Одна сцена на двоих

Машина летела сквозь ночной город, пока не свернула на пустынную парковку старого кинотеатра под открытым небом. Здесь не было ярких огней и толп фанатов — только огромный белый экран, возвышающийся над рядами пустых парковочных мест, и тихий шелест дождя по асфальту. Ло, который всю дорогу обещал Дилану мучительную смерть, замолчал, когда машина замерла в самом центре первого ряда. — Кинотеатр? — Ло недоверчиво хмыкнул, оглядываясь по сторонам. — Ты серьезно притащил меня сюда? Это твое «секретное место»? Ты что, пересмотрел дорам, синеглазый? — Это единственный способ заставить тебя заткнуться на пару часов, — Дилан заглушил мотор и выключил фары. — И здесь нет камер. Никто не узнает, что «агрессор» Ло смотрел кино вместе со своим заклятым врагом. Дилан дотянулся до заднего сиденья, где Ло всё еще сидел, скрестив руки на груди. Он бросил ему на колени пачку чипсов и банку газировки, которые прихватил по пути. — Ешь. Ты весь день ничего не ел, кроме своих проклятий. — Я не буду это есть! — Ло швырнул пачку обратно, но в животе предательски заурчало. Он покраснел еще сильнее. — Ты думаешь, я такой дешевый? Купил мне чипсов и думаешь, что я забуду, как ты подставил меня в эфире? — Я не подставлял тебя, Ло. Я просто дал тебе «зеркало». А то, что ты увидел в нем монстра — не моя вина. Дилан нажал на кнопку на приборной панели, и на огромном экране перед ними замерцало изображение. Это был старый боевик 90-х — шумный, с кучей взрывов и плохими спецэффектами. Звук пошел через колонки автомобиля. Ло уставился на экран. Вспышки света отражались в его глазах. Он всё еще кипел от ярости, но тишина салона и мерный шум дождя начали действовать на него успокаивающе. Он осторожно взял банку газировки и открыл её с громким пшиком. — Фильм — дерьмо, — пробормотал Ло, делая глоток. — Знаю. Поэтому я его и выбрал. Под хороший фильм сложно ненавидеть весь мир. Они сидели в тишине. На экране кто-то в кого-то стрелял, а Дилан мельком поглядывал на Ло. Тот перестал материться. Его плечи наконец опустились, а взгляд стал менее колючим. Ло сидел, обняв себя за колени, и выглядел сейчас не как звезда сцены, а как обычный подросток, который просто хочет, чтобы его оставили в покое. — Дилан... — тихо позвал Ло, не отрывая взгляда от экрана. — М? — Ты ведь знаешь, что это ничего не меняет? Я всё еще тебя ненавижу. И я всё еще уничтожу твою карьеру. Дилан усмехнулся, откидываясь на спинку сиденья. — Знаю, Ло. Знаю. Но давай ты начнешь уничтожать меня завтра? А сегодня просто доешь чипсы. Ло ничего не ответил, но Дилан заметил, как тот всё же открыл пачку и начал хрустеть, уставившись в экран. В этом странном, уединенном месте, посреди ночи и дождя, вражда на мгновение отступила, оставив место странному, хрупкому перемирию. Перемирию, за которое обоим завтра будет очень неловко, но которое прямо сейчас было им обоим жизненно необходимо. На экране как раз происходил какой-то запредельно нелепый взрыв: главный герой в кожаном плаще прыгал через стену огня, не оставив на себе ни единой царапины. Дешевые спецэффекты резали глаз, а пафосная музыка в колонках машины звучала почти издевательски. Ло замер с занесенной к рту чипсиной, его лицо исказилось в гримасе высшей степени отвращения. — Всё, хватит. Это невыносимо, — Ло резко швырнул пачку на пол, и чипсы рассыпались по коврику. — Дилан, ты реально дебил. Этот фильм — полное говно! Сюжет писал пятилетний ребенок, а актер играет так, словно у него запор. Он рванул ручку двери и выскочил из машины. Холодный ночной воздух и капли дождя тут же ударили ему в лицо, но Ло было плевать. Он зашагал прочь от машины, прямо по лужам, в