Осколки, что цветут

ГЛАВА 13. ПЕРВЫЕ ДНИ Они приехали домой через три дня. Ба сказала, что Джинкс ещё слаба, что нужно лежать, не вставать, кормить девочек по требованию и спать, когда они спят. Джинкс слушала вполуха — она смотрела на две маленькие синие кроватки, стоящие рядом с её кроватью, и не могла поверить, что это правда. Эри и Абель спали. Эри — раскинув руки в стороны, будто обнимала весь мир. Абель — поджав ножки к животу и сжав кулачки у лица. Джинкс сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на них уже час. Может, два. Может, вечность. — Ты бы поела, — сказал Экко, заходя в комнату с тарелкой супа. — Не хочу. — Надо. Ты кормишь двоих. — Я не голодна. Он поставил тарелку на тумбочку. Сел рядом. Проследил за её взглядом — к кроваткам. — Ты так и не взяла их на руки. Со вчерашнего дня. — Взяла. В роддоме. — Дома — нет. Джинкс молчала. Потом очень тихо, почти шёпотом: — Они такие маленькие. Я боюсь их сломать. — Ты не сломаешь. — Я всё ломаю, Экко. Всё, к чему прикасаюсь. Я — джинкс. Это моё имя. Моё проклятие. Он не стал спорить. Встал. Подошёл к синей кроватке. Осторожно, поддерживая головку, взял Эри на руки. Девочка сморщилась, хотела заплакать, но Экко начал тихонько раскачивать, и она затихла. — Смотри, — сказал он, подходя к Джинкс. — Она не сломалась. Она целая. И живая. И очень сердитая. — Она в меня, — выдохнула Джинкс. — Вся в тебя. Даже хмурится так же. Он осторожно переложил Эри на руки Джинкс. Джинкс замерла. Девочка была лёгкой. Тёплой. Пахла молоком и чем-то сладким. Синие прядки — уже заметные, не пушок, а настоящие волосы — торчали в разные стороны. — Эри, — прошептала Джинкс. — Эритея. Девочка моя. Эри открыла глаза. Синие. Точно такие же, как у неё. Посмотрела на мать. Серьёзно. Внимательно. Будто запоминала лицо, голос, запах. А потом — улыбнулась. Первый раз в жизни. Не газики. Не случайный спазм лицевых мышц. Настоящая, осмысленная улыбка. Джинкс всхлипнула. — Ты видела? — спросила она у Экко. — Видел. — Она улыбнулась мне. — Она тебя любит. Она уже знает, кто ты. Джинкс прижала дочку к груди. Не боясь больше. Не думая о том, что сломает. — Я тебя не сломаю, — прошептала она. — Я обещаю. Я буду чинить себя каждый день, чтобы не сломать тебя. И Абель. И папу. Я буду стараться. Я не умею обещать, но... я буду стараться. Эри снова улыбнулась. В кроватке зашевелилась Абель. Не заплакала — просто повернула голову, приоткрыла глаза и затихла. Наблюдала. — Иди к маме, — сказал Экко, беря Абель на руки. — Твоя сестра уже захватила территорию. Тебе придётся делить. Абель не сопротивлялась. Когда Экко положил её рядом с Эри, она просто прижалась к сестре и закрыла глаза. Две синие головки. Два одинаковых личика. Две пары одинаковых глаз. Джинкс смотрела на них и чувствовала, как внутри неё — не в животе, там теперь было пусто — распускается что-то огромное. Что-то, что не взрывается. Что-то, что цветёт. Экко обнял её за плечи. — Ты справишься, — сказал он. — Мы справимся. — Я знаю, — ответила Джинкс. — Теперь знаю. --- В обед пришла Виолет. Она влетела в комнату, как ураган, с розовыми пышными волосами, торчащими во все стороны, и с игрушечным шлемом в руках. — Тихо! — шикнула на неё Вай из коридора. — Они спят! — Я буду тихо, — громким шёпотом ответила Виол и подкралась к кроваткам. Вай осталась в дверях, скрестив руки на груди. Кейтлин стояла рядом, улыбаясь. — Обе синенькие, — сказала Виол, заглядывая в кроватку. — Как и