Цена её сияния

Блейз Забини стоял на пороге с видом человека, который уже пожалел о несвоевременности собственного появления. Его взгляд скользнул по Драко: расстёгнутый воротник, сбившееся дыхание, растрёпанные волосы, в которые явно не раз запускали пальцы. Потом — за его плечо, к Гермионе. — Я бы сказал, что пришёл не вовремя, — с лёгким лукавством произнёс он, — но, кажется, в этой семье это уже традиция. Драко застыл в дверях. — Ты должен был прийти позже. Блейз чуть приподнял бровь. — Знаю. На мгновение он замолчал. Редкое, почти историческое событие. — Начинаю подозревать, что зря нарушил расписание. — Мы договаривались встретиться после обеда. Блейз перевёл взгляд на разбросанные бумаги. — Да. Но я решил, что если дам тебе ещё несколько часов, ты либо передумаешь, либо найдёшь ещё один способ сорваться на ком-нибудь. Блейз встретился глазами с Гермионой. Та была слишком бледной и слишком собранной, чтобы это выглядело естественно. Он едва заметно усмехнулся. — Как вижу, опоздал. Драко закатил глаза. — Не начинай, — процедил он. — Я ещё даже не выбрал уровень бестактности. — Забини. Блейз посмотрел на него внимательнее, и улыбка почти исчезла. — Малфой. Повисло неловкое молчание. Гермиона опустила взгляд и наконец заставила себя отойти от стола. Ноги слушались плохо, но она всё равно расправила плечи. — Мне нужно работать. Драко резко посмотрел на неё. На долю секунды ей показалось, что он что-то скажет. Остановит. Потребует остаться. Или хотя бы попросит. Но он промолчал. Это казалось правильным, и от этого стало только хуже. Гермиона почти переступила порог, когда остановилась сбоку от Блейза. — Что с лицом? — тихо спросила она, не поднимая головы. Блейз усмехнулся, но на этот раз без привычного веселья. — Всё в порядке. Заслужил. И почему-то всё стало ясно без лишних слов. Натянув вымученную улыбку, Гермиона вышла из кабинета. Мистер Боллен, до этого молча державшийся чуть позади Блейза, поспешил следом с видом человека, который был готов отдать кому угодно собственный кабинет, лишь бы больше не присутствовать при этом. Дверь за ними закрылась. — Ты чего так рано припёрся? — недовольно произнёс Малфой, проходя в сторону дивана. Он ещё не успел понять, рад появлению друга или нет. Но быстро собрался, убедив себя, что не появись Забини сейчас, всё могло бы закончиться иначе. Блейз посмотрел на разбросанные бумаги, потом на край стола и только после этого снова на Драко. — Хотел убедиться, что к вечеру у тебя ещё останется кабинет, собеседник и хотя бы остатки здравого смысла. Драко откинулся на спинку дивана и мучительно потёр глаза. — Сядь. Блейз подошёл ближе. — После вчерашнего предпочёл бы стоять. Так удобнее падать. Драко смерил его пронзительным взглядом. — Ну раз ты настаиваешь, — нарочито вежливо произнёс Блейз, усаживаясь в кресло напротив. Оба молчали. Никто не был уверен, с чего начать этот разговор. — Боллену лучше не знать, что его кабинет пережил за последние сутки, — наконец произнёс Блейз, оглядываясь. — Он выглядит впечатлительным. Драко глубоко вздохнул и уловил аромат морского воздуха, антисептика и… персиков. Или это её духи? Он сжал челюсть. — Эй, Драко. Блейз щёлкнул пальцами перед его лицом. Тот быстро проморгался. — Помолчать я мог и дома, — заметил Блейз. Малфой поднялся с дивана и направился к потайному шкафу, спрятанному за картиной. Блейз проследил за ним и без особого удивления заметил мини-бар. — Ты мог не приходить, — небрежно бросил Драко, с отвращением отставляя дешёвый алкоголь подальше в шкаф и протягивая руку к следующей бутылке. Блейз усмехнулся и провёл языком по внутренней стороне щеки, будто проверяя, до сих пор ли болит. — После совы, которую ты отправил в мэнор моей матери? Сомневаюсь. Она решила, что я втянут либо в дуэль, либо в развод, либо в налоговое преступление. Лицо Драко помрачнело ещё больше. — Было бы проще, если бы это было налоговое преступление. — Согласен, — поддержал Блейз. — Там хотя бы адвокаты дешевле. Малфой поставил перед ними бутылку огневиски и пару бокалов. — Не дешевле местного алкоголя, — иронично заметил он, разливая напиток. — Я думал, мы достаточно спонсируем это заведение, чтобы не травиться этим. Блейз хмыкнул, пробуя огневиски. — А знаешь, неплохо, — задумчиво произнёс он, смакуя. — Напоминает мне ту сивуху, что Нотт тайком протащил в подземелья на четвёртом курсе. Малфой слегка улыбнулся уголком губ. — Да. Мы тогда впервые так знатно накидались. Блейз вновь развалился в кресле, закинув ногу на колено. — После Святочного бала, — сказал он и сделал лёгкую паузу. — А ты помнишь почему? Драко напряг плечи. Блейз это заметил. — Ладно, ладно. Закрыли тему. Вновь повисла пауза. Блейз уже пожалел, что снова начал ворошить старые раны. Драко медленно повернул бокал в пальцах. — Сколько? Блейз поднял взгляд. — Что? — Сколько