Глава 2 «Первый рабочий день»
12 апреля 2026 г., 00:04
Примечания:
Полностью всю историю на несколько дней раньше, вы можете прочесть в нашем тгк: https://t.me/KoftheC
Глава 2 «Первый рабочий день»
Такое начало дня сильно разочаровало стажёра. Не успел он переступить порог, как его тут же выставили в роли настоящего клоуна. Парень стоял у выхода из кабинета, поражённый до глубины души. Он молча наблюдал за своим новым напарником, который буквально пару минут назад так по-детски его обманул! Мужчина не знал, что чувствовать в этот момент: гнев, горечь или, может быть, стыд? Но одно он знал точно — их отношения с самого начала были обречены. Вряд ли получится наладить контакт с тем, кого ты высмеял прямо в лицо, а тот в ответ поставил тебя на место. Хотелось просто провалиться сквозь землю и больше никогда сюда не возвращаться.
Шагнув чуть вперёд, он решил самостоятельно провести экскурсию по кабинету и остановился у окна, глядя на городскую улицу. Перед ним раскинулся вход в их участок. С третьего этажа мало что было видно, кроме парковки и длинной дороги вдаль, по которой неслись машины. За всем этим он наблюдал словно в замедленной съёмке. Люди сновали туда-сюда, автомобили проносились словно молнии, а граждане куда-то спешили, заполнив собой улицы. Всё казалось обыденным и скучным, но именно в этой серой массе таилась какая-то таинственность, словно каждое здание скрывало свои секреты. Казалось, что за любым из этих окон прямо сейчас может происходить что угодно — преступление крупного масштаба или нечто более загадочное.
А он стоял здесь и злился на какого-то Томаса, не в силах помочь тем людям, которые действительно нуждались в помощи. Это вызывало противное ощущение внутри. От таких мыслей захотелось закурить, но он отогнал их прочь.
Его взгляд прошёлся дальше по кабинету. На стажёра не обращали внимания, и ему приходилось развлекать себя самостоятельно — хотя бы мелкими наблюдениями.
Комната была небольшой. В центре стоял главный стол, заваленный делами и документами, над которыми сейчас работал следователь. Томас тем временем направился к огромному шкафу, занимавшему почти всю стену за его массивным кожаным креслом. Внутри хранилось множество папок с бумагами, однако было очевидно, что порядок здесь не наводили уже много лет. Боковым зрением стажёр замечал разбросанные по всей комнате вещи и документы: что-то лежало на подоконнике, что-то — на полу, а часть бумаг была сложена стопками на небольшом столике у входа. Их было так много, что казалось, будто здесь разворачивалось дело государственного масштаба.
Рядом со столом стоял деревянный стул — судя по всему, на него давно никто не садился. Когда мужчина подошёл ближе и провёл пальцами по спинке, он ощутил под подушечками толстый слой пыли, копившийся годами. Будь у него аллергия — он бы точно не выжил в такой обстановке. Брезгливо вытерев пальцы о брюки, он вновь перевёл взгляд на следователя, который уже сидел за столом.
Тот положил перед собой синюю папку, открыл её и начал методично раскладывать бумаги по свободным мультифорам, принесённым из дома. Между ними повисла напряжённая тишина, которую Торд желал поскорее разрушить — находиться в ней было крайне некомфортно. Поэтому сделать первый шаг к диалогу решился младший: он засунул руки в карманы джинсов и выгнул спину, приняв позу, в которой выглядел скорее, как бандит, а не полицейский.
— Так и будешь меня игнорировать? Может, дашь мне какое-нибудь задание… или хотя бы проведёшь экскурсию по участку? — начал парнишка, наклоняя голову набок.
Предупреждение о том, что к новому начальнику следует обращаться на «вы», он благополучно проигнорировал. После сегодняшнего знакомства у него и вовсе не было ни малейшего желания проявлять к Томасу уважение.
Старший по званию не сразу обратил на него внимание. Только когда все файлы были разложены, папка закрыта и отложена в сторону, его взгляд поднялся вверх. На лице сияла довольная и хитрая ухмылка — он даже не пытался её скрыть. Сегодняшний розыгрыш развеселил его на весь оставшийся день, и это невероятно бесило.
— Экскурсию? Думаю, ты и сам с этим справишься. И не забывай, ко мне обращаться на «вы». Тебе ещё долго придётся заслужить моё уважение, чтобы разговаривать со мной на «ты», — сказал следователь, поднимаясь со своего места.
Его движения были лёгкими и плавными, будто он плыл по реке собственного удовольствия. Хотелось ударить его — очень сильно, — но стажёр сдержался, хотя руки невероятно чесались и сжимались в кулаки.
Глубоко вздохнув, он наблюдал, как Томас прошёл к пыльному столу, который буквально ломился под грузом документов. Следователь придвинулся к одной из стопок, взял в руки лист бумаги и бегло просмотрел его, пытаясь вспомнить содержание. Через него прошло так много дел, что часть из них он уже почти забыл. Это были заброшенные дела — даже жертвы давно утратили надежду на их раскрытие. Кто-то сообщил об убийстве близкого, другие стали свидетелями ужасного происшествия. Возможно, Томас помнил кое-что из этих архивов, но, чтобы восстановить в памяти каждую деталь, ему пришлось бы методично копаться в документах. Это было слишком долго и муторно, а у него не было на это времени.
Каждое дело — как путеводная нить их города. Вспомнишь пятилетнюю девочку, плакавшую перед тобой горькими слезами из-за смерти родителей на её глазах, — и в этот момент понимаешь, что это убийство как-то связано с другими. Приходится допрашивать это маленькое создание, которое ни в чём не виновато, записывая страшные показания своим хладнокровным профессиональным тоном. Нельзя показывать настоящие эмоции перед участниками дела, хоть иногда так хотелось их просто утешить и поддержать. Но нельзя. Сорвёшься — упустишь деталь, которая раскроет остальные, и твоя работа затянется на месяцы, а может, и на годы. Всегда нужно оставаться в тонусе, запоминая каждую мелочь. Но этим делам уже ничем не помочь. Возможно, в будущем они смогут найти связь между ними и новым расследованием, но это было маловероятно. Легче было забыть о них, чем продолжать бесплодные поиски.
Повернувшись к стажёру вполоборота, Томас протянул ему лист бумаги.
Торд взял его, хотя внутренне хотел отмахнуться от чужой руки в знак протеста против такого отношения к себе. Вчитываясь в текст и бегло просматривая основные пункты дела, рогатый понял его суть, но не выяснил главного — зачем ему это передали.
Подняв взгляд на начальника, он заметил, что лицо Томаса по-прежнему кривится в довольной ухмылке, словно у кота, заполучившего свою добычу. Хлопнув ладонью по стопке листов, брюнет заговорил:
— Вот тебе и задание. Тебе нужно разобрать всю эту стопку за… эту неделю. Все эти преступления должны оказаться в папках или в хранилище участка. Думаю, путь к нему ты отыщешь сам. Как только всё уберёшь, стол полностью будет в твоём распоряжении. Можешь делать на нём всё, что хочешь — в рамках работы, конечно. Всё ясно?
Гордо проговорив своё первое задание, следователь опустил левую ладонь на талию и слегка облокотился на стопку документов, которая угрожающе пошатнулась под его весом. Наблюдать, как Торда охватывает шок, было истинным наслаждением! Конечно, он понимал, что задание совершенно ненормальное, абсурдное и глупое, но желание посмеяться над реакцией стажера пересиливало всё, даже выставляя себя в нелепом свете.
Рогатый явно не ожидал такого поворота событий и несколько минут пребывал в ступоре, пытаясь прийти в себя. Он не мог поверить, что ему придётся разбирать всё это! Тем более, понимая, какой хаос творится в этой кипе бумаг. О папках он вообще не хотел вспоминать — боялся даже представить, что там может скрываться. В голове крутились разные мысли, которыми он хотел бы оскорбить следователя, но старался держать язык за зубами, хотя по выражению лица всё было ясно как день.
Глубоко вдохнув, стажёр моргнул, и его взгляд на мгновение затуманился, пока он осматривал весь этот бардак, мысленно прикидывая, сколько времени и сил потребуется, чтобы со всем этим разобраться. Желание уволиться было почти непреодолимым, но Торд не собирался так просто сдаваться. Он прошёл слишком многое и ради этого не собирался отступать.
Опустив ладонь с документом, мужчина приподнял бровь и с тихим саркастичным тоном произнёс:
— Ты думаешь, я с этим не справлюсь? Боюсь тебя разочаровать, но ты сильно ошибаешься. Можешь даже укоротить мне срок: я справлюсь быстрее этих семи дней, и ты даже глазом не моргнёшь. Или, может, ты считаешь, что если ты такой лентяй и бездельник, что не смог справиться сам, то и я не потяну? — с вызовом сказал он.
Резко ударив рукой в грудь следователя, он насильно всучил ему документ обратно. На его лице сияла игривая и задорная улыбка, в то время как следователь, сбитый с толку таким настроем стажёра, пытался понять, что пошло не так. Он явно рассчитывал увидеть другую реакцию.
Торд был азартным парнем, а уж с таким настроем к работе он просто не мог упустить шанс поспорить со своим начальством, пусть даже риски были велики. Глядя на помятый листок, следователь заметно округлил глаза и сделал полушаг назад — это было лишь небольшое движение, вызванное толчком, а не страхом. Он хотел сбить спесь с этого «рогатого придурка» невыполнимым заданием, но понял, что это будет не так просто, как ему показалось поначалу.
Между ними витало напряжение. Искры борьбы вспыхивали в воздухе, словно разгоралась огненная дуэль. Это точно не привело бы ни к чему хорошему, оба прекрасно это чувствовали. Но, словно два упёртых барана, они шли вперёд. Ведь если кто-то из них сейчас отступит — это станет личным позором и будет напоминать о себе до конца рабочих дней.
— Я же сказал, что обращаться ко мне нужно на «вы»! — уже с раздражением заметил следователь, нахмурившись и прижимая документ к груди. Его зубы слегка оскалились, а в голове мелькали мысли, как надавить на этого «рогатого» посильнее, чтобы тот понял: с ним лучше не затевать подобных глупостей.
Тем временем Торд только радовался, что ему удаётся вывести начальника из себя. Ведь чем больше он злился, тем сдержаннее становился, а его лицо и уши наливались краской. Это выглядело просто уморительно.
— Думаешь, справишься быстрее? — с недоверием пробормотал следователь, ударив рукой по столу и оставив на нём помятый лист бумаги. — У тебя есть три дня, чтобы разобрать всё это. Не уложишься — это будут твои проблемы. Я придумаю, как испортить тебе жизнь за невыполнение приказа. Ясно? — фыркнул он и ещё раз стукнул по столу, вызвав глухой звук.
Рогатого же это соперничество только раззадорило. Желание поставить Томаса на место оказалось сильнее здравого смысла.
— А если я успею? — с усмешкой в голосе проговорил Торд, делая шаг вперёд. — Тогда что мне будет взамен? Мне как-то неинтересно выполнять всё в сжатые сроки без какой-либо награды. Может, разрешишь мне обращаться к тебе на «ты»?
Он слегка наклонился вперёд. Будучи чуть выше Томаса, стажёр оказался в более доминирующей позиции, и следователю это совершенно не понравилось. Он ненавидел всех, кто хоть немного превосходил его по званию, росту или возрасту, — в такие моменты Томас чувствовал себя жалким и ничтожным. Такой человек, как он, никогда не позволит обращаться к себе подобным образом.
Махнув рукой между ними, он дал знак стажёру отступить, и тот послушно выполнил требование. После этого следователь произнёс:
— Ты и так нарушаешь это правило, поэтому я придумаю тебе какую-нибудь другую награду, если, конечно, доживёшь до этого момента. Но не рассчитывай, что она будет приятной. Лучше займись своим заданием — у тебя и так слишком много работы, так что не трать время впустую. Всё, с меня хватит этого бреда, — сердито добавил он и первым вышел из конфликта.
Он быстрым шагом направился к своему рабочему месту, оставляя рогатого наедине со стопкой бумаг. Тот только расплылся в самодовольной улыбке победителя. Пусть маленькой, но всё же победы.
Долго радоваться и стоять на месте мужчина не стал — совет скорее приступить к работе был гораздо разумнее. Первым делом русоволосый парнишка осмотрел комнату и обратил внимание на одинокий шкаф напротив его стола. Подойдя к нему, он открыл дверцу и, как и ожидал, увидел внутри вешалку для верхней одежды. Его взгляд мельком скользнул в сторону начальника: на кресле лежал пиджак. Видимо, Томасу было удобнее держать вещь при себе, чем аккуратно повесить её на место. Торд ничего не сказал — он просто закинул вниз свой рюкзак, решив оставить его там, пока не освободит рабочее место, ведь другого места для вещей просто не было.
Затем стажёр задумался, что делать со столом и стулом: садиться среди всей этой грязи он не собирался. Выйдя из кабинета, он отправился на поиски уборщицы, надеясь одолжить у неё тряпку, чтобы протереть пыль. Хоть немного — иначе он просто задохнётся в этом беспорядке, вызывавшем у него брезгливость.
Преодолев долгий путь, он всё-таки нашёл её после многочисленных расспросов других сотрудников, которые отправили его на минусовой этаж. Там он наконец смог получить желаемое — и о чудо! Оказывается, здесь бывают добрые люди — в отличие от этого ужасного следователя.
Добыв тряпку, Торд направился обратно в кабинет на лифте. Там ему пришлось буквально прорываться через большую толпу, скопившуюся за пару секунд. Люди сновали туда-сюда, а он не понимал — куда все так спешат? Было тесно и душно, и это казалось несправедливым: многие ехали на первые этажи с пустыми руками. Разве им трудно подняться по лестнице на пару пролётов? Это бесило, и он решил, что в будущем постарается как можно реже пользоваться лифтом — пешком будет быстрее.
Достигнув своего нового рабочего места, рогатый вошёл внутрь, уже слегка уставший после долгой прогулки. Первое, что он услышал, переступив порог:
— Уже в уборщики записался? Настолько в себя не веришь? — раздался тихий, противный смешок.
Это очень разозлило стажёра. Он сердито отошёл к столу и принялся тщательно его протирать. Через какое-то время ему удалось расчистить лишь небольшой участок для работы, а также полностью очистить стул. Тряпка стала чёрной, и рогатый с удовольствием убрался бы здесь ещё пару раз, чтобы окончательно избавиться от этого слоя пыли. Однако идти за новой тряпкой или мыть эту уже не было сил. Поэтому стажёр решил приступить к работе в такой обстановке — не самой приятной, но всё же немного лучше, чем было до этого.
Выбросив тряпку в мусорную корзину, он сел за стол и только сейчас заметил, что его стул слегка шатается. Сегодня всё шло наперекосяк. А по взгляду следователя, который он время от времени ловил на себе, Ларссон понял: Томас прекрасно обо всём этом знал. Именно поэтому он часто поглядывал на своего стажера, наблюдая за его мучениями.
В ответ Торд лишь симметрично улыбнулся — наигранно и саркастично — и принялся за работу. Его ладони бегали от одной стопки к другой, глаза быстро скользили по тексту, но было невероятно трудно уловить смысл, ведь каждый документ касался совершенно разных дел. Один — об убийстве, другой — протокол допроса семьи. Всё было в полном хаосе. Он даже не мог понять, с чего лучше начать. От такого потока информации глаза неприятно заболели, разбегаясь по чёрному тексту.
Провёл он так ещё полчаса, пока не сдался. Разобрал лишь пару документов — и то лишь на три стопки для себя: «Убийства», «Наркотики», «Пропавшие люди». Ужасно! В училище за такое распределение преподаватель бы устроил ему выговор, ведь подобная сортировка могла запутать любое дело.
Откинувшись на спинку шаткого стула, рогатый закинул голову назад и опустил руки между колен. Ему срочно требовался отдых от этого потока информации, который навалился на него, словно снежная лавина. Голова жутко болела, казалось, даже поднялась температура. Прикрыв глаза, он пытался прийти в себя, вспоминая что-то приятное — хоть что-нибудь, чтобы отвлечься от этих чёртовых бумаг.
Но тут его вырвал из раздумий следователь, который, похоже, просто обожал портить всё хорошее. Торд приоткрыл один глаз и взглянул на брюнета. Тот встал со своего места и, взяв небольшую стопку документов, направился к выходу. Рогатый хотел было поинтересоваться, куда тот собрался, но желания разговаривать со следователем не было совершенно. Поэтому он молча отпустил его, не задавая вопросов.
Следователь вышел, оставляя юношу в одиночестве. И в этот момент стажёр решил немного отдохнуть по-своему. Он встал со стула и подошёл к шкафу, где оставил свой рюкзак. Нужно было расслабиться, и он решил сделать это по максимуму: достать из большого кармана пару книг, которые так хотелось сейчас пролистать.
Ноги сами понесли его обратно к столу. Он плюхнулся на стул, закинул ноги на столешницу и, откинувшись на спинку, открыл страницу первой попавшейся книги.
Следователь покинул кабинет, так и не сказав ни слова своему новому стажёру. Он шёл по коридору в сторону кабинета давнего товарища, размышляя над заданием, которое поручил новичку. Мужчина не верил, что тот справится, особенно в столь сжатые сроки. Однако про себя он решил: если стажёр хотя бы немного наведёт порядок в его рабочем хаосе, то, возможно, он придумает для него какую-нибудь награду, которую тот заслужит по праву. Но это дело будущего — сейчас оставалось лишь наблюдать за работой подопечного, к которому следователь испытывал сильное недоверие.
Его неторопливые шаги гулко отдавались в коридоре, пока он пробирался сквозь толпу. Кабинет начальника находился этажом выше, поэтому пришлось подниматься по лестнице с небольшой ношей в руках. Томас терпеть не мог лестницы, а тут ещё и груз… Может, именно из-за этой нелюбви у него в кабинете вечно царил беспорядок? Всё может быть. Заметив нужную дверь почти перед собой, мужчина ускорил шаг и толкнул её вперёд. Он был настолько близок с начальником, что не видел смысла стучаться — за это ему ничего не грозило. Конечно, на людях они сохраняли субординацию, но наедине позволяли себе расслабиться.
Внутри царил привычный холод. Из-за невыносимой уличной жары кондиционер в кабинете начальника работал на полную мощность, превращая помещение в подобие морозильной камеры. В этот момент у следователя мелькнула мысль вернуться к себе за пиджаком, но нежелание снова подниматься и спускаться по лестнице заставило отказаться от этой затеи. Дверь за ним закрылась, и теперь он мог наблюдать начальника, полностью погружённого в работу.
В кабинете царил идеальный порядок, но на столе наблюдался такой же хаос, как и у Томаса. Листы были разбросаны по разным стопкам; мужчина то и дело отвлекался на телефон, который разрывался от звонков, пытаясь при этом сосредоточиться на мониторе компьютера и печатать текст. Следователь предположил, что тот заполняет отчёт для вышестоящего руководства о том, что работа в отделе кипит своим бурным хаосом.
Каштановые волосы падали Эдду на глаза. Поначалу он даже не заметил товарища, который медленным шагом подошёл к массивному дубовому столу и поставил на край небольшую стопку документов. Только теперь на Томаса удосужились обратить внимание, подняв взгляд.
Руки Эдда замерли над клавиатурой. Он опустил ладони на колени и полуобернулся к следователю. Его серьёзное, задумчивое лицо вмиг преобразилось в лёгкую ухмылку.
Томас был готов поспорить: ради этой счастливой улыбки друга детства он готов был пойти на всё, даже умереть за него. Хотя насчёт смерти он сомневался — скорее его убьёт сам Эдвард, когда узнает о такой готовности. Они были как две капли воды: готовы сделать друг для друга всё что угодно, но при этом ничего не делали для собственного счастья.
— Томас! Как ты неожиданно подкрался… Ты давно тут стоишь? Прости, что не заметил тебя, я был тут… немного занят, — с неловким беспокойством произнёс Эдд, жестом приглашая мужчину сесть. Тот не заставил себя упрашивать и опустился на стул возле стола начальника. Кабинет был просторным; многие вещи здесь Гулд купил и расставил самостоятельно.
Первым делом, когда ты заходишь в его кабинет, взгляд падает на длинный стол. Почти у самой стены, напротив выхода, стоял стол Эдда — массивный, из тёмного дуба. Конечно, его приобрёл для кабинета не сам зеленоглазый капитан, а предыдущий владелец помещения, который передал его вместе с должностью. Эдд никогда не жаловался на мебель, напротив, она ему очень понравилась, и он был невероятно благодарен тому, кто когда-то выбрал этот стол.
Мебель выглядела строго и даже несколько пафосно. К ней идеально подходило кресло, которое капитан купил уже самостоятельно: старое совсем развалилось, так что это была вынужденная мера. Остальной интерьер он создавал уже по своему вкусу. Эдд всегда говорил, что главное — уют на рабочем месте, ведь без него никакое дело не сдвинется с мёртвой точки. Поэтому то тут, то там стояли маленькие горшочки с цветами, за которыми капитан заботливо ухаживал каждый день. На столе красовались картины и фотографии его любимой кошки — он души в ней не чаял и считал настоящим преступлением не поставить её портрет на видное место.
Напротив, стола капитана располагался длинный переговорный стол с приставленными к нему стульями. Обычно это место пустовало и использовалось лишь в крайних случаях: когда в отдел поступало крупное дело и требовалось собрать всех свободных сотрудников для обсуждения дальнейших действий. Томас сидел за этим столом лишь однажды, ещё будучи стажёром. Тогда его тогдашний начальник решил ввести парня в курс подобных мероприятий и объяснить специфику работы. Наверное, это было к лучшему, что больше его не приглашали на такие совещания: следователю не нравилось участвовать в подобных делах.
И вот теперь они сидели друг напротив друга. Томас закинул руки за голову и откинулся на спинку стула, внимательно глядя на товарища. Ему не терпелось начать диалог, о котором его предупредили ещё утром по СМС. Новое задание — значит, впереди ждёт что-то интересное? Только недавно выдали одно дело, а уже хотят поручить второе? Должны же быть какие-то обоснованные причины для такого «наказания»! Внутри бушевал шквал эмоций, которые он не мог объяснить. Чутье подсказывало, что он погружается всё глубже в яму, из которой вряд ли выберется, но он не стал прислушиваться к внутреннему голосу, решив идти до конца. В конце концов, что может случиться на обычном расследовании преступления?
Первым тишину нарушил Томас. Тяжело вздохнув, он произнёс:
— Так зачем ты меня сюда позвал? — с лёгкой усмешкой в голосе начал мужчина, пожимая плечами. — Какое-то новое дело, которое должно достаться именно мне? Что же там такого случилось? — однако, заметив совершенно невесёлый вид товарища, он решил отбросить шутливый тон.
Эдд потянулся к папке с документами и протянул её следователю. Томасу пришлось выпрямиться и взять в руки злосчастные листы. Он пролистывал их один за другим, бегло просматривая важные места и фотографии. Картины открывались не из приятных: свежие трупы и лужи крови, запечатлённые объективами криминалистов. Но он всё ещё не понимал, к чему клонит диалог. На первый взгляд дело казалось самым обычным. Почему его передали именно ему?
Подняв непонимающий взгляд на капитана, он вопросительно вскинул бровь, ожидая ответа.
— В общем, этим делом должен был заняться Энтони, — начал Эдд. — Но я просмотрел все известные нам факты о месте преступления и подметил детали, которые снова схожи с делами, которые я давал тебе ранее. Поэтому я решил, что тебе лучше заняться им. Возможно, ты найдёшь что-то общее между ними и наконец-то доведёшь свои расследования до конца. По крайней мере, я на это надеюсь. У нас сейчас слишком много нераскрытых дел, нужно что-то делать. Поезжай на место. Если ничего не найдёшь — отдашь его обратно Энтони и вернёшься к тому убийству на Вестминстере‚ — он на мгновение замялся, словно эта мысль только что пришла ему в голову: — Кстати, можешь взять с собой своего нового стажера, проведёшь его по месту преступления, научишь чему-нибудь.
После этих слов русоволосый парень отвернулся к монитору ноутбука и стал что-то активно печатать, стараясь не замечать недовольного взгляда товарища, который, казалось, прожигал в нём дыру.
Томасу и так всё было ясно. По большей части это было сделано ради Торда, которого нужно обучать: водить по местам преступлений, давать советы и вводить в курс дела. От этой приторной фальши стало настолько неприятно, что следователь едва сдержал тошноту. Понимание истинной цели поездки мгновенно отбило всякое желание углубляться в расследование, но деваться было некуда. Прикрыв глаза, мужчина устало кивнул. Спорить не имело смысла — проще согласиться с приказом Эдда, чем упрекать его в том, что он так бессовестно пользуется служебным положением, помогая своему иностранному другу всеми силами.
Заметив согласие следователя, который отложил папку в сторону, не желая больше изучать материалы дела, о котором скоро забудет, капитан наконец сбросил с себя маску серьёзности. Он со счастливой улыбкой развернулся на стуле к Томасу и хлопнул в ладоши. Его голос стал звонким и радостным:
— Отлично! Тогда поедете туда завтра, да? Ох, кстати, совсем забыл тебя спросить… Ты ведь показал участок Торду? Я ему только главные холлы показал, надеялся, что ты проведёшь его по остальным.
Опустив руки на стол, Гулд обратился к следователю, который уже мысленно смирился с тем, что завтрашний день будет потрачен впустую. Они будут бегать по местам преступлений, которые не дадут им ничего, кроме возможности Торду взглянуть на кровь и вдохнуть её приторный запах. Хотя, чего уж там скрывать, теперь стажёру придётся видеть подобное каждый раз, когда ему поручат новое дело. Возможно, во время учёбы он уже сталкивался с подобным, но Томас этого не знал — он уже и не помнил, что сам делал на практике, когда Торд только заканчивал обучение. Наверное, он точно не знал.
Поэтому на заданный вопрос следователь лишь отвернул голову в сторону, не желая отвечать, словно обиженный ребёнок, которого отчитывают взрослые.
Заметив этот недобрый взгляд, Эдда, Гулд всё понял без слов: они не смогли поладить, и, очевидно, между ними уже что-то произошло. Конечно, он предполагал, что такое может случиться, но всё же надеялся на взрослый подход своих друзей, что они не станут тратить время на детские ссоры. Он опустил лицо вниз, и его длинные русые волосы упали вперёд, скрывая выражение лица. Захотелось всё бросить и сдаться. Он ведь ещё тогда не смог их сдружить — почему решил, что получится сейчас? Наверное, всё дело было в надежде, в желании увидеть своих двух близких парней радостными рядом друг с другом, а не с ножами в руках, готовыми воткнуть их в любой момент. Всё было сложно, но когда в их жизни бывало легко?
Стараясь взять себя в руки, Гулд тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла, тихо спрашивая:
— И что он сейчас делает? Ты ему хоть что-нибудь объяснил или показал? — с надеждой спросил Гулд, ожидая услышать, что следователь действительно взялся за работу с новым стажёром, а не свалил всё на их детское соперничество. Впрочем, надежды на это было мало.
— Ну… Я ему дал задание разобрать документы, чтобы он ко мне не приставал, — начал Томас и тут же поймал на себе злобный взгляд. По спине пробежали мурашки. Он выпрямился и, отчаянно жестикулируя, принялся оправдываться: — Слушай, я вообще не хотел иметь с ним ничего общего этим утром, поэтому выдал это глупое задание, просто смеха ради. Я не думал, что он действительно согласится и пойдёт выполнять! Сам виноват, что слишком доверчивый… Он при нашей первой встрече начал всем рассказывать обо мне какому-то «левому» человеку. Уже поэтому можно понять, что он не способен быть полицейским и… — продолжал тараторить брюнет, пока его не прервал Эдд.
Капитан резко придвинулся к столу и ладонью изобразил жест «закрой рот», который Томас послушно выполнил.
— Том, это даже слушать абсурдно, — начал выговаривать Эдд, повышая тон. — Ты сам понимаешь, как ему сейчас тяжело. Постарайся хоть немного ему помочь, даже если он будет огрызаться в ответ. Ему сейчас нелегко, и ты это знаешь. Зачем все эти детские игры? Вам что, опять по пятнадцать лет? — капитан подался вперёд, глядя на друга с укором. — Сейчас же иди и нормально с ним поговори. Покажи ему всё и перестань вести себя как ребёнок. Я понимаю, что он тебе не нравится, но всё это из-за ваших прошлых споров. Сейчас вы оба другие люди, попробуй найти с ним общий язык. Хотя бы попробуй! Ладно? Я верю, что вы сможете подружиться, только дай ему шанс.
Гулд говорил с неподдельной надеждой в голосе, не сводя с Томаса внимательного взгляда. Следователь чувствовал это давление и понимал, что не может ничего поделать, кроме как уступить просьбе близкого человека. Теперь он ощущал себя жутко виноватым, и это чувство ему совершенно не нравилось. Идти на поводу у этого «рогатого придурка» не хотелось, но видеть расстроенного Эдда, который так на него надеялся, было ещё хуже. Он оказался между двух огней, и выбор был очевиден.
— Ладно, хорошо, — тихо произнёс Томас, пожимая плечами. — Сейчас пойду, извинюсь перед ним и попробую нормально поговорить, но ничего не обещаю. Ты сам знаешь моё отношение к нему. Постараюсь его поменять только ради тебя, поэтому особо не рассчитывай на многое‚ — он вздохнул и добавил уже более уверенно: — Но всё же я не думаю, что ему есть место в полиции. Он не сможет вынести всё то, что увидит на деле. Лучше бы ты отправил его перебирать бумажки, а не бегать за мной по местам преступлений. Хотя документами он уже занимается, и, как по мне, неплохо. Задумайся над моим предложением.
— Ох, Том... Просто дай ему проявить себя в деле, а потом уже делай выводы. Просто дай ему шанс, — подытожил Эдд, ставя точку в их тяжёлом диалоге и отпуская Томаса к рабочим делам.
Следователь молча принял это предложение. Подхватив папку с документами, он направился к выходу из кабинета. Этот разговор дался ему нелегко, поэтому покинул он кабинет в скверном настроении. Всё его счастливое утро тут же разбилось о суровую реальность, в которую его безжалостно окунули. Ускоряя шаг, он направился обратно к себе, сбегая вниз по лестнице. Теперь в его руках не было тяжёлой стопки бумаг, которую пришлось бы таскать с собой, ‒ и это несказанно радовало посреди всего этого мрака.
В голове проносились мысли о Торде и о том, как с ним найти общий язык. Конечно, он может сейчас извиниться за утреннюю грубость и за это бессмысленное задание. Возможно, он не заберёт у него всю работу, чтобы стажёр не путался под ногами, а занимался чем-то полезным, но объём заданий всё же уменьшит. Какой-никакой план в голове сложился, но его реализация обещала быть непростой. Оставалось лишь отдаться потоку событий, довериться интуиции и посмотреть, что будет дальше.
Подойдя к двери своего кабинета, Томас на мгновение замер и прислушался. Внутри царила тишина. Можно было подумать, что стажёр усердно трудится над документами, но что-то подсказывало следователю: это не так. Выждав ещё пару секунд, он осторожно потянул ручку вниз и приоткрыл дверь. Его взгляд тут же упёрся в спину стажёра, который был поглощён чтением какой-то книги – и это точно были не рабочие документы.
Рогатый не сразу заметил начальника в дверном проёме. Лишь когда Томас сделал шаг вперёд, его рука быстро скользнула между лицом Торда и книгой, забирая её себе. Держа небольшой, почти невесомый томик двумя пальцами, он пробежал глазами по тексту. Только теперь стажёр обратил внимание на старшего по званию, но даже не дёрнулся, чтобы забрать свою вещь. Он просто наблюдал, как Томас читает страницу вместо него. Парень знал, что в любом случае получит книгу обратно, да и ничего предосудительного в ней не было, так что переживать было не о чем.
Это была история о военных, попавших в плен и несколько дней выживавших под пытками. Сюжет не для всех, но и ничего особенного в нём не было – Риджуэлл повидал на своей работе достаточно, чтобы такая литература его больше не привлекала. В жизни и так хватало подобных «развлечений».
Повернувшись вполоборота к Ларсону, мужчина с лёгкой улыбкой на лице произнёс:
— Нравится читать о том, как мучают людей? Не переживай, на работе ты такого начитаешься и насмотришься вдоволь, поэтому советую поскорее заканчивать с подобным чтивом, — с этими словами он кинул книгу обратно на стол стажёра.
По выражению лица Торда Томас сразу понял, что шутка не удалась и желания вести диалог у того нет. Следователь чувствовал эту напряжённую атмосферу между ними и, собрав волю в кулак, постарался исправить положение. Только ради Эдда, не больше.
— Ладно, давай на время забудем о нашей вражде и попробуем… поговорить. Нам в любом случае придётся работать вместе ещё несколько лет, поэтому лучше сразу найти общий язык, чем ссориться с самого начала. Да, я фигово пошутил в самом начале и ещё завалил тебя этой работой, понимая, что ты её не выполнишь. Просто хотелось тебя немного… позлить. Поэтому давай начнём всё сначала. И для начала давай приберёмся на твоём столе. Всё это разбирать не будем, просто отнесём в хранилище участка – там уже со всем этим разберутся. Как раз и сам участок тебе по пути покажу, идёт? — стараясь говорить доброжелательно, следователь поставил папку под бок, а другой рукой почесал затылок, опуская глаза вниз.
Ему было чертовски некомфортно говорить всё это через силу, но приходилось. Торд видел его неловкость, но никак не реагировал. Он лишь забрал книгу обратно к себе и аккуратно положил её к другим, всё ещё не дочитанным томам. Парень поднял свой опустошённый взгляд, и под этими пустыми серыми глазами Томас почувствовал себя ещё более неуютно. Может, нужно было сказать что-то ещё? Он не понимал и от этого приподнял одну бровь.
— Ты… вообще слушал меня? — решил поинтересоваться Томас, прерывая неловкую тишину.
И всё же Ларссон удосужился ответить своему начальнику, с лёгкой ухмылкой на лице:
— Что, Эдд уже успел тебя отругать? — неожиданно выпалил Торд.
У старшего по званию земля ушла из-под ног. Он совершенно не ожидал такой реакции, хотя мог бы и догадаться. Теперь мужчина был уверен на все сто процентов: никакого мирного сотрудничества с этим «рогатым придурком» у них не получится. Их характеры были словно у двух баранов, которые с упрямством шли друг на друга, лишь раздувая пламя взаимной ненависти.
Томас что-то забурчал себе под нос, хмуря брови и недовольно шевеля губами, но что именно ‒ было не разобрать, да и не стоило. От этого стажёра становилось только веселее. Он был готов в любой момент залиться смехом, но пока сдерживался.
Тем временем его начальник, громко топая каблуками ботинок, дошёл до своего письменного стола. Он с грохотом швырнул на него папку, выданную Эддом, и, словно старый ворчун, плюхнулся в кресло. Мужчина демонстративно решил заняться своими делами, давая понять, что самовлюблённый стажёр может решать свои проблемы сам ‒ помогать ему никто не собирается.
Этой сцены стажёр уже не выдержал. Кабинет наполнился его громким смехом. Парень пытался что-то сказать своему начальнику сквозь хохот, но не мог. У него перехватило дыхание, а руки судорожно хватались за живот, который уже начинал болеть. Ему было слишком смешно смотреть на выражение лица этого парня, который только что раскаивался перед ним, а в итоге оказался высмеян и поставлен в неловкое положение.
Томас испытал невероятное, ужасное чувство унижения. В ответ он молча показал стажёру средний палец и с головой ушёл в работу, которую оставил ещё с прошлого вечера.
Понадобилось ещё какое-то время, чтобы Торд успокоился. Он молча посидел, сходил в уборную, умыл лицо и дал начальнику время остыть, чтобы не начинать диалог, когда тот весь на взводе.
Рогатый действительно старался свести всё к хорошему исходу, но просто не смог. И он никогда не будет жалеть об этом, навсегда запечатлев в памяти это выражение лица своего недруга. Возможно, где-то глубоко внутри проснётся совесть... но это вряд ли.
Когда оба парня окончательно успокоились, а рабочий день перевалил за середину, Торд снова решился заговорить со следователем. Тот поначалу лишь отмахнулся, но, выслушав сбивчивые извинения стажера, всё же согласился помочь. Правда, перед этим ему пришлось ещё пару раз напомнить Торду, что к нему следует обращаться на «вы». Разумеется, это требование так никто и не выполнил: до конца дня все продолжали обращаться к нему на «ты».
Парням пришлось потратить немало часов, чтобы перенести все накопившиеся стопки документов в хранилище. За работой они разговорились. Томас объяснял, как устроен их участок, вспоминал имена коллег, с которыми когда-то пересекался, и кратко рассказывал о них. У них действительно завязался конструктивный диалог – без ссор и криков. Правда, иногда они всё же подкалывали друг друга, стараясь задеть собеседника посильнее. Ничего особенного: Торд не воспринимал нападки близко к сердцу, лишь посмеивался и пожимал плечами, когда от Риджуэлла буквально валил пар. Он старался не показывать, что его злят эти глупые шутки, но скрыть это не удавалось – всё было написано у него на лице.
Остались последние стопки. Ребята взяли их в руки и направились к выходу, спускаясь вниз. Кабинет теперь сиял чистотой ‒ они убрали даже со стола следователя, хотя завал дел там всё равно остался. Это были материалы по текущим расследованиям: свободных рук не хватало, а работу выполнять было нужно.
Томас с лёгкой радостью в душе оглядел свой кабинет. Он едва узнавал собственное логово и был доволен, что удалось навести порядок, пусть и не без чужой помощи и инициативы.
Совершив последний заход в хранилище и сдав бумаги недовольному сотруднику, (которому теперь предстояло остаться на ночную смену для разборки этого архива), Томас лишь пожелал ему удачи. Он легонько подтолкнул стажера в бок и направился к лестнице.
Его взгляд на мгновение задержался на часах. До конца рабочего дня оставалось три часа, и следователь твёрдо решил потратить это время на новое дело, погрузившись в него с головой.
