Одна сцена на двоих

В репетиционном зале воцарилась та самая звенящая тишина, которая бывает только тогда, когда двое людей, еще недавно готовых придушить друг друга, внезапно оказываются поглощены общим делом. Мягкий свет софитов отражался в зеркалах, освещая лишь небольшой «островок» посреди комнаты: пару стульев, ворох исписанной бумаги на полу и их двоих. Дилан сидел, низко наклонившись над гитарой. Его длинные пальцы лениво перебирали струны, извлекая тихие, тягучие минорные аккорды. Он не играл мелодию целиком, он просто искал нужную вибрацию, то и дело поглядывая на Ло. Ло сидел напротив, на самом краю стула, ссутулившись так сильно, что его волосы почти касались блокнота, лежащего на коленях. Он яростно грыз колпачок ручки, его брови были сдвинуты к переносице, а на лбу всё еще алела та самая шишка — памятник его недавнему столкновению с колонной. — Нет, это всё мусор, — прошипел Ло, с треском перечеркивая целую строчку. — Слишком слащаво. «Мы идем сквозь свет»... Тьфу. Джон бы в восторге был от такой дешёвки. — Тогда напиши про тьму, — негромко предложил Дилан, не отрывая взгляда от пальцев Ло, запачканных чернилами. — Напиши про то, как тяжело дышать, когда на тебя смотрят тысячи глаз, которые тебя не видят. Не видят настоящего тебя. Ло замер. Он медленно поднял голову. В его глазах, обычно полных вызова и ярости, сейчас горел какой-то другой, более глубокий и болезненный огонь. — Ты... ты сейчас серьезно, синеглазая скотина? — Ло сощурился. — Решил поиграть в философа? — Я решил поиграть в музыку, — Дилан ударил по струнам чуть резче, и мелодия внезапно приобрела рваный, агрессивный ритм. — Ты же сам хотел «настоящее». Пиши о том, как ты нас всех ненавидишь. Пиши о том, как тебе тесно в этих рамках. Я подберу под это такой звук, что у людей по коже мурашки пойдут. Ло молчал несколько секунд, глядя на Дилана. В этом полумраке тот казался каким-то другим. Не тем идеальным айдолом, не тем врагом, а кем-то... кто понимает. — Ладно, — Ло снова уткнулся в блокнот, его ручка залетала по бумаге с бешеной скоростью. — Дай мне ритм. Тот, который ты только что играл. Но чуть жестче. Дилан начал играть. Ритмичный, тяжелый бой гитары заполнил пространство. Ло писал, иногда что-то бормоча под нос. Он полностью ушел в процесс, забыв о смущении, о Шэрон и о том, что еще час назад Дилан грозился его поцеловать. Дилан наблюдал за ним. Он видел, как Ло закусывает губу от напряжения, как он нервно поправляет прядь волос, падающую на глаза. Дилану хотелось сказать что-то язвительное, чтобы вернуть привычную динамику, но он промолчал. Сейчас Ло был слишком... настоящим. Тем самым кинооператором с камерой, только вместо объектива у него была ручка и блокнот. — Слушай это, — Ло вдруг прервал тишину, вскинув голову. — «Стены из зеркал, крики за спиной, я в этой клетке снова не свой..» Дилан замер, перестав перебирать струны. — Неплохо, — тихо произнес он, и в его голосе не было и тени насмешки. — Только в конце добавь... что-то про разбитые стекла. Ло криво усмехнулся, его взгляд на секунду затеплился чем-то, похожим на уважение. — А ты не такой уж и безнадежный, синеглазая скотина. Для поп-звезды. — Для тебя — Дилан, — напомнил гитарист, снова возвращаясь к струнам. — Мечтай больше, — огрызнулся Ло, но уже без злобы. Он снова припал к бумаге, чувствуя, как музыка Дилана ведет его руку. В эту ночь в зале родилось что-то, что было гораздо сильнее контрактов Джона и криков фанаток. Это была их общая правда, запертая в словах и аккордах. И Ло впервые за долгое время не хотелось убегать. Внезапно Ло яростно скомкал очередной лист бумаги и швырнул его в угол зала, где уже образовалась небольшая бумажная гора. Он вскочил со стула, начал