лет ты знал? Блейз не ответил сразу. Будто мысленно отсчитывал годы. — Не заставляй меня спрашивать дважды, Забини. Он медленно опустил бокал на подлокотник кресла. В его лице впервые не было ни лукавства, ни привычной ленивой насмешки. — Почти пять, — наконец сказал он. Бокал в руке Драко едва заметно дрогнул. — Пять лет — повторил он тихо. Блейз не отвёл взгляд. — Уизли рассказала? Блейз на мгновение прикрыл глаза. — Да. — Когда? — Когда поняла, что больше не может скрывать это от меня. Драко коротко усмехнулся. — Трогательно. — Мы уже были семьёй, Драко. Он медленно опустил взгляд на бокал в своей руке и провёл большим пальцем по краю стекла. Слишком спокойно. Слишком аккуратно. Блейз знал этот жест. Малфой не успокаивался. Он собирал себя по частям, чтобы не сорваться. — Она выбрала тебя, — сказал Драко. — Своего мужа. — Она выбрала не меня, — тихо ответил Блейз. — Она выбрала не врать человеку, с которым собиралась строить жизнь. Драко посмотрел на него так, будто эта фраза была оскорблением. — Какое редкое благородство. — Ничего благородного в этом не было, — сказал Блейз. — Она была лучшей подругой Гермионы. Я был её мужем. И в какой-то момент эти две правды перестали помещаться в одном доме. Драко молчал. Блейз провёл ладонью по лицу. — Джинни сказала мне не потому, что хотела втянуть. Она просто больше не могла не говорить. А я пообещал, что от меня никто не узнает. — И сдержал слово. — Да. — Поздравляю. — Не надо. Драко поставил бокал на стол. Слишком аккуратно. Затем поднялся с дивана. Не резко, не порывисто. Но Блейз всё равно напрягся. Не от страха. Скорее по привычке человека, который вчера уже понял, насколько плохо Малфой контролирует руки, когда его догоняет правда. — И всё равно приходил ко мне, — произнёс Драко. — Сидел в моём доме. Пил мой виски. Спрашивал, как дела. Блейз опустил взгляд на свой бокал. — Да. — Я рассказывал тебе об Астории. Блейз молчал. — О Скорпиусе. Пальцы Драко сжались. — О том, что не понимаю, почему твоя жена даже спустя годы смотрит на меня так, будто я всё ещё стою над телом её подруги. Лицо Блейза дрогнуло. Совсем немного, но Драко заметил. — А ты знал, что её подруга жива. Блейз медленно выдохнул. — Да. Драко посмотрел на него так, будто ответ физически прошёлся по коже. — Ты хоть раз собирался мне сказать? Блейз поднял голову. — Да. Драко усмехнулся. — Прекрасно. И что же тебе помешало? Расписание? Плохая погода? Или Уизли снова пригрозила твоему достоинству летучемышиным сглазом? — Она бы справилась, — сухо заметил Блейз. Драко шагнул к нему. — Не шути. И Блейз замолчал. Улыбка окончательно исчезла с его лица. — Я собирался, — сказал он уже иначе. — Несколько раз. Особенно после Астории. Потом — когда снова находил тебя в баре в Косом переулке в состоянии, в котором нормальных людей уже несут не домой, а в Мунго. Драко помрачнел. — Ты всегда был склонен к преувеличениям. Блейз едва заметно усмехнулся. — А ты — к саморазрушению. — Это было не так часто. — Достаточно часто, чтобы твоя мать перестала спрашивать, почему я привожу тебя домой, и просто начала открывать дверь. Драко отвёл взгляд. Несколько секунд он молчал, затем горько усмехнулся: — Я каждый раз удивлялся, как ты меня находил. — Секрет фирмы, — загадочно произнёс Блейз. Драко прищурился. Блейз закатил глаза. — И бармена, который поставлял нам нелегальный алкоголь на вечеринки на шестом курсе. На лице Драко мелькнуло что-то похожее на усмешку. Почти сразу исчезло. — Значит, даже тогда у тебя были свои люди. — У меня всегда были свои люди. Пауза вышла тяжелее, чем должна была. Блейз понял это первым. — Но не сказал, — произнёс Драко. — Нет. — Почему? Блейз откинулся в кресле, но расслабленным этот жест больше не казался. — Потому что к тому моменту это уже было не моё решение. Драко резко усмехнулся. — Как удобно. — Нет, — спокойно сказал Блейз. — Удобно было бы сказать тебе и снять с себя вину. Я этого не сделал. Блейз тяжело вздохнул и посмотрел на него прямо. — Я выбрал её сторону, — тихо произнёс он. Драко застыл. — Повтори. — Я выбрал её сторону, — сказал Блейз. — Её и детей. Воздух в кабинете стал плотнее. Драко медленно кивнул, будто наконец услышал то, что и так знал с самого начала. — Не мою. — Не твою. Ответ был честным. От этого рука Драко сама сжалась в кулак. — Ты говоришь это так спокойно. — Потому что если я начну оправдываться, ты решишь, что я прошу прощения. — А ты не просишь? Блейз помолчал. — Прощение — слишком щедрое слово для того, что я сделал. Драко смотрел на него, не моргая. Блейз провёл ладонью по лицу и усмехнулся уже без всякой веселости. — Я знал, что однажды ты узнаешь. И знал, что будешь иметь право меня ненавидеть. — Как предусмотрительно. — Драко… Блейз начал говорить, но Драко остановил его, вытянув руку вперёд. — Вы все заранее решили, что я буду