Ho il cuore pieno d'amore

Теплые объятия не хотелось разрывать. В эту минуту Шарль чувствовал себя счастливее, чем почти когда-либо. Он нутром чуял, что это его место: быть настолько близко к Максу, касаться носом его плеча. Коснуться лицом шеи, как это сделал сам Ферстаппен, монегаск не решился, так как рационально оценил свои вероятные порывы и понимал, что может не суметь удержаться от поцелуя. И все же, чтобы ситуация не выглядела слишком интимной, Леклер начал ослаблять хватку первым. Макс почувствовал это, и тоже начал потихоньку отстраняться. - Я рад, Шарль, что ты решил, что мы с тобой отличаемся от остальных. Хотя это наверное и правда так, по какой еще паре гонщиков в интернете такое количество видео? От "пары гонщиков" Леклеру захотелось начать улюлюкать, проваливаясь сквозь пол. Ферстаппен явно не осознавал опасность своих слов. Для него это было не более чем забавным фактом. - Ты смотришь такое? - с удивлением ответил Шарль - А ты прямо никогда, - голос голландца содержал в себе почти... упрек? - Мне Алекс иногда показывает, смеясь. Ну, среди них бывают и правда красивые. - Я бы даже сказал милые. Не знаю откуда люди только понаходили столько видео с картинга. "Оооо, Макс, ты наверное даже и не знаешь, насколько иногда далеко заходит фантазия фанатов," - смеясь в мыслях подумал Шарль. Они вместе направились в раздевалку. Монегаск застрял в своих мыслях о творчестве людей в интернете, и даже не заметил, как Макс заранее стянул с себя майку и при в ходе в комнату бросил ее на скамью у своего шкафчика, как баскетболист. В момент же, когда Шарль вернулся в реальный мир, он все-таки устремил взгляд на спину голландца. "Bon sang, au deuxième tour?" Она была идеальна. Намного шире чем у Шарля, а темный гоночный комбинезон визуально делал ее уже, поэтому по-настоящему оценить ее размеры Леклер смог только сейчас. Внушительные плечи казались чем-то незначительным на фоне богоподобных мышц, отчетливо выделяющихся при движениях Макса. Было заметно, что Ферстаппен не сушился специально, чтобы выглядеть как атлет, но при этом его мышечный скелет прочитывался без труда. А сужение к талии дополняло картину, создавая некоторую элегантность. Шарлю захотелось обхватить эту чудесную талию руками, сжать, как это обычно делал кожаный пояс поверх джинсов. Его руки даже сделали характерное движение, но пилот Феррари вовремя одернул себя. К счастью, он шел позади Макса, и тот не заметил странных действий Леклера. Подойдя к шкафчику, Макс сложил майку туда и начал доставать полотенце. Блять. Бляяяяяять. БЛЯТЬ. - Я в душ, - произнес Ферстаппен. - Чувствую себя взмыленным после нашей с тобой тренировки. "Я сейчас устрою тебе кардио получше, если ты просто не свалишь с моих глаз", - тут же пронеслось в голове у Шарля. Сначала он не учел раздевалку, теперь это. С одной стороны, Леклеру конечно же хотелось увидеть главный объект его желаний голышом. Но с другой, монегаск прекрасно понимал, что вряд ли готов к такому. Его контроль мог дать трещину. Он мог испортить все, что только началось зарождаться между ними двумя. Но не пойти смывать с себя пот и приводить себя в порядок было бы странно. Шарль схватился за телефон.

CL16

Почему ты не подготовила меня заранее к тому, что мне придется находиться с ним рядом в душе?

Bébé 🤍 Потому что мне было слишком смешно от предполагаемых вариантов развития событий. А сейчас мне еще веселее, думая, каково тебе)

Иногда я тебя ненавижу.