сторону пустых рядов парковки. Его серое худи (всё еще Дилана) мгновенно начало темнеть от влаги. Дилан вздохнул, глядя на рассыпанные чипсы, и выключил зажигание. Экран погас, погрузив огромную парковку в серый полумрак, освещаемый только далекими фонарями. — Ло! Стой! — Дилан вышел из машины и пошел следом, прибавляя шаг. — Куда ты собрался? До города пешком три часа! — Да хоть десять! — крикнул Ло через плечо, не оборачиваясь. — Лучше сдохнуть от переохлаждения в канаве, чем еще пять минут сидеть в одной банке с тобой и смотреть этот шлак! Ты специально это сделал, да? Хотел окончательно меня добить этим «кинематографом»? Ло шел быстро, разбрызгивая воду. Его трясло — то ли от холода, то ли от того, что его личная «броня» снова начала трещать по швам в присутствии Дилана. Дилан догнал его и схватил за капюшон, заставляя остановиться. — Пусти! — Ло развернулся, замахиваясь, но Дилан просто перехватил его руку, не давая ударить. — Прекрати вести себя как ребенок, Ло. Да, фильм ужасный. Я же сказал, что выбрал его именно поэтому. Чтобы мы оба могли просто поржать над тем, какое это дерьмо. Но ты даже на это не способен, тебе обязательно нужно устроить драму. — Потому что я ненавижу это! — сорвался на крик Ло, и в его голосе прорезалось отчаяние. — Ненавижу это место, ненавижу этот дождь, и больше всего, сука, я ненавижу тебя за то, что ты стоишь тут и смотришь на меня так, будто понимаешь, что у меня в башке творится! Ты ни хрена не понимаешь! Он попытался вырвать руку, но Дилан держал крепко. Они стояли посреди пустой парковки, два промокших насквозь айдола, которых фанаты привыкли видеть идеальными, а сейчас они были просто парой злых и замерзших парней. — Я понимаю, что ты сейчас простудишься снова, — спокойно сказал Дилан, глядя прямо в горящие глаза Ло. — И тогда твое интервью станет твоим последним выступлением на ближайший месяц. Идем в машину. Я отвезу тебя домой. Обещаю, без кино. Ло тяжело дышал, глядя на Дилана сверху вниз. Капли дождя стекали по его щекам, смешиваясь с остатками грима. Он хотел послать Дилана в очередной раз, обматерить его так, чтобы тот оглох, но силы вдруг покинули его. Холод пробрался под кожу, и ярость сменилась глухой, серой усталостью. — Ненавижу тебя, — тихо, почти безжизненно повторил Ло, опуская плечи. — Я в курсе, — Дилан отпустил его руку и слегка подтолкнул в сторону машины. — Пошли. Ло, не проронив больше ни слова, поплелся обратно к автомобилю, волоча ноги по лужам. Он всё еще был злым, он всё еще планировал месть, но сейчас, в эту минуту, тепло салона казалось ему единственным спасением во всем этом проклятом мире. Ло, раздавленный усталостью и холодом, тихо направился к машине. Шаги его были тяжелыми, каждый шаг — усилием. Он уже не кричал, не матерился. Вместо этого из его груди вырывалось тихое, монотонное бормотание, похожее на приговор. — Ненавижу этот дождь... — бормотал он, шагая по мокрой траве. — Ненавижу мокрые волосы... Ненавижу эту сраную толстовку... Ненавижу чипсы, которые он мне всучил... Ненавижу этот чертов фильм... Дилан, уже сидящий за рулём, слышал каждое его слово. Он не подавал вида, лишь слегка приоткрыл окно, чтобы проветрить салон, и включил тихую, ненавязчивую музыку. Он слушал, как Ло перечисляет всё, что вызывает у него отвращение, словно составляя список врагов. — Ненавижу этот запах... — Ло потерся щекой о рукав серой толстовки. — Ненавижу эти грёбаные рукопожатия... Ненавижу, когда меня называют «агрессором»... Ненавижу эту дурацкую улыбку на лице Дилана... Последняя фраза была произнесена чуть громче, и Дилан едва заметно усмехнулся, глядя прямо перед собой. Он не был глухим, и он слышал всё. Он