Меж двух кровей

Унеся Хенджина с алтаря, Минхо садит его в машину, а сам быстро садится за руль. Из-за своего самочувствия Хенджин не сразу понимает, что происходит, но потом, когда они уже оказываются далеко от места празднования, вдруг напрягается. — Куда мы едем? — Домой, — быстро отвечает Минхо. — Зачем? — спрашивает Хван. — Тебе плохо. Не хочу, чтобы стало хуже. На это Хенджин не отвечает. Он просто не знает, что можно сказать. До особняка они добираются быстро. Теперь Минхо даже без подсказок матери помогает Хенджину выйти из машины, но в этот раз Хенджин чуть отталкивает его, не позволяя взять себя на руки. В спальню он поднимается сам, хотя и идёт очень медленно. Уложив мужа на постель, Минхо не уходит. Наоборот, он начинает медленно расстёгивать пуговицы и убирать украшения. Сначала Хенджин пугается и даже бледнеет ещё сильнее, но Минхо мотает головой. — Да прекрати ты, я больше не трону тебя. Хенджин ему не до конца верит, но всё-таки немного расслабляется. Минхо действительно просто снимает с него рубашку и ослабляет ремень на брюках, а потом достаёт из шкафа просторную футболку. Отложив свадебный наряд в сторону и помогая ему переодеться, Минхо скидывает с себя пиджак и галстук, садясь рядом. Хенджин морщится, чувствуя боль в животе, поэтому Минхо быстро кладёт ему руку на живот, медленно поглаживая. Холод распространяется по всему телу, и это помогает Хенджину успокоиться. Прошло несколько часов, и Минхо действительно больше его не трогал. Расслабившись, Хенджин всё же засыпает. Под утро он понимает, что муж всё ещё был рядом. — Ты просидел тут всю ночь? — сонным и хрипловатым голосом спрашивает Хенджин. — Ну, практически, — говорит Минхо, улыбаясь одним уголком губ. — Ночь только недавно началась. Хенджин не знает, сколько он проспал. Сев на кровати, он вглядывается в окно и видит, как луна поднимается на небо. Значит, церемония уже закончилась. Хенджин трёт глаза, стирая остатки макияжа, который нанесли ему вампирши. Минхо даже как-то тепло улыбается. — Да, закончилась. Хорьки уехали к себе, отказавшись от ночи в нашем особняке. Моя мама успела наплести им, что мы с тобой слишком заняты друг другом, чтобы выйти к остальным. Они отпраздновали без нас. Хотя я не думаю, что ты сильно расстроишься этому факту. Хенджин кивнул. Действительно, играть роль влюблённого на глазах у всех было бы пыткой. — Хочешь есть? — тихо спросил Минхо. Хенджин помотал головой. Посидев с ним ещё пару часов, он сказал, что хочет немного поспать, поэтому оборотень его отпустил. Сам он продержался недолго и вскоре тоже уснул. Второй раз Хенджин проснулся, когда солнце уже освещало отдельные участки леса. Особняк всё ещё казался тёмным пятном, которое не пропускает в себя солнечный свет. В его комнату вошла Виктория. Она поставила поднос с сырым мясом и холодной водой, видя его растрёпанный вид. — Как ты себя чувствуешь? Хорошо спал? — мягко спросила Виктория, присаживаясь на край кровати. Хенджин улыбнулся. Кажется, впервые за долгое время он действительно выспался. — Да, всё хорошо. Спасибо. — Не знаю, обрадует тебя это или нет, — продолжила вампирша, — но сегодня вечером Минхо уедет обратно в Академию. Хенджин вовремя сдержался и сумел сохранить улыбку на лице, хотя внутри всё сжалось. Он почему-то расстроился. Или нет? Он сам не мог понять, что чувствует. По сути, он должен был радоваться отъезду Минхо, но вчерашняя ночь слишком многое поменяла в его отношении к вампиру. Остаток дня Хенджин медленно ходил по спальне, пытаясь осознать, что же внутри него изменилось. Возможно, всё дело в тех дурацких клятвах, которые они давали? Хотя он понимал, что клятвы вовсе не дурацкие, и теперь они действительно связаны. Всё же ему отчаянно хотелось верить, что он не в клетке и не в ловушке, и что у него всё ещё есть выбор. Вечером Лихек дал понять, что сам отвезёт Минхо в Академию. Виктория зашла к Хенджину, чтобы сообщить об этом, но Хенджин сказал ей, что тоже выйдет