Ага, разумеется, верю) Шарль оттягивал этот момент как мог. Но все же взяв полотенце и гель для душа, он направился в душевую. К большой удаче Леклера, в ней было что-то наподобие кабинок, но без дверей. Просто каменные перегородки. Монегаск понадеялся, что Макс выбрал одну из самых дальних среди них, но тут же разочаровался в своих мыслях: вода лилась из первой же. Закрыв глаза, Шарль двинулся к следующей за той, в которой был Ферстаппен. Он каждую долю секунды заставлял себя не открывать глаза и не смотреть на Макса. Но любопытство и желание победили. Проходя мимо, Леклер все же распахнул глаза и взглянул на Ферстаппена. К большому счастью, тот стоял спиной и не заметил разгорающийся во взгляде пилота Феррари огонь. Шарль в принципе никогда не фантазировал о том, какая у Макса задница. Иногда он рассматривал ее, облаченную в гоночный комбинезон, иногда приближал фото Ферстаппена в обычной одежде, хотя чаще всего это были джинсы, пусть и скинни, но разглядеть там что-то было практически невозможно. И увидеть ее в реальности полностью голой было чем-то... абсолютно другим. Очень громко сглотнув, Леклер прошмыгнул через одну "кабинку" от Макса и резко включил воду, позволяя себе шумно выдохнуть. На него полилась теплая вода, которая, обволакивая своей температурой, по идее, должна была его успокоить. Но как тут можно было успокоиться? Шарль не был извращенцем, ни в коем случае. Но можно ли было, увидев задницу Макса Ферстаппена, не закрыть глаза и не попытаться навечно запечатлеть этот вид в своей голове? Вот и думайте. Для Леклера она была слишком аппетитной. Он желал прильнуть к ней языком, вылизывая и изредка покусывая, так, чтобы Макс издавал сдавленные вздохи. Хотелось схватиться за ягодицы, раздвинуть их в стороны и провести языком по... - Вы планируете привозить что-то новое в Бельгию? "Как же ты всегда не вовремя, Макс", - мысленно почти прорычал Шарль. - Ты же знаешь, что я не могу ответить на этот вопрос. - Хах, жаль, - усмехнулся Ферстаппен. - Может я позвал тебя сюда, чтобы выведать что-нибудь эдакое? - Вряд ли Red Bull будут полезны наши наработки. - Что ж, в этом ты прав. Но мы планируем обновляться. Завтра я уже улетаю в Англию, чтобы помочь команде. - В таком случае удачи. "А сейчас мне дай просто закончить свою фантазию, черт тебя побери", - продолжил Леклер уже в мыслях. Но разговор с Максом, пусть и небольшой, заставил в голове Шарля появиться размышления об этичности его мыслей и вероятных действий. Одно дело - делать это дома, но совершенно другое - здесь, в нескольких метрах от реального объекта желаний. Леклер конечно умел сдерживать свои стоны, но это убивало большую часть удовольствия. Да и Макс мог заметить в любом случае. Слишком рискованно, к тому же неприлично. Они пришли сюда как друзья, и дрочить на своего друга в тайне, будучи совсем рядом с ним, Шарль тут же окрестил чем-то отвратительным. Он подождал, пока пилот Red Bull закончит и выключит воду, чтобы точно не наткнуться на него при выходе из душа. Леклер увидел сегодня и так явно больше, чем мог переварить. Шарль вернулся в раздевалку уже к моменту, когда Макс почти полностью оделся. Мысленно поблагодарив вселенную за то, что Ферстаппен не посмотрел на него, почти голого и в одном полотенце, повязанном вокруг пояса, он подлетел к своему шкафчику и тоже начал быстро одеваться. К счастью, элементов одежды было не так много, поэтому Леклеру потребовалось совсем немного времени. - Мне, к сожалению, уже пора бежать, - начал Макс. - Что ты думаешь о том, что повторить встречу здесь примерно эээ... через месяц? После Венгрии. Там как раз долгий летний пере... - С большим удовольствием, Макс, - улыбнувшись ответил Шарль. - Тогда спишемся ближе к тому времени. Макс начал двигаться к двери, но остановившись у нее, добавил, посмотрев Леклеру в глаза: - Спасибо тебе за этот день, Шарль. Мне это было очень нужно. Ты как всегда приносишь спокойствие в мою жизнь. Увидимся через 2 недели? - Да, разумеется. Пока, Макс. - До встречи, Шарль, - кивнул Ферстаппен и вышел из раздевалки. - "Как всегда приносишь спокойствие в мою жизнь"? Что ты только что сказал, Maxie? - спустя несколько секунд протараторил Шарль. Они же друзья, так? Друзья. Друзья, черт возьми. Для Ферстаппена было нормой говорить такое друзьям? Леклер не знал, что думать. В действиях голландца не было ничего, намекающего на какие-то романтические чувства. Только эти странные слова. Возможно Шарль просто переоценил их значение? Он помнил, как Макс часто расслаблялся в его присутствии. Как плечи того опускались, а губы переставали быть плотно сжатыми. Но были ли эти слова чисто дружескими? Вероятно, да. Иначе в действиях Ферстаппена сегодня было бы больше откровенности. Но то, как он накрыл руку Шарля на корте... что это было? Успокаивающий жест, так как Леклер в тот момент выглядел очень взволнованным и даже виноватым? Или же Максу нравились касания Шарля, и он тоже хотел прикоснуться к нему? Монегаск отлично понимал, что никогда не решится спросить напрямую. Он точно будет ждать больше намеков, чтобы самому попытаться приблизиться больше, чем позволяет дружба. А пока Леклер решил просто ждать и не развивать свои мысли. А то потом будет слишком горько обманываться, с треском разбиваясь о реальность. Домой он ехал с какой-то странной пустотой в голове. Ощущения были слишком амбивалентными, чтобы пытаться в них разобраться. Но одно Шарль знал точно: сегодняшний день был одним из самых прекрасных и приятных за последнее время.

***

На протяжении всех двух недель до гран-при они переписывались, болтая о чем-то отстраненном. Нечасто, так как оба были заняты доработкой болидов, но каждый раз, когда у Шарля появлялась свободная минута, он открывал переписку с Максом и надеялся увидеть там сообщение. Он очень редко писал первым, боясь выдать свои чувства, в основном переписку начинал Ферстаппен. И, казалось, это устраивало обоих. Заходя в четверг в паддок, Шарль тут же увидел Макса. Тот стоял прямо у входа, напряженно разглядывая всех, кто проходил мимо него. Но при виде Леклера у него сразу смягчился взгляд и появилась улыбка. - Хей, Шарль, надеялся увидеть тебя сегодня. - Дааааа..? - удивленно протянул Леклер. - Вчера был, так скажем, не лучший день, а натыкаться на либо сочувствующие, либо насмешливые взгляды половины паддока одному не хотелось. Внутри у Шарля тут же потеплело, и тут он почувствовал, как поводок в его руке натягивается. Лео подбежал к Максу, обнюхивая со всех сторон. А затем сел прямо у носков ботинок и, высунув язык и мельтеша хвостом, уставился прямо на четырехкратного чемпиона. - Mon Dieu, Лео, ты снова хочешь начать попрошайничать? - Он на всех так реагирует? - усмехаясь спросил Макс. - Если честно, нет. Ты явно ему нравишься. "Прямо как мне". Макс присел и потянул руку к псу. Тот, обнюхав ее, позволил Ферстаппену почесать себя на ухом. - Какой хороший мальчик, - улыбнулся пилот Red Bull. Шарль покраснел. Пусть эти слова были обращены не к нему, он хотел чтобы это было не так. Этот набор звуков слишком вкусно звучал из уст четырехкратного чемпиона. Тут Лео бесстыдно облизал руку Макса, отчего тот ахнул и заливисто засмеялся. - Лео, какой ужас. Ты сегодня жутко несносен, - тут же шутя отругал питомца Шарль. - Прости, если это было слишком. - Нет-нет, все просто отлично. Я бы даже повторил. "Есть ощущение, что теперь он относится к Лео теплее, чем ко мне", - с ноткой ревности подумал Леклер. - Ну что, пошли? - Да, а то мои явно уже заждались. Как бы Юки ругаться не начал, - посмеиваясь ответил Макс. Они шли по паддоку рядом, ловя взгляды многих на себе. Люди знали об их довольно теплых взаимоотношениях, но такого никогда не видели. Пресса во всю щелкала своими фотоаппаратами, явно надеясь создать очередную сенсацию. Но Шарля это не заботило. Он думал лишь о том, как счастлив в этот момент: Макс ждал его у входа, сказал, что хотел увидеть его сегодня, а затем так тепло повзаимодействовал с еще одним существом в этом мире, которого Шарль очень любил. Леклер хотел, чтобы каждый уикенд начинался именно так. И пусть фанаты дальше сходят с ума.

