Star way

Едва иду, путая ногами, словно приняла не две порции порошка, а вколола столько героина, сколько только это возможно, хотя пробовала колоться лишь раз. Тот один единственный шприц был одновременно одним из лучших моментов в моей жизни, но и одним из худших. Хью идет рядом, и несет мою сумку, он сам у меня ее выхватил, сказав, что ему и так тяжело на меня смотреть, когда в нем нет ничего запрещенного. Он хороший друг, но этого не признает, Хью свой собственный самый большой ненавистник. Наверное, подобная ненависть есть и во мне. Я тоже моментами не принимаю свои положительные черты, порой мне даже кажется, что у меня их и вовсе нет. При эмоциональных перепадах лучше ничего не принимать, можно разве что аспирин. Иначе это может обернуться неприятностями, которые потом придется неумолимо долго решать. Такое уже случалось и не раз, а как вы сможете объяснить то, что я оказалась в церкви неделю назад, сама того не помня? Все это последствия. Я помню, почему вобрала в себя такое большое количество экстази, болеутоляющего и водки. Все произошло из-за неожиданного звонка от моей матери. Зои рассказала, что в конце ноября, а это через месяц. Состоится семейный ужин по случаю выпускного моего кузена Стива из старшей школы. И когда я осознала, что меня ждет в этот непогожий вечер ноября, я поникла, а затем взорвалась. В мыслях всплыло хмурое лицо отца, его мне хочется видеть меньше всего на свете. Всплыли кадры прошлого: как я уходила из дома из раза в раз, не заботясь о чувствах матери, тогдашней мне лишь хотелось насолить отцу, чтобы уже этот никчемный человек был избавлен от давно любимого дитя, чтобы осознал, что я не та кем стоит гордиться. Не конченой прошмандовкой, шныряющейся изо дня в день, не травящей свое тело и судьбу. Мать нашла утешение в Стивене, когда отец окончательно закрыл ворота нашего поместья за моей продрогшей спиной, на которой, как мне всегда хотелось - вырастут белые крылья из легких перьев лебедей, с соседнего утеса за холмом около сада. У кузена нет родителей, они погибли, когда мне было около десяти, ему было три. Мои родители усыновили Стивена, и теперь они его родители. Мама и папа перестали звонить мне уже как год, они отчаялись. Больше не звонят на Рождество, не справляются о здоровье, только лишь присылают небольшие сообщения с поздравлениями на день рождения. Эсэмэска в пару слов, приходит раз в год. Но чтоб поступило такое приглашение? Вот уж не ожидала. Но сейчас…сейчас - совсем другое дело. Тот мужчина, при взгляде на которого у меня повысилось давление и пульс вырос в сотри тысяч ударов. Он – чудовище в обличии беспечной овечки, живущей с женой и тремя детьми, практически в центре Нью-Йорка. Его имя – мистер Майкл Пайни. Он бывший учитель по игре на фортепиано, я училась у него в средней и старшей школе. А еще он грязный педофил, которого не привлекают девочки старше пятнадцати, как только одной из его учениц исполняется шестнадцать, то перед его глазами появляется невидимая никому кроме него красная, жирная черта, ограничивающая предел его интереса особенно четко. Я бубнила о Джесси, только для того чтобы не думать об этом старом гандоне, не представлять его морщинистое и потное лицо так близко, как я видела его в последний раз. Это и вправду отвлекало, мысли о каратисте помогали, уберегали от мистера Пайни. - Это через дом, мы успеваем. – Мы с Хью подошли к небольшому двухэтажному зданию, в котором и пройдет соревнование нашего общего друга. Зайдя в мутно освещенный коридор, мы проходили вдоль комнат со сноровкой, раздевалок и прочих подсобных помещений. Хью остановил меня ледяной ладонью, которую приложил к позвоночнику и спокойно шепнул чуть пригнувшись. - Нам сюда, - огромное количество людей разных возрастов двигались в нашу сторону, в сторону выхода. Было много маленьких мальчиков, девочек и подростков, одетых в белое одеяние с разного