Искра под пеплом

После той ночи что-то изменилось. Леви не мог сказать точно, что именно, но мир вокруг стал другим — не таким чёрно-белым, не таким простым. Раньше он знал: враги — в красном, свои — в зелёном, убивай первых, защищай вторых. Теперь красный цвет носил человек, который целовал его шрамы и шептал на ухо: «Ты не один». А зелёный цвет носили те, кто убили Изабель и Фарлана. Леви не знал, как с этим жить. Он делал то, что умел лучше всего, — работал. Тренировки, отбор, тренировки, отбор. Петра, Элдо и Гюнтер стали его тенью — они появлялись на полигоне раньше всех, уходили позже всех, перенимали каждое движение, каждое слово. Ханджи поставляла оружие — лёгкие арбалеты, метательные ножи, дымовые шашки. Отряд рос. Эрвин был доволен. Но по ночам Леви всё чаще задерживался в комнате генерала. Они не говорили о чувствах. Не говорили о будущем. Они просто были рядом — молчали, пили вино, иногда занимались любовью, иногда просто лежали, глядя в потолок. Это было странное, хрупкое равновесие между ненавистью и чем-то, что могло стать нежностью, если бы оба позволили себе расслабиться. Но они не позволяли. Эрвин был генералом. Леви был предателем. Между ними всегда стояла война. Всё изменилось на сорок пятый день. Эрвина вызвали в столицу — срочно, без объяснения причин. Он уехал на рассвете, даже не попрощавшись, оставив на столе записку: «Вернусь через три дня. Не скучай». Леви сжёг записку, как делал всегда, и пошёл на тренировку. Но Эрвин не вернулся ни через три дня, ни через пять. На шестой день прибыл гонец с приказом: генералу Смиту поручена новая кампания на юге, его отряд остаётся в столице и поступает в распоряжение генерала Ксавьера — старого, жестокого вояки, который славился тем, что не брал пленных. Леви не знал Ксавьера. Но он знал, что Эрвин не оставил бы его без предупреждения, если бы мог. Что-то случилось. Что-то, что держало генерала вдали. — Командир, — Петра подошла к нему после тренировки. — Вы слышали новости? — Какие? — Генерал Ксавьер прибудет завтра. Говорят, он хочет лично проверить наш отряд. И говорят… — она замялась. — Что говорят? — Говорят, он не любит «партизанскую возню». Предпочитает лобовые атаки. И не терпит тех, кто служил под началом Смита. Леви усмехнулся. — Пусть приходит. Посмотрим, кто кого не терпит. Но внутри у него похолодело. Без Эрвина он был беззащитен. Дети — в нейтральной деревне, но кто даст гарантию, что Ксавьер не отдаст приказ вернуть их в лагерь? Кто даст гарантию, что самого Леви не отправят обратно в подвал? Он должен был что-то сделать. Но пока он мог только ждать. Ксавьер оказался высоким, грузным мужчиной лет шестидесяти, с седыми усами и маленькими, колючими глазами. Он носил форму, усыпанную медалями — больше, чем у Эрвина, но Леви знал, что медали не всегда означают доблесть. Часто они означают только то, что их владелец умеет вовремя оказаться в нужном месте. — Так вот ты какой, — сказал Ксавьер, оглядывая Леви с головы до ног. — Партизан, которого Смит вытащил из грязи. Маленький, щуплый. Не похож на убийцу. — Внешность обманчива, — ответил Леви спокойно. — О, я знаю, — Ксавьер усмехнулся. — Я слышал о твоих подвигах. Дюжина солдат в лесу. Неплохо для ребёнка. Леви сжал кулаки, но промолчал. — Покажи, на что способен твой отряд, — приказал Ксавьер. — Завтра утром. На полигоне. Я буду смотреть. Он ушёл, не попрощавшись. Леви остался стоять посреди двора, чувствуя, как внутри закипает злость. — Командир, — тихо сказал Гюнтер. — Что будем делать? — То, что умеем, — ответил Леви. — Работать. На следующий день отряд Леви показал всё, на что был способен. Петра и Элд демонстрировали скоростную стрельбу из арбалетов, Гюнтер крушил деревянные щиты топором, остальные солдаты выполняли сложные акробатические упражнения. Леви сам вышел в круг и за три минуты обезоружил пятерых тренировочных противников. Ксавьер смотрел, не аплодировал, не хвалил. В конце он кивнул и сказал: — Неплохо. Но этого мало. Война не цирк. Настоящий бой покажет, чего вы стоите. Он повернулся и ушёл. Леви знал, что это не конец. Через неделю Ксавьер отдал приказ: отряд Леви отправляется на юг, в зону недавних боёв, для «зачистки территории». Официально — для поиска остатков партизанского сопротивления. Неофициально — для проверки боеспособности. Леви не мог отказаться. Он собрал отряд — двадцать человек, включая Петру, Элда и Гюнтера, — и выступил. Дорога заняла четыре дня. Когда они прибыли, Леви увидел то, что видел много раз, но что каждый раз переворачивало всё внутри. Сожжённая деревня. Пепелища вместо домов. Трупы, которые никто не убрал. Запах смерти, въевшийся в землю. — Командир, — Петра подошла к нему. — Здесь никого нет. Все мертвы. — Проверьте дома, — приказал Леви. — Ищите выживших. Они искали три часа. Нашли троих — старика, спрятавшегося в подполе, женщину с младенцем, которые забились в печь, и мальчика лет двенадцати, который сидел на колодце и смотрел в одну точку. Он не говорил, не плакал, не двигался. — Как его зовут? — спросил Леви у женщины. — Рен, — прошептала она. — Его родителей убили. Солдаты Огня. Он видел всё. Леви подошёл к мальчику, опустился на корточки. — Рен, — сказал он. — Ты меня слышишь? Мальчик не ответил. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже видел, как убивают моих. Мне было не намного больше, чем тебе. Мальчик медленно повернул голову. Глаза его были пустыми. — Ты носишь красное, — сказал он. — Ты такой же, как они. — Я ношу красное, потому что у меня нет выбора, — ответил Леви. — Но я не такой. И никогда не буду таким. Он встал и приказал Петре: — Отведи их в безопасное место. Подальше от фронта. — Командир, — Петра колебалась. — Генерал Ксавьер приказал… — Мне плевать, что приказал Ксавьер. Эти люди не враги. Они жертвы. Мы не будем делать из них жертв ещё раз. Петра кивнула и увела выживших. Леви остался стоять посреди пепелища, сжимая в руке маленькую обгоревшую куклу — ту самую, которую нашёл Эрвин в лесу Гаолина и почему-то отдал ему. Леви носил её с собой как напоминание. О том, что война — это не стратегия и не победы. Это смерть. Это дети, которые смотрят в одну точку и не говорят. «Где ты, Эрвин? — подумал он. — Что с тобой случилось?» Ответа не было.

***

Эрвин вернулся на десятый день после отъезда. Он выглядел уставшим — больше обычного, — с тёмными кругами под глазами и сединой, которой раньше не было. Форма его была в пыли, сапоги — в грязи. Леви встретил его во дворе крепости. — Ты жив, — сказал Леви. — Как видишь, — ответил Эрвин. — А ты? — Тоже. Они смотрели друг на друга. Между ними было расстояние в три шага, но казалось — пропасть. — Зайдём? — спросил Эрвин. Леви кивнул. В комнате Эрвина всё было по-старому — карты, чертежи, шкатулка с письмами. Но сам Эрвин был другим. Он сел на кровать, опустил голову. — Лорд Огня отправляет меня на юг, — сказал он. — Постоянно. Я буду командовать наступлением. Это повышение. И ссылка одновременно. — Почему ссылка? — Потому что я стал слишком популярен в столице. Слишком много побед. Слишком много влияния. Озай не хочет, чтобы я был рядом. — А как же отряд? — Отряд остаётся здесь. Под командованием Ксавьера. — Эрвин поднял голову. — Я пытался возражать. Бесполезно. Леви молчал. Он знал, что это значит. Без Эрвина он был никем. Просто ещё один солдат, которого можно использовать и выбросить. — Я не хочу тебя терять, — сказал Эрвин. — Но я не могу остаться. — Я знаю, — ответил Леви. — Война. — Война, — эхом отозвался Эрвин. Они сидели в тишине. Потом Леви подошёл и сел рядом. — Там, на юге, — сказал он. — Я видел деревню. Сожжённую. Трупы. Мальчика, который не говорил. — Я знаю, — Эрвин закрыл лицо руками. — Я знаю, что творят мои солдаты. Я знаю, что мы не лучше Царства Земли. Я знаю, что мой отец ошибался. — А что ты делаешь, чтобы это остановить? — Ничего, — голос Эрвина был глухим. — Потому что не могу. Если я восстану — меня убьют. И ничего не изменится. — Тогда зачем ты воюешь? Эрвин убрал руки от лица. Глаза его были красными. — Я воюю, потому что не умею иначе. Это всё, что я знаю. Планы, стратегии, победы. Если я перестану, я перестану быть собой. — Может, это и к лучшему, — сказал Леви. — Может быть, — Эрвин повернулся к нему. — Но я боюсь. Боюсь того, кем стану без войны. Леви взял его за руку. Пальцы Эрвина были холодными. — Ты станешь человеком, — сказал Леви. — Просто человеком. Как все. — А ты? — спросил Эрвин. — Ты