Star way

Трещины на белой облупленной стенке становилась все больше и больше с каждым годом. Никому не было до них дела. Никто не думал и о подтекающей крыше, из-за которой в ливни деревянный пол становился мокрым. Ни об отслаивающихся обоях в желтый цветочек, которые держались по воле предыдущих жильцов и на редком постукивании ладонью по стене. Ни о ржавчине покрывающей стекло в холле, и в ванной комнате, и практически на всех трубах в квартире, и на балках, на которые цепляются впитавшие в себя огромное количество дыма табака, травки и зловоний полупрозрачные шторы в пол. Тут, в общем то все пропитано резким запахом спрессованных трав, закрученных в тонкий и дешевый пергамент. Если некурящий человек зайдет сюда, то сразу же выйдет, не успев пообщаться с хозяевами. Хозяев здесь трое – две девушки и один парень. И все они несчастные наркоманы, видящие смысл своего бессмысленного существования только лишь в новой дозе и философских размышлениях, основанных на излишне сложной наполненности содержания сих книг. Хью Доукс – американец с британским именем. Он длинный, худощавый парень двадцати с лишним лет. Его черные длинные волосы всегда выглядели сальными, и свисали с тонких плеч, будто крысьи хвостики. Лицо Хью не особенно выделялось средь толпы, его карие глаза обрамлялись длинными ресницами, нос круглый и на постоянной основе краснеющий и разраженный, из-за назального потребления. Губы-ниточки редко можно было увидеть улыбающимися, даже во времена «кайфа» он становился агрессивным и излишне задумчивым. Так же кто-то мог принять его за длиннющего азиата, слишком заметно отличающегося от всей нации. Как сам говорит мистер Доукс – он совсем не азиат, ни на долю процента. И его раздражаю вопросы о его происхождении и семье, в те моменты он был особенно несчастлив. Он работает в кол центре, и разговаривает с людьми по телефону по сотне раз за смену. Ни одна из его соседок не понимает, как Хью с его буйным нравом может там работать так долго. Пока он продержался три месяца. Другая хозяйка – Моника Мэттьюз, миниатюрная девушка тридцати лет с блекло-огненным рыжим цветом волос. Она отличается протяжной речью и уродливо-кривым носом, как она сама говорит всем – она сломала его еще в подростковом возрасте, когда играла в женский футбол в старшей школе, вправить его не успели, а на операцию не было денег. Но ее соседи знают правду об уродстве, оно действительно является таковым, ведь оно портит ее моложавое лицо бронзовой кожи. На самом деле он был сломан ее первым мужем, в процессе избиения юной жены. Это действительно случилось в старшей школе, но не в ее пределах. А в крохотной комнатушке общежития, где она жила в браке с мужем тираном, в то время как заканчивала школу. Они расстались в связи с его кончиной, оно и к лучшему. Моника работает в магазине товаров для походов и кемпинга, раздает рекламки и следит за садом хозяина того магазина где работает уже пару лет. Они встречались какое-то время, но это закончилось ничем. Да и она редко появляется в квартире, так что чаще всего ее сожители остаются наедине. Вторая девушка, которая также обитает со всеми выше перечисленными – Николь Чан, ее высокая и долговязая фигура всегда громко о себе заявляла, мужчины часто обращали на нее внимание, да все не те. Нико все замечали, от того и было дурно. У нее огромные, слегка выпученные серые глаза, обрамленные тонкими темными бровками, а под нижним рядом ресниц отчетливо видны темноватые синяки от недосыпа и тонкой особенно бледной кожи, которая все никак не загорает, слегка заостренный нос с греческой горбинкой чуть ниже тонкой переносицы смотрелся элегантной волной в профиль. Пухлые губы вечно были потрескавшимися, сухими