цвета поясами. Кто-то шел, хватаясь за ладони родителей. Кто-то хмурил брови, в досаде склонив голову, а кто-то, припрыгивая, шел беззаботно болтая. Пропустив небольшую толпу, мы с другом прошли к длинным скамьям около окон под невысоким потолком, и заняли места рядом с компанией парней лет двадцати. Они смирили нас взглядами призрения, и отвернулись обратно лицом к матам – месту самого боя. В том проходе, из которого мы вышли, показалась кудрявая макушка Джесса. Он разговаривал с каким-то парнем в подобном его одеянии, надавливая на кожу чуть выше верхней губы, втирающими движениями. - Значит, сегодня его ждет вялый бой? – Хью усмехнулся, тоже подметив его движения. - Не думаю, чтобы он не говорил, ему ничего не помешает. Тем более, скорее всего он дерется в конце, так что пока оно подействует – он будет зверем, - этими словами, он вызвал у меня смех, компания, сидящая от меня по левую руку, обратила на меня толику своего внимания, также усмехаясь, не зная с чего. Джесс услышав мой негромкий хохот, сказал что-то своему собеседнику, и легким бегом приближался к нам на скамьи. При беге его кудри мягко вздымались и опускались, придавая ему более мальчишеский вид, также он мягко улыбался, смотря под ноги. - Вы вовремя, красавицы, - Джесси присел рядом со мной, слегка отодвинув одного из парней, сидящих по близости, тот злобно на него посмотрел, отворачиваясь к друзьям. Он вновь меня рассмешил, а Хью разозлил, и черноволосый замолчал, повернув голову в другую от меня сторону, сложив свои длинные руки на сильно выпирающие колени. Джесси оглядел меня анализирующим взглядом, чуть пригнувшись к моему лицу. - Ты что под кайфом? – прошептал Джесси чуть ли не пища, прямо мне в лицо. Мои глаза стали мутнее видеть его обеспокоенное лицо, а губы расплылись в придурковатой улыбке. Я кивнула, толкнув плечо Джесси своим. - Нико, я хотел, чтобы ты полностью мной насладилась. Теперь этого не выйдет…ладно, это секрет, но я тоже слегка в «Кайфоленде». Понимаешь, о чем я? – я снова кивнула, теперь уже резче. - Здесь можно курить? – спросила я у парня, оглаживая его кудрявую челку около правого виска, мне до ужаса хотелось дотронутся до его волос, они казались такими притягательно мягкими и сверкающими! Лицо Джесса покраснело, а яркая улыбка без зубов, освещала и без того ярко обставленное помещение. - Да, конечно, вот, - он осторожно поднял руку вверх, взяв мое запястье мягким захватом около того места, где я гладила его волосы. И поставил между нашими бедрами небольшую жестяную банку, выполняющую роль пепельницы, она была наполовину заполнена. - Много же здесь курят… - Ну а как ты думала, люди сюда приходят смотреть и наслаждаться. С едой сюда нельзя, но вот сигареты, пожалуйста! - Это странно, - сказала я, задумчиво глядя то на Джесса, то на жестянку. - Скажи, - соглашаясь, скосил лицо парень, когда его позвали, он снова убрал мое запястье со своих волос с видимым нежеланием, и поцеловал его легким касанием мягких губ. – Я за тобой слежу! – посылалось это мне, но подмигнул он Хью, резко хлопнув себя по бедру, отдаляясь к мужчине лет шестидесяти с густыми белыми усами и строгим взглядом отца. Я вытащила пачку сигарет «Мальборо» из внутреннего кармана сумки, вынув от туда же зажигалку из металла в форме квадрата с надписью «I LOVE NY». Сухая бумага с табаком приятно терлась о сухие губы, черкнув маленьким колесиком, огонь ярко вспыхнул. Когда огонь и бумага соприкоснулись – я затянулась содержимым, затем с выдохом отняла пальцы ото рта. Дым красиво растворился в воздухе зала, подымаясь к ярким люминесцентным лампам на потолке. Во всем зале было всего человек двадцать вместе со зрителями. На скамьях сидели мы с Хью, компания из четырех ребят и еще пару мужчин средних лет. Все они были здоровенными амбалами с растительностью на лицах, они выглядят устрашающе и наверняка, пришли сюда только для того