слышал не только ненависть, но и ту боль, что скрывалась за этими словами. Каждая перечисленная вещь была отражением чего-то, что причиняло Ло страдание, от чего он пытался защититься, набрасывая на себя всё новые и новые слои агрессии. — Ненавижу, когда от меня чего-то хотят... — Ло подошёл к машине, открыл дверь и сел на заднее сиденье, не глядя на Дилана. — Ненавижу, когда мне помогают... Он замолчал, кутаясь в толстовку, словно пытаясь спрятаться от самого себя. Дилан тихо включил обогрев. В салоне медленно начал подниматься пар. Он чувствовал, как Ло дрожит, но теперь это была не только дрожь от холода. — Ты скоро уснёшь, — сказал Дилан, его голос звучал мягко. — Это лучшее, что ты можешь сделать прямо сейчас. Ло не ответил. Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и, кажется, действительно задремал, его дыхание стало глубже и ровнее. Дилан продолжал вести машину, погруженный в свои мысли. Он слышал слова Ло, слышал его тихий шепот о ненависти, но в то же время чувствовал, что за всей этой стеной злости скрывается что-то хрупкое и ранимое. И, кажется, он начинал понимать, как это хрупкое можно не разрушить, а, наоборот, защитить. Машина мягко катила по ночным улицам, приближаясь к общежитию «Echo». В салоне было тепло, уютно и… тихо. Ло, казалось, окончательно уснул на заднем сиденье, его голова была неестественно наклонена к окну, а дыхание стало размеренным. Дилан, ведя машину, чувствовал странное спокойствие. Список ненависти Ло, прозвучавший на парковке, всё ещё отдавался в ушах, но теперь он казался лишь далёким шумом. — А знаешь, Ло... — начал Дилан, его голос был настолько тихим, что едва перекрывал шелест шин. — У меня тоже есть свой список. Только в нём не то, что я ненавижу. Он мельком глянул в зеркало заднего вида. Ло не пошевелился, но Дилан почему-то был уверен, что тот слышит. — Я люблю этот ночной город, когда он умыт дождём, — проговорил Дилан, глядя на отражение неоновых вывесок в лужах. — Он становится каким-то… честным. Без всей этой суеты и фальшивых улыбок. Он сделал небольшую паузу, переводя взгляд на дорогу. — Люблю звук тишины в студии, когда закончена запись и ты понимаешь, что получилось именно то, что хотел. Это чувство… как будто ты на мгновение коснулся чего-то настоящего. Дилан слегка улыбнулся своим мыслям. — Люблю старые кассеты с музыкой, которую никто больше не слушает. В них есть какая-то душа, которую не передашь никаким цифровым файлом. Люблю запах свежего кофе ранним утром, когда весь мир ещё спит и ты один на один со своими мыслями. Он замолчал, чувствуя, как Ло на заднем сиденье едва заметно шевельнулся. — А ещё... — Дилан понизил голос до шепота. — Люблю, когда люди перестают притворяться. Когда они сбрасывают свои колючие панцири и показывают, кто они на самом деле. Даже если это больно. Даже если это агрессивно. Он посмотрел в зеркало и на мгновение встретился взглядом с отражением Ло. Тот не открыл глаз, но его веки едва заметно дрогнули. — Мы почти на месте, — сказал Дилан, возвращая взгляд к дороге. — Скоро ты будешь дома. И, может быть, когда-нибудь ты добавишь в свой список ненависти хотя бы одну вещь, которую ты... не ненавидишь. Машина остановилась у входа в общежитие «Echo». Дилан заглушил мотор и посмотрел в зеркало заднего вида. Ло не шевелился. Его лицо, бледное и осунувшееся, в свете уличного фонаря казалось почти прозрачным. Он спал так крепко, что даже остановка машины его не разбудила. Лихорадка, стресс и недавняя истерика окончательно выжали из него все соки. Дилан вздохнул. Он мог бы растолкать его, выслушать новую порцию матов и посмотреть, как Ло, пошатываясь, бредет к дверям. Но что-то