обещали. — Они не могли обещать, им было по нулю лет, — заметила Вай. — Они обещали через животик. Я чувствовала. Виол осторожно, кончиком пальца, дотронулась до руки Эри. Эри схватила её за палец и сжала. Крепко. — Она сильная, — восхитилась Виол. — Моя подруга. Я её научу боксировать. — А вторую? — спросила Кейтлин. Виол посмотрела на Абель. Та спала, поджав ножки, и не реагировала. — Эта будет думать, — сказала Виол серьёзно. — Она будет умной. Мы с Эри будем драться, а она — придумывать планы. Как мама Кейтлин. Кейтлин прижала руку к сердцу. — Я так тронута. — Не плачь, мама, — Виол подошла и погладила её по щеке. — Я же сказала — ты умная. Это комплимент. Джинкс, которая всё это время сидела на кровати, прижимая к себе обеих девочек, тихо засмеялась. — Она вылитая Вай, — сказала она. — Не вылитая, — возразила Вай. — Я была спокойнее. — Ты в три года разбила окно камнем. — Это был случайно. — Ты целилась в энфорсера. — Он был противный. Кейтлин вздохнула. Экко покачал головой. А Виолет уже устроилась на полу рядом с кроватками, положив шлем под голову. — Я буду спать здесь, — заявила она. — Чтобы охранять их сон. — Мы уходим только на час, — сказала Вай. — Я остаюсь. — Виолет. — Я сказала: я. Остаюсь. Вай посмотрела на Кейтлин. Кейтлин пожала плечами. — Хорошо, — сдалась Вай. — Но если ты их разбудишь... — Не разбужу. Я умею тихо. Я тихая, как... как... — Как кто? — Как Абель. Она тихая. Я буду как она. Вай скептически хмыкнула, но спорить не стала. Они с Кейтлин ушли по делам, а Виолет осталась. Она лежала на полу, смотрела в потолок и шептала: — Эри, когда вырастешь, мы будем бить плохих людей. Абель, а ты будешь говорить, кого бить. Хорошо? Вы пока молчите, но я знаю, вы согласны. Эри икнула во сне. Виол сочла это ответом и довольно улыбнулась. Джинкс смотрела на эту сцену и чувствовала, как сердце — то самое, которое она считала окаменевшим — оттаивает. --- Вечером, когда девочек покормили, перепеленали и уложили спать, Джинкс сидела на кухне с чашкой травяного чая. Экко мыл посуду. — Ты сегодня первый раз взяла их на руки, — сказал он, не оборачиваясь. — Да. — Как это было? — Страшно. И... правильно. Как будто я всю жизнь ждала, чтобы подержать их. Хотя я даже не знала, что хочу детей. — Никто не знает. А потом они появляются — и ты понимаешь, что без них не мог. Джинкс помолчала. Потом сказала: — Я боялась, что не смогу их любить. Что посмотрю на них и увижу только угрозу. Очередную вещь, которую я могу сломать. — А что увидела? — Себя. Маленькую. До всего того... дерьма. Чистую. Голубоглазую. Которая верила, что мир хороший. Я хочу, чтобы они верили как можно дольше. Экко выключил воду. Вытер руки. Подошёл к ней. Сел рядом. — Они будут верить. Потому что у них есть ты. — И ты. — И я. Мы команда, Джинкс. Даже когда ты кричишь на меня за то, что я неправильно складываю пелёнки. — Ты неправильно их складываешь. — Я учусь. Она улыбнулась. Устало. Счастливо. — Люблю тебя, — сказала она. — Я знаю. — Не огрызайся. — Люблю тебя, Джинкс. Даже когда ты не мыла голову три дня. — Это была проверка. Ты прошёл. Он поцеловал её в висок. Она положила голову ему на плечо. Где-то в комнате заплакала Эри — требовательно, громко. Абель молчала. Но по опыту первых дней Джинкс уже знала: если плачет одна — вторая проснётся через пять минут. — Иди, — сказал Экко. — Я донесу чай. — Неси. Мне понадобится всё, что есть. Она встала и пошла к своим девочкам. Мама. Наконец-то.