***

Подобный эпизод не был единственным в Бельгии. Гонщики часто встречались у моторхоумов, обменивались мыслями после тренировки и квалификаций. Шарль первым подошел поздравить Макса с победой в спринте, Макс первым подошел к другу поздравить с подиумом в основной гонке, искренне благодаря за борьбу. По этому поводу твиттер и реддит просто летели. Lestappen_forever @L16V1 ● 4 часа назад МЕЖДУ НИМИ ЯВНО ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ. Они никогда еще не радовали нас таким количеством взаимодействий. Racegenius @F1expert784 ● 4 часа назад Вы видели, как наш угрюмый Mad Max улыбался весь уикенд? Похоже и правда происходит что-то, о чем мы не знаем. I love George Russel @russtappens631 ● 3 часа назад Это все чистая случайность. Через неделю снова будут лишь изредка появляться рядом друг с другом. Может это вообще медиа-стратегия, чтобы интернет встал на сторону Ферстаппена в борьбе за титул? Lestappen_forever @L16V1 ● 2 часа назад @russtappens631 весь интернет и так на его стороне. Что, обидно, что бредни о "Расстапеннах" оказались лишь бреднями? I love George Russel @russtappens631 ● 2 часа назад @L16V1 рано празднуете. Вот поцелуются - тогда поверю. А пока все выглядит, как чистая случайность.

***

28 июля, понедельник. На следующий день после гран-при Бельгии

CL16

Мы условились встретиться в ресторане в среду. Поужинать.

Bébé 🤍 Это свидание?)

Алекс. Он явно настроен чисто по-дружески.

Ты не можешь быть уверен.

Я уверен.

Вы будете прямо у всех на виду?

Ну, скрываться мы не планируем, но, когда я позвонил в ресторан, мне обещали отдельный зал. В принципе ничего такого, в интернете и так пишут, что мы друзья. Ооо, там и не такое пишут. Тогда почему друзья не могут сходить вместе поужинать и обсудить около профессиональные темы?

А вы, разумеется, собираетесь говорить именно об этом))

Частично. Всю правду прессе знать необязательно.

В любом случае, я желаю тебе только удачи. Знаю, как для тебя важно и приятно проводить время с ним. Наедине.

Спасибо, mon ange 🤍

Помни, пожалуйста, что ты у меня самая лучшая.

Знаю, дорогой)

