Memories that led to love.

      Если Вернон Дурсль думал, что с исчезновением мальчишки в их семье наконец-то воцарится долгожданная нормальность, то он никогда в жизни так жестоко не ошибался. Прошел месяц с тех пор, как странные люди из «Ордена» вырвали их из уютного мирка Тисовой улицы, пообещав защиту. Месяц, проведенный в унылом, безликом домике где-то на окраине Уэльса, вдали от ухоженных газонов и любопытных соседей. И поначалу Вернон почти поверил, что кошмар закончился.       Но Дурсль ошибался. Кошмар лишь сменил декорации.       Сначала это было просто смутное чувство. Ощущение, будто за ним следят, когда он выходил в крошечный садик за домом, чтобы выкурить сигару. Потом он начал замечать мелочи: тень, мелькнувшую на периферии зрения; странный шелест в кустах, когда вокруг не было ни ветерка; ощущение холода, пробегающего по спине в совершенно теплый день. Он списывал это на нервы. Накопившийся стресс. Но с каждым днем тревога нарастала, становясь почти осязаемой, как сырость в этом проклятом доме.       Петуния тоже это чувствовала. Она так же стала более нервной, вздрагивала от каждого скрипа половицы и по десять раз на дню проверяла замки на дверях и окнах. Даже Дадли, обычно поглощенный своими мыслями стал тихим и настороженным, словно прислушиваясь к чему-то, чего не мог расслышать.       Развязка наступила в дождливый вторник.       Вернон сидел в кресле, пытаясь сосредоточиться на вечерних новостях, когда входная дверь с оглушительным треском распахнулась, сорвавшись с петель и рухнув внутрь. В проеме, словно кошмар, ставший явью, стоял высокий мужчина с грубым, изрезанным шрамами лицом и тяжелым, хищным взглядом. В руке он держал палочку, направленную прямо на Вернона.       — Какого черта?! — взревел Дурсль, вскакивая на ноги. Его лицо побагровело от смеси страха и возмущения. — Это частная собственность! Я вызову полицию!       Долохов лишь криво усмехнулся. Он не произнес ни слова, лишь лениво взмахнул палочкой. Невидимая сила швырнула Вернона обратно в кресло с такой силой, что у него перехватило дыхание, а старое дерево жалобно заскрипело. Из кухни с визгом выбежала Петуния, застыв на пороге с лицом, белым как полотно. Дадли, сжавшись в углу, испуганно икал.       — Родственнички знаменитого Гарри Поттера, — пророкотал Долохов с восточноевропейским акцентом. Его взгляд скользнул по каждому из них, полный ледяного презрения. — Темный Лорд желает вас видеть.       — Мы никуда с вами не пойдем! — пронзительно взвизгнула Петуния, прижимая руки к груди. — Нас защищают! Они придут!       — Они не придут, — холодно бросил Долохов. — Защитные чары этого сарая пали еще час назад. Вы одни.       Он сделал шаг внутрь, и Дадли заскулил, пытаясь вжаться в стену еще сильнее. Вернон, задыхаясь от ярости и бессилия, попытался снова подняться, но его ноги будто приклеились к полу.       — Шумные, — с отвращением процедил Пожиратель Смерти, глядя на багровое, искаженное лицо Вернона. — Мой Лорд приказал доставить вас невредимыми. Но он ничего не говорил о том, что вы должны бодрствовать.       Он направил палочку на Вернона.       — Остолбеней!       Красный луч ударил мужчину в грудь, и он беззвучно рухнул на пол, как мешок с картошкой. Петуния издала сдавленный вопль, бросаясь к мужу, но следующий луч настиг и ее. Она замерла в нелепой позе, с протянутыми руками и застывшим на лице ужасом.       Последним остался Дадли. Он смотрел на неподвижные тела родителей огромными, полными слез глазами. Весь его обычный гонор испарился, оставив лишь дрожащего, перепуганного до смерти юношу.       — Пожалуйста… не надо… — пролепетал он.       Долохов окинул его брезгливым взглядом.       — Жалкое зрелище.       Третий луч — и в комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном и треском догорающих поленьев в камине.       Антонин неторопливо подошел к телам, связал их магическими путами и, брезгливо подцепив палочкой, левитировал в воздухе. Три неподвижных магла, три бесполезных мешка с плотью. Он не понимал, зачем они понадобились Темному Лорду, но приказы не обсуждались.       Схватившись за связанные тела, он сосредоточился на точке назначения — на холодной, мрачной ауре поместья Малфоев. Миг — и комната опустела. Лишь выбитая дверь раскачивалась на одной петле, впуская внутрь сырой ночной воздух.       