мерить зал шагами, нервно потирая затылок. — Это всё дерьмо! Полное, беспросветное дерьмо! — выкрикнул он, обращаясь скорее к зеркалам, чем к Дилану. — Синеглазая скотина, почему ты молчишь?! Скажи, что это звучит слишком убого! Дилан, не выпуская гитары из рук, спокойно наблюдал за этим марафоном самобичевания. — Прочитай еще раз, — мягко сказал он. — То, что ты написал последним. Ло остановился, тяжело дыша. Он неохотно подобрал блокнот, который швырнул на пол секунду назад. — Зачем? Чтобы ты снова сказал «неплохо»? Мне не нужно «неплохо», мне нужно... — Ло замялся, подбирая слово. — Мне нужно, чтобы это жгло. — Так подожги, — Дилан ударил по струнам, создавая тревожный, вибрирующий фон. — Читай. Ло вздохнул, ссутулился и начал читать, его голос был тихим и полным самоотвращения: — «Вспышки слепят, не оставляя теней. Мы — всего лишь куклы в ладонях. Маски приклеены к лицам намертво, кровь...» — Ло резко оборвал себя и швырнул блокнот на стул. — Фу! «Кровь»! Это же так банально! Я звучу как тринадцатилетний эмо-подросток, который впервые услышал рок! — Ло, подожди... — начал было Дилан. — Нет, ты послушай дальше! — Ло снова схватил блокнот, его голос стал язвительным, он начал пародировать самого себя: — «Осколки мечты под ногами хрустят, мы идем вперед, не оглядываясь назад...» Боже! Это же уровень детского сада! Какой позор! Если я выйду с этим на сцену, я сам себе горло перережу от стыда! Он со стоном закрыл лицо руками, чувствуя, как шишка на лбу пульсирует в такт его негодованию. — Почему я не могу написать ничего нормального?! Все слова кажутся фальшивыми! — Ло почти кричал. — Я хочу сказать о том, как мне страшно, как мне тошно от всего этого, но получается какая-то... розовая размазня с претензией на драму! Дилан отложил гитару в сторону и встал. Он подошел к Ло, который всё еще стоял, закрыв лицо руками. — Это не размазня, — Дилан аккуратно, кончиками пальцев, коснулся запястья Ло, заставляя его опустить руки. — Это просто правда, которую ты боишься произнести вслух, поэтому пытаешься завернуть её в красивые метафоры. Ло посмотрел на него снизу вверх. Его глаза были влажными от напряжения и злости на самого себя. — Правда? — прошептал он. — Правда в том, что я — фальшивка. И эта песня будет фальшивкой. — Нет, — Дилан заставил Ло посмотреть ему прямо в глаза. — Правда в том, что ты сейчас стоишь передо мной и честно говоришь, что тебе не нравится. Это — самое искреннее, что я слышал за эти две недели. Выброси всё, что ты написал. Забудь про «вспышки» и «кукол». Скажи мне сейчас... одну вещь. Что ты чувствуешь, когда стоишь на сцене? На самом деле? Ло замер. Его губы дрогнули. — Я чувствую... что меня там нет, — тихо произнес он, и в его голосе наконец-то не было ни капли агрессии. Только пустота. Дилан кивнул, его взгляд стал невероятно серьезным. — Вот об этом и пиши. Про пустоту. Без «осколков» и «масок». Просто про то, как тебя там нет. Ло долго смотрел на Дилана, а потом медленно потянулся к блокноту. — Синеглазая скотина... — пробормотал он, но на этот раз это прозвучало почти как благодарность. — Дай мне гитару. Я попробую еще раз. Но если это снова будет дерьмо — я тебя ударю. — Договорились, — улыбнулся Дилан, возвращаясь на свое место. — Пиши, Агрессор. Я подожду. Ло долго смотрел на текст про «пустоту» и «отсутствие себя». Рука замерла над бумагой. Он чувствовал, как Дилан ждет, как он готов подхватить эту искренность своими аккордами. И именно это напугало Ло. Слишком много правды. Слишком много уязвимости перед «синеглазой скотиной». Внезапно Ло смял лист и с силой отшвырнул его в зеркало. — Нет. Это сопливое дерьмо не для меня, — огрызнулся он, его глаза снова вспыхнули яростным, нездоровым