***

Предвкушение было немного нервным. Через 2 часа нужно было быть в ресторане, хотя можно было бы вместе поехать от отеля, благо их разместили в одном. Но это бы выглядело странновато, у входа в здание полно народу. И камер. Зрители слишком бурно оценили их контакты в Спа-Франкоршаме. Теперь давать им повод могло быть даже немного опасным. Еще начнут считать их парой, что точно бы не понравилось Максу. Шарль вообще не знал, может ли Ферстаппену понравиться быть парой с мужчиной. У него были только одни публичные отношения, и те с девушкой. Ее звали Келли. И с момента их расставания личная жизнь голландца была пустой. Ну, по крайней мере, никто ничего не знал, кроме, возможно, очень близкого круга, а Шарль не спрашивал. Боялся ответа, наверное. Леклер появился у ресторана ровно в назначенное время. На нем был Коричневый костюм с длинным пиджаком и кремовая атласная рубашка, как всегда расстегнутая на 3 пуговицы. У входа его встретил мужчина из хостеса, и отвел в закрытый зал, как и пообещал Шарлю администратор по телефону. Макс появился через 10 минут. Он был одет в черный костюм и белую рубашку, а также на нем была черная бабочка. "Ему она абсолютно точно не идет. Я бы снял. Ладно, и не только ее. Но сейчас - именно ее", - подумал Леклер. - Прости, Шарль, слишком долго искали машину. Поторапливал как мог, так бы еще на полчаса задержался. - Все в порядке. Просто садись. Они сидели друг напротив друга за круглым столом. Скатерть была белой, и на фоне бордового интерьера это немного резало глаза. - Надеюсь, ты не против, что я уже заказал? - Ну, если мне не понравится, я буду сидеть с кислой миной весь вечер, - саркастично ответил Макс. Первым подали карпаччо из сибаса с цитрусовым понзу, тонкими пластинами фенхеля и каплей оливкового масла первого отжима. Блюдо выглядело почти как минималистичная инсталляция. Макс попросил белое вино, Шарль от алкоголя отказался, сделав выбор в пользу коктейлей и соков: сегодня своим водителем был он сам. - Ты был слишком аккуратен в воскресенье, - начал Шарль. - Ты так считаешь? - спросил Макс, разрезая ломтик рыбы. - В спринте ты атаковал намного смелее, поэтому и выиграл. В самой гонке ты много раз прощал мне мои косяки. - Где же, например? - На 10 круге ты вообще ошибся. Мог спокойно обходить меня, но зачем-то решил сделать это на прямой, используя слипстрим. В итоге откатился на полсекунды. Я тогда даже с облегчением выдохнул. - Может хотел, чтобы ты приехал на подиум? Их явно не так много в этом году у Феррари, - усмехнулся Макс. - Если это так, я перестану тебя уважать. - Разумеется это не так, Шарль. Болид в этом году абсолютно точно плох в дождевую погоду, а наш контроль шин оставляет желать лучшего. Мы с командой много обсуждали стратегии по лучшему сцеплению... Макс пустился в рассуждения о том, почему он почти точно не смог бы пройти Шарля. Леклер почти не вникал, больше следя за тем, как голландец водит пальцем по краю бокала, чем за самим рассказом. Ему нравился голос Макса, его Шарль был готов слушать вечно, но детальные описания гоночных стратегий в такой обстановке его утомляли. Порой он кивал, чтобы изобразить вовлеченность, хотя в моменты, когда Ферстаппен наклонялся вперед, объясняя разницу между поведением шин medium и hard на мокрой трассе, Шарль слишком надолго задерживал взгляд на его губах, отчаянно стараясь не думать о том, какие они, наверное, невероятно мягкие. Макс был слишком увлечен своим монологом, чтобы заметить, поэтому Леклер не очень боялся быть пойманным. - Тем более, когда у меня были возможности обойти тебя, все еще не был доступен DRS. Поэтому не нужно упрекать меня в том, что я якобы был аккуратен. - Как скажешь, mon chéri, - выдал Шарль, слишком погрузившись в свои мысли и поздно осознав, что он только что сказал. Если бы он сказал mon Cher, было бы еще не так критично. Но вариант, сказанный им в слух, был абсолютно не дружеским. - А? - удивленно спросил Макс. Точно, Ферстаппен же не знает родного языка Шарля. - Прости, по привычке перешел на французский. Не обращай внимания. - Ладно, - ответил Макс, с прищуром посмотрев на Леклера, словно поймав его на лжи. В тот момент сердце Шарля ушло в пятки. Что если Макс знает французский? Но взгляд Ферстаппена тут же сменился на более расслабленный, поэтому монегаск отогнал эти мысли. Главным блюдом стало шафрановое ризотто с морскими гребешками и тончайшей стружкой боттарги — итальянское блюдо, одно из любимых у Шарля, поданное почти торжественно. Рис сиял тёплым янтарём, гребешки были обжарены до карамельной корочки. - Чем бы ты занимался, не будь ты гонщиком? - спросил Макс. - Наверное чем-то связанным с искусством. Открыл бы свою галерею. Хотя нет, наверное стал бы виноделом. Всегда хотелось создать собственное вино, которое стало бы особенным и ассоциировалось у людей только со мной, - мечтательно произнес Шарль. - Как твой бренд мороженного? - усмехнулся Макс. - Какое вульгарное сравнение. - Мне вариант с мороженным нравится больше. - Ладно, я понял, виноделом ты меня не видишь. Тогда вернемся к случаю с галереей. Первым делом я конечно же коллекционировал бы... Тут уже Шарль пустился в рассуждения. Искусство и правда было его страстью, поэтому он с удовольствием рассказывал Максу об авторах, творчество которых ценил больше всего. Ферстаппен слушал монегаска внимательно, иногда задавая вопросы и держа постоянный зрительный контакт, из-за чего Шарль смущался, чувствуя, что краснеет, и переодически отводя взгляд. Не то что бы в этой атмосфере Макс казался доминирующим, что порой Леклер ощущал себя жертвой, за которой пристально следит хищник. Иногда он отпивал из бокала гранатовый сок, так как голос начинал садиться, а Ферстаппен, в свою очередь, почти тут же освежал его бокал, что не укрылось от Шарля и казалось ему очень милым, даже заботливым. - Ты слышишь? Это вроде... дождь? - прервал свои рассуждения Леклер. - Похоже на то. Но звуки редкие, так что, надеюсь, нам не придется мокнуть на обратном пути, - отозвался немного раздраженным голосом Макс. Когда принесли десерт — шоколадный фондан, поданный с ягодами малины и шариком сливочного мороженого, они заговорили о питомцах. Шарль с улыбкой делился забавными случаями из их повседневной жизни с Лео, о том, каким милым он был, когда только осваивался в доме. Макс же рассказал о своей единственной кошке бенгальской породы - Сасси - смеясь отметив, что она была названа в честь одного из мест в Монако. - Стоит признать, что выбранные тобой блюда восхитительны. У тебя отличный вкус не только в... - Макс демонстративно прошелся по внешнему виду Леклера, - одежде. "Конечно у меня отличный вкус, я же влюблен в тебя", - подумал Шарль, а в слух произнес, улыбаясь: - Я рад, что тебе понравилось, и я не имею удовольствия наблюдать твою кислую мину. В ответ Макс лишь усмехнулся, допивая вино из своего бокала. - Похоже, нам пора? - спросил он. - Да, завтра еще медиа-день этот... - И не говори, - морщась ответил Макс. Он явно не любил четверги. Выйдя на улицу, они осознали, что на улице прямо таки ливень. Не гроза, но лило как из ведра. - Интересно, гонка тоже будет дождевой? - перекрикивая звуки дождя спросил Шарль. - Писали, что нет. Видимо такое природа запланировала только на сегодня, максимум и на завтра тоже, - повышенным голосом ответил Макс. До отеля они решили доехать на арендованной Шарлем машине вместе. Гонщика Red Bull подвозил кто-то из команды, поэтому своего транспорта в тот момент у него не было, а вызванивать кого-то в такой ливень было абсолютно точно неудачной затеей. Ехали они около минут двадцати. Молча, так как Леклер не любил говорить за рулем, а Макс уставился в окно, любуясь городом, накрытым дождем. - Ты не хочешь взять зонты и прогуляться? - прервал тишину Макс. - Хочется подышать этим чудесным воздухом. - Нас точно успеют запечатлить с десяток папарацци. - Тут есть неподалеку весьма небольшой, но тихий парк. Много деревьев, фонари тусклые. К тому же дождь явно разогнал всех по домам. - Ну, если мы не боимся прессы, тогда я только за. - Тогда высади меня метров за 200 до отеля. Уверен, дождь уменьшил количество народа у входа, но все же некоторые отчаянные там точно остались. Мы же не хотим фото с провокационными заголовками? - Ты промокнешь до нитки, пока будешь идти, - голос Шарля прозвучал ровно, что стоило ему больших усилий. Не хотелось показаться влюбленным мальчиком с замашками гиперопеки. - Ну, возвращался с прогулки, когда меня застал дождь. - Странное оправдание. - У тебя есть идея получше? - с усмешкой ответил Макс. А в ответ тишина. - Тогда вопрос закрыт. - Ладно, черт с тобой, Ферстаппен. Приехали. - Какой у тебя номер? - 401. - Я живу выше. У тебя есть два зонта? - Тебе в любом случае надо будет переодеться. - Я знаю, просто как раз у меня зонта нет. - У меня найдется два. - Тогда встретимся у тебя, а потом я поднимусь переодеться. - Договорились. Макс выскочил из машины и быстрым шагом направился к отелю. Дождь хлестал нещадно, и Шарль поежился, представляя каково сейчас голландцу. У отеля он оказался быстрее Ферстаппена. И, отдав ключи парковщику, поспешил внутрь. Толпы у входа не было, но люди стояли. К счастью, они заметили Шарля слишком поздно, поэтому он успел пролететь мимо. Фойе было чистым. Охрана работала исправно, не пуская зевак и журналистов внутрь. Шарль зашел в лифт и нажал цифру "4". Поднявшись, он зашел в номер и, закрыв за собой дверь, открыл в телефоне переписку с Александрой. Bébé 🤍 Как все прошло?

CL16

Просто отлично. Он позвал меня прогуляться.

Сейчас?

Да, представляешь?

Совет вам да любовь.

Алекс!!