и бледноватыми, из-за того она их кусала и моментами губы сочились кровью из мелких ранок. Длинные глубоко каштановые волосы струились мягким шлейфом вдоль кривоватого позвоночника, доходя то изгиба талии. Длинные конечности вечно норовили обо что-то удариться или зацепиться, оставляя мелкие синяки, это очень раздражало, как хозяйку тела, так и ее друзей. Казалось, будто кто-то каждый день ее крепко хватает за руки и ноги, сжимая до онемения. Николь работает в местной нью-йоркской забегаловке на углу тридцать первой улицы по Мэйн-стрит. Там неплохо платят, особенно за утренние смены, так что там она также проводить все свои рабочие будни. Обычно она обедает сигаретой, остатками крема с кексов на тосте и чашкой крепкого черного кофе, на бетонных ступеньках у черного входа. Как и бывало в обычный вечер четверга, в квартире были трое: наркоман похожий на азиата, наркоманка, еще недавно слушавшая песни детского хора и друг наркоман, который здесь часто остается на ночь. Знакомьтесь, это Джесси Фримен, друг Хью. Сейчас он развалился на удобном кресле с вельветовой темно-красной обивкой, с недавно закрученным косяком в длинных костлявых пальцах, с едва заметным черным лаком на них. Он постоянно смеется, все ему весело. И это в не зависимости от дня недели или погоды. Его широкая улыбка с идеально ровным рядом зубов практически всегда была на виду. Джесси нельзя назвать красавцем, но у него были симпатичные от природы кудри красивого шоколадного цвета и бледно-голубые глаза, обтянутые верхним веком, делая его взгляд «магически» завораживающим. Этот парень принимал наркотики только через рот, затирает в десна и кладет микро-таблы на язык. Ну и крутит косяки, в этом он профессионал. У него получаются самые обалденные «папиросы», и Хью и Николь повезло видеть его практически каждый день. Он достаточно высокий, но ниже друга на голову, все же Хью могли обойти только разве что некоторые парни из баскетбольной лиги. Так же он отлично подтянут, потому что занимается несколькими видами боевых искусств. Его там не особо жалуют, но он занимается этим с детства, так что его не смеют выгонять. Часто он рассказывает, что его мастер Марино каждый раз, как он приходит позаниматься читает ему нотации о вреде наркотиков и курива. Джесси мастер спорта по каратэ. Пару раз он приглашал на свои соревнования, пока Николь не приходила, но Хью несколько раз смотрел его бои. Говорит, что дерется он жестко. Сам каратист с этим много спорит, и с криками доказывает, что дерется он вяло, хотя старается не принимать в день соревнований и крупных боев, да и его любимый прием «удар ступней в солнечное сплетение» больше никого не впечатляет. И его весовая категория становился все слабее (как он сам считает), Джесси часто не доволен своими партнерами по бою. Из-за этого и начинаются все конфликты, он один из лучших в своей весовой категории штата Нью-Йорк. Ведь состоит в сборной «Межштатных боев» еще лет так с четырнадцати. - Что скажешь о новом сопернике? – Спросила Николь, расслабленно лежа на диване рядом с Хью, параллельно потягивая косяк, который ей передал Джесс. - Мы называем его Укэ, он защищающийся партнер, - он пафосно взмахнул шевелюрой, подмигивая подруге как-то криво. - А ты значит нападающий? – подначивала его Николь. - То-о-очно, - парень лениво откинул голову на спинку кресла, оголяя длинную, бледную шею и ткнул в нее указательным пальцем с яркой расслабляющей улыбкой. – Я всегда нападающий, это моя позиция, Нико. Ты вот мне не веришь, а это правда! Если бы ты пришла глянуть, как я их, поверь ты бы наконец накинулась на меня со страстными объятиями, - он, как ему наверняка показалось страстно чмокнул губами в