чтобы понаблюдать за суровым боем. Мужчины сидели в первых рядах, а я с парнями и другом – на третьем, последнем. Второй ряд пустовал, это и хорошо, даже в моем «подвешенном» состоянии, я осознаю, что парни на первом ряду могут быть опасны и непредсказуемы, Хью окинул их взглядом, и похоже, сделал выводы подобные моим. Каратистов было немного больше. Парней с таким же коричневым, как и у Джесси поясом было шестеро, а молодых парней еще не достигших и совершеннолетия с синими поясами на талии было четверо. Также в помещении был тот самый мужчина, что недавно подозвал курчавого, стоял около входа, ведя непринужденную беседу с Фрименом. Оба мужчины стояли, расслабленно облокотившись на белую стену, сложив руки на груди, и смотрели на пустующие маты, так и требующие, чтобы на них кого-то повалили на лопатки. Взрослая высокая женщина внезапно появилась из прохода, и, подойдя к месту около матов, перевернула картонную табличку, мирно стоящую на полу, оповещая нас о том, что – бой начинается. Текст, выведенный жирным шрифтом черного маркера, гласил: «БОЙ НОМЕР 1», еще ниже «синие пояса». Двое подростков с, как неудивительно, синими поясами на талии вышли на яркие маты, пожав друг другу руки. По правую сторону зала, на красном мате стоял парень лет семнадцати с короткими чуть вьющимися волосами русого цвета, он выглядит так, будто в восемь вечера среды он активнее, чем я когда-либо, напротив него на желтом мате стоял каратист смутно напоминающий моего кузена, такой же светлый короткостриженый, коренастый и выглядит так, будто сейчас уснет, ну или блеванет, там что ел час назад. От воспоминаний о моем «брате» мне стало дурно, и кажется, та доза, что я приняла, начала развеиваться. Стало грустно, хотелось провести сегодняшний вечер и ночь в полном забвении, но сделать это никак не удавалось. Сонный «кузен» первый нанес удар, он резким выпадом стопы, толкнул своего укэ (защищающегося партнера) в коленную чашечку, та непроизвольно вывернулась, и, русоволосый упал на маты с глухим хлопком. Активный на вид парень, наконец, ответил своему нападающему, также сбив его с ног, махом под щиколотки, затем, когда «кузен» повалился на спину, скрутил ему руки под мышцами плеч. Блондин брыкался на матах, думая, о своих последующих действиях. Пламя осознания загорелось в глазах «кузена», он аккуратным плавным движением вывел свой локоть из захвата и моментально ударил соперника по кадыку. Парень с русыми волосами в ответ на удар, в боли откинул голову, на его белой коже шеи появился красный след, а лицо скривилось в приступе невыносимой боли. Представив его страдания, лица большинства болезненно скривились, но не мое. Я действительно расстроилась из-за отходняка, неужели колеса в порошке были настолько слабыми, что их хватило едва на час? - Я так хочу набить тебе рожу. – Я зла на Хью, понимаю, что не должна, но меня не щадили наркотики, которые мелкими шажками уводили свои ветра от моего ума, а я не желала щадить друга. Вновь затянувшись испарениями табака, я ожидающе подняла глаза. - Впечатлительно, правда? – он тяжело вздохнул, лишь мельком на меня взглянув, Хью был полностью поглощен тем, как тот чувак похожий на моего кузена впечатывал другого парня затылком в красную материю снова и снова, снова и снова, пока их не разорвал один из парней с коричневым поясом. Джесси и его мастер стояли в таком же положении что и прежде. Джесс был невероятно спокоен, и поглощен тем, как курчавый парень понемногу теряет сознание от нанесенных ему ударов затылком об маты. Даже смягчающая условность в виде мягкой материи помогла лишь немного, тем, что голова парня все еще не кровоточила. Победу одержал – «кузен», имя его оказалось Мартин Скотт. Когда его объявили победителем, он выглядел, как и прежде, весь запал грозного буйвола улетучился. После первого «дуо», последовал бой еще двух парней того же возраста, вот только