блеском. — Хочешь настоящую коллаборацию? Хочешь шоу? Я дам им то, чего они ждут от скандального айдола. Он схватил новый лист и начал писать, почти царапая бумагу ручкой. Дилан нахмурился, чувствуя, как атмосфера в зале мгновенно сменилась с меланхоличной на ядовитую. — Слушай это, — Ло вскочил и начал зачитывать текст, чеканя каждое слово с пугающей ухмылкой. * Ночь опускается Во сне Ты падаешь В просвет во тьме (Столько крови) Оу! Да, да [Куплет 1] Господи, как же я прекрасен Господи, как же я замечателен Я чудесен и умён Так чем же я не удовлетворён? Я требую большего Мне нужен кто-то неуверенный в себе Наплевать, кем ты являешься (Контроль над тобой приносит мне удовольствие) [Припев] Я страдаю гораздо сильнее Чем ты когда-либо Я страдаю гораздо сильнее Чем ты когда-либо [Пост-припев] Будет больно Посодействуй мне В издевательстве над тобой! [Рефрен] Оу! Да, да [Куплет 2] Господи, я не могу спокойно существовать Мне нужен кто-то жалкий За счёт кого я смогу самоутверждаться «Доёбываться до тебя — мой смысл жизни», — Я так считал, но чувствовал удовлетворения Так было всегда Милые дамы, подружки невесты (Доёбы до тебя придадут мне сил) [Припев] Я страдаю гораздо сильнее Чем ты когда-либо Я страдаю гораздо сильнее Чем ты Посодействуй мне В издевательстве над тобой! [Бридж] Господи, как же я прекрасен Господи, как же я замечателен Я чудесен и умён Так чем же я не удовлетворён? (Ты придашь мне сил) Мне поможет Издевательство над тобой (Доёбы до тебя придадут мне сил) Посодействуй мне В издевательстве над тобой! [Аутро] Сделай мне больно * Ло закончил читать, тяжело дыша, и уставился на Дилана безумным взглядом. — Ну как тебе, синеглазая скотина? — Ло ядовито усмехнулся, бросая блокнот на пол. — Это — я. Это то, что они хотят видеть. Нарциссичный ублюдок, который питается чужой неуверенностью. Напиши под это музыку, если не струсил. Дилан долго молчал, глядя на текст. Он понимал, что Ло только что вывернул наизнанку свою боль, но сделал это через агрессию и самовозвеличивание, маскируя крик о помощи. — Это... — Дилан медленно взял гитару и ударил по струнам, извлекая резкий, диссонирующий звук. — Это будет очень тяжелый трек, Ло. Но я сделаю его. — Вот и отлично, — Ло отвернулся к зеркалу, разглядывая шишку на лбу. — Пусть Джон подавится. Пусть фанаты умоются. Мы покажем им настоящий хаос. Внезапно вся та тяжесть, которая давила на него последние часы, будто испарилась, сменившись каким-то шальным, почти лихорадочным воодушевлением. Ло вскочил на ноги, отряхнул штаны и широко улыбнулся — на этот раз его улыбка была не ядовитой, а искренне азартной, хоть и с оттенком безумия. — Ну всё! — провозгласил Ло, торжественно захлопывая блокнот. — Текст — просто атомная бомба. Это будет лучшее, что эти недоноски вообще слышали в своей жизни. Он быстро подошел к зеркалу, поправил волосы и окинул себя оценивающим взглядом. Шишка на лбу уже не казалась ему катастрофой. — Знаешь, что, синеглазая скотина? — Ло обернулся к Дилану, его глаза блестели. — Я сейчас на таком подъеме, что мне просто необходимо на ком-то сорваться. Самое время пойти и поссориться с ассистентами! Они там, небось, за эти два часа совсем расслабились, кофе пьют и думают, что жизнь — это сказка. Пойду устрою им небольшой ад для профилактики. Дилан застыл с гитарой в руках, так и не доиграв последний аккорд. Он смотрел на Ло с нескрываемым изумлением. Секунду назад этот парень писал слова о невыносимой боли и издевательствах, а теперь он сияет от счастья, планируя устроить разнос персоналу. — Ты серьезно? — только и смог выдавить Дилан. — Абсолютно! — Ло уже был у двери. — Дорабатывай музыку, скотина. Чтобы к утру всё было идеально, или я и на тебя наору. Чао! Он вылетел