попрощаться. Минхо, игнорируя строгий взгляд матери, вдруг подошёл к нему и поцеловал в уголок губ. Хенджин почувствовал, как его щёки розовеют. Руки вампир положил на живот, поглаживая через ткань футболки. — Я скоро вернусь, — тихо сказал Минхо, а после ушёл следом за отцом в машину. Виктория только покачала головой и сказала, что принесёт ему холодной воды. Хенджин так и остался стоять на месте, глядя в пол перед собой. Хенджин не хотел этого признавать, но неделя без Минхо стала для него адской. Первую ночь он пережил без страха. В особняке больше не было того, кто мог бы причинить ему боль. Лихек игнорировал его, а Виктория окружала его заботой. Однако уже на следующую ночь он почувствовал, что их ребёнок понял — отца больше нет рядом. Малыш начал бунтовать. Сначала это были просто толчки — то в живот, то по внутренним органам. Это Хенджин ещё мог перенести. Но с каждым днём ему становилось всё хуже. Приехавший лекарь подтвердил, что это финальная стадия развития ребёнка, и даже сказал, что до родов осталось две недели. Хенджин всё реже выходил из спальни, двигаться с каждым часом становилось всё тяжелее. Ближе к выходным Хенджин понял, что больше не может обращаться. Когда он был в родительском доме, его младший брат приносил ведро холодной воды, Хенджин обращался в хорька и прыгал внутрь, чтобы охладиться. Теперь так не получалось, а набирать ванну самому было просто невозможно. Просить о таком Викторию он жутко стеснялся, а потому молча страдал в своей спальне — сначала каждую ночь, а потом ещё и днями. В субботу Виктория отправила мужа в Академию, чтобы тот отпросил Минхо хотя бы на месяц. В воскресенье Минхо приехал домой вместе с отцом и сразу же пошёл в спальню. Хенджин тихо выдохнул, когда увидел вампира на пороге; теперь казалось, что даже дышать стало легче. Лекарь оставил молодых наедине. Не зная всей правды, он медленно подошёл к Виктории, которая с беспокойством посмотрела на него. — Вы же понимаете, — мрачно сказал он, — что гибрид оборотня и вампира — это настолько редкое сочетание, что такие плоды просто не доживают до срока. — Знаю, — ответила Виктория. — Но что я могу поделать? Об этом говорить запрещено. Я вас предупреждала. Если сказать Хенджину — могут развиться осложнения. Минхо тоже говорить нежелательно — он может разболтать об этом или проговориться где-нибудь. — Виктория вздохнула, глядя на закрытую дверь спальни. — А вообще, я надеюсь, что Минхо действительно начал меняться. Он даже смотрит на Хенджина чуть теплее. — Что вы имеете в виду? — удивлённо спросил лекарь. Он не до конца понял её слова, решив, что молодые просто «заигрались» и не чувствуют той ответственности за ребёнка, которую должны чувствовать. Когда Хенджин почувствовал рядом Минхо, их малыш наконец успокоился, и он облегчённо выдохнул. Минхо понял, что состояние мужа стабилизировалось, и сам немного расслабился. — Тебе легче? — Да, легче. — Мама сказала, что ты почти не выходил из своей комнаты. Не хочешь прогуляться? Хенджин открыл глаза и посмотрел на Минхо как на сумасшедшего, но тот, кажется, был настроен серьёзно. — Не бойся. Если что, я смогу донести тебя на руках. — За эту неделю я стал тяжелее, — предупредил Хенджин. Но Минхо лишь рассмеялся и помог ему встать с кровати. Виктория замолчала, когда увидела, как они спускаются по лестнице. Минхо сообщил, что они немного посидят на улице, и она одобрительно кивнула: свежий лесной воздух должен был положительно сказаться на самочувствии омеги. Во время прогулки Хенджину невольно приходилось крепко держаться за Минхо. Казалось, что без этой поддержки он потеряет опору и рухнет в бездну. Вампир медленно вёл его вглубь леса, и Хенджин даже подумал, что если тот решит его сейчас убить, он даже сопротивляться не будет. Но Минхо вместо этого усадил его на поваленное дерево. Он поймал лесную мышку и на глазах у Хенджина добыл из неё немного крови. — Выпей. Тебе должно стать легче. Сглотнув, Хенджин послушно открыл рот.