внутри него не позволило этого сделать. Он вышел из машины, обошел её и открыл заднюю дверь. Ло даже не вздрогнул. Дилан осторожно просунул руки под его спину и колени. Ло оказался на удивление легким, почти невесомым. Он лишь что-то невнятно пробормотал во сне и неосознанно уткнулся носом в плечо Дилана, вцепившись пальцами в его куртку. Дилан замер на секунду, чувствуя жар, исходящий от тела парня. «Опять температура», — подумал он с досадой. Подхватив Ло поудобнее, Дилан направился к дверям общежития. Он толкнул ногой незапертую дверь холла и вошел внутрь. Тишина здания была нарушена лишь его шагами по кафелю. В гостиной всё еще горел свет. Дженна сидела в кресле с кружкой чая, ее глаза были красными от слез и недосыпа. Услышав шаги, она вскочила, ожидая увидеть очередное явление разъяренного лидера, но то, что она увидела, заставило ее замереть на месте. Дилан — лидер конкурирующей группы, их «враг», человек, которого Ло только что обматерил на всю страну — медленно шел по холлу, бережно неся на руках спящего Ло. Ло выглядел совершенно беспомощным, завернутым в огромную серую толстовку Дилана, его голова бессильно покоилась на чужом плече. — Дилан?.. — прошептала Дженна, и её кружка едва не выскользнула из рук. — Что... что с ним? — Он просто спит, — тихо ответил Дилан, стараясь не разбудить ношу. — Переутомился. И, кажется, у него снова поднялась температура. Где его комната? Дженна, находясь в состоянии полнейшего шока, машинально указала на лестницу. — На втором этаже... третья дверь направо. Но... как ты... почему?.. — Не сейчас, Дженна, — прервал её Дилан, направляясь к лестнице. — Принеси теплую воду и лекарства, которые оставил врач. Ему нужно сбить жар. Он поднялся по лестнице, чувствуя на себе ошеломленный взгляд девушки. В коридоре было тихо. Дилан нашел нужную дверь, открыл её плечом и вошел в комнату Ло. Здесь царил хаос: разбросанные вещи, та самая доска с перечеркнутым лицом Дилана, разбитый телефон на полу. Дилан осторожно уложил Ло на кровать. Тот лишь тихо застонал, не открывая глаз. Дилан начал стаскивать с него кроссовки, когда в дверях появилась Дженна с тазом воды и аптечкой. — Я не понимаю, — тихо сказала она, глядя, как Дилан накрывает Ло одеялом. — В эфире он... он был ужасен. Мы думали, вы поубиваете друг друга. А теперь ты здесь... — Он всегда такой, когда ему страшно, — Дилан выпрямился и посмотрел на Ло. — Просто следите за ним. Не давайте ему вставать, пока температура не упадет окончательно. И... Дженна. Она подняла на него глаза. — Не говорите ему, что это я его принес. Скажите, что он дошел сам и вырубился. Ему и так хватает поводов для ненависти. Дилан еще раз взглянул на спящего Ло, поправил край одеяла и, не дожидаясь ответа Дженны, вышел из комнаты. Он спускался по лестнице, чувствуя, как усталость наваливается и на него тоже. Он сделал то, что считал нужным, и теперь ему оставалось только надеяться, что завтрашний день принесет Ло хоть немного покоя. Хотя, зная этого парня, Дилан в этом сильно сомневался. Дженна, всё ещё пребывая в состоянии шока, стояла у двери комнаты Ло, наблюдая, как Дилан выходит. Она не успела ничего сказать, как её внимание привлёк шум в коридоре. Снизу, с лестницы, раздавались голоса. — Ло! Ты жив? Где тебя носило? Ты же еле ходил! — Что случилось? Вся группа в панике! Голоса были взволнованными, полными беспокойства. Это была группа Ло. Они, должно быть, искали его всю ночь. — О нет, — прошептала Дженна, глядя на Дилана. — Они его найдут. Они его тут же найдут. Дилан тоже услышал голоса. Его взгляд мгновенно стал настороженным. Он понял, что ситуация становится опасной. — Они не должны меня здесь