из зала, и через мгновение в коридоре послышался его звонкий, властный крик: — ЭЙ! КТО ОСТАВИЛ ЭТУ КОРОБКУ ПОСРЕДИ ПРОХОДА?! ВЫ ЧТО, ВСЕ В ГЛАЗА ДОЛБИТЕСЬ?! Дилан остался один. В огромном репетиционном зале воцарилась внезапная, оглушительная тишина, которую нарушал только далекий затихающий топот ног Ло. Дилан опустил взгляд на гитару, а затем на брошенный Ло листок с текстом, где в конце было написано: «Сделай мне больно». — Псих... — тихо проговорил Дилан, но на его губах против воли появилась слабая улыбка. Он провел рукой по струнам, извлекая тот самый тяжелый, рваный аккорд, который они подобрали вместе. В этом зале всё еще витал запах чернил, пота и того странного, пугающего электричества, которое возникало между ними. Дилан остался сидеть в полумраке, один, сжимая гриф гитары, чувствуя, что этот «псих» только что забрал с собой весь воздух из этой комнаты. Энергия Ло требовала немедленного выхода, и ассистенты, которые имели неосторожность сгруппироваться у кофейного автомата, стали идеальной мишенью. Дилан больше не хотел сидеть в зале. Он медленно подошел к дверному проему, прислонился плечом к косяку, всё еще сжимая гриф гитары. Ему было любопытно увидеть это «представление» со стороны, теперь, когда он знал, что скрывается за этой колючей броней. — Это что такое?! — голос Ло разнесся по коридору, заставляя двух молодых парней-ассистентов подпрыгнуть на месте. — Я просил распечатки сценария час назад! Почему они до сих пор валяются на принтере в другом крыле?! Вы здесь для чего находитесь — чтобы штаны протирать или чтобы работать?! — Ло, мы... мы как раз собирались... — начал один из них, бледнея. — «Собирались»?! — Ло подошел к нему. — Вы собирались, когда я уже должен был их выучить наизусть! Вы что, думаете, у меня в голове бесконечный объем памяти? Или вы решили, что раз я сегодня «в паре» с этим синеглазым, то можно вообще забить на дисциплину?! Ло выглядел абсолютно счастливым. Его глаза сияли, движения были резкими и четкими. Он буквально подпитывался испугом в глазах персонала. Это был его способ сбросить напряжение после написания тяжелого текста — вернуться в роль тирана, где всё было понятно и предсказуемо. — И кофе! — Ло ткнул пальцем в стаканчик в руке второго ассистента. — Почему он пахнет как жжёная резина? Вы решили меня отравить перед самым фан-митингом?! Если я завтра не смогу петь, я лично прослежу, чтобы вы оба работали уборщиками в самом дешёвом караоке-баре города! Дилан наблюдал за этой сценой с легкой, почти незаметной улыбкой. Он видел, как Ло мастерски меняет маски. Только что он был ранимым творцом, а теперь — капризная звезда высшего разряда. Ло на мгновение обернулся и заметил Дилана. Его взгляд на секунду задержался на синих глазах «партнера», и в нем промелькнуло озорство. — А ты чего лыбишься, синеглазая скотина?! — крикнул Ло через плечо. — Иди настраивай гитару! Если я услышу хоть один фальшивый аккорд, ты пойдешь в караоке вместе с ними! Дилан лишь шутливо отсалютовал ему рукой, не меняя позы. — Живо за сценарием! — рявкнул Ло на ассистентов, и те, едва не сбивая друг друга, бросились в сторону офиса. Ло остался стоять посреди коридора, тяжело дыша и довольно потирая руки. Он обернулся к Дилану, дерзко вскинул подбородок и, не сказав больше ни слова, направился к своей гримерке. Дилан проводил его взглядом. Он знал, что через пару дней на сцене они исполнят песню о страданиях и издевательствах. И глядя на то, с каким упоением Ло сейчас «строил» персонал, Дилан понимал: этот трек будет звучать пугающе искренне. — Сделай мне больно... — тихо пропел Дилан строчку из нового текста, возвращаясь в пустой зал. — Ну-ну, Агрессор. Посмотрим, кто из нас в итоге будет страдать сильнее.