Да шучу я, шучу) Рада, что он проявил инициативу.

По факту, почти всегда ее проявляет именно он.

Хорошей прогулки) Шарль положил телефон в карман плаща и отправился в ванну. Там ему удалось кое-как уложить немного влажные и уже начавшие виться волосы. Затем Леклер принял решение поменять пиджак на сухой. Стянув с себя прошлый, он услышал стук в дверь. Значит, Макс уже успел дойти. Подойдя к двери, он осторожно открыл ее, и увидел картину, которая еще долго будет являться ему в прекрасных снах. Расстегнутый пиджак Макса открывал промокшую насквозь рубашку. Теперь она сидела в обтяжку и просвечивала, и Шарль смог разглядеть живот Ферстаппена. Также тот, видимо, еще в лифте стянул с себя бабочку и расстегнул рубашку, благодаря чему стали видны верхняя часть груди и часть ключиц. Отросшие волосы были немного взъерошены, как от снятой балаклавы после гонки, что придавало пилоту Red Bull немного домашний и очень милый вид. Взгляд Шарля упал на губы Макса. Пухлые, но немного бледные. Гормоны в крови кричали о том, чтобы прижаться к ним. В данный момент Ферстаппен выглядел до ужаса сексуально, но Леклер сдерживал себя. Научился за много лет. Взгляд зацепился за родинку на левой щеке. Хотелось коснуться ее пальцами, выделить, как что-то особенное. У самого Шарля была похожая, и он считал, что это сходство делает их с Максом ближе. Вся эта оценка вида голландца продлилась несколько секунд. Дольше, чем до́лжно, но не неприлично. Сглотнув, Шарль сказал: - Проходи. Я только надену новый пиджак с плащом и захвачу зонты. 2 минуты. Он отошел от двери, прижавшись к стене и давая Максу пройти. - Шарль... Ох, этот гортанный и хриплый голос он запомнит надолго. - Да? - ответил Леклер, посмотрев Максу в глаза. И обнаружив, что тот не смотрит в его. Его взгляд был направлен куда-то ниже. Одна секунда. Две секунды. Сглотнув, что было очень заметно, учитывая размеры кадыка голландца, Макс резко приблизился к нему и, приложив правую руку к лицу, прижался губами к губам Шарля, прикрыв глаза и вдавливая того в стену. Время остановилось. Тело Леклера одеревенело, глаза были распахнуты. Все было слишком неожиданно. Губы Макса были мокрыми и холодными, как и рука, отчего Шарль вздрогнул, принимая разницу температур. Этот холодный, и тут уже речь не про температуру тела, почти всегда отстраненный, держащий дистанцию Ферстаппен поцеловал его первым. Шарль был чертовым пилотом Формулы-1. Но в этот раз молниеносной реакции от него не последовало. Он был слишком долго занят своими мыслями. И залез в них так глубоко, что забыл расслабиться и ответить на поцелуй. Макс почувствовал это. Ему хватило пары мгновений. Он отлетел от Шарля как ошпаренный, растерянно глядя на него. Леклер почувствовал боль в грудной клетке, как будто в нее вонзили что-то тупое. Как осиновый кол. - Прости, я... - затараторил Макс, - это не то, что ты подумал. Не знаю, что на меня нашло. Забудь об этом, ладно? И не смей никому рассказывать. После этих слов Ферстаппен вылетел из номера и бросился к лестнице, не оглядываясь. Шаги были широкими, а руки схватились за голову, явно в попытке оторвать клок волос. Шарлю хотелось закричать, остановить Макса, сказать, что он просто впал в ступор, и на самом деле очень хотел, чтобы этот поцелуй длился вечно. Но момент был упущен. Он увидел в глазах голландца стыд, а также заметил, как тот утер губы рукой. Заметил, как говоря свою реплику, он сделал свой голос ледяным, даже жестким. Как будто произошедшее было главной ошибкой в жизни пилота Red Bull, от которой было противно. Как будто ему было противно от Шарля. Внутри уже разверзалась бездна. Полная разочарования, отчаяния, ненависти к себе и полного непонимания произошедшего. Макс бы не стал целовать его, если бы не хотел. Но также не стал бы так реагировать, если бы хотел. Что только что, блять, произошло? В каком оксюмороне оказались они двое? Но вина оказалась сильнее остальных чувств. Как Шарль мог так облажаться в самый важный момент своей жизни? Чем он только думал, а главное почему так долго? Макса нельзя было винить за то, что тот прервал поцелуй. Любой бы на его месте, не получив отклика, отстранился бы. Единственным виноватым во всей этой ситуации был Шарль, черт его дери, Леклер. Принц Феррари. По уши влюбленный в четырехкратного чемпиона мира, но не сумевший это показать своими действиями. Глаза наполнились слезами. Монегаск резко захлопнул дверь, и уткнувшись головой в ладони, осел на пол. Истерика тут же накрыла его, в секунду почти полностью стирая личность, оставляя единственную мысль, проигрывающуюся снова и снова: "Почему я такой тупой?" "Почему. Я. Блять. Такой. Тупой?" "САМЫЙ БЛЯТЬ ТУПОЙ ЧЕЛОВЕК НА ПЛАНЕТЕ". Шарль заглушал рыдания как мог. Кусал руки, зажимал рот внутренней стороной локтя, беззвучно кричал, после этого почти задыхаясь. Стремясь заглушить боль внутри, он начал расцарапывать себе левую руку, но это просто смешное подобие боли никак не могло выйти на первый план. В груди что-то раскололось и ныло так, как после удара о стену с прижимной силой в 30g. И здесь не было Halo, как в болиде, чтобы спасти жизнь. Только что своими же тупыми действиями Леклер свою жизнь уничтожил. Уши резанул звук звонка. Шарль кое-как поднялся и на четвереньках пополз к гардеробу. Дотянувшись до плаща, он достал телефон из кармана и прищурился от яркого света экрана. "El Matador" красовалось на нем. Монегаск не хотел отвечать. Но все же вздохнул поглубже, в жалкой попытке успокоиться, и нажал на зеленую кнопку. - Хей, Шарль, - послышался бодрый голос Карлоса, - мы тут с ребятами собрались в холле, болтаем о всяком. Не хочешь присоединиться? - Я сейчас, - глубокий вдох, - не могу, дружище. Всхлип вырвался непроизвольно. - Шарль? Все в порядке? Еще один всхлип. - Шарль, ты там плачешь что ли? - Нет, Карлос, все в порядке. - Да у тебя голос безжизненный, какой все в порядке? В каком ты номере? - Не надо, Карлос, - взмолился Леклер. - В каком ты блять номере, Шарль? - 401. - Жди. Шарль отключился и отбросил телефон куда-то в стену. Теперь он будет выглядеть жалко перед другим человеком. Как ему объяснить свое состояние? Что ему, черт возьми, говорить? Правду? Если Макс узнает, тот его прибьет. Соврать? Сайнс слишком чуткий, он поймет. Услышав стук в дверь, Леклер открыл не сразу. Не потому что не хотел впускать человека за ней, а потому что банально не было сил встать, да даже пошевелиться. Его как будто сверху придавили болидом, а управлять своими же руками стало сложнее, чем гребаной SF25 в среднескоростных поворотах. Шарль слышал, как Карлос что-то громко говорил за дверью, но уши заложило, и разобрать слова было невозможно. Сейчас бы ему точно не помешала ледяная ванна, чтобы прийти в себя. Приложив титанические усилия, пилот Феррари кое-как сдвинулся с места и пополз обратно к двери. Прислонившись к ней, дернул за ручку. Он почти успел распластаться на полу из-за потери опоры, но, к счастью, Карлос был пилотом Формулы-1 и успел быстро среагировать, подхватив Шарля и не дав тому упасть и вероятно разбить себе бровь. - Боже, Шарль, что черт возьми произошло? - спросил Сайнс, буквально занося монегаска внутрь и закрывая дверь. Уже