оба они выглядели так будто два грозных и властных льва готовятся к схватке. Но, не подтвердив свою внешность, они дрались слабо. Один скрутил другого, а тот которого скрутили - беспомощно брыкался, ожидая шанса нанести ответный удар, но он так и не настал. Когда же их время кончилось, тот, который держал другого в крепком обхвате, резко и даже холодно отпустил своего противника. Проигравший парень, прежде чем глухо удариться о мат, выставил ладони перед самым своим носом. Победы, кстати говоря, объявляла та женщина, что переворачивала таблички. Она высокая, статная, невероятно привлекательная дама лет сорока. Каждый раз как она выплывала перед глазами, Хью не мог отвести от нее взгляда. Джесси же она не интересовала совсем, он стоял все в том же положении, все с тем же мужчиной. Его взгляд все время был направлен на так называемый ринг, и лишь периодами парень поглядывал на меня, мы встречались взглядами. Он мне улыбался, я была не в состоянии ответить ему тем же. Наверное, он не до конца понял, мой резкий перепад настроения. Волосы у него были все такими же привлекательными, и я все также желала до них дотронуться. Правда, до этого у меня была причина до него дотронуться, и смелость. Сейчас, я бы до него не дотронулась даже, если бы желание заполнило меня до предела. - Она невероятно красива, - сказать что-то Хью было важно, иначе, далее Джесс смотрел бы на прикрытые веками глаза. Друг смерил меня взглядом скрываемым очарование. – Поговори со мной, иначе, я усну. - Из-за чего? – вздохнул Хью, обратив на меня внимание. - Твой порошок оказался на удивление слабым, а не тот ли это, что ты принимал пару месяцев назад? - Наверное, не знаю. Это же было пару месяцев назад. Что еще сказать… - Как тебе та девушка? – указала я пальцем, незаметно. Интерес к противоположному полу был чем-то особенно удивительным для Хью. Я никогда не видела его в компании с девушкой, но эта длинноногая красавица, хоть и взрослая, зажгла в нем интерес. – Ты так на нее смотришь, словно…она тебе нравится. Это странно и неожиданно, Хью. Я-то думала ты гей… - Нет, Николь, я не гей, - я игриво-недоверчиво взглянула на Джесса у стены, он так красив из далека! Глаз не оторвать, что это со мной? – И никогда им не был! Успокойся. Сама-то… - А что я? - Смотришь на Джесси, так будто действительно собралась его трахнуть, - мои глаза полезли на лоб, неужели это так заметно? - Может мне стоит…его трахнуть, как думаешь? - Делай что хочешь, ты такая чудачка. Честно, иногда я поражаюсь твоему выбору парней, но Джесс…он идиот, порой я даже не знаю, чего он от меня хочет. Но он тебе подходит. - Считаешь? – пока мы говорили, бой начался у парней с коричневыми поясами, дама уже давно перевернула табличку, на ней было выведено «БОЙ НОМЕР 3», «коричневые пояса». - Если я так сказал. - И ты не против? - С чего бы я должен? Вы взрослые, у вас похожие интересы, одни убеждения и похожая жизнь. Ты знала, что у его отца есть собственный завод по добыче нефти? - Нет, ничего себе, - я удивленно глянула на Джесса, он встретил мой взгляд. И дрыгнул шеей, спрашивая, что мне нужно. Я указала пальцем на свой рот, и он, в мгновение, перевел на него голубые расслабленные глаза. «Нефть?» произнесла я лишь одними губами. Он искренне, но все также, не напрягаясь, будто в экстазе, улыбнулся. Джесси не отвел глаз: ни тогда когда я выпускала кольца из дыма, и когда начала говорить с Хью, и даже тогда, когда парень на матах выбил другому парню зуб, грубым ударом ноги, подняв ее очень высоко, кровь брызнула, едва долетая до голого пола под ногами мужчин на первом ряду. Красные капли поблескивали, но парень без зуба так и не сдался, что привело его к победе. Из-за своей потери в ротовой полости, он разозлился, жесточайшим образом. Противник этого ожидал, казалось, словно он выбил злосчастный зуб намеренно. Вот на это сражение стоило смотреть! Эпичное, энергичное