воздух, от этого Хью с отвращением скривил лицо, слегка ударив по колену подруги своим. – И трахнула меня… - Трахнула? Мужик! Перестань ее домогаться, - Хью и Николь одновременно скривили лица, борясь с желанием выпрыгнуть в окно с четвертого этажа. - Это не домогательства, я пытаюсь получить ее внимание, эй, Нико! - Да, Джесси? – наигранно улыбнувшись, она вновь затянулась, внимательно осматривая его внезапно серьезное выражение лица, совершенно ему не свойственное. - В следующую среду у меня будет соревнование по каратэ, так как я каратист, если ты помнишь… - Помню, мистер каратист. - Благодарю, так вот Хью тебя подхватит после работы, и вы придете. Мне очень хочется видеть тебя сидящей на лавке, и ты будешь смотреть на то, как я надеру задницу этому колумбийцу Джошуа Кири, а потом мексикашке Робу Мартинесу, а потом еще кому-нибудь кто будет вопить. - А сигареты можно взять? - Бери что хочешь, а если на тебя кто-то будет вякать, я и на нем нападение попробую, - Николь мягко улыбнулась, идея того что он на ком-то поработает над своими приемами, ее развеселила. Перед ее глазами предстала забавная картина: она будет сидеть на скамье зрителей, в каком-нибудь хорошо освещенном помещении с большим количеством матов по всему полу. Подожжет кончик сигареты, затянется и будет наблюдать за тем как на нее бежит какой-нибудь старикан, чтобы отобрать сигарету, а Джесси, находящийся на матах бросив свое нападение, пойдет в атаку на пузатого смотрителя, запрыгнув ему на спину, затем повалит его, опрокинет на холодный пол в этом своем «боевом халате». И вырубит его мгновенным ударом ребра ладони в переносицу. Девушка начала хохотать, запрокинув голову назад, парни непонимающе на нее уставились. Хью с недовольством ткнул ее в плечо, а Джесси подловив ее веселье, тоже начал смеяться, еще громче Нико. - Ладно. Я приду, по средам нет такого наплыва, так что буду ждать азиата - сколько придется! - Я никакой не азиат! – Джесси разразился новой волной хохота, взявшись ладонью за грудь и начал топать длинными ногами по полу. Через минуту, когда все прекратили смеяться, Джесси вцепился взглядом в девушку, как-то слишком уж требовательно. - Можно тебя поцеловать, милая Нико? – Хью закатил глаза, со вздохом опрокинувшись на диван. - Нет. - Даже чмокнуть нельзя? – с наигранным смущением слышимо прошептал каратист, слегка пригнувшись к даме. - Давай потом. Если уж приду и гляну, и ты победишь…Тогда может быть и чмокнешь. - Понял, не пристаю! – Джесси вскинул ладони в знаке «мира», согнувшись в спине, а после попросил папиросу Николь, как бы невзначай коснувшись ее пальцев, что не осталось незамеченным. И наконец, он мечтательно затянулся, не делая резких движений, прикрывая веки. Последние лучи показались в окне, проходя тонкими полосами по деревянной поверхности пола, едва касаясь ног Хью, которые занимали все расстояние от дивана до кофейного столика, который находился по правую руку от кресла Джесси. День подходил к своему логическому окончанию, так все и должно быть. Это не очередная заумная мысль, всплывшая в голове Николь, она лишь задумывалась о том, как бы попасть на работу вовремя, и что ей не хочется обижать Джесси, потому что, даже не смотря на все его странности и «домогательства» - он ей нравиться. Девушка отрицает свою симпатию, ибо Николь не нужна любовь с парнем преуспевающим лишь в спорте и уходе за волосами. Джесси интересный, немного странноватый и одержимый девушками парень. Он постоянно говорил о них с Хью, иногда и Нико слышала все эти разговоры. А потом он стал проявлять знаки внимания и к самой девушке, это показалось чем-то несерьезным и слишком клишированным. Как только Джесси расстался с одной девушкой, то