Меж двух кровей

Хенджин хотел переночевать в родительском доме последнюю ночь, но вампиры упрямо собирались домой, и Минхо стал часто заходить в его комнату, вытаскивая вещи. Омега готов был зарыдать от отчаяния, но сказать ничего не мог. Нет, была возможность сказать Виктории, но вряд ли бы она согласилась ещё раз сюда заехать, только уже за ним. Отец Минхо был ещё более молчаливым и хмурым и почти не общался ни с кем, поэтому было тяжело понять, что он думает и как к нему будет относиться. Про Минхо Хенджин и вовсе предпочитает не думать. — Всё готово, пошли. — Ли заходит к нему последний раз и ждёт у двери. Хван тяжело вздыхает в подушку и глубоко вдыхает запах своей постели, мысленно прощаясь с ним навсегда. Поднявшись, он подошёл ближе к стене, чтобы выйти. Голова ещё кружилась, но принимать помощь Минхо он не хотел. Впрочем, сам Минхо настаивать не стал, лишь закрыл за ним дверь и шёл позади. На улице была глубокая ночь. Ужасно хотелось спать, поэтому родители провожали его быстро. Отец поцеловал в лоб и велел слушаться мужа, мать обняла на прощание и пожелала счастья. Всё как обычно, но на душе скребли кошки. Усевшись поудобнее в машине, Хенджин недолго смотрел на тёмное поле, а когда его сменил лес, то отвернулся вперёд, глядя на прямую дорогу. Дом позади. Теперь его ждёт новая жизнь. Какой она будет, он не знал, хотя было уже всё равно. Исправить ничего он не сможет. — Если хочешь поспать — закрывай глаза. Дорога не близкая. Хенджин услышал голос Виктории сквозь мысли и кивнул, не зная, заметила она или нет. Глаза действительно слипались, и сопротивляться он уже не мог. Его душа спала, и держаться физически было сложно. Минхо смотрел со стороны на эти отчаянные попытки продержаться и на то, как хорёк всё же заснул. Дорога была не ровная, и машину слегка трясло — видимо, это и сыграло свою роль. Отвернувшись, он сразу столкнулся со взглядом матери и нахмурился. — Что? Мне смотреть на него нельзя? — Положи его себе на колени. Ему нужно отдохнуть. Вампир еле сохранил лицо, чтобы не поморщиться. От матери влетело бы ещё сильнее. Осторожно отодвинувшись к самой двери, Минхо тянет руку хорька на себя, а потом и укладывает его голову на своё бедро. Мать отворачивается и начинает следить за дорогой, а Минхо ловит шокированный взгляд. Хенджин проснулся мгновенно, как почувствовал падение. Минхо вовремя осознал, что в присутствии матери ничего не скажешь. Он быстро приложил палец к губам, призывая Хенджина к тишине. Тот мгновенно считал этот жест: лишних вопросов задавать не стал. Хенджин так и остался лежать на его коленях, сохраняя их общую тайну до самого конца поездки. Особняк выглядел зловеще. Окружённый стеной высоких сосен, он казался тёмным пятном. Первыми из машины вышли родители Минхо, сам же он не спешил — ждал, пока Хенджин «проснётся», хотя знал, что тот притворялся спящим всю дорогу. Выйдя первым, Минхо открыл дверь и галантно подал руку. Хенджину пришлось принять помощь, потому что он поймал на себе взгляд Виктории. Опираясь одной рукой на холодную ладонь Минхо, а другой осторожно придерживая живот, он выбрался из машины. От этого места веяло холодом, по коже пробежали мурашки, но выбора не осталось. Хенджин вошёл в дом вслед за родителями Ли, кожей ощущая тяжёлый, сверлящий взгляд своего будущего мужа, который шёл позади и нёс его вещи. — Минхо, — ледяным тоном бросила Виктория, даже не глядя на сына, — не стой столбом. Отнеси вещи Хенджина в комнату, которую я велела приготовить. Живо. Когда за Минхо и Лихеком закрылась дверь, атмосфера в холле мгновенно изменилась. Виктория повернулась к Хенджину, и её взгляд, только что искрившийся сталью, смягчился. Она осторожно, едва касаясь, положила ладонь ему на плечо. — Дорогой мой, — тихо произнесла она, — давай я покажу тебе дом. Ты можешь запираться в комнате, если захочешь, но я бы советовала тебе иногда выходить в сад — свежий воздух пойдёт на пользу. — Она заглянула ему в глаза, стараясь говорить максимально успокаивающе. — Послушай, если тебе станет больно или просто будет тяжело на душе — я здесь. Можешь прийти ко мне в любое время, днём или ночью. Я уже наняла лучшего лекаря, он приедет через неделю и будет следить только за твоим здоровьем. Виктория на секунду обернулась в сторону лестницы, куда ушёл её сын, и добавила с тяжёлым вздохом: — Твоя спальня будет рядом с комнатой Минхо, их разделяет всего одна стена. Но не