Nocte Venimus

Эта история о принятии своей природы через братство и выбор, а не через одиночество и проклятие

***

Руины старой церкви Святого Вацлава возвышались над чешским лесом как сломанные зубы в челюсти мертвеца. Низко висела налитая кровью луна — не полная, но достаточно яркая, чтобы высветить готические арки, заросшие плющом, и провалы в каменном полу, где когда-то молились люди, не знавшие, что их молитвы уходят в пустоту. Ремус Люпин двигался бесшумно, держа палочку наготове. Каждый мускул был напряжен, каждое чувство обострено до предела. До полнолуния оставалось четыре дня, и зверь внутри него уже пробуждался, делая его более чувствительным к запахам, звукам, опасности. Кровь. Старая и свежая. Смерть, пропитавшая эти камни. — Здесь, — прошептал Сириус, материализуясь из тени слева. Его серые глаза блестели в лунном свете, отражая что-то дикое, что никогда полностью не покидало его после Азкабана. — Следы ведут вниз, в крипту. Ремус кивнул, сжимая палочку крепче. Две недели они преследовали эту тварь по Восточной Европе — от Кракова до Праги, по деревням, где находили обескровленные, но странно нетронутые тела. Не совсем вампир. Не совсем что-то известное магическому миру. Министерство отмахнулось. Магловские убийства, не наша юрисдикция. Орден Феникса больше не существовал. Оставались только они двое, как всегда. — Осторожно. — Ремус положил руку на плечо Сириуса, останавливая его перед входом в крипту. — Оно свирепее, чем мы думали. Если что-то пойдет не так… — Тогда мы импровизируем. — Сириус ухмыльнулся той безумной ухмылкой, которая одновременно пугала и согревала. — Как всегда, Луни. Они начали спускаться по каменным ступеням, когда Ремус замер. Новый запах. Не кровь, не смерть. Что-то… живое. Хищное. Волки. Но волков здесь быть не могло. — Сириус, стой… Слишком поздно. Крипта взорвалась светом и звуком. Серебряные вспышки разрезали тьму, и рев — не магический, но оглушительный, почти музыкальный — наполнил пространство. Ремус инстинктивно отпрыгнул назад, выставляя защитные чары. Сириус трансформировался мгновенно. Большой черный пес зарычал, шерсть встала дыбом. В центре крипты стояли пятеро. Не маглов. Даже издалека Ремус чувствовал это. Они пахли кожей, порохом, серебром и чем-то еще — чем-то древним, что заставляло волка внутри него одновременно тянуться вперед и пятиться назад. Статный длинноволосый шатен в центре держал арбалет, направленный на темный угол крипты, где что-то шипело и корчилось. Рядом с ним — высокий мужчина, лишенный волос на голове, с колючей щетиной, с двумя серебряными клинками, которые светились в темноте слабым, нездешним светом. Двое похожих мужчин — братья, без сомнения, — с густыми кучерявыми волосами и тяжелым оружием, больше похожим на что-то из арсенала охотников на драконов. И пятый, с короткой стрижкой и холодными глазами, сжимал что-то вроде освященной цепи. Существо в углу — та самая тварь, за которой они гнались — попыталось вырваться, но серебряная цепь обвила его, дымясь и прожигая бледную плоть. — Кто, во имя Мерлина… — начал Ремус, но шатен резко развернулся. Арбалет теперь целился в него. — Прочь, — остановил его низкий голос с легким акцентом. Немецким? — Это наша добыча. Сириус трансформировался обратно. Его палочка уже была крепко зажата в руке и направлена на группу. — Ваша? — Его голос был опасно тихим. — Мы выслеживали эту тварь две недели. Кто вы вообще такие? Маглы? Длинноволосый усмехнулся, и в этом звуке было что-то нечеловеческое. — Мы — те, кто охотится на таких, как оно, когда ваш волшебный мир слишком занят, чтобы заметить. — Он кивнул на существо. — И мы не маглы. Ремус почувствовал, как воздух между ними сгущается. Магия искрила на кончике его палочки. Но эти люди — если они вообще были людьми — излучали собственную силу, дикую и необузданную. — Аттила, — один из братьев коротко кивнул шатену, — оно вырвется, если мы не закончим сейчас. Шатен — Аттила — не опустил арбалет, но в его глазах мелькнуло раздражение. — Мэттью прав. Фальк, серебряный кол. Сейчас же! Брюнет метнулся вперед с невероятной скоростью — слишком быстрой для обычного человека, — но в тот же момент существо взвыло, разрывая цепи с силой, которая отбросила всех в стороны. Оно вырвалось. Тварь была ужасна — смесь человека, летучей мыши и чего-то гораздо более древнего. Крылья из лоскутов кожи распростерлись на три метра, когти блестели, а пасть, полная игольчатых зубов, разверзлась в реве, от