чувствовать, что мне можно знать, где мне быть и кого я имею право любить. Блейз сжал бокал. — Тогда ты был не в том состоянии, чтобы воспринимать правду. Драко рассмеялся. Тихо. Совсем без радости. — А кто это решил? Блейз не ответил. И Драко понял. — Ваша дружная компашка. Блейз отвёл взгляд. — Не только. — Кто ещё знает? Блейз молчал слишком долго. Драко нервно провёл рукой по волосам и посмотрел на него. — Забини, — голос стал опасно ровным. — Не заставляй меня вытаскивать это из тебя. Блейз посмотрел на него устало. — Думаю, ты уже со всеми успел познакомиться. Эти слова ударили сильнее, чем должны были. Драко понял, кого именно он имел в виду. Челюсть сжалась сильнее. Он медленно покрутил шеей, словно пытался размять напряжение, и горько усмехнулся. — Успел, — почти беззвучно произнёс он. Он не хотел снова вспоминать. Не сейчас. Поэтому резко сменил направление разговора: — Так значит, я был угрозой для собственных детей? Блейз выпрямился в кресле. — Думаешь, не был? Драко медленно повернул голову. — Осторожнее. — Я не спрашиваю, каким ты стал потом. Я спрашиваю, каким ты был тогда. После войны. После суда. После того, как ты чуть не убил её во второй раз. Блейз резко замолчал. Драко медленно поднял на него взгляд. Вот оно. Они знали. Возможно, не каждую деталь того дня, который годами жил в его памяти рваным, искалеченным пятном. Но достаточно. Достаточно, чтобы выбрать её сторону. — Расслабься, — холодно сказал Драко. — Я уже вспомнил. Лицо Блейза изменилось. Совсем немного. Но этого хватило. — Тогда ты понимаешь, почему мы молчали, — тихо сказал он. Драко усмехнулся. — Не спеши так быстро оправдываться. — Я не оправдываюсь. — А похоже. Блейз наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. — В тот момент, когда тебе сказали, что она жива… что ты сделал? Драко не ответил. Потому что правда жалила сильнее любого обвинения. Когда он узнал, что она жива, первым, что он сделал, было не спасение. Не попытка понять. Не просьба выслушать. Он снова едва её не уничтожил. Блейз увидел это в его глазах и тише добавил: — Именно. Драко резко схватил бокал со стола. На этот раз Блейз не отступил. — Это не оправдание, — сказал он. — Я не говорю, что мы поступили правильно. Я говорю, почему мы это сделали. — Мы. Драко будто попробовал это слово на вкус. Блейз устало прикрыл глаза на секунду. — Да. Мы. Я. Джинни. Поттер. Пенси. Нарцисса. Все те, кто знал. Драко смотрел на него ещё несколько секунд, затем медленно выпрямился. — Вот почему ты никогда не говорил, где живёшь. Блейз молчал. — Из-за неё. Блейз едва заметно кивнул. Одного этого движения оказалось достаточно. Драко коротко, горько усмехнулся. — Уизли под каблук загнала? Блейз поднял на него взгляд. — Это было общим решением. — Ну конечно, — выплюнул Драко. Он отвёл взгляд первым. Не потому что проиграл. Потому что ещё секунда — и он действительно что-нибудь разнёс бы, просто чтобы заглушить это отвратительное чувство внутри. Блейз это понял. — Вчера тебе не стало легче, — тихо сказал он. Драко резко посмотрел на него. На скулу. На едва заметную тень под кожей. — Вот и не искушай судьбу. — Я и не искушаю. Просто напоминаю. — Мне не нужны твои напоминания. — Нужны. Потому что ты сейчас ищешь, на ком ещё сорваться, чтобы девять лет перестали существовать. Драко шагнул к нему так быстро, что Блейз едва заметно напрягся и тоже поднялся. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом. — Ты очень смелый для человека, который вчера уже получил по морде. Блейз усмехнулся, но без веселья. — Согласен. Я это заслужил. Пауза. — Но не она. И на этих словах Драко замер. — Не отыгрывайся на ней. Она этого не заслужила. Драко сжал руки в кулаки и посмотрел на дверь, за которой недавно исчезла Гермиона. Потом — на разбросанные бумаги. На край стола. На свои руки. — Ты действительно считаешь меня таким козлом? Блейз сжал челюсть. — Я надеюсь, что нет. Драко усмехнулся. — Утешительно. — Но ты уже дважды доказал, что боль делает тебя опасным. — Это давно в прошлом. — Очень надеюсь. — Ты знаешь, что я больше не тот человек. Блейз посмотрел на него слишком внимательно. — Я знаю, что ты очень хочешь им не быть. На секунду Драко замер. Вот это было хуже обвинения. Потому что в этом не было ни злости, ни насмешки. Только осторожная, почти жестокая честность человека, который знал его слишком давно. — Все эти годы я думал, что ты просто держишь свою семейную жизнь подальше от меня, — произнёс Драко глухо. — Джинни ненавидела меня. Ты был её мужем. Удобное объяснение. Блейз ничего не сказал. — А на самом деле ты держал меня подальше от неё. — Да. Слово прозвучало ровно и повисло между ними. И на этот раз Драко не ударил. Наверное, именно поэтому стало хуже. — Выйди. Блейз не пошевелился. — Драко… — Выйди, пока я не решил, что вчера было недостаточно. Блейз