и спонтанное. Что там говорил Джесс? Слабеющая весовая категория? Редкостный бред. Теперь посмотреть, как дерется наш с Хью хороший знакомый, стало в разы интереснее. Похлопав мастера по плечу, Джесси сдвинулся с места. Теперь настал его черед. Длинноногая женщина, на которую Хью по настоящий момент смотрел, не отрываясь, в очередной раз перевернула картонную табличку белого цвета, с надписью все тем же черным маркером: «БОЙ НОМЕР 4», ниже более мелко «коричневые пояса» и крошечная пометка со звездочкой – «вечному победителю». Предназначалась ли эта запись другу с туго обмотанным коричневым поясом на талии, наверняка. Ведь, как только он вышел на маты – парни, сидящие по левый бок, взорвались чуть агрессивными возгласами, я придвинулась к Хью, немного касаясь его своим плечом. Все же агрессия меня не привлекала. А амбалы на первом ряду, заговорщически потерли ладони в ожидании чего-то невообразимо жестокого. Джесси встал на желтый мат, его соперник, скорее всего тот самый колумбиец Джошуа Кири, которому он обещал «надрать зад». Около стены стоял другой будущий соперник Фримена, ну или соперник Джошуа – мексиканец Роб Мартинес. Джесси окинул Джошуа зрелым взглядом, который заставил меня нахмурить брови и нервным постукиванием пальцев стряхнуть пепел с тлеющей папиросы в жестянку. Он действительно может быть серьезен? Хью был полностью поглощен «разогревом» перед нападением. Сделав глубокий вздох Джесс нанес первый удар, тот, о котором говорил больше всего – удар стопой последовал в место меж грудями, солнечное сплетение. Колумбиец, зная об этом излюбленном приеме, увернулся, и удар пришелся ему в живот. Это нанесло ему мало урона, поэтому, он, не медля ответил ему чередой быстрых ударов в крепкие мышцы рук, груди и ребер. Джесси издавал резкие и слышимые вздохи, помогающие ему не чувствовать всю мощность ударов. Когда Джошуа наносил удары Джессу, второй пытался отвечать ему тем же, и кучерявому это удалось с лихвой. Крайний удар оказался особенно удачным, пришелся он по носу колумбийца, тот, в свою очередь сильно сощурил глаза, в приступе внезапной боли. Я представила его чувства, от этого сглотнула, продолжая питать надежды о том, что скоро это все закончится и в мой организм, все же попадет предельная норма наркотика, желательно сильнодействующего. Джесси воспользовавшись слабым положением противника, валит того на живот, беря руки колумбийца крепким хватом сзади. А затем прижимает его плечи к своей груди, становясь на одно колено, другим коленом Джесси, как бы натягивает позвоночник мистера Кири. Позвоночник парня издает тихий, но отчетливо слышный хруст, так хрустят позвонки, трясь друг о друга. Теперь лицо Джошуа неконтролируемо двигалось, он шипел и мычал, а Джесси ждал с самым спокойным и отстраненным лицом, что он только мог из себя выдавить, когда его соперник сдастся. И он сдался, произвел четкую череду постукиваний своей голенью по мягкой поверхности. Джесс, как и его победившие предшественники, отпускает порядком побледневшего быстрым и настолько легким движением, словно отправляя Джошуа Кири в полет, на пострадавшем позвоночнике. И как бы в подтверждении – побежденный воин в белом глухо падает на широкую грудь обвитую мышцами, с тихим выдохом. Победитель в свою очередь размеренными и отчетливыми шагами сходит с мата, сложа руки за спиной, разминая мышцы плеч и спины. Его объявляют победителем, а незнакомец рядом со мной хмыкает так, будто он одержал победу и собирается плюнуть поверженному в измучанную спину. - Почему все так жестоко? – меланхолично спросила я у друга, на которого уже сильно облокотилась, то ли от усталости, то ли от его удобной поддержки. Он пожал плечами. - Детей здесь нет. Наверняка, все они знают, что будет происходить. В прошлый раз, как я тут был, зал был забит битком. И детьми и стариками, но, так же как и ты в первые, я здесь