сходившая на нет истерика снова накрыла Леклера. Он вцепился в сидящего рядом на полу Карлоса и начал рыдать тому в плечо. Сейчас ему было плевать, что тот подумает. Тепло чужого тела было спасательной шлюпкой, возможно имевшей шанс поднять Шарля со дна. 55-й номер отреагировал не сразу, явно не ожидая такого от бывшего напарника по команде. Но отстраняться он точно не планировал, поэтому просто остался на месте и положил руку на макушку монегаска, давая тому время. Постепенно он начал гладить Шарля по голове, и всхлипы последнего стали не такими истеричными: Леклер перестал задыхаться. Он немного отстранился, вытер слезы (как получилось) рукой и попытался по привычке поправить волосы. Глядя на Шарля, Карлос с ужасом для себя обнаружил, что тот был абсолютно на себя не похож в этот момент. Глаза были красными, вокруг них уже образовывался отек, из-за чего Леклер мог держать их только прищуренными. Губы были искусаны в кровь, а еще она же была под ногтями. Карлос метнулся взглядом к левой руке монегаска и потянул ее на себя. - Не надо... - слабо запротестовал Шарль, не в силах даже одернуть ее. Рука была расчесана в кровь, а кремовая рубашка была полностью испачкана. - Господи, Шарль... что бы там ни было, нельзя же так с собой... Сайнс не стал читать другу нотации. Он просто встал, помог Леклеру подняться и повел его в ванную. Сначала смыл кровь, предварительно закатав рукава рубашки, а потом обмотал руку бинтом. Шарль все это время стоял, закрывая лицо здоровой рукой, и его продолжало потряхивать от плача. - Умойся пожалуйста. Я буду ждать в комнате. Ощутив, что Карлос отпустил его, пилот Феррари еле устоял на ногах, но затем оперся о раковину и наклонился ближе к воде. Холодные мелкие капли стали попадать на лицо, и это начало немного успокаивать. Шарль даже кое-как смог умыться. Но видимо все силы ушли на это и до кровати он добрался с горем пополам, просто стараясь каждую до безумия долгую секунду не уронить тело. - Шарль? - Д... да? - он не мог говорить ровно и постоянно всхлипывал. - Ты расскажешь, что случилось? Было страшно. Стыдно. Шарль не понимал, что будет дальше. Но хуже же быть не могло? - Он убьет меня если я расскажу. - Допустим, я пообещаю, что не расскажу ничего и никогда этому "он". Тогда сможешь объяснить? - Зачем тебе это? - Зачем что? - Зачем ты возишься здесь со мной, зачем пришел? - почти истерично бросил Леклер. Карлос тяжело вздохнул. - Может мы и соперники, Шарль, но все еще люди. Причем не чужие. И я не мог просто проигнорировать твои, пусть и сдерживаемые, рыдания в трубку. Тебе явно нужен был кто-то рядом. Я здесь. Леклер долго не отвечал. Он не был уверен, что хочет все вываливать на Карлоса. Но в одном тот был прав: сейчас Шарль отчаянно нуждался в ком-то рядом, пусть и осознал это только сейчас. - Я влюблен в одного из пилотов уже много лет. - Я даже почти уверен в кого. Голова Леклера резко поднялась и тот удивленно уставился на Сайнса. - Что? - Шарль, я не дурак. Твои взгляды на Макса и то, как ты говорил о нем, когда мы ездили вместе... я предполагал, но не спрашивал. - Merde... все настолько очевидно? - Если ты волнуешься, что кто-то еще заметил, то я наверное тебя обрадую: другие общаются с тобой достаточно редко, чтобы понять. Ну, я не берусь говорить за Себа, может он тоже в свое время что-то осознал, но он же ничего не сделал с этой информацией? Значит все в порядке. Не то что бы эти слова Шарля успокоили, но хотя бы не ввергли в новый виток истерики. - Допустим. - Ну, и, ты влюблен в него. Ты сказал, что кто-то убьет тебя, если узнает, ты имел ввиду Ферстаппена? - Ага. - Между вами что-то произошло? Шарль посмотрел на Карлоса так тоскливо, что у того внутри все упало. Лицо смягчилось, уголки губ поползли вниз. - Я рядом, Шарль. Я выслушаю и пойму. Мы же друзья, так? Ну вот, второй друг со стартовой решетки за 3 недели. Монегаску стало даже немного стыдно, что он сам долгое время не считал Карлоса другом. А ведь он точно был таковым, сейчас прекрасно это демонстрируя. Леклер снова всхлипнул. Видимо это была попытка "угукнуть" в ответ, но получилось, как получилось. - Он поцеловал меня. - ЧТО? - Да я сам ничего не понимаю, Карлос. - Ну, я в плане... ладно, опустим факт невозможности данного события в моих глазах. Но это же вроде хорошо, нет? Твои чувства взаимны... - Да в том-то и дело, - перебил его Шарль, - что здесь ни черта не очевидно. Я как полный идиот ему не ответил. - Эээээ... почему..? - ДА НЕ ЗНАЮ Я, - перешел на крик монегаск. - Я впал в ступор, слишком долго пытался допереть до факта происходящего, а время утекало. Я просто блять застыл, как истукан, после чего он отлетел от меня. И в его взгляде бы столько стыда и отвращения, что я в тот момент хотел взять и испариться, чтобы этот позор исчез вместе со мной. А затем он выдал что-то типа "не знаю, что на меня нашло и не смей никому рассказывать" жестким, ледяным голосом и убежал. - Тогда... почему ты не остановил его? - Я... испугался, Карлос. Боялся, что он не остановится, не вернется. От этого мне было бы еще хуже. Все только начало складываться, и тут такое. Я думаю, что потерял его. А вместе с ним и себя. - Ты точно не мог потерять себя из-за одного неудачного поцелуя. - Ты не понимаешь... - Нет, Шарль, чудесно понимаю. Я знаю тебя. И знаю, что даже когда все в полной заднице, ты остаешься и находишь выход из нее. Вспомни 2022 год, ладно? Как все пошло наперекосяк после первых 3 гонок. Ты сдался, ты, как говоришь, потерял себя? Нет, ты все еще здесь, все еще борешься за Феррари, несмотря на все то, что команда иногда выдает. - Но Макс это другое... - Он для тебя важнее Феррари? - Я... От катастрофичности этого вопроса Шарль почувствовал, как истерика начинает снова возвращаться. Он не знал. Или не мог признать. Или не хотел признавать. Любой ответ был тяжелым и мог завести гонщика в точку невозврата. Кто он? Влюбленный дурачок или El Predestinato? Дыхание сбилось. Из глаз снова брызнули слезы, и Леклер попытался остановить их, задрав голову и посмотрев в потолок. Чтобы справиться с плачем, он чуть ли не завыл, выпуская воздух через тонкую трубочку, сложенную из губ. - Прости, я... - видя реакцию Шарля, начал Сайнс, - сморозил хуйню. Это неправильный вопрос. И точно неуместный. Он подсел ближе к монегаску и осторожно обнял. Шарль вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. После нескольких секунд он все же обнял друга в ответ. Они несколько минут сидели в тишине, слушая дыхание друг друга. Изначально рваные вздохи Леклера стали выравниваться, походя на спокойное дыхание испанского гонщика. Шарль не знал, сколько прошло времени. Но был благодарен Карлосу за каждую секунду, что тот провел сегодня рядом с ним. В конце концов Сайнс отпустил монегаска и, посмотрев ему в глаза, спросил: - Порядок? - Да какой там... - Но хотя бы получше? - Это да... Они оба слабо улыбнулись: Карлос - подбадривая, Шарль - благодаря. - Послушай... - Да? - Я думаю, что вам обоим просто нужно время, чтобы осознать эту ситуацию и понять, что с ней делать. - Легко сказать. - Я обещаю весь уикенд ходить рядом с тобой и постараюсь делать так, чтобы вы не сталкивались. Не триггерить друг