хотел что-то сказать и передумал. У двери он остановился, но не обернулся. — Я не жду, что ты простишь меня. Драко не ответил. Блейз взялся за ручку. — Но если тебе нужны ответы, я расскажу всё, что знаю. Пауза. — Не ради тебя. Драко поднял взгляд. Блейз повернул голову чуть в сторону. — Ради неё. И ради детей. Дверь закрылась тихо. И это почему-то оказалось хуже хлопка. Несколько секунд Драко стоял неподвижно, глядя на пустое место, где только что был Блейз. В кабинете снова стало слишком тихо. Только где-то за дверью слышались шаги, приглушённые голоса, жизнь больницы, которая нагло продолжала идти дальше, будто ничего не произошло. Будто в этой комнате только что не вывернули наизнанку всё, что он ещё пытался держать внутри. Он медленно опустил взгляд на бокалы, разбросанные бумаги, край стола и на свои руки. Пальцы всё ещё помнили тепло её кожи. Драко сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Чёрт. Голос прозвучал хрипло и чуждо. Он резко отвернулся и прошёл к окну, но остановился на полпути. Воздух здесь всё ещё был пропитан ею. Персики, антисептик, морской воздух — всё смешалось в одно мучительное напоминание о том, что она была здесь совсем недавно. Слишком близко. Он попытался вдохнуть глубже и тут же пожалел. Её духи, казалось, были повсюду. На нём. В кабинете. В голове. Драко провёл рукой по лицу и усмехнулся без всякого веселья. Прекрасно. Просто великолепно. Забини был прав. Он снова искал, на ком сорваться, чтобы девять лет перестали существовать. Разница была только в том, кто окажется ближе. Он подошёл к столу и машинально поднял одну из папок. На обложке стояло имя какого-то пациента, чужое и совершенно неважное. Бумаги дрогнули в его руке. Драко вдруг понял, что не может заставить себя больше смотреть на этот стол. Возможно, даже к лучшему, что Скорпиуса выписывают домой. Не придётся больше возвращаться в этот кабинет, который теперь навсегда останется местом его морального падения. Он бросил папку обратно, слишком резко. Листы снова разлетелись по полу, и звук получился жалким, почти смешным. Драко закрыл глаза. Не так он себе это представлял. Он ведь сам это понял. В самый последний момент, когда Гермиона потянулась к нему дрожащей рукой, а он едва не потерял остатки рассудка от одной мысли, что она может коснуться его в ответ. Не после того, как он только что смотрел на неё и хотел стереть чужие семь лет с её кожи так, будто это вообще возможно. Молодец Малфой. И чем ты оказался лучше его? Он медленно сел на край дивана и опустил голову. Блейз сказал: “Не она”. И Драко ненавидел его за это. Не потому что тот ошибался, а потому что был прав. За дверью снова прошли люди. Кто-то тихо рассмеялся, кто-то позвал колдомедика, где-то звякнул поднос с флаконами. Те же самые звуки Гермиона услышала у другого конца коридора, стоя по ту сторону двери пустой лаборатории. Она дошла туда только потому, что заставила себя идти. Не быстрее. Не бежать. Не показывать спину так, будто она убегает. Хотя именно это она и делала. Гермиона стояла, прижав ладонь к деревянной поверхности, и несколько секунд слушала собственное дыхание. Слишком быстрое. Слишком рваное. Она надеялась, что никто не заметил, в каком она состоянии. Что это не выглядело как попытка сбежать. Что её шаги звучали ровно, а лицо оставалось достаточно спокойным. Глупая надежда. Гермиона опустила взгляд на свою руку. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулак. Разжала. Снова сжала. Бесполезно. — Соберись, — прошептала она. Голос прозвучал жалко. Она подошла к маленькому зеркалу над раковиной и замерла. На неё смотрела женщина с распухшими губами, сбившимися волосами и слишком бледным лицом. Ворот платья был поправлен небрежно, но всё равно скрывал не всё. У основания шеи темнел след его укуса. Гермиона медленно подняла руку и коснулась отметины пальцами. Кожа отозвалась памятью. Она резко отдёрнула руку. — Нет. Слово прозвучало слишком тихо, чтобы быть запретом. Скорее просьбой. Гермиона достала палочку и попыталась убрать след. Первый взмах вышел неточным. Второй — слабым. Отметина побледнела, но не исчезла полностью. Она зажмурилась. Прекрасно. Просто прекрасно. Целитель Грейнджер. Специалист по родовым проклятиям. Мать двоих детей. Женщина, которая пришла говорить о ритуале и лечении, а закончила на столе в кабинете Боллена, цепляясь за волосы Драко Малфоя. Она открыла глаза и с отвращением посмотрела на собственное отражение. Хуже всего было не то, что он сорвался. Хуже всего было то, что она ответила. На это тебе нужно было время? Разобралась? Стало легче? Нет. Её пальцы судорожно сжались на краю раковины. В голове вспыхнуло его лицо. Чёрные от желания глаза. Сорванный голос. Дрожащие руки на её запястье. “Не трогай меня.” Гермиона резко вдохнула. Он остановился. Эта мысль ударила неожиданно