сразу же обратил внимание на соседку своего друга, до этого он ее практически и не замечал. - Ты кстати не ночевала, где пропадала? – задался вопросом Хью, вставая с дивана к приоткрытому окну, затем раздвинул шторки, чтобы что-то высмотреть. Заинтересованный взгляд Джесси остановился на лице Николь. Она лишь завороженно смотрела на кусочек грязи около ножки табурета. «…Наверняка это этот болван принес…» - пронеслось в голове Николь. - Я не знаю. - Как это? – не сводя взгляда с чего-то особенно интересного, черноволосый парень задал напрашивающийся вопрос. - Точнее знаю, но не помню, как я там оказалась… -Так расскажи, - ласково убеждал Джесси напротив, от этого тона лицо Николь слегка скривилось, но всего на мгновение, она все также смотрела на кусочек грязи, вновь затягивался сигаретой. - Я проснулась в церкви, пел детский хор. Я лежала, наверное, проспала там пару-тройку часов, - Хью смерил ее анализирующим взглядом, но после вновь отвернулся к стеклу. Джесси лишь усиленно кивал. – Потом ко мне пришел священник, симпатяга такой…ну очень красивый, - во взгляде Джесса разгоралось пламя, а на лице Хью вновь отобразилось отвращение, его не особо привлекали подобные разговоры об отношениях. – Он как обычно сказал что-то заумное, как они обычно делают, о чувствах и душе что-то, - она тяжело вздохнула, откидывая голову к потолку. – Потом сказал, что помолиться за меня, ну…и я ушла. Чего мне там еще делать. – Хью безрадостно вздохнул, уходя в другую комнату, в уборную, скорее всего, и бросил вслед, мягко обойдя ноги своих собеседников. - Эта сука снова беременна, ты только глянь…, - послышался отдаляющийся мужской голос. Остальные оставшиеся резко подошли к распахнутому окну, о ком говорил Хью? Джесс и Николь смотрели в окно в полусогнутом виде, внимательно изучая периметр, и вправду под соседним жилым домом снова крутилась та дура - Кара Прэскотт. - Кто она? – Джесси здесь еще не обжился, хотя и не должен был. - Кара Прэскотт, беременна уже третьим, все ей не иметься, - тяжело вздохнула девушка, затягиваясь парами вновь. - Ну, беременна и беременна, чего такого? – задался вопросом Джесси, упершись взглядом в профиль мисс Чан. - Она всех их рожает, а потом отдает в детский дом. Понимаешь? Это ужасно, лучше бы закупила пачку контрацептивов, и не мучала всех своим существованием. Еще не известно сколько абортов она сделала. - Так почему она всех не абортнет? - Хороший вопрос, Джесс. Ты, наверное, не такой меркантильный, но за отдачу ребенка в приют или богатым семьям платят кругленькую сумму. Поверь, она бы могла накупить столько этой резины, но как я уже сказала – ее душа очернена пороком материальных благ, и она не исправиться. Тот малыш, что сейчас в животе – скоро останется и без матери и без теплого местечка. И кто знает, что с ним станет… - А ты бы хотела иметь детей? – обыденно спросил парень девушку, внимательно рассматривая дымку, что выпускает ее рот. - Наверное, да. Но точно не сейчас и не так. – Кара кричала, что-то по сотовому с силой раскрывая рот. Вся улица разразилась криками, лицо Джесси скривилось, Николь не подала виду, продолжая спокойно стоять. - Имеешь в виду наркоту? – Николь кивнула. – Да, Нико, я понимаю, но мы еще не настолько стары, чтобы не суметь все исправить, вот увидишь все у тебя получиться: и дети, и муж, и коты и собаки. У меня тоже все выйдет…, - он вновь мечтательно опрокинул голову, касаясь шторы макушкой, слегка натягивая ее. - Ты слишком мечтателен, наверное, именно по этой причине, ты все еще меня не чмокнул, - Николь кинула взгляд на Джесса, сочувствующе поджав губы. - Только лишь по этому?! Ты странная, Нико…именно поэтому, я тебя и чмокну, хоть и не сейчас.