видеть, — сказал он быстро, глядя на дверь комнаты Ло. — Это никому не понравится. — Но куда? — в панике спросила Дженна. — Они же уже идут сюда! Голоса становились всё громче, приближаясь по коридору. Ло, хоть и спал, но был их лидером, их центром. Его внезапное появление в таком состоянии, да ещё и в сопровождении Дилана, могло вызвать только вопросы, на которые никто не хотел бы отвечать. — В комнату, — решительно сказал Дилан, взглядом указывая на дверь, из которой он только что вышел. — Быстро! Дженна, повинуясь инстинкту, открыла дверь. Дилан быстро шагнул внутрь, а затем обернулся, ожидая Дженну. — Прячь меня, — коротко приказал он. — Нельзя, чтобы они меня увидели. Дженна, повинуясь инстинкту, затащила Дилана внутрь комнаты и захлопнула дверь. В эту секунду на площадке перед комнатой раздались голоса. — Ло? Ты здесь? — Это был голос Глена. — Ло, ответь! — Он, наверное, спит, — прозвучал голос Шэрон. — Дженна, ты не видела Ло? Дженна, пытаясь унять дрожь в голосе, выглянула в коридор. — Привет, ребята, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно спокойнее. — Да, Ло дома. Он был очень уставший, и я уложила его спать. Он спит. — Спит? — Глен подошел ближе. — Но он же весь мокрый! Он что, под душем уснул? — Нет, он... он просто промок на улице, — Дженна попыталась отвести их взгляд от двери комнаты. — И у него поднялась температура. Я дала ему лекарство, он уснул. — Мокрый? — Шэрон настороженно посмотрела на дверь. — Он вообще как сюда попал? — Он… сам дошёл, — соврала Дженна, чувствуя, как лоб покрывается потом. — Просто очень устал. Глен и Шэрон переглянулись, явно не совсем убеждённые. Но Ло был их лидером, и его покой сейчас был приоритетом. — Ладно, — сказал Глен. — Если что, зови. Мы будем здесь, внизу. Они неловко постояли ещё мгновение, затем повернулись и пошли вниз, их шаги постепенно затихали. Дженна прислонилась спиной к двери, закрыв глаза. Сердце бешено колотилось. Она едва не выдала Дилана. Из комнаты послышался тихий шорох. Дилан тихо приоткрыл дверь. — Спасибо, — сказал он, его голос был полон искренней благодарности. — Ты меня выручила. — Просто… не попадай больше в такие ситуации, — ответила Дженна, всё ещё дрожа. — Я не уверена, что смогу тебя спрятать во второй раз. Дилан кивнул. Он посмотрел на спящего Ло, затем на Дженну. — Я пойду, — сказал он. — И… позаботься о нём. Пожалуйста. Дженна кивнула, всё ещё не до конца приходя в себя. Дилан бесшумно вышел из комнаты, оставляя Дженну одну с Ло, спящим в своей кровати, и с тайной, которую она теперь хранила. Но Дилан не ушёл. Он остановился в коридоре, в тени, когда группа Ло скрылась за дверью. Он слышал, как Дженна возвращается в комнату. Он видел, как она смотрит на спящего Ло, как на неё наваливается усталость и тревога. Дилан знал, что не может просто так оставить его. Он видел, как Ло изменился после эфира. Видел его страх, его боль, его внезапный смех. Он тихо приоткрыл дверь комнаты Ло. Ло спал. Он дышал ровно, но его лицо всё ещё было бледным, а губы — сухими. Дилан подошёл к кровати и осторожно провел рукой по его лбу. Горячий. — Эх, Ло, — прошептал Дилан, присаживаясь на край кровати. — Вот тебе и «секретное место». Он не уходил. Вместо этого Дилан осторожно убрал рассыпанные чипсы и осколки телефона. Он проверил, есть ли в аптечке ещё что-нибудь, что может помочь Ло. Он позаботился о том, чтобы рядом с кроватью стоял стакан воды. Когда Дженна, выполнив свои обязанности, тихо вышла из комнаты, она увидела Дилана, сидящего на стуле рядом с кроватью Ло. Он смотрел на спящего парня, его лицо было задумчивым, но уже без прежней настороженности. — Ты… ты всё ещё здесь? — прошептала