бойся его. Даю тебе слово — в этом доме я прослежу за тем, чтобы он больше никогда не посмел причинить тебе вреда. Здесь ты под моей защитой. — Я не боюсь, — тихо просипел Хенджин, но голос предательски дрогнул. Виктория помрачнела. Она видела его насквозь и понимала, какой ужас сковывает хорька, но сейчас не могла сделать ничего, кроме как обеспечить ему покой. Она быстро провела его по этажу, где находилась спальня: здесь было всё необходимое для жизни — от небольшой кухни до ванной комнаты, чтобы Хенджину не приходилось лишний раз сталкиваться с остальными обитателями дома. Затем они спустились ниже и вышли в Зимний сад. Под огромным стеклянным куполом, уходящим в чёрное небо, цвели диковинные растения, но центральное место занимали алые розы. Их лепестки имели настолько насыщенный, густой оттенок, что казались пятнами свежей крови. Хенджин горько усмехнулся про себя: «Ну да, они же вампиры. Естественно, им нравятся такие цветы». В памяти всплыли слова Минхо на лекции — он не врал, его мать действительно выращивала потрясающие, хоть и пугающие своей красотой цветы. — Ты сильно утомился, — нежно произнесла Виктория, заметив его бледность. — Иди в свою спальню, отдохни. — Хорошо, спасибо, — ответил Хенджин. Он медленно пошёл обратно, по памяти восстанавливая путь по мрачным коридорам. Но когда он толкнул тяжёлую дверь своей спальни, сердце ушло в пятки. Он замер на пороге: внутри, прямо посреди комнаты, стоял Минхо. — Где ты был? — буднично спросил Минхо, словно между ними никогда не происходило того кошмара. У Хенджина мгновенно пересохло во рту. Он не знал, как отвечать, и вообще не понимал, как теперь с ним разговаривать. Они были врагами. Минхо использовал его, растоптал его репутацию, разрушил будущее и бросил. Хенджин должен был ненавидеть его каждой клеткой тела, но через неделю они поженятся. В их мире омега обязан подчиняться. — Я был с твоей матерью, — быстро бросил он, проходя вглубь комнаты. Единственным его желанием было поскорее спрятаться под одеялом. — Она показывала тебе Зимний сад, верно? — тихо произнёс Минхо, садясь на край кровати. Хенджин почувствовал, как от холода, исходящего от альфы, немеют ноги. Что он задумал? — Да, показывала. — Понравилось? — Очень... понравилось. — Там есть цветы, которые я посадил лично, — в голосе Минхо проскользнули странные нотки. — Могу показать их в следующий раз. — Ага, спасибо... Ты что-то ещё хотел? Я планировал поспать. Минхо резко повернулся к нему, впиваясь взглядом в бледное лицо. — Поспать? Ну так спи. — Я не могу уснуть, пока ты здесь. — Боишься меня? — Минхо, как и его мать, видел Хенджина насквозь. — Боюсь. Вместо того чтобы уйти, Минхо внезапно лёг рядом. Хенджин замер, не в силах даже пошевелиться, он неподвижно смотрел в темноту шкафа, боясь обернуться. Минхо устраивался сзади, его присутствие ощущалось как тяжёлая, неизбежная тень. Он опустил взгляд на живот Хенджина, который тот ещё не успел накрыть одеялом. — Знаешь... — прошептал Минхо, и его голос заставил Хенджина вздрогнуть. — Мне даже не верится, что у нас действительно получилось. Хенджин почувствовал, как внутри нарастает паника, и этот страх тут же отозвался в теле. Их ребенок, уже достаточно сформировавшийся, начал давать о себе знать. Сначала это был лишь лёгкий толчок, но затем тяжесть внизу живота начала усиливаться, перерастая в тянущую боль. Хенджин невольно зажмурился и судорожно схватился за живот. Минхо мгновенно понял, что происходит. Он мягко, но уверенно убрал руку Хенджина и положил на её место свою. Холод вампирской ладони просочился сквозь кожу, принося неожиданное облегчение. Только сейчас Хенджин заметил, что и в самой спальне было довольно прохладно — именно так, как требовалось его организму в этом состоянии. Он не знал наверняка: то ли холод успокоил боль, то ли малыш просто почувствовал присутствие отца, но толчки прекратились. Хенджин ещё несколько секунд тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, а затем окончательно выдохнул и бессильно откинулся на спину. Минхо больше не позволял себе лишнего. Он лишь несколько раз едва ощутимо погладил его живот, а затем аккуратно накрыл Хенджина одеялом, создавая подобие кокона. — Я буду в соседней спальне, — негромко произнёс он. — Если понадобится моя помощь... позови. Хенджин ничего не ответил. Измотанный дорогой и страхом, он провалился в сон почти мгновенно, забыв о том, кто ещё