больно. Он остановился, когда она сама уже почти перестала понимать, где заканчивается злость и начинается желание. Где заканчивается прошлое и начинается то, чего она не имела права хотеть. Она наклонилась над раковиной и включила воду. Холодная струя ударила по пальцам. Гермиона подставила запястья, потом осторожно коснулась влажными руками лица. Макияж всё равно был почти испорчен. Волосы пришлось собрать заново. Она сможет справиться и с этим. Всегда справлялась. С кровью, проклятиями, смертью, детьми, переездами, чужими вопросами, собственным страхом. Значит, справится и с этим. Гермиона снова посмотрела в зеркало. — Ты идёшь к Скорпиусу, — тихо сказала она своему отражению. — Готовишь выписку. Даёшь рекомендации. Ты работаешь. Отражение выглядело так, будто не поверило ни единому слову. Гермиона поправила ворот платья выше. След всё ещё немного виднелся. Прекрасно. Можно было сразу повесить рядом табличку. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и вышла из лаборатории. В коридоре было слишком светло. Слишком обычно. Кто-то прошёл мимо с подносом зелий. Гермиона подняла голову и встретилась глазами с Агнесс. Та остановилась всего на мгновение, но этого хватило. Встревоженный взгляд скользнул по её лицу, по слишком высоко поднятому вороту, по руке, которая всё ещё придерживала ткань у шеи. Гермиона не была настроена разговаривать. Ни с ней. Ни с кем. Агнесс, кажется, поняла это раньше, чем Гермиона успела что-то сказать. Только кивнула — мягко, без вопросов. Гермиона машинально ответила тем же и пошла дальше. Ноги сами понесли её на третий этаж, к палате Скорпиуса. Перед дверью она остановилась. Внутри слышался голос мистера Боллена и спокойный ответ Нарциссы. Похоже, главный целитель согласился отпустить мальчика домой. Потому что радостные крики Скорпиуса было слышно даже по ту сторону двери, и от этого Гермиона невольно улыбнулась. Почти. Она положила ладонь на ручку. И только тогда поняла, что всё ещё чувствует на запястье прикосновение пальцев Драко. Гермиона стиснула зубы. Теперь с этим тоже придётся работать. Она стояла в коридоре и почему-то не решалась войти. Руки всё ещё слегка подрагивали, сердце колотилось слишком быстро, а ворот платья казался самым ненадёжным прикрытием в истории колдомедицины. Гермиона устало прислонилась спиной к двери в небольшой нише и шумно выдохнула. С правой стороны коридора послышались шаги. На третьем этаже всегда было довольно тихо, поэтому звук отдавался от стен слишком отчётливо. Она сглотнула. Она узнала эти шаги. Спокойные. Размеренные. Отражение в окне только подтвердило догадку. Марк. Нет. Не сейчас. Она ещё не была готова встретиться с ним после всего, что произошло. Гермиона оттолкнулась от двери, собираясь уйти, но не успела сделать и пары шагов, как с другой стороны тоже послышались до боли знакомые шаги. Уверенные. Расслабленные. Слишком чёткие. Драко. Нет. Не после всего. Как только она сделала шаг назад, из-за поворота со стороны лестницы мелькнула платиновая макушка. Глаза Гермионы панически расширились. Бежать было некуда. Она неосознанно отступила ещё на пару шагов и врезалась спиной в дверь, больно ударившись затылком. Шаги по обе стороны приближались. Прекрасно. Просто прекрасно. Она судорожно попыталась нащупать палочку, чтобы наложить на себя дизиллюминационные чары, и тут же вспомнила, что оставила её в лаборатории. Чёрт. В этот момент дверь за её спиной внезапно открылась изнутри. Гермиона провалилась назад. Из неё вырвался совершенно недостойный звук, но она не успела упасть: мужская рука подхватила её за талию, удерживая на ногах. Гермиона резко подняла голову. Блейз. Слава Мерлину. Она быстро выпрямилась, бросила взгляд себе за спину и, не увидев в коридоре никого, недолго думая затолкала Забини обратно в палату, шагнула следом и закрыла дверь. Прислонившись лбом к деревянной поверхности буквально на секунду, она попыталась собрать остатки достоинства. Потом медленно развернулась. На неё смотрели четыре пары вопросительных глаз. Блейз медленно поправил мантию, которую Гермиона успела безжалостно смять, и перевёл взгляд с закрытой двери на неё. — Грейнджер, — произнёс он невозмутимо, — ты выглядишь так, будто за тобой гнались разъярённые гиппогрифы. Гермиона резко обернулась к нему. Забини чуть приподнял бровь. — Блейз, — предупреждающе спокойно произнесла она. Нарцисса посмотрела на него с таким безупречным спокойствием, что это почти можно было принять за угрозу. — Ладно, — протянул он, поднимая руки в знак капитуляции. — Похоже, сегодня все не в настроении. Гермиона устало потёрла переносицу. — Что-то случилось, дорогая? — обеспокоенно спросила Нарцисса. За дверью послышались голоса. Гермиона замерла и зажмурилась. Нет. Только не это. Она медленно подняла голову и заметила ироничное лицо Блейза, который, судя