которого задрожали камни. — Ступ… — Не смей! — рявкнул Аттила. — Магия его только усилит! Но Ремус уже завершил движение. Красная вспышка ударила в существо — и исчезла, впитавшись в его плоть. Тварь задрожала, затем выросла, мускулы вздулись под кожей. — Черт, — выдохнул Сириус. Существо метнулось не к ним, а вверх, пробивая свод крипты и взмывая в ночное небо с оглушительным воем. Тишина, тяжелая и звенящая, опустилась на руины. Пятеро охотников медленно поднялись. Аттила развернулся, и его лицо было маской ярости. — Вы только что выпустили стригоя, подпитав его магией, — осуждающе проговорил он, вызвав мурашки у всех, кто слышал его голос. — Он убьет еще десятки, прежде чем мы снова сможем его выследить. Ремус почувствовал, как вина сжала горло, но Сириус шагнул вперед, защищая его. — Мы не знали… — Именно поэтому волшебники не должны вмешиваться в дела, которых не понимают. — Фальк вытер серебряный клинок о край плаща. Его движения были текучими, почти гипнотическими. Ремус сглотнул горечь. Они были правы. Он был неосторожен. — Что это было? — тихо спросил он. — Стригой? Один из братьев — Чарльз, судя по гравировке на его оружии — скрестил руки на груди. — Восточноевропейская нежить. Питается не только кровью, но и жизненной энергией. Магия для него — как наркотик. Она делает его могущественнее, быстрее, голоднее. — И теперь он улетел, — мрачно добавил второй брат, Мэттью. — Отлично. Тот, с цепью — Роэль, судя по нашивке на куртке, — подошел ближе, изучая Ремуса и Сириуса с холодным любопытством. — Оборотень, — с прищуром констатировал он. Его взгляд скользнул по шрамам на лице Ремуса, — и анимаг. Редкое сочетание. Ремус напрягся, но не стал отрицать. — Как вы… — Мы чувствуем зверей. — Аттила наконец опустил арбалет. — Так же, как и вы чувствуете, что мы — не совсем то, чем кажемся. Сириус шагнул ближе к Ремусу, инстинктивно защищая, и Ремус ощутил тепло его присутствия, якорь в этой безумной ситуации. — Что вы такое? — прямо поинтересовался Сириус. Фальк и Аттила обменялись взглядами, и в воздухе повисло что-то невысказанное, интимное. Затем Аттила усмехнулся — впервые его лицо смягчилось. — Охотники. Как и вы, судя по всему. — Он оглядел руины, затем ночное небо, куда взвился стригой. — Проблема в том, что теперь эта тварь могучее и опаснее. И она будет охотиться снова, чтобы утолить голод. Ремус знал, что он должен был сказать. Гордость боролась с необходимостью, но в конце концов победило то, что всегда двигало им — желание защитить невинных. — Мы… мы могли бы работать вместе. — Слова давались тяжело. — Исправить мою ошибку. Сириус бросил на на него короткий взгляд, но не возразил. Он знал Ремуса достаточно хорошо, чтобы понимать: это не подлежало обсуждению. Пятеро охотников совещались взглядами. Наконец, Аттила кивнул. — У нас нет выбора. Стригой теперь еще опаснее. Одним нам его не взять, а магия может быть полезна, если использовать ее… правильно. Он протянул руку, и после секунды колебаний Ремус пожал ее. Кожа была горячей, почти жгучей, и Ремус почувствовал, как что-то откликнулось глубоко внутри — зверь узнал родственную душу. — Аттила Дорн, — представился шатен. — Это Фальк Мария Шлегель, братья Мэттью и Чарльз Грейвульф, и Роэль ван Хелден. — Ремус Люпин. Сириус Блэк. Сириус неохотно пожал руки, его взгляд был настороженным, но в глубине Ремус видел искру любопытства. Сириус всегда интересовался всем странным и опасным. — Значит, договорились. — Фальк вложил клинки в ножны на спине, движение было отрепетированным до автоматизма. — Мы идем по следу вместе. Но запомните: наши правила, наши методы. Никакой магии без согласования. — А вы согласны делиться, что именно вы за… — Сириус замолчал, подбирая слова. — Команда? Мэттью усмехнулся, и его глаза на секунду вспыхнули янтарным. — Мы — Волки, — просто сказал он. — И этого достаточно. Ремус не был в этом уверен, но сейчас у них не было времени на выяснение отношений. Где-то там, в ночи, охотилось существо, усиленное его ошибкой. И он должен был это исправить. Даже если для этого придется довериться пяти странным охотникам, которые пахли волками, серебром и чем-то, что он не мог определить. Чем-то, что заставляло зверя внутри него выть от узнавания.

***

Они покинули руины церкви вместе, две группы, идущие бок о бок в напряженном перемирии. Луна проливала кровавый свет на их путь, и где-то вдали послышался вой — долгий, протяжный, нечеловеческий. Охота только начиналась.