друга - сейчас лучшая стратегия для вас. - Это будет тяжело. - Мы приложим все усилия. Будем думать о предстоящей гонке. Просто постарайся, когда меня нет рядом, сфокусироваться на машине, ладно? Как в картинге когда-то. Карлос не знал, что Шарль еще в те годы часто думал не о машине, а о Максе. Он еще не был влюблен, но в его мыслях голландец появлялся с завидной частотой. Как соперник, с которым нравилось соревноваться. Как тот, кого Шарль пусть и часто намеренно выводил из себя, но невероятно уважал. Но сейчас пилот Феррари понимал, что сузить свой мир до своей красной машины и голоса Брайана в наушниках - это правильное решение. Безопасное. И единственное, пока он или Макс не поймут, что делать дальше. - Я буду очень стараться, Карлос. - Мне этого достаточно. - Спасибо. - Не стоит. Я рад, что оказался здесь сегодня. И рад, что могу помочь тебе. Быть в паддоке рядом с тобой я привык, и мне это даже нравится. Вспомним былые деньки, получается? - усмехнулся Сайнс. - Чудесное было время. - Ооооой, неужели Льюис настолько невыносим?) - Не знаю. Я еще не понял. Но с тобой было лучше. - Ну все, прекрати тешить мое и так непомерное эго, - уже почти засмеялся Карлос. - Но я ведь серьезно. - Я тоже скучаю, Шарль, - в момент посерьезнев ответил пилот Williams. - Но сейчас мы имеем то, что имеем. И пусть мы и в разных командах, но все еще можем быть друзьями и быть рядом. Ты помог мне отвлечься в Сильверстоуне, я помогу тебе сделать то же самое здесь. И на всех следующих гонках, если понадоби... Леклер сжал Сайнса в новых объятиях, и тот не сумел закончить фразу, охнув. Эти объятия были расслабленнее и привычнее предыдущих. Оба гонщика чувствовали, что их действия правильные. Все так, как должно быть между ними. - Время позднее, Шарль. Завтра еще медиа-день пережить надо. - Ну неееет, только не это... - беспомощно заныл Леклер. - Мы обязательно выживем. - Если что, я хочу ярко красный гроб. - Какой же ты дурак, Леклер, - беззлобно ответил Карлос, ударяя друга подушкой. Шарль встал с кровати и потянулся. Прежняя слабость в теле еще не успела до конца рассосаться, но сейчас ему однозначно стало лучше. Благодаря Карлосу, его дорогому другу. - Спокойной ночи, Шарль, - подал голос Сайнс, уже подходя к двери. - Спокойной ночи, Карлос. После звука захлопнувшейся двери внутри заскребли кошки, а темнота в комнате навалилась на Шарля, снова делая мир тоскливым. Поддержка испанца была бесценной, но не могла вылечить рану пилота Феррари за каких-то полчаса. Легкие сжались, Леклер почувствовал как взгляд снова начинает размываться из-за жидкости, и проморгавшись, он подошел к окну, открыл его и жадно вдохнул свежий воздух, подставляя лицо под прохладный ветерок. Дождь все еще шел: не так неистово и громко, как когда монегаск был последний раз на улице, но все еще был неприятным. Было легко промокнуть, оказавшись не под навесом. И тут Шарль увидел его. Макс стоял во внутреннем дворике отеля, где не было никого. Стоял, опершись на фонарный столб и курил. "С каких пор это мы курим, Ферстаппен?" - задал риторический вопрос у себя в голове монегаск. Фонарь, располагавшийся над гонщиком Red Bull, абсолютно не защищал того от дождя. Прикид Макса не изменился: он все еще был в том же мокром костюме, что и некоторое время назад в номере Шарля. А так как, по словам самого голландца, зонта у него с собой не было, теперь он точно был полностью промокшим. Интересно, каким чудом сигарета все еще дымила. Видимо сама вселенная хотела, чтобы Ферстаппен сейчас портил свое здоровье таким унылейшим способом. - Ты ведь заболеешь, дурак, - тихо произнес Шарль. В голову пришла безумная идея: кинуть ему зонт. Да и глупая к тому же, голландец ведь уже промок, чем бы ему этот зонт сейчас помог? Но здравый смысл проигрывал какому-то ненормальному желанию позаботиться о том, кто, вероятно, был причиной самой большой боли в жизни Шарля. И как бы это выглядело? Если бы Макс не понял, что зонт от Леклера, он бы скорее всего точно не рискнул взять его: может вместе с зонтом кинули что-то опасное? А если бы догадался, как бы это повлияло на их взаимоотношения после всего...? Шарль взял один из своих зонтов в руки и начал ждать. Он ждал знака, чего-то, что дало бы ему шанс сделать то, что он задумал, и при этом подтвердило, что его намерения верные. Он услышал голоса. Явно какая-то пара приближалась с лицевой стороны, огибая отель. Шарль увидел, что Макс отходит в тень (явно не желая, чтобы кто-то прознал про его вредную привычку), и тут же придумал план: после того, как пара пройдет мимо его окон, он скинет зонт, как бы сделав вид, что его обронили именно они. А зачем издаст какой-то звук, чтобы привлечь внимание Ферстаппена. В его голове это звучало не так глупо, как выглядело на самом деле. Чувства делают с людьми очень странные вещи. Наконец, пара показалась из-за угла. Они шли точно в направлении окон Шарля, что придавало ему уверенности. И когда они поравнялись с ними, Леклер промедлил 2 секунды, чтобы парочка успела приблизиться к углу отеля, и скинул зонт, а после этого резко присел. После нескольких секунд ожидания, он выровнялся в полный рост и взглянул на улицу. Все вернулось на свои места: Макс снова стоял у фонаря, явно выкуривая уже вторую сигарету. Шарлю оставалось последнее: привлечь его внимание, и он не придумал ничего лучше, чем рассмеяться. Смех вышел странным, почти болезненным, с надрывом, но сработал: Ферстаппен повернул голову в его сторону. Темнота в комнате надежно скрыла Леклера, поэтому голландец просто начал мотать головой вверх-вниз, пытаясь найти источник звука. Разочаровавшись в этом стремлении, он опустил голову и посмотрел вслед удаляющейся паре. А потом медленно пошел в сторону окон Шарля. Леклер понял: он увидел зонт. Подойдя и взяв предмет в руки, Макс попытался догнать людей, которые только недавно проходили в этом месте, решив, что это они уронили зонт, но безуспешно: тех уже и след простыл. Гонщик долго смотрел на предмет в своих руках, но потом мотнул головой и раскрыл, поднимая над собой. Изо рта Леклера вырвалось облеченное: - Ouf, ça a marché. Макс вернулся обратно к фонарю и достал уже третью сигарету. Шарль сидел на подоконнике и не отрываясь смотрел на него, как бы составляя компанию. Но пусть вид Ферстаппена радовал монегаска, Шарль осознавал: он совершенно не понимает, что будет дальше. Ему хотелось верить, что он не потерял Макса навсегда, но сколько тому потребуется времени, чтобы отпустить произошедшее сегодня, не знал, наверное, никто, даже сам голландец. "Как мы от теплого Монако пришли к этой ледяной Венгрии?" - было в голове у Леклера. Постепенно сон начал одолевать Шарля. Он не знал, сколько сидел так, но Ферстаппен все еще стоял на улице, пригвоздив взгляд к асфальту. А Леклер уже сам начинал мерзнуть, да и вставать на медиа-день завтра нужно было рано. Нехотя он все же встал с подоконника и закрыл окно, отправляясь к кровати. И заваливаясь на нее прямо в одежде, уже во второй раз наплевав на собственный принцип не ложиться спать, не сходив в душ, последнее, что он сделал, прежде чем уснуть, он открыл телефон, увидел массу сообщений от Александры и написал короткое:

CL16

Все потом, Алекс. Сейчас у меня нет сил.

Шарлю снова снился Макс. В этот раз они были где-то паддоке. Ферстаппен не обращал на Шарля никакого внимания, а когда они все же сталкивались взглядами, в глазах пилота Red Bull было то же ледяное отвращение, что и сегодня в номере. И самое ужасное, что на следующий день сон воплотился в реальности. Только отвращения в глазах Ферстаппена не было. В них не было вообще ничего.

***

Во время гонки у Шарля в мыслях было пусто. Как только он сел в болид, все вокруг перестало существовать. Было только "не перетормаживай", "в этот поворот заходи плавно", "вот сейчас можно обгонять" и тому подобное. Чистый пилотаж без какой-либо возни в голове. Леклер приехал 4. Уже третий раз в сезоне в шаге от подиума. Дойдя до боксов, первое, что он услышал, было: - Видел, что сегодня с Ферстаппеным? - говорил один механик другому. - 9 место - это полный провал. Его отрыв от Пиастри снова увеличился, это почти сотня. Теперь точно можно поздравлять австралийца с чемпионством. Внутри поднималось знакомое чувство гнева. Шарль терпеть не мог, когда его Макса так недооценивали. Но гнев был перебит скользкой, отвратной мыслью: А что, если они правы? Леклер не знал, что ответить на самостоятельно заданный вопрос. Он просто как можно скорее хотел покинуть паддок и оказаться дома, в Монако, с Лео и Алекс. Впереди был долгий летний перерыв.

***

Где-то на просторах твиттера

I love George Russel @russtappens631 ● 4 часа назад @L16V1 я же говорил - просто случайность. Никаких "Лестаппенов" не существует.