по всему, еле сдерживал смех. Её глаза расширились от ужаса. Он слышал. Разумеется, слышал. Гермиона перевела взгляд на Нарциссу, затем на мистера Боллена. — Так что? — быстро произнесла она, решив говорить достаточно громко, чтобы все в палате не услышали того, что Забини с таким интересом подслушивал у двери. Она попыталась спрятать дрожащие руки в карманах халата и натянула дежурную улыбку. — Слышала, тебе разрешили вернуться домой, приятель, — дружелюбно сказала она, обращаясь к Скорпиусу. Мистер Боллен нарочито поправил очки. — Я осмотрел мальчика и не вижу причин задерживать его здесь, если вы считаете выписку правильным решением, — ровно произнёс он. — Под вашу ответственность, разумеется. Он посмотрел на неё, ожидая подтверждения. Голоса за дверью стали отчётливее. Плечи Гермионы напряглись. — Да-да, разумеется, — намеренно громче сказала она, подходя ближе к изножью кровати. — Я прекрасно всё осознаю. И поверьте, дома Скорпиусу будет куда спокойнее, чем здесь. Скорпиус радостно выпрямился на кровати. — Значит, точно домой? — Точно, — ответила Гермиона, стараясь не смотреть на дверь. — Но при условии, что ты будешь соблюдать все рекомендации. — Буду, — тут же пообещал он. Нарцисса обернулась на резкий звук за дверью и отставила чашку в сторону. — Что там за шум? — осторожно спросила она. — Я думала, на этом этаже сейчас почти никого нет. Гермиона сделала вид, что тоже не понимает, в чём дело. — Может, кто-то заблудился? — ровно предположил мистер Боллен. Блейз, лениво облокотившийся плечом о стену возле выхода, продолжал прислушиваться с неприличным интересом. — Ага, — вполголоса произнёс он, едва сдерживая усмешку. — Два Ромео выясняют, кто из них не настоящий. Гермиона медленно повернула к нему голову. Блейз тут же сделал вид, что изучает потолок. Голоса за дверью звучали приглушённо, но отдельные фразы различались слишком хорошо. Слышать обрывки разговора двух разъярённых мужчин было выше её сил. Почему они вообще это делают? Неужели не понимают, что на этаже есть люди? Но, похоже, гнев застилал им глаза и толкал на очередные необдуманные поступки. Весь сегодняшний день превратился в череду чужих срывов. И её собственного. — Думаешь, ты нужен ей? — Думаю. — Как самоуверенно. — Была возможность убедиться. Жар мгновенно залил лицо Гермионы. Все взгляды в палате устремились на неё. Она машинально опустила голову, пытаясь спрятаться за волосами, и сильнее сжала ткань халата в карманах. За дверью раздался грохот. Все вздрогнули. — Так, пора это заканчивать, — решительно произнёс мистер Боллен, поднимаясь со своего места. — Пойду выясню, что там происходит, пока больница окончательно не превратилась в ринг. Блейз оттолкнулся плечом от стены. — Пожалуй, я помогу. Он бросил Гермионе короткий взгляд, в котором на мгновение не осталось ни насмешки, ни привычного лукавства, и вышел вслед за главным целителем. Дверь за ними закрылась. Гермиона прикрыла глаза, не решаясь взглянуть на Нарциссу, которая продолжала внимательно смотреть на неё. — Я знаю, о чём вы хотите спросить, — тихо сказала Гермиона, устало опускаясь на освободившийся стул. — Но не знаю, что ответить. — И не нужно, — просто произнесла Нарцисса. — Это ваше личное дело. Гермиона облегчённо выдохнула и откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза рукой. — Спасибо. Голоса за дверью постепенно стихли. На несколько секунд в палате воцарилась тишина. Нарцисса медленно поднялась со своего места и подошла к Гермионе. — Дорогая, — мягко начала она, осторожно положив ладонь ей на плечо, — Скорпиус какое-то время поживёт со мной в Австралии. Ему не помешают небольшие каникулы на побережье. Она присела на край кровати. — Я хотела попросить тебя иногда отпускать к нам Лео и Кесси. Если ты не против, конечно. Гермиона медленно убрала руку от лица. — Конечно, не против. Нарцисса ласково улыбнулась. — Вот и отлично. Скорпиус оживился. — Это значит, что мы снова пойдём на пляж? — с надеждой спросил он, посмотрев сначала на Гермиону, потом на бабушку. Нарцисса похлопала его по руке. — Если твой целитель разрешит. Скорпиус с надеждой посмотрел на Гермиону. Она улыбнулась. — Не вижу причин отказывать такому храброму молодому человеку в столь скромной прихоти. Мальчик просиял и подскочил на кровати. — Но не сейчас, — нарочито строго произнесла Нарцисса. — Дождись выписки. Скорпиус, кажется, был рад и этому. Он хлопнул в ладоши и побежал за ширму переодеваться. Женщины невольно улыбнулись ему вслед. Но как только мальчик скрылся за ширмой в углу комнаты, Гермиона снова посерьёзнела и слегка придвинулась ближе к Нарциссе. Та сразу подалась вперёд. — Нарцисса, — едва слышно начала Гермиона. — Драко тоже останется? Нарцисса задумалась. Похоже, они ещё не успели это обсудить. — Я всё равно буду периодически осматривать Скорпиуса и следить за его состоянием, — поспешно пояснила Гермиона. — Не уверена, что мы сможем… Она замолчала, не зная, как закончить фразу. Находиться рядом? Разговаривать? Делать вид, что в кабинете Боллена ничего не произошло? — Не беспокойся, — тихо ответила Нарцисса. — Не думаю, что мой сын сможет постоянно находиться в Сиднее. В Лондоне у него осталось немало дел. Гермиона кивнула. — Но он твёрдо решил присутствовать в жизни близнецов, — продолжила Нарцисса. — Здесь я бессильна. И, думаю, ты понимаешь: он имеет на это право, дорогая. Гермиона снова медленно кивнула, смиряясь с новым положением вещей. — Я понимаю. Нарцисса взяла её руки в свои и внимательно посмотрела ей в лицо. — Тебя это тревожит? — Нет, конечно, — слишком быстро ответила Гермиона. — Просто наши отношения… Она замолчала. Рассказывать всё Нарциссе она не собиралась. Особенно сейчас. — Всё сложно, — закончила она тише. Нарцисса слегка улыбнулась. — Я вижу. Она бережно сжала её пальцы. — Тебе не нужно решать всё сегодня. Дай время ему. И себе тоже. Гермиона грустно улыбнулась. — Вы правы. Из-за ширмы послышался грохот, будто на пол упало что-то металлическое. Женщины вздрогнули. — Всё в порядке! — тут же донёсся голос мальчика. — Это стул. Через несколько секунд Скорпиус вихрем пронёсся по палате мимо них, на ходу натягивая обувь. — Я готов, — бодро объявил он, останавливаясь возле выхода. Гермиона и Нарцисса невольно улыбнулись, глядя на него — взъерошенного, торопливо одетого, но совершенно счастливого. — Мистер Боллен оформит выписку, — сказала Гермиона. — А рекомендации не отличаются от тех, которые когда-то были у Лео. Нарцисса согласно кивнула. — Ты права. Я всё прекрасно помню. С одной стороны, это немного успокоило Гермиону. С другой — заставило вспомнить тот период болезни Лео. Сердце болезненно сжалось. — Готов? — ласково спросила Нарцисса, поднимаясь. Скорпиус радостно покрутился на месте, демонстрируя свой внешний вид. — Готов. Нарцисса подошла к двери и обернулась к Гермионе. — Пожалуй, мы воспользуемся камином на втором этаже. Не люблю долгие путешествия в такую жару. Гермиона поднялась со стула. Скорпиус неожиданно подбежал к ней и крепко обнял за талию. — Спасибо, Гермиона. Она на секунду замерла, но тут же обняла мальчика в ответ и ласково потрепала по светлой макушке. — Я буду тебя навещать. Слушайся бабушку и выполняй все рекомендации. Скорпиус серьёзно закивал и наконец разжал руки. Через мгновение он уже выбежал в коридор, наполнив его звонким детским смехом. Нарцисса задержалась у двери ещё на несколько секунд. — Спасибо, дорогая, — тихо сказала она. Гермиона устало улыбнулась. — Не за что. Они попрощались, и Нарцисса вышла вслед за внуком. Дверь закрылась. Гермиона осталась в палате одна. Несколько секунд она неподвижно смотрела на пустую кровать Скорпиуса, на смятый плед и оставленную на тумбочке чашку. В комнате наконец стало тихо. По-настоящему тихо. И почему-то только теперь она поняла, насколько сильно устала. Она присела на край кушетки и сама не заметила, как провалилась в сон. Но разум не позволил ей отдохнуть даже тогда. Сначала всё повторилось почти так же: грохот двери, холод стены за спиной, тяжёлое дыхание Драко совсем близко. Его рука на её талии. Его губы. Сорванное, злое: — Молчи. Только в этот раз их не прервали. В дверь никто не постучал. Не появился Блейз со своим издевательски спокойным лицом. Не послышались шаги мистера Боллена в коридоре. Больница будто исчезла, оставив только их двоих и стол, с которого снова посыпались бумаги. Гермиона попыталась отстраниться, но собственные руки предательски скользнули к воротнику его рубашки. Сон тут же изменился. Теперь уже она сама притянула его ближе. Сама впилась пальцами в его волосы. Сама не дала отступить, когда он замер, тяжело дыша ей в шею. — Не сейчас, — хрипло произнёс Драко. Но во сне она не остановилась. Прикоснулась к нему. И услышала его сорванный выдох. Картинка снова расплылась, превращаясь в череду обрывков: край стола под ладонями, сбившееся платье, его тёмный взгляд, собственное имя на его губах. Каждый раз всё начиналось одинаково. Каждый раз Гермиона знала, чем это закончится. И всё равно снова делала шаг навстречу. — Грейнджер. Она резко распахнула глаза и дёрнулась, едва не свалившись с кушетки. Блейз Забини стоял перед ней, держа в руках две чашки кофе, и смотрел с выражением вежливого любопытства человека, которому только что достался очередной фрагмент чужой семейной катастрофы. Гермиона несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь понять, где находится. Пустая палата. Смятый плед на кровати Скорпиуса. Слишком яркий дневной свет из окна. И никаких рук Драко на её талии. Слава Мерлину. Она быстро выпрямилась и машинально поправила ворот платья. Блейз тактично отвёл взгляд к потолку. — Спокойно, — невозмутимо произнёс он. — Насколько я могу судить, ничего непоправимого за время моего отсутствия не произошло. Гермиона устало закрыла лицо ладонями. — Сколько я спала? — Минут двадцать. — Почему ты не разбудил меня раньше? — Я пытался решить, что гуманнее: позволить тебе отдохнуть или избавить больницу от риска услышать то, что ты бормотала во сне. Гермиона медленно опустила руки. — Я что-то говорила? Блейз сделал глоток кофе, явно наслаждаясь паузой больше, чем следовало приличному человеку. — Не беспокойся. Ничего достаточно связного, чтобы использовать это против тебя в суде. Она смерила его тяжёлым взглядом. — Блейз. — Ладно, — легко сдался он, протягивая ей вторую чашку. — Имён ты не называла. Гермиона приняла кофе и с подозрением посмотрела на него. — Кажется, — добавил Забини. Она зажмурилась. — Ты неисправим. — Приму это за комплимент, — лукаво произнёс он. Гермиона провела рукой по лицу, пытаясь окончательно прогнать сон, и сделала осторожный глоток кофе. Тут же поморщилась. — Это отвратительно. — Зато эффективно, — невозмутимо ответил Блейз. — Примерно как большинство решений, которые сегодня принимаются в этой больнице. Она устало усмехнулась и обхватила чашку обеими руками, согревая пальцы. — Почему ты всё ещё здесь? Блейз пододвинул стул ближе к кушетке и сел. — Уже выгоняешь? Гермиона закатила глаза. — Я не об этом. — Убедился, что гиппогрифов развели по разным коридорам. Потом решил проверить, не понадобится ли помощь тебе. Моему лицу уже достаточно участия в чужих конфликтах. Гермиона снова посмотрела на ссадину на его скуле. — Разумно. Блейз сделал ещё один глоток кофе и слегка повёл плечом. — Просто хотел убедиться, что ты в порядке. И напомнить: ты не одна, Грейнджер. На душе стало немного теплее. — Он всё же твой друг. — Грейнджер, — протянул Блейз, склонив голову набок, — Ты меня расстраиваешь. Неужели за все эти годы ты так и не поняла, что я и твой друг тоже? Не только потому, что женат на Джинни. Гермиона усмехнулась. Слышать это всё равно было приятно. Она ведь и вправду иногда думала, что Блейз хранил её тайну исключительно ради жены. — Кстати о ней, — торопливо добавил он. — Мне пора. Иначе Джинни заметит, что я пропал. Гермиона нахмурилась. — Ты ей не сказал, что отправляешься в Сидней? — Нет. Сейчас её лучше лишний раз не тревожить. Скажем так, в последнее время она стала особенно вспыльчивой. Гермиона внимательно посмотрела на него. — Она что?.. Блейз моргнул, подтверждая догадку. — Только не говори, что узнала это от меня. Иначе до рождения ребёнка могу не дожить уже я. Гермиона невольно улыбнулась. — Поздравляю! Хоть одна хорошая новость за последнее время — она похлопала его по плечу, улыбаясь — И не переживай. От меня никто не узнает. — Знакомая формулировка, — заметил Блейз и на мгновение помрачнел. Повисла короткая пауза. Он поднялся и подошёл к двери, но, уже взявшись за ручку, снова обернулся. — И ещё кое-что. Гермиона насторожилась. — Что? — Полагаю, Драко решил задержаться в Сиднее. Улыбка исчезла с её лица. — Это он тебе сказал? Блейз кивнул. — Надолго? — Сказал, что присмотрел здесь недвижимость. Пальцы Гермионы сильнее сжались вокруг чашки. — Недвижимость? — Зная Малфоя, речь вряд ли идёт об уютной квартире на несколько недель, — сухо заметил Блейз. — Предполагаю, он собирается оставаться до тех пор, пока не добьётся своего. Он призадумался и добавил: — Или пока Австралия не попросит политического убежища в другой стране. Гермиона устало закрыла глаза. Ну разумеется. Разумеется, Драко не вернётся в Лондон. Глупо было предполагать обратное. Ещё глупее — надеяться, что он просто исчезнет из жизни детей после того, как только их нашёл. Драко Малфой не умел делать ничего наполовину. — Он действительно неисправим, — тихо сказала она. — Сегодня это уже прозвучало почти как семейный девиз. Гермиона подняла на него тяжёлый взгляд. Блейз усмехнулся. — Всё будет в порядке. Мы ведь предполагали такой исход ещё неделю назад. — Знаю, — устало выдохнула Гермиона. — Но всё происходит так быстро. Я не успеваю привыкнуть. — Как и все мы. Он открыл дверь. — До скорого, Грейнджер. И не раскисай. Блейз подмигнул ей и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Гермиона снова осталась одна. Несколько секунд она неподвижно смотрела на закрытую дверь, затем медленно опустила взгляд на чашку остывающего кофе. Драко Малфой собирался купить дом в Сиднее. Не снять номер в отеле. Не задержаться ещё на несколько дней. Купить дом. Гермиона прикрыла глаза. Похоже, всё произошедшее за последние девять дней было только разминкой. *** От автора: Буду очень рада вашим впечатлениям от истории в целом. Мне важно понимать, интересно ли вам наблюдать за тем, куда постепенно движется сюжет, что особенно цепляет и чего вы ждёте дальше. Ваши комментарии правда очень поддерживают и мотивируют продолжать ❤️