мгновение назад лежал рядом. Вампир не стал его мучить, бесшумно поднялся и исчез за дверью, скрывшись в своей комнате. Первая неделя в особняке прошла странно. Первые два дня Хенджин вообще не покидал своей спальни. Виктория сама приносила ему еду и ледяную воду, оберегая его покой. Лишь на третий день он нашёл в себе силы подойти к окну в коридоре, чтобы вдохнуть свежий воздух, но стоило на горизонте показаться фигуре Минхо, как Хенджин тут же скрылся в спальне. Отец Минхо никак не комментировал появление четвёртого жильца, сохраняя холодное молчание. Только на пятый день Хенджин узнал от Виктории, что Лихек уехал — нужно было уладить последние вопросы со свадьбой. Родственники Хенджина постепенно съезжались, даже не подозревая, что он уже носит под сердцем ребёнка, нарушив главную заповедь их мира. С каждым днём тучи над ним сгущались. Хенджин понимал, что ему придётся лгать всем родным и близким, чтобы не стать изгоем. Паника росла вместе с приближением дня церемонии. Виктория старалась его успокоить. Она пообещала, что костюм, который она подготовила, скроет всё лишнее, и ему не о чем волноваться. Она также призналась, что провела с сыном серьёзный разговор, и тот поклялся ей, что больше не причинит Хенджину вреда. И почему-то именно Виктории Хенджин сейчас верил больше всего на свете. Воскресное утро началось резко. Дверь спальни распахнулась, заставив Хенджина, который уже приводил себя в порядок, вздрогнуть. На пороге стоял Минхо. Строгий чёрный костюм с алой бутоньеркой делал его образ безупречным и пугающе красивым. Хенджин невольно засмотрелся. Если бы не та жестокость, с которой Минхо поступил с ним, он мог бы влюбиться в него во второй раз. — Мама зовёт тебя. Ты... хорошо себя чувствуешь? — в голосе Минхо проскользнула нотка беспокойства. Хенджин заставил себя не вслушиваться в его интонации. Он боялся снова потерять бдительность, убеждая себя, что Минхо просто выполняет приказ Виктории. Они вместе вышли в коридор, но вскоре Минхо свернул в сторону и скрылся. Хенджин же спустился в холл, где его ждала Виктория в окружении трёх незнакомых женщин. Все они выглядели эффектно и по-вампирски пугающе. — Дорогой, иди сюда! — ярко улыбнулась Виктория. — Эти девушки помогут создать твой свадебный образ. Его привели в гостевую комнату, где на шкафу уже ждал наряд. Это был костюм с просторным кроем и длинным подолом сзади. Когда Хенджин надел чёрную рубашку, он с облегчением отметил, что она сидит свободно и идеально скрывает живот. Как только он подал знак, все четверо вошли в комнату. Работа закипела мгновенно и слаженно: одна занялась причёской, вторая наносила макияж, а третья обсуждала с Викторией последние детали и украшения. Когда спустя долгое время Хенджин наконец посмотрел в зеркало, он себя не узнал. Из отражения на него глядел кто-то холодный, отстранённый, но невероятно привлекательный. «Возможно, — промелькнула внезапная мысль, — именно так будет выглядеть наш ребёнок». — Прекрасно! — подвела итог Виктория, любуясь результатом. Из холла раздался громкий голос Лихека. Хенджин плохо его знал, потому и вздрогнул. — Дорогая, где вы? Машина уже подана! Подруги Виктории, тихо хихикая, поспешили удалиться. Сама же хозяйка дома взяла Хенджина за руку и ободряюще улыбнулась. — Вот и всё, готово. Идём? Хенджин заставил себя улыбнуться в ответ. Удивительно, но на этот раз это выглядело почти убедительно. — Да, идём. Вампирша привела его к автомобилю, где он оказался в окружении родителей Минхо. Самого жениха нигде не было видно. — Где будет проходить свадьба? — робко спросил Хенджин, стараясь унять дрожь в голосе. — Здесь неподалёку, у лесного алтаря, — ответил Лихек. — Всё уже готово, твои родственники заждались. Я проведу тебя с другой стороны и передам твоему отцу. Он должен будет вывести тебя к алтарю и отдать в руки Минхо. Хенджин сглотнул, судорожно сжав пальцы, и отвернулся к окну. Пейзаж за стеклом стремительно менялся, сосны сливались в сплошную тёмную стену. Наконец-то это происходило в реальности — обратного пути больше не было. Лес наполнился непривычным шумом. Со стороны Минхо гостей было немного — едва набралось десять вампиров, включая родителей и самых близких родственников. Они стояли неподвижно, их присутствие ощущалось как ледяное дыхание затылком. Совсем иначе выглядела сторона Хенджина: огромный клан оборотней заполнил собой всё пространство. Старейшины в нарядных одеждах переговаривались с молодёжью, а дети, не до конца понимая серьёзность момента, весело играли в догонялки, стараясь, впрочем, держаться подальше от молчаливых «соседей» в чёрном. Взрослые члены семьи Хенджина с нетерпением поглядывали на тропу, ожидая появления родственника. Наконец Лихек подал знак и незаметно отошёл назад, освобождая место. К алтарю вышли двое старейшин — один от вампиров, другой от оборотней. Они встали по обе стороны от Минхо, который замер в ожидании, и начали торжественно читать древнюю речь. Их голоса, переплетаясь, разносились под сводами деревьев, провозглашая, что сегодня здесь соберутся воедино две души, чтобы заключить священный союз и положить начало новой семье. Когда старейшина оборотней торжественно объявил, что господину Хвану пора передать сына в новую семью, толпа родственников как один обернулась назад. Хенджин стоял в нескольких десятках шагов, крепко сжимая руку отца. Его лицо скрывала тонкая алая фата, которая в лучах пробивающегося сквозь кроны солнца казалась живым пламенем. Минхо, который до этого видел костюм только на вешалке, замер. На Хенджине наряд смотрелся иначе: он подчёркивал его хрупкость и одновременно придавал ему ту холодную, почти неземную величественность, которая была свойственна только высшим вампирам. Минхо внезапно осознал, что сейчас происходит не просто формальность. В этот момент, глядя на приближающегося омегу, он впервые по-настоящему почувствовал груз ответственности, которую им обоим предстоит нести. Он видел перед собой не просто «добычу» или инструмент для продолжения рода, а оборотня, чья жизнь теперь была неразрывно спаяна с его собственной. Хенджин шёл медленно, каждый шаг давался ему с трудом, но поддержка отца и плотная ткань рубашки, надёжно скрывающая его тайну, помогали сохранять видимое самообладание. Господин Хван вёл сына так осторожно, словно тот был сделан из тончайшего стекла. Со стороны это выглядело как проявление высшей отцовской любви и печали перед расставанием, но Минхо и его родители видели истинную причину. Наконец они достигли алтаря. Господин Хван на мгновение задержал руку Хенджина в своей, прежде чем передать её Минхо. Когда их ладони соприкоснулись — горячая, сухая кожа омеги и обжигающий холод вампира — по телу Хенджина прошла заметная дрожь. Минхо крепко сжал его пальцы. Старейшины, не прерываясь, продолжали свою речь. Их голоса становились всё глубже и торжественнее, подходя к самому важному моменту — клятвам. — Готовы ли вы, — начал старейшина-вампир, обращаясь к Минхо, — принять эту душу и оберегать её, разделяя кровь и вечность, пока само время не иссякнет? Минхо посмотрел на алую фату, за которой скрывалось лицо Хенджина, и в лесу воцарилась такая тишина, что было слышно, как шуршит листва под лёгким порывом ветра. Он даже не сразу понял, что его окликнули. — Я, Ли Минхо, рождённый кланом Ли из семейства вампиров, согласен взять в мужья Хван Хенджина. Клянусь заботиться о нём, оберегать и защищать. Клянусь, что отныне его дыхание станет моим, его боль — моей болью, а его жизнь — моей жизнью. Я связываю наши судьбы неразрывно, до последнего удара сердца, за пределы самой вечности. Хенджин понял, что его дыхание замирает. Он старался как можно незаметнее прочистить горло, и когда старейшина оборотней окликнул его, то с медленным выдохом начал говорить. — Я, Хван Хенджин, рождённый семейством Хван из рода хорьков, согласен стать мужем Ли Минхо, взять его фамилию, семью и кровь. Клянусь разделять с ним ложе и пищу, хранить верность нашему союзу и оберегать наше потомство. Старейшины продолжили свою речь, а после захлопнули старые фолианты. — Теперь, — сказал старейшина вампиров, — законный муж может снять фату со своего законного мужа и поцеловать его. Минхо медленно потянулся к фате, поднимая её края вверх. Хенджин смотрел в пол, а когда фата оказалась позади, медленно поднял испуганные глаза на вампира. Это верно сводило его с ума. Приблизившись к его губам, Минхо сначала осторожно коснулся их, словно проверяя, прежде чем слиться с ним в поцелуе. Родственники зашумели и стали кричать поздравления, вампиры улыбались и молчаливо хлопали в ладоши. Празднование начиналось, но Хенджин почувствовал, как его голова кружится всё сильнее. Минхо понял это по его внезапно побелевшему лицу. Подняв своего мужа на руки, вампир стал удаляться по тропе, оставляя родственников праздновать эту свадьбу.