Дженна, удивлённо. Дилан кивнул, не отрывая взгляда от Ло. — Я не могу его оставить, — сказал он просто. — Он не должен быть один. Дженна смотрела на них, не зная, что и думать. Вражда, скандалы, драка — всё это казалось таким далёким сейчас. Перед ней был Дилан, который заботился о Ло. И Ло, который, возможно, несмотря на всю свою злость, тоже нуждался в этой заботе. — Просто… не делай глупостей, — сказала Дженна, её голос стал чуть мягче. — А то завтра будет ещё одна драма. Дилан лишь кивнул, не поднимая глаз. Он остался. Сидя рядом с Ло, словно его личный страж, до рассвета. В комнате, где ещё недавно висела ненависть, теперь царило тихое, хрупкое умиротворение. И Дилан, кажется, знал, что его роль в этой истории ещё далеко не закончена. * Утро наступило медленно. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, освещая комнату Ло пыльными полосами. Голова парня гудела, тело ломило, но лихорадка, казалось, отступила. Ло открыл глаза, пытаясь осознать, где он. Он лежал в своей кровати, укрытый одеялом, но что-то было не так. В комнате пахло... чужим парфюмом. Он медленно опустил ноги на пол. Его нога тут же наткнулась на что-то мягкое и неподвижное. Ло споткнулся, чуть не упав, и издал удивленный возглас. — Чт... — Он посмотрел вниз. На полу, свернувшись калачиком, спал Дилан. Его пиджак был скомкан, волосы растрепаны, а на носу всё ещё красовался пластырь, который Ло сам же ему наклеил. Дилан спал так крепко, что даже стук ноги Ло по его телу не разбудил его. В голове Ло промелькнули обрывки воспоминаний: драка, кровь, кинотеатр, и его собственное бормотание о ненависти. И вот теперь Дилан здесь, на его полу, в его комнате. Ярость вспыхнула снова. — ТЫ…! — Ло уже открыл рот, чтобы выдать новую порцию отборных ругательств, которые должны были разбудить всё общежитие. Но Дилан оказался быстрее. Его глаза мгновенно распахнулись. Он не спал так крепко, как казалось. За секунду, пока Ло набирал воздух для крика, Дилан вскочил с пола, как пружина. Он схватил Ло, прижал его к своей груди и тут же накрыл ладонью его рот. Тело Ло напряглось, но Дилан держал крепко. Он был теплым и сильным. — Тссс! — прошептал Дилан прямо в ухо Ло, его голос был низким и властным. — Ни слова. Не сдавай меня. Ло почувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Он пытался вырваться, но Дилан не отпускал. Его пальцы мягко, но крепко сжимали челюсть Ло, не давая ему издать ни звука. Ло чувствовал его дыхание на своей щеке, жар его тела, и это было слишком близко, слишком интимно. Он смотрел в глаза Дилана, которые были так близко. В них не было насмешки, не было злобы. Была только мольба. — Я… я… — Ло попытался что-то промычать сквозь ладонь Дилана. — Прошу, Ло, — Дилан ослабил хватку на его рту, но всё ещё держал его прижатым к себе, не давая пошевелиться. — Просто на этот раз промолчи. Пожалуйста. Ло замер. В его голове царил хаос. Ярость боролась с растерянностью, а страх — с этой странной, неожиданной близостью. Он чувствовал запах Дилана, видел его растрепанные волосы, ощущал биение его сердца. Дженна, Глен и Шэрон, вероятно, уже проснулись и могли быть где угодно. Если они найдут Дилана здесь… Ло тяжело дышал, пытаясь принять решение. Он всё ещё ненавидел Дилана. Ненавидел за то, что тот видел его слабым, ненавидел за всю эту ситуацию. Но в этот момент, прижатый к теплому телу Дилана, с его ладонью на своем лице, Ло вдруг почувствовал что-то другое. Что-то, что было сильнее его ненависти. Что-то, что заставило его замереть и… промолчать. Ло замер, прижатый к Дилану. В его глазах отражалась внутренняя борьба. С одной стороны, ярость требовала разорвать Дилана на части за его