Осколки моей души

От лица Барса.

Я стоял у окна своей комнаты и смотрел на Полину. Он застыла на балконе, прижавшись к перилам, такая маленькая, хрупкая… Её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Внутри всё сжалось. «Чёрт»,- выругался я про себя. Не раздумывая, я взял альбомный лист и чёрный маркер. Быстро написал крупными буквами: «Не плачь, синеглазка». Приклеил записку и увидел, что она заметила. Кривовато улыбнулась, сквозь слёзы, но всё же улыбнулась. На душе стало теплее. В квартире было пусто и тихо. Я бросил куртку на диван, прошёл в комнату и рухнул на кровать, уставившись в потолок. Мысли крутились вокруг неё. Её слёзы, моя ярость, когда я отшвырнул этого ублюдка к стене. И этот поцелуй… Отчаянный, необдуманный, почти жестокий. Что я вообще творил? Телефон завибрировал. Сообщение от организатора: «Барс, завтра гонка на Старом мосту. Ты в деле? Учти: Лайм тоже участвует. Будешь против него». Я застонал. Гонки. Лайм. Всё то, что раньше составляло мою жизнь. Но сейчас это казалось таким далёким, почти нереальным. Ответил коротко: «Буду». Почему Полина так на меня действует? Почему я бросаюсь её защищать, хотя знаю, что втягиваю её в опасную игру? Почему её слезы заставляют меня чувствовать себя так, будто я сам получил пощёчину? Я сел у окна, закурил. В голове вспылили воспоминания о детстве. Отец. Его вечное недовольное лицо, крики, удары. Он никогда не любил меня. Для него я был лишь инструментом, способом доказать что-то миру. Вот он стоит надо мной, сжимая ремень в руке. «Слабак!»,- орёт он,- «Ты ничего не стоишь! Любовь-это слабость. Дружба-иллюзия. Есть только сила и власть. Запомни это!». Я запомнил. Выстроил вокруг себя стену, отгородился от всех. Стал Барсом-крутым, опасным, неуязвимым. Но теперь эта стена трещала по швам. Полина пробивалась сквозь неё, будто знала какой-то секрет. «Я не умею любить»,- подумал я с горечью,- «Я даже не знаю, что это такое. Но почему тогда мне так больно видеть её слёзы?». Перед глазами снова всплыла сцена на набережной. Ветер трепал её волосы, а она смотрела на меня с такой смесью страха и доверия, что внутри всё переворачивалось. Я прижал её к стене, чувствуя, как бешено колотится её сердце-почти так же, как и моё. Её дыхание сбилось, губы слегка приоткрылись. В тот момент я забыл обо всём. Её кожа была такой тёплой под моими пальцами. Когда я схватил её за подбородок, то почувствовал, как дрожат мои руки-не от злости, а от чего-то другого, чего я боялся назвать. А потом я поцеловал её. Не нежно, не осторожно-отчаянно. Будто пытался передать ей всё то, что не могу выразить словами: и свою ярость, и страх, и то странное, обжигающее чувство, которое она во мне пробуждала. Её губы ответили мне-сначала неуверенно, потом смелее. Её руки на мгновение коснулись моей груди, будто проверяя-оттолкну или нет. Но я не оттолкнул. Вместо этого моя рука скользнула к её талии, прижимая её ближе, так близко, что я чувствовал каждый изгиб её тела. Поцелуй длился несколько секунд, но они растянулись в вечность. Когда я оторвался от неё, то увидел в больших синих опьянённых глазах не страх, а скорее удивление и что-то ещё, чего я не мог распознать. Заснул я только под утро, измотанный мыслями. И почти сразу провалился в сон. Мне снилась синеглазка. Мы были на набережной только вдвоём. Она смотрела на меня своими огромными синими глазами, в которых читалась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. «Дима»,- шептала она,- «Ты не такой, каким хочешь казаться».  Дима. Моё имя. Из её уст оно звучало особенно. Её пальцы коснулись моего лица, провели по щеке. Я почувствовал тепло её кожи, запах её волос-лёгкий, виноградный. Она улыбнулась и шагнула ближе. Я обнял её, притянул к себе. Её губы были мягкими, податливыми. Я целовал её медленно, осторожно, боясь спугнуть. Её руки скользнули по моей спине, прижали меня ещё ближе. «Я не боюсь тебя»,- прошептала она мне в губы,- «Я верю тебе». Я почувствовал, как внутри что-то ломается-стена, которую я строил годами. И вместо привычного холода и пустоты пришло тепло, такое сильное, что перехватило дыхание. Но в этот момент я резко проснулся. Я лежал в постели, весь мокрый от пота. Сердце бешено колотилось, ладони дрожали. Сон казался таким реальным, что я всё ещё чувствовал тепло Полины, её дыхание на своей коже. «Что это было?»,- подумал я, проводя рукой по лицу. В голове вспылили слова синеглазки: «Ты не такой, каким хочешь казаться». Может, она права? Может, пора перестать прятаться за маской грозного Барса? Я встал к окну. Рассвет только начинался, небо на востоке стало бледно-розовым. Где-то там, моя синеглазая принцесса, наверное, тоже не спит. Думает обо мне. О том поцелуе. «Я разберусь с этим»,- решил я. «Разберусь со всем. Но не сейчас. Пока ещё рано». Воскресенье. Сегодня гонка. Снова встреча с Лаймом, которая каждый раз заканчивалась чуть ли не дракой. Я достал старую фоторамку из ящика стола. На фото мне лет десять-я стою рядом с отцом, а он даже не смотрит в камеру. Его взгляд устремлён куда-то вдаль, будто меня здесь нет. «Любовь-слабость»,- снова прозвучали в голове его слова. Я сжал рамку в руке. Пальцы побелели. «Нет»,- прошептал я. «Это не так». Отложил фото, подошёл к зеркалу. «Ты справишься, Барс»,- сказал я себе. «Ты защитишь её. Но пока она не должна знать всего». Я взял шлем и вышел из квартиры. Мотоцикл ждал внизу. Пора прокатиться-очистить голову перед вечерней гонкой, и решить, что делать дальше. И не приближать синеглазку к той опасной жизни, частью которой я являюсь.