Возвращение в сознание было резким и неприятным. Вернон Дурсль очнулся от ледяного холода, пробиравшего до костей. Он лежал на каменном полу, и первое, что он увидел, были толстые железные прутья. Клетка. Огромная, грубо сколоченная клетка, достаточно просторная, чтобы вместить всех троих. Рядом, приходя в себя, стонали Петуния и Дадли.       Они находились в огромном, сумрачном зале. Высокие сводчатые потолки терялись во тьме, а единственным источником света был гигантский камин, в котором плясало неестественное, зеленоватое пламя. Вдоль стен стояли фигуры в черных мантиях и белых масках, неподвижные, как статуи.       А в центре зала, на высоком троне, похожем на изваяние из обсидиана, сидел он.       Вернон не видел подобного никогда, даже в кошмарах. Бледное, змееподобное лицо без носа, алые глаза с вертикальными зрачками, которые сейчас были устремлены прямо на них.       — А, наши гости очнулись, — прошипел змееликий. Голос его был холодным и высоким, он скользил по коже, вызывая приступ тошноты. — Добро пожаловать в мой дом... Маглы. Я Лорд Волан-де-Морт.       Петуния зарыдала, вцепившись в руку Дадли, который дрожал так, что его зубы стучали. Вернон, несмотря на сковывающий его ужас, попытался сохранить остатки достоинства.       — Что вам от нас нужно? Мы ничего не знаем! Мы не имеем к этому никакого отношения!       — О, я знаю, — прошипел Темный Лорд, медленно поднимаясь с трона. Он двигался плавно, с неестественной грацией хищника, и каждый его шаг по мраморному полу отдавался в оглушительной тишине зала. — Вы — маглы. Ничтожные, скучные, предсказуемые маглы. Вас интересуют только ваши низменные желания, ваши маленькие, ухоженные домики и исправно работающие автомобили. Но вы довольно долго жили с Гарри Поттером...       Вернон, чье лицо снова начало наливаться багровой краской от смеси страха и застарелой ненависти, не выдержал. Мысль о том, что даже здесь, в этом кошмаре, все крутится вокруг его ненормального племянника, взорвала остатки его самообладания.       — Мы не будем расплачиваться за грехи этого... этого ненормального мальчишки! — рявкнул он, вцепившись в прутья клетки. — Он испортил нам жизнь! Всегда портил!       В зале резко стало тихо, удушающе тихо. Даже зеленое пламя в камине, казалось, замерло. Воздух словно загустел, начал давить на барабанные перепонки. Фигуры в масках, до этого неподвижные, едва заметно напряглись. Никто не осмеливался перебивать Темного Лорда. Никто не имел на это права. И никто после этого не оставался в живых. Тем более какой-то жирный, жалкий магл.       Беллатриса, стоявшая ближе всех к трону, сделала крошечный шаг вперед, ее рука уже тянулась к палочке, а на лице под маской расцветала безумная улыбка. Шанс наказать наглеца был так сладок.       Но Волан-де-Морт поднял тонкую, похожую на паучью лапу, руку, останавливая ее. Он медленно, почти театрально, вздохнул. Ему нужно было держать себя в руках. Нужно. Иначе весь план пойдет насмарку. Запытать это ничтожество до смерти он сможет позже. Сейчас ему требовалась иная информация.       — Как интересно, — прошипел он, и в его голосе послышались нотки ледяного, змеиного любопытства. Он остановился прямо перед клеткой, и его алые глаза впились в Вернона. - Ненормального? Ну что ж. Может расскажешь, что в нем... Ненормального.       Вернон опешил. Он ожидал боли, проклятий, смерти. Но не этого спокойного, вкрадчивого вопроса.       — Н... Ненормального? — переспросил он, все еще не веря своим ушам. — Да он весь — одна сплошная ненормальная проблема! Вечно лез не в свое дело, вечно приносил одни проблемы!       — Конкретнее, магл, — прошипел Волан-де-Морт, теряя терпение. — Меня не интересуют твои бытовые жалобы. Меня интересует то, что можно использовать против него.       Он перевел взгляд на Петунию, которая съежилась в углу, пытаясь стать невидимой.       — А ты? — его голос стал мягче, обманчиво-ласковым. — Ты ведь сестра его матери-грязнокровки. Ты знала ее. Ты видела, как рос ее сын. Что ты можешь мне рассказать?       Петуния лишь затрясла головой, не в силах вымолвить ни слова. Ее лицо было искажено ужасом.       Волан-де-Морт разочарованно цокнул языком.       — Бесполезно. Вы слишком примитивны, чтобы понять, что я ищу. Ваши воспоминания — вот что мне нужно.       Он вытянул свою палочку. Вернон инстинктивно отшатнулся, врезавшись спиной в Дадли.       — Не бойтесь, — прошелестел Темный Лорд, и в его полуулыбке не было ничего, кроме угрозы. — Я же обещал, что ни один волос не упадет с вашей головы. Я просто... загляну внутрь.       Он приставил кончик палочки ко лбу Вернона, прямо сквозь прутья клетки.       — Легилименс!