оказался в подобной обстановке. – Он будто рассказывал сказку, а я внимательно слушала. – И все было еще хуже. Черные пояса, они тоже боролись. Джесс рассказал, что иногда ближе к полуночи, парни и женщины с черными поясами тоже принимают участие. И если сейчас все ждут, когда выйдут коричневые пояса, то в тот день все ждали только черных. Они еще жестче. - И что же происходило тогда..? – шептала я. Хью все также неотрывно глядел на длинноногую брюнетку, в тот момент она что-то писала в небольшом блокноте, вложенном в элегантной ладони, на ее кистях болтались несколько металлических браслетов. - Тогда…было много крови, намного больше чем сейчас. То был не выбитый зуб, а вырванная артерия, понимаешь? - Да, ты поэт… - Великим это свойственно. - Тем, кто работает в кол-центре, и весь день разговаривает со стариками? – На это он лишь закатил глаза, и продолжил. - Одному парню сломали руку, у него был открытый перелом, я еще никогда не видел столько крови! Она так хлыстала! Другому разбили сразу переносицу и подбородок, у него, похоже, какая-то особенность, кровь лилась около часа. – Лицо пронзило чистое удивление, я не особо люблю наблюдать за кровью, предпочитаю, чтобы она находилась в организме. - Так что это не самое ужасное, что пока произошло, но еще не конец. Не забывай, – таинственно завершил длинноволосый парень. Я вновь вернула весь фокус зрения на голые маты. Джесси стоял на бетонном полу с босыми ногами, и делал небольшую разминку. Разминал забитые мышцы тонкой шеи, аккуратными и умеренными движениями. Его фигура, казалось, выделяется средь других, была более вытянутая, более властная и статная. Привычный, веселый и легкий в общении Джесси, обратился в мощную статую, способную причинить изощренную боль любому человеку, если того потребуют обстоятельства. То, как парень совсем недавно чуть было не переломал позвоночник бедному колумбийцу, меня впечатлило. Лицо Кири, его страдания, вылившиеся в его эмоции на искаженном болью и страданиями лице – насторожили меня. Брюнетка, цокая высокими шпильками, подошла к белым табличкам на кольцах, и перевернула еще одну «страничку». На ней была надпись «БОЙ ФИНАЛЬНЫЙ НОМЕР 5», ни других подписей, ни каких-либо примечаний не оказалось. Судя по всему, кто будет вести окончательный поединок, было очевидно каждому. Роб Мартинес кругом обошел маты и остановился напротив уже ожидающего Джесси Фримена. Роб глянул на трибуны, и его темно-карие глаза остановились на моем беспристрастном лице. Он похотливо улыбнулся глядя конкретно на меня, облокотившуюся на худощавое предплечье Хью. Я хмурила брови, переведя глаза на Джесса, он в свою очередь непонимающе перевел взгляд от Матринеса на меня, отследив динамику внимания мексиканца. Срастив, что к чему, кучерявый каратист блеснул голубыми, кажущимися расслабленными глазами, с особенной злобой и гневом. Он с силой сжал челюсть, играя желваками, видимыми четко, свет мягко обволакивал его напряженное тело. Мексиканец хитро тому улыбнулся. Теперь и без того покрывшееся мрамором лицо Джесса, зло порозовело, а кончики его едва видных ушей – стали красными. Казалось, в следующую секунду и лампочки полопаются от напряжения, густо засевшего в центре комнаты. Прозвучал хлопок мастера Марино, и Джесси снова нанес удар первым, практически снеся ухмыляющегося Мартинеса с ног, но этого не произошло. Мексиканец ловко вывернулся, ускользая от мощных махов напряженных, и натянутых, будто по струне ног. Мексиканец увернулся повторно, слегка приседая в коленях, мах Джесса прошел мимо. Затем Роб поднялся на носках, подпрыгивая в подобном фирменному удару Джесси, попадая противнику прямо в нижнюю пухлую губу, разрывая его мягкую ткань. Будто не заметя капающей крови и боли, Джесси увернулся от следующего удара. Мое сердце замедлилось, его ритм приостановился, а когда красная жидкость брызнула на белое одеяние Джесси, я издