Глава 5 «Время поговорить?»
16 июня 2026 г., 11:33
Примечания:
Поддержка авторов в тгк: https://t.me/KoftheC
Парни сидели в машине, окутанные полумраком салона. Из динамиков лилась мелодичная музыка ‒ та самая, что радиостанции приберегают на конец рабочего дня. Она звучит фоном для уставших полицейских, возвращающихся с отдела. Утром же её сменяет бодрая и ритмичная попса, призванная поднять дух тем, кому предстоит провести день в офисе или, наоборот, отправиться навстречу развлечениям. У ребят же был совершенно иной повод для поездки. Они направлялись в бар ‒ единственный из многих, который Томас вспомнил первым делом.
Это было его любимое место: немноголюдное, с хорошей выпивкой и, что самое главное, недалеко от дома. Он сорвал джек-пот, найдя такое убежище. Сейчас же он ехал туда не один, а со своим стажёром. Цель была проста и сложна одновременно ‒ попытаться наладить мосты. Может, Эдд окажется прав? Может, у них с Ларссоном действительно найдётся что-то общее, что позволит им объединиться в дружную команду и наконец выйти на след «Красной банды»? Кто знает.
В салоне царила благословенная прохлада. На дворе стоял поздний вечер, и кондиционер работал на полную мощность. Для следователя это было невероятным облегчением после целого дня, проведённого под палящим солнцем на выездах, а затем в душном кабинете капитана. Только там, в своём отделе, он смог немного выдохнуть, но это расслабление не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал сейчас! Это ощущение было невероятно приятным. Галстук был ослаблен и небрежно спущен вниз, рубашка расстёгнута на пару верхних пуговиц и выпущена из брюк. Риджуэлль полулежал на соседнем сиденье, глядя в окно.
За стеклом проносился ночной город, расцвеченный разноцветными огнями. Вывески мигали неоновым светом, в окнах бил яркий жёлтый свет ламп, а люди бесконечным потоком слонялись по тротуарам. Летом жизнь в городе смещалась на более позднее время, и даже в восьмом часу вечера улицы были полны жизни. Пробка, хоть и небольшая, тянулась невыносимо долго. Ребята поехали объездным путём, свернув с главной магистрали, чтобы избежать городской суматохи, но всё равно иногда застревали в потоке машин, словно в янтаре.
Томас знал этот город как свои пять пальцев. Поэтому он посоветовал стажёру завернуть в другой переулок, чтобы быстрее добраться до места назначения. Торд не стал перечить старшему по званию и послушно выкрутил руль вправо, проезжая ещё пару километров, которые длились целую вечность.
Но вот они приехали.
Старый бар выглядел так, будто должен был закрыться ещё лет десять назад из-за недостатка средств, но каким-то чудом держался на плаву исключительно благодаря горстке преданных клиентов, любивших заглядывать сюда вечерами и по выходным. Томас был одним из таких завсегдатаев.
Припарковав автомобиль возле обшарпанного здания, парни синхронно вышли из салона, прихватив свои вещи. Торд закинул рюкзак на плечо, а Томас взял портфель за ручку, проходя вслед за стажёром ко входу.
Вывеска над дверью нервно мигала ‒ половина букв давно перегорела. Музыка, вырываясь сквозь хлипкие стены, была слышна даже на улице. Всё дело было в старых дверях, которые едва закрывались, оставаясь всегда полуоткрытыми. Глядя на эту картину, стажёр невольно сморщился, замедляя шаг. Замечая реакцию напарника, Томас тоже решил притормозить, переводя взгляд с двери на своего товарища. Он вскинул одну бровь вверх в немом вопросе: «Что-то не так?». Ответа не пришлось ждать долго.
— Ты уверен, что нам сюда? — с явным сомнением в голосе протянул Торд. Он брезгливо оглядел выцветшую вывеску и покосившуюся дверь. — По виду тут только одни алкаши и нарики тусуются... Может, поедем в другое место?
Стажёр с надеждой посмотрел на напарника, молясь про себя, чтобы тот внял его доводам, и они немедленно убрались отсюда. Но его надежды не оправдались.
— Да, нам именно сюда, — отрезал Томас, даже не повернув головы. Его тон был спокойным, но не терпящим возражений. — И это он только так выглядит снаружи. Внутри намного лучше. Тем более, ты сам дал мне выбор насчёт нашего вечера, поэтому не жалуйся и проходи внутрь.
Торду нечего было возразить на эту железную логику. Спорить дальше означало бы признать свою неправоту или выглядеть трусом. Поэтому он лишь молча взялся за ручку двери, с усилием потянув её на себя, чтобы открыть шире. В этом жесте было что-то старомодное, почти забытое: как истинный джентльмен из романов прошлых веков, он пропускал старшего вперёд. Старый инстинкт сработал автоматически ‒ если внутри их ждала опасность, пусть первый удар примет на себя Риджуэлль, а не он. Это была своего рода молчаливая дань уважения перед тем, как переступить порог.
Ребята вошли в бар, и их окутала густая, привычная атмосфера. Внутри было на удивление спокойно и немноголюдно. В дальнем углу пара завсегдатаев негромко беседовала о своём, опрокидывая кружки с тёмным элем, чтобы смыть усталость после рабочего дня. Несколько одиночек сидели поодаль: кто-то вперился взглядом в экран телевизора, где шёл повтор футбольного матча (звук которого едва пробивался сквозь приглушённую мелодию блюза), а кто-то вёл неспешную беседу с барменом, словно продолжая диалог, начатый много лет назад. У каждого здесь была своя тихая гавань и своё дело.
Гул чужих разговоров и звон посуды не интересовали новоприбывших. Они целенаправленно прошли к стойке, занимая два высоких стула у края. Свои вещи ‒ тяжёлый портфель Томаса и рюкзак Торда ‒ они небрежно поставили на пол рядом с собой, как бы очерчивая личное пространство.
Томас первым делом махнул рукой, подзывая бармена. Это был до боли знакомый ему человек, чьё лицо он видел чаще, чем некоторые родственники.
— Два «Джеймсона». Без льда, — коротко бросил детектив, даже не заглядывая в меню.
Бармен молча кивнул, ловко подхватывая бутылку. Пока он наполнял стаканы, Томас решил не тратить время зря. Лучше решить всё по-быстрому, чем мусолить одну и ту же тему несколько часов кряду. Никто не отменял завтрашнюю работу, поэтому им обоим ещё предстояло добраться до дома и хоть немного выспаться перед очередной сменой. Он повернулся к стажёру, собираясь начать разговор, который так долго откладывал.
Повернувшись вполоборота к Ларссону, Томас понизил голос почти до шёпота, чтобы их разговор не выходил за пределы их личного пространства у стойки:
— Ну так что? Что ты желаешь обсудить?
Торд оживился. На его лице расплылась самодовольная, почти хищная улыбка человека, который долго ждал этого момента.
— Ох, мне много есть что с тобой обсудить, — воодушевлённо протянул он, подаваясь чуть вперёд. — Давай начнём с простого. Почему ты меня так ненавидишь?
Томас лишь усмехнулся, глядя на него с лёгкой долей презрения:
— Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос.
— Знаю, но хочу услышать это из твоих уст, — не унимался стажёр. Его глаза азартно блестели. — Может, я что-то смогу сделать, чтобы расположить тебя к себе? М? Или уже всё настолько потеряно?
Следователь поморщился, словно от зубной боли, и закатил глаза:
— Не говори так, это ужасно звучит, — хмуря брови, ответил он. — Ты просто мне не нравишься. Ещё с того самого первого дня. И, поверь, я сразу же прознал про твоё отношение ко мне. Поэтому не думаю, что мы вообще сможем что-то исправить.
Торд подался ещё ближе, в его взгляде читалась смесь вызова и любопытства:
— Совсем ничего?
Риджуэлль выдержал паузу, делая глоток виски, который только что поставил перед ним бармен. Он посмотрел на стажера поверх стакана с холодным спокойствием:
— Совсем. Ноль шансов.
Наступила короткая, звенящая пауза. Её нарушил мужчина в фартуке ‒ бармен вернулся из полумрака зала и бесшумно поставил перед ними два тяжёлых стакана с янтарной жидкостью. Томас даже не шелохнулся, его взгляд оставался прикован к стажёру. В отличие от него, Торд тут же оживился. Он самодовольно схватил свой стакан, лениво покручивая его в руке и наблюдая, как кубики льда скользят по стенкам, оставляя влажные следы. Улыбка так и не сходила с его лица.
— Очень жаль, — протянул он, делая небольшой глоток обжигающе-холодного напитка и со звоном возвращая стакан на стойку. Горло приятно обожгло теплом. — Ведь я о тебе немного изменил своё мнение.
Томас недоуменно вскинул бровь, наконец решив притронуться к своему заказу. Однако пить залпом, как стажёр, он не спешил.
— Поменял? — переспросил следователь, вертя стакан в пальцах.
— Да, — кивнул Ларссон, глядя ему прямо в глаза. — Сегодня утром ты действительно показал мне, что умеешь работать. Ты оказался здесь не просто так. И во время работы с документами... ты хорошо руководил процессом. Я, признаться, в какой-то момент даже позавидовал твоему опыту. Не зря тебя взяли на эту должность.
Слова стажера ударили следователя сильнее любого кулака. Это было неожиданно и.. неприятно. Словно признание собственной неправоты. Томас осторожно взял свой стакан и одним махом осушил его наполовину, чего за ним раньше не водилось. Ставя уже полупустой стакан обратно на стойку, он почувствовал, как тепло разливается по груди.
Наблюдая за этим зрелищем, стажёр только шире улыбнулся, делая очередной, неторопливый глоток. «Попался», — читалось в его взгляде.
— Ты... ты это сейчас серьёзно? — осторожно, почти шёпотом спросил Томас. В его голосе смешались недоверие и робкая надежда.
— Абсолютно, — Торд пожал плечами, но в его глазах плясали хитрые искорки. — Хоть для меня ты всё тот же мудак, что был и раньше, но как работник... ты неплох.
Между ними повисла вязкая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом бара. Следователь медленно переваривал услышанное. Тот самый человек, который не упускал ни единой возможности поддеть его, действительно видит в нём успехи? Что все бессонные ночи, горы отчётов и годы учёбы прошли не зря? Эта мысль била прямиком в сердце, отзываясь странной, щемящей болью в груди. Но с другой стороны... он был рад. Рад тому, что стажёр разглядел в нём нечто большее, чем просто «ужасного друга Эдда» или помеху на своём пути.
Томас не знал, что ему следует ответить. Слова застряли где-то в горле, поэтому он просто продолжал молча сидеть, вертя в руках пустой стакан и оглаживая кончиками пальцев его холодные края. Взгляд Ларссона буквально прожигал дыру в его профиле, дожидаясь хоть какой-то реакции на своё неожиданное откровение.
Тишина затягивалась, становясь неловкой. Не выдержав, Торд слегка повысил голос, наклоняясь ближе:
— Так, а что насчёт тебя?
— Меня? Причём тут я? — мямля, словно пойманный с поличным школьник, ответил Томас, не отрывая взгляда от стакана.
— Что ты думаешь обо мне?
— Насчёт тебя? — Томас наконец-то перевёл взгляд на собеседника, но смотрел куда-то сквозь него. — Ну, ты всё такой же придурок, что был раньше. Да.
Торд не обиделся. Напротив, он слегка пододвинулся ближе к следователю, сокращая дистанцию до минимума. Он давил всем телом, пытаясь сломить невидимый барьер между ними.
— Серьёзно? Прям совсем никак твоё мнение обо мне не поменялось?
— Может... немного, — нехотя признал Риджуэлль, снова отводя взгляд в сторону.
— Да? И в чём же? Мне интересно узнать, Том. Говори, — Ларссон буквально навис над ним, требуя ответа.
Следователь помолчал, крутя стакан в руках. Затем, с едва заметной усмешкой, произнёс:
— Ты неплох в поисках самых неочевидных деталей. Находишь весомые зацепки там, куда бы я полез в самый последний момент. Или не полез бы вовсе. И умеешь хорошо подлизываться, это уж точно.
Он поднял палец вверх, подзывая бармена для добавки.
— Да ладно, и это всё твоё мнение обо мне сейчас? — в голосе стажера прозвучало нескрываемое разочарование.
— А что ты хотел? Не так много времени прошло, чтобы я кардинально поменял своё мнение. Тем более, ты сам только что сказал, что считаешь меня мудаком. Поэтому и ты не сильно изменил своё мнение обо мне.
— Ладно, один-один, — недовольно буркнул Торд, делая очередной глоток.
От такого признания со стороны стажера следователь мог только самодовольно улыбнуться уголком губ. Бармен тут же отреагировал на его безмолвный заказ, подойдя ближе и доливая виски в стакан Томаса.
— Раз уж мы заговорили о работе... — начал стажёр, решительно отставляя свой стакан в сторону. Металл глухо стукнул о деревянную стойку. — Может, расскажешь мне побольше про прошлого следователя? И про всю эту банду в целом?
Томас медленно повернул голову, его взгляд стал острым и тяжёлым:
— Ты прям сильно хочешь об этом узнать?
— Ещё как, — не моргнув глазом, ответил Торд. Он подался вперёд, упираясь локтями в барную стойку. — Мы теперь в одной лодке, и я хочу знать всё про этих придурков, прежде чем они меня прикончат.
Следователь несколько секунд молча смотрел на него, словно взвешивая, готов ли новичок услышать правду. Затем он тоже убрал свой стакан с недопитым виски подальше. Томас решил полностью погрузиться в диалог, заново переживая события прошлого, которые преследовали его до сих пор.
— Это было... пару лет назад. Даже не могу вспомнить, сколько точно. Хотя скорее просто не хочу вспоминать. Я тогда был таким же зелёным стажёром, как и ты. У меня появилось первое настоящее задание с моим учителем, и мы отправились на задержание. Там я и познакомился с Эдмоном. Задание казалось обычным, ничего из себя не представляло, но именно из-за него мы вышли на «Красную банду». Они давно разгуливали в те годы по городу, чаще всего совершая свои преступления именно на нашей территории. И то самое задание стало отправной точкой к тому, чтобы поймать этих ублюдков.
В горле пересохло. Томас тихо прокашлялся в кулак, чувствуя, как с каждым словом ему становится физически труднее продолжать рассказ. Воспоминания давили каменной плитой.
— Нам понадобилось много времени, чтобы сопоставить все улики и вычислить место, где должен был остановиться глава этой банды. Всё по стандарту: собрали опергруппы, окружили здание, подготовили план и начали действовать. Но только... — Он замолчал, глядя в пустоту перед собой. В его глазах читалась застарелая боль. — Мы не рассчитали их силы. Совсем. Из-за этого многих наших ребят убили. А я со своим учителем пошли напролом. Мы не могли его отпустить, это был вопрос принципа. Пришлось ставить на кон свои жизни.
Голос Томаса стал тише, почти шёпот.
— По большей части в том провале была моя вина. Я запаниковал. Не послушал учителя, стал действовать по-своему, уже не мог выполнять приказы. И из-за моей ошибки... ему пришлось поплатиться своей жизнью. А глава этих ублюдков, не желая идти под суд, просто покончил с собой прямо там, на месте. У меня на глазах.
Томас замолчал. Его ладонь, до этого машинально скользившая по краю стакана, замерла. Он лишь смотрел на янтарную жидкость перед собой, тяжело вздыхая, заново переживая те роковые минуты. В памяти с пугающей ясностью всплывали картины прошлого: как он бежал по узким коридорам, выбивая двери, пока сердце стучало бешеным ритмом, готовое выпрыгнуть из груди. Как его наставника убили прямо у него на глазах, оставляя одного посреди хаоса, в тупике между двумя трупами, без малейшего понятия, что делать дальше. Все крики, хлопки выстрелов, запах пороха и кровь, видневшаяся повсюду, ‒ всё это было выжжено в его памяти калёным железом на долгие годы вперёд.
Как бы ни помогала ему хорошая память в делах, позволяя цепляться за мелкие, незначительные детали, выводящие на след преступников, он всегда завидовал тем, кто мог легко забывать плохие дни своей жизни. Они спокойно жили дальше, в то время как ему приходилось влачить этот груз каждый день, снова и снова прокручивая в голове события тех дней, которые пронеслись перед ним кровавым вихрем.