станешь человеком? — Я уже не помню, каково это, — ответил Леви. — Быть человеком. Я слишком долго был мечом. Они обнялись. Не как любовники — как два сломленных солдата, которые держатся друг за друга, чтобы не упасть. Ночью они сидели на балконе, глядя на звёзды. Леви курил — редкая привычка, которую он позволял себе только в самые тяжёлые моменты. Эрвин пил вино из горла, не чувствуя вкуса. — Леви, — сказал Эрвин. — А что, если Аватар вернётся? Леви замер. Он почти забыл об Аватаре — в суете тренировок и сражений это казалось далёкой легендой. Но Эрвин сказал об этом так, будто знал что-то. — Ты слышал что-то? — спросил Леви. — Слухи, — ответил Эрвин. — Говорят, на Южном полюсе нашли мальчика мага воздуха. Что он запечатал себя во льду сто лет назад и проснулся. Что он — Аватар. — И что Лорд Огня хочет его поймать? — Не только Лорд Огня, — Эрвин посмотрел на него. — Я тоже. Леви выдохнул дым. — Зачем? — Если мы поймаем Аватара, мы сможем закончить войну. Не победить — закончить. Заставить его подчиниться. Использовать его силу. — Ты веришь в это? — Леви повернулся к нему. — Ты веришь, что можно заставить Аватара служить Нации Огня? — Я верю, что можно попытаться, — ответил Эрвин. — А что, есть другой способ? — Другой способ — перестать воевать, — Леви бросил окурок в темноту. — Но ты не готов к этому. — А ты? Леви не ответил. На следующий день Ханджи прибежала к Леви с горящими глазами. — Ты слышал? — закричала она ещё с порога. — Аватар! Аватар вернулся! — Слышал, — ответил Леви спокойно. — И что? — Как что? Это же невероятно! Магия воздуха! Стихии! Баланс! О, я должна его увидеть! Я должна изучить его способности! Может быть, я смогу создать оружие, которое… — Ханджи, — перебил Леви. — Остановись. Аватар — не игрушка. Он не для того, чтобы его изучали. — Но почему? — Ханджи надула губы. — Это же уникальный шанс! — Потому что он — ребёнок, — сказал Леви. — Такой же, как те, кого мы сжигаем в лесах. И я не позволю превращать его в оружие. Ханджи замолчала. Она смотрела на Леви с удивлением — она никогда не видела его таким. — Ты прав, — наконец сказала она. — Прости. Я увлеклась. — Бывает, — Леви отвернулся. — Иди работай. Ханджи ушла. Леви остался один. «Аватар, — подумал он. — Мальчик, который может изменить мир. Или разрушить его. Как и все мы». За день до отъезда Эрвина Леви пришёл к нему в комнату. Они не занимались любовью — просто сидели рядом, молчали. — Эрвин, — сказал Леви. — Да? — Ты говорил, что хочешь поймать Аватара. — Говорил. — А если я попрошу тебя не делать этого? Эрвин повернулся к нему. — Почему? — Потому что это неправильно, — Леви смотрел ему прямо в глаза. — Ты сам сказал, что сомневаешься. Что твой отец ошибался. Что война — это зло. Так зачем же продолжать? — Потому что я не знаю другого пути, — ответил Эрвин. — Если я не буду воевать, меня убьют. Если я не буду ловить Аватара, его поймает кто-то другой. Кто-то, кто будет жесток с ним. А я… я могу быть жесток, но не с детьми. — Ты уже был жесток с детьми, — тихо сказал Леви. — Со мной. С Изабель. С Фарланом. Эрвин закрыл глаза. — Знаю. И это будет преследовать меня до смерти. — Тогда изменись, — Леви взял его за руку. — Сейчас. Пока не поздно. Эрвин открыл глаза. В них была боль — такая глубокая, что Леви стало страшно. — Я не умею, — прошептал Эрвин. — Я пытался. Но каждый раз, когда я думаю, что могу стать другим, я вспоминаю приказы, долг, ответственность. Я не могу просто взять и бросить всё. — Тогда я помогу тебе, — сказал Леви. — Не бросить. Но изменить. Маленькими шагами. Эрвин смотрел на него долго. Потом кивнул. — Ладно. Попробуем. Утром Эрвин уезжал. Леви стоял во дворе, глядя, как он садится на лошадь. — Ты вернёшься? — спросил Леви. — Постараюсь, — ответил Эрвин. — Не «постараюсь», а «вернусь», — Леви подошёл ближе. — Обещай. Эрвин наклонился с лошади и поцеловал его — коротко, почти незаметно для посторонних глаз. — Обещаю, — сказал он. — Береги себя. — Я всегда берегу, — ответил Леви. — Это ты береги себя. Эрвин кивнул, пришпорил лошадь и выехал за ворота. Леви смотрел ему вслед, пока красный плащ не скрылся за поворотом. — Вернись, — прошептал он. — Пожалуйста. Ветер унёс его слова в никуда.