наглость. С другой — инстинкт самосохранения и, как ни странно, внезапное чувство соучастия. Он представил, что будет, если его группа найдет Дилана здесь. Скандал будет грандиозным, и он коснется их обоих. И Ло, по какой-то странной причине, не хотел, чтобы Дилана поймали. Он резко вырвался из объятий Дилана, но не с целью ударить. Он бросился к окну. — Быстро! — прошипел Ло, с трудом распахивая створку. Холодный утренний воздух ворвался в комнату. — Прыгай! Дилан, ошарашенный такой внезапной переменой, уставился на него. — Что? Куда? — Ты тупой?! — Ло обернулся, его глаза горели. — Прыгай! Если они тебя здесь найдут, нам обоим конец! Ты же не хочешь, чтобы тебя приняли за сталкера, а меня — за... за что-то ещё! Чтобы не подумали, что ты мой парень! Ло не стал ждать. Комната Ло находилась на втором этаже, и до земли было не так уж и высоко. Он перебросил ногу через подоконник. — Я первый! — крикнул он, и, прежде чем Дилан успел что-либо сказать, Ло спрыгнул. Приземление было не самым мягким, но Ло привык к прыжкам со сцены. Он чуть пошатнулся, но удержал равновесие. Затем поднял голову и протянул руки к окну. — Давай! — требовательно крикнул Ло, глядя на Дилана, который всё ещё стоял на подоконнике, нерешительно оглядываясь. — Быстрее, пока они не пришли! Я поймаю! В его голосе не было ни ненависти, ни злости, только нервное, отчаянное требование. Он стоял, раскинув руки, его лицо было напряжено. Он, агрессор Ло, который вчера материл Дилана на всю страну, теперь стоял под его окном, готовый поймать его. Дилан, увидев это, на мгновение замер. В глазах Ло читалось нечто большее, чем просто паника. Это была своеобразная забота, своеобразное предложение о помощи, такое же дикое и неуклюжее, как и сам Ло. Дилан на мгновение улыбнулся — легко, почти незаметно, — и спрыгнул вниз. Ло почувствовал, как сильное тело Дилана врезалось в его руки. Он вскрикнул от неожиданности, но устоял. Дилан приземлился на ноги, но Ло всё равно инстинктивно придержал его, чтобы тот не упал. — Неплохо, — выдохнул Дилан, отступая на шаг и отряхиваясь. — Для такого мелкого, ты держишь крепко. — Заткнись, — прошипел Ло, отталкивая его от себя. В его глазах снова появился привычный огонь, но теперь он был смешан с чем-то... другим. — И беги. Быстрее. И они побежали. Два врага, только что спасшие друг друга от позора, бросились в рассвет, прочь от общежития, прочь от скандала, к новой, неизвестной истории. Они бежали по росистой траве, скрываясь в тени деревьев, пока не достигли забора общежития. Здесь, за воротами, была уже территория, где они могли чувствовать себя в относительной безопасности. Ло остановился первым, переводя дыхание. Его лицо было раскрасневшимся, волосы растрепаны, но в глазах больше не было того панического блеска. Дилан остановился рядом, его дыхание было ровным, но в его взгляде читалось что-то, что заставляло Ло чувствовать себя неуютно. — Ну что, агрессор, — Дилан слегка улыбнулся, глядя на Ло. — Спас меня дважды за одну ночь? Это уже входит в привычку. Ло резко обернулся к нему. Его лицо мгновенно стало жестким и непроницаемым. Вся эта мимолетная близость, вся эта взаимопомощь — всё это словно испарилось. — Не обольщайся, Дилан, — прошипел Ло, его голос был холодным и полным прежней ненависти. — Это всё затишье перед бурей. Ты думаешь, что после этой ночи мы друзья? Ты думаешь, я забыл, что ты сделал? Он подошел ближе к Дилану, его взгляд был ледяным. — Это был просто способ избежать скандала, не более того. Завтра всё начнется сначала. Я уничтожу тебя. Твою карьеру, твою репутацию, твое «идеальное» лицо. Я найду каждое твое слабое место и ударю так сильно, что ты не сможешь подняться. Дилан не ответил. Он просто смотрел на Ло, его улыбка постепенно угасла, сменившись каким-то новым, серьёзным выражением лица. — Уходи, — отрезал Ло, поворачиваясь к нему спиной. — И не смей возвращаться. Это был первый и последний раз, когда я тебе помог. Он зашагал прочь, в сторону общежития, не оглядываясь. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты. Он шёл к своей цели, к своей мести, которую он так долго и тщательно планировал. — До завтра, — тихо произнёс он, уже будучи далеко. — Синеглазая скотина. Дилан смотрел ему вслед, пока Ло не скрылся за дверью. Он слышал последние слова, слышал эту ярость, но в то же время он знал, что Ло... Ло изменился. Пусть он всё ещё кричал, пусть он всё ещё грозился уничтожить его, но в его голосе теперь было что-то новое. Что-то, что Ло сам в себе ещё не осознал. И Дилан знал, что завтрашний день принесёт им новую битву. Но он также знал, что за этой бурей, за всей этой ненавистью, скрывается нечто гораздо более сложное и интересное, чем простая месть. Дилан шёл по улице, растворяясь в утренних сумерках. Дождь давно прекратился, оставив после себя лишь блестящие лужи и свежий, влажный воздух. Город медленно просыпался, но для Дилана утро только начиналось. Он думал о словах Ло. «Завтра всё начнется сначала. Я уничтожу тебя…» Эти слова звучали в голове, как эхо. Ярость Ло, его отчаяние, его попытки скрыть уязвимость за завесой агрессии – всё это накладывалось друг на друга, создавая сложную картину. Дилан знал, что Ло не шутил. Его угрозы были искренними. И, честно говоря, Дилан ожидал именно этого. Это было в стиле Ло. Но было и другое. За всей этой ненавистью, за каждым матерным словом, Дилан уловил что-то ещё. То самое, что он заметил в его глазах, когда Ло протягивал ему руки из окна. То самое, что заставило Ло помолчать, когда Дилан просил его не сдавать. «Он боится», — подумал Дилан. — «Боится себя. Боится того, на что способен. И поэтому ненавидит всё, что связано с ним». Дилан остановился у перекрестка, ожидая зелёного света. Он вспомнил, как Ло сыпал проклятиями, перечисляя вещи, которые ненавидит. Каждое слово было как удар, но за ними скрывалась такая боль. Боль от ощущения себя чужим, неправильным, непонятым. «И в то же время…» — размышлял Дилан, глядя на проезжающие машины. — «Он же не совсем потерян. Он смог… смог спасти меня. Дважды. Это уже кое-что значит». Дилан перешёл дорогу, направляясь к репетиционной студии. Ему предстоял разговор с его группой, объяснения, которые, скорее всего, будут не менее сложными, чем общение с Ло. Но он чувствовал, что это необходимо. «Синеглазая скотина…» — эхом прозвучала в голове последняя фраза Ло. Дилан усмехнулся. Он не обижался. Наоборот, эта фраза, произнесённая с такой явной ненавистью, казалась ему… почти комплиментом. Ведь это означало, что Ло всё ещё думал о нём. Думал настолько сильно, что даже враждебные прозвища приходили на ум. Дилан ускорил шаг. Он знал, что завтрашний день принесёт новую бурю. Но теперь он смотрел на эту бурю иначе. Он видел в ней не только разрушение, но и возможность. Возможность разобраться в себе, в Ло, в их странных, запутанных отношениях. «Он думает, что знает, что хочет», — размышлял Дилан, приближаясь к своей цели. — «Он думает, что хочет уничтожить меня. Но, возможно, он ошибается. И, возможно, я тоже». Он остановился у двери студии. Войдя внутрь, он знал, что сегодня ему предстоит не только столкнуться с гневом своей группы, но и принять решение. Решение о том, что делать дальше с этим «агрессором», который показал ему другую сторону себя. И, возможно, Дилан был готов рискнуть, чтобы узнать эту другую сторону лучше.