Торд тоже молчал. Он не знал, что ответить. Любые слова казались фальшивыми и неуместными. Он мог лишь посочувствовать Томасу, но понимал, что его жалкие попытки подбодрить следователя будут совершенно не нужны и лишь усугубят ситуацию. Но вместе с тем Ларссон теперь ясно видел всю картину. Он понял, почему Томас так остро отреагировал на слова Эдмона при их первой встрече. История повторялась по спирали: новый стажёр, обычное дело, которое привело их к «Красной банде», и сам криминалист... Торд осознал, что Эдмон был тем самым человеком, с которым Томас виделся в последний раз перед той злосчастной операцией. Человеком, после которого жизнь мужчины навсегда разделилась на «до» и «после».
Молча просидев пару минут, рогатый парнишка обдумывал услышанное, прокручивая рассказ Риджуэлля в своей голове. Он заметил движение собеседника только тогда, когда тот решил выпить.
Не произнеся ни слова, Торд дождался, пока Томас поставит пустой стакан обратно на стойку, и только после этого заговорил:
— Почему ты никогда не произносишь его имя?
Неожиданный вопрос Торда прозвучал так резко, что Томас опустил стакан, который уже поднёс к губам. Он непонимающе уставился на стажера, застыв в нелепой позе.
— Ты ни разу, говоря о нём, не назвал имени прошлого следователя. Почему?
В этот момент до Томаса дошло, куда клонит Ларссон. Понимание промелькнуло в его глазах, и на плотно сжатых губах проскользнула лёгкая, горькая ухмылка. Он молча допил остатки виски одним глотком и со стуком поставил пустой бокал на стойку.
— Просто... не могу, — глухо ответил он, пожимая плечами и глядя в пустоту. — Никак не получается у меня произносить имена тех, кто погиб по моей вине. И он входит в их число.
Торд тоже замолчал, переваривая услышанное. Ему отчаянно хотелось как-то поддержать собеседника, но все слова казались фальшивыми. Наконец, решившись, он заговорил тише, стараясь придать голосу максимум участия:
— Не думаю, что это твоя стопроцентная вина. Ты всё-таки был стажёром, как-никак. Мог спокойно допустить ошибки. Поэтому твоему руководству нужно было думать, кого отправлять на такое дело...
В ответ на эту неуклюжую попытку поддержки Томас издал тихий, почти беззвучный смешок. Удивлённый Торд поднял взгляд и увидел, что следователь смотрит прямо на него с каким-то странным выражением лица. В этот миг стажёр даже инстинктивно напрягся, ожидая удара, но его не последовало. Вместо этого Риджуэлль лишь довольно улыбнулся ему в ответ, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом.
Наблюдая за этой картиной, Ларссон решил тихо и неуверенно спросить:
— Я сказал что-то не то?
— О, нет-нет. Совсем нет, — покачал головой Томас, и его улыбка стала чуть шире и искреннее. — Просто это правда было глупо с их стороны. Но... делать было нечего. Тогда у нас совершенно не хватало людей, поэтому пришлось брать таких зелёных ребят, как я.
— Да и сейчас не особо их много, раз нам выдали это задание, — хмыкнул Торд, возвращая разговор в рабочее русло.
— Ага. Хотя, можно сказать, нам его ещё толком и не выдали, — поправил его Томас, снова становясь серьёзным. — Мы нашли лишь косвенные улики, но весомых доказательств нет. Поэтому придётся только работать и работать, чтобы нам дали подмогу для настоящей поимки.
Слегка разочарованно и устало произнёс Томас, кладя голову на ладонь. Тяжесть прошедших дней давила на него физически.
— Кстати, у меня появился ещё один вопрос, — неожиданно выдал Торд, отрываясь от созерцания своего отражения в стакане.
— И какой же?
— Если тогда глава банды покончил с собой, почему она продолжила жить? Ну, по нашим догадкам.
— Ох, не глупи, Ларссон. Конечно, у этого ублюдка были свои правая и левая рука. Которых мы так и не смогли поймать. Поэтому вероятность того, что они просто тогда залегли на дно, а сейчас вновь показали себя на свет, очень велика. Мы тогда разгромили их основную структуру: скрутили руки большинству, лишили денег, связей и свободы. Но остались те, кто был достаточно умён или удачлив, чтобы отсидеться. Они спокойно могли продолжить дело спустя пару лет, как встали на ноги. И, скорее всего, именно на их след мы и вышли. Надо лишь разузнать, правда ли это, либо же нас пытаются пустить по ложному следу.
— И как звали этих его помощников?
— Пол и Патрик. Их мы так и не смогли взять живыми, поэтому шанс того, что они вновь разгуливают по улицам нашего города, очень велик. Остается только один вопрос: они теперь главные за всем этим... а может, кто-то другой.
Томас говорил монотонно и сухо, словно читал скучную лекцию. Он изредка поглядывал на своего стажера, чтобы убедиться, что тот слушает. В какой-то момент он заметил, как Ларссон напрягся, его плечи едва заметно дрогнули, а взгляд метнулся куда-то в сторону, к мигающей вывеске бара.
Мужчина подметил эту странную реакцию младшего по званию для себя, но акцентировать внимание на ней не стал. Решив, что лучше сейчас не заострять на этом внимание, он плавно перевёл разговор в другое русло, возвращая себе контроль над диалогом.
— Кстати, теперь твоя очередь, Ларссон, — с хитрой ухмылкой произнёс Томас, поворачиваясь к стажёру.
— Моя? И в чём же? — Торд сел вполоборота, всем своим видом выражая любопытство и лёгкий вызов.
— Расскажи что-нибудь из своей жизни. Например, почему ты решил переехать сюда? Что заставило тебя выбрать эту... специфическую сферу деятельности?
— Ох, мы аж на такие откровения решили выйти, — протянул Ларссон, игриво прищурившись. На его губах заиграла самодовольная улыбка. — Как хочешь, но тогда и с тебя жду историю про твоё прошлое.
Он словно флиртовал, бросая следователю словесную перчатку. В ответ Риджуэлль лишь молча продемонстрировал ему средний палец. Это было так предсказуемо и по-детски, что Торд не удержался и тихо рассмеялся.
— Ладно, ладно, слушай, — отсмеявшись, продолжил он. — Моя родная страна мне нравится, там хорошая жизнь и много знакомых лиц. Но я.. не видел там будущего для себя. Поэтому как-то так сложилось, что выбор пал на Лондон. Здесь больше возможностей, есть люди, которые могут помочь и поддержать...
— Типа Эдда и меня? Которого заставили с тобой возиться? — язвительно вставил Томас, возвращая себе инициативу.
— Ой, да ладно тебе, — усмехнулся Торд, отмахиваясь. — Тебе же нравится, как мы сейчас проводим время, поэтому не ной.
Томас осёкся и замолчал, явно не найдя что ответить. Победно улыбнувшись, стажёр продолжил:
— Да и вообще, поступил я в полицию только из-за того, что не смог набрать проходной балл на факультет естественных наук. Я хотел когда-то стать бакалавром, открывать то, что другим не дано! Искать ответы на загадки вселенной. Но у меня не вышло. Тогда Эдд предложил мне подать документы сюда, сказав, что это поможет в будущем попробовать себя в криминалистике. И знаешь... здесь, в отличие от других работ, мои мозги не стоят на месте. Они всё время о чём-то размышляют, изучают и запоминают. Так что если повезёт, и я смогу поступить в университет, который примет мои баллы... — он сделал драматическую паузу, глядя прямо на Томаса, — ...то свалю отсюда быстрее, чем закончу стажировку у тебя.
Торд говорил воодушевлённо и живо, активно жестикулируя руками. Было очевидно, что его по-настоящему манит направление в исследованиях ‒ наука, нечто неизведанное и таинственное. Это привлекало его куда больше, чем рутинные расследования и бесконечное копание в бумагах. Томас мог лишь молча позавидовать такому настрою. Стажёр, перед которым закрыли двери к мечте, не сдался. Он продолжал искать другие пути, чтобы проявить себя и идти дальше, даже если для этого приходилось тратить годы жизни на дело, которое ему совершенно не интересно. Но даже здесь он добивался успехов, ничуть не меньших, чем добился бы на своём месте.
— Могу теперь задать вопрос? — нарушил молчание Томас. Он решил проявить такт и не перебивать собеседника, терпеливо дожидаясь паузы.
— И какой же?
— Ты ведь младше меня на год... Уверен, что тебя ещё возьмут? Ты много времени потерял в полиции, чтобы вновь вернуться к науке. И почему ты сразу не попытался уйти туда?
Ларссон усмехнулся, качая головой, словно учитель, разочарованный глупостью ученика.
— Младше? Старый глупый Том, — с хитрой улыбкой произнёс он. — Вообще-то, я старше тебя на год. Забыл? Это ты всегда был самым младшим из всей нашей компании.
— Подожди, ты серь... — начал было следователь, но возмущение застряло у него в горле.
— И я пытался подать документы в то училище, — не дал ему договорить Торд, наслаждаясь моментом. — Но они меня отвергали и не брали. Поэтому пришлось искать обходные пути, чтобы поступить на эту специальность. Денег у меня особо нет, поэтому я не смогу потянуть платное обучение. Приходится искать варианты, где меня возьмут за мой ум и харизму! На примете есть один такой университет, ближе к августу я подам туда документы, и, думаю, меня могут взять. Тем более, я не из вашей страны, шансы на это только вырастают.
— Ты слишком самонадеян в себе, — хмыкнул Риджуэлль.
— Лучше так, чем буду ныть, как ты, что, о боже, бедный Томас, на год младше Торда! Какой позор!
— Эй! Я не говорил так!
— Пока нет, — парировал стажёр. — Но раньше ты все уши прожужжал Эдду о том, какой я плохой, раз родился раньше тебя. И я это прекрасно помню и знаю, ведь мне обо всём об этом рассказал он сам лично. Так что не хочу опускаться до твоего уровня и буду дальше молча радоваться тому, что бешу тебя одним этим фактом.
Томас замер с открытым ртом, а затем его лицо исказила гримаса досады.
— Сука. Эдд.
Торд лишь залился тихим, вибрирующим смехом ‒ тем самым, который всегда так бесил Томаса. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за собеседником, чьё лицо в этот момент исказила гримаса досады, смешанной с удивлением. Риджуэлль не стал ничего отвечать на это предательство со стороны Эдда. Вместо слов он просто схватил свой стакан и одним решительным, яростным глотком осушил его до дна, словно пытаясь залить вспыхнувшее внутри раздражение обжигающей жидкостью.
Ларссон тут же последовал его примеру, опрокидывая свою порцию виски. Алкоголь прокатился по горлу, оставляя после себя терпкое послевкусие и приятное тепло, которое мгновенно начало растекаться по грудной клетке, согревая изнутри.
Ребята даже не заметили, как пролетело время. Атмосфера из натянутой и враждебной превратилась в почти дружескую. Они продолжали сидеть за потёртой деревянной стойкой, обсуждая самые незначительные вещи: забавные случаи... Разговор тек плавно, перескакивая с одной темы на другую, без прежнего напряжения и ядовитых шпилек. Это было непривычно, но странно комфортно.
В этом месте, под тусклым светом ламп и приглушённый блюзовыми мелодиями, время будто замедлило свой бег. Взглянув на электронные часы над рядами бутылок, можно было заметить поразительную вещь: с того момента, как они переступили порог этого заведения, прошёл всего час. Один короткий час. Но казалось, что пролетела целая вечность спокойствия.
Они всё сидели, заливая в себя горячий алкоголь. Каждая новая порция добавляла к внутреннему теплу ещё один градус, создавая иллюзию уюта и безопасности. Снаружи холодный воздух кондиционера бил в спину, пробираясь под тонкую ткань рубашки, заставляя кожу покрываться мурашками, отчего контраст с внутренним жаром становился только приятнее.
Хотелось застыть в этом мгновении навсегда. Прожить этот хрупкий момент перемирия подольше, запечатлеть его в памяти как редкий кадр из старого фильма. Хотелось верить, что эта стена льда между ними дала трещину. Но неумолимая реальность в виде завтрашней смены уже начала стучаться в сознание, заставляя их начать закругляться.
Завтра их ждал долгий и тяжёлый день. День, который потребует ясной головы и полной отдачи. День, полный новых приключений, опасностей и, возможно, долгожданных открытий, которые наконец-то сдвинут дело «Красной банды» с мёртвой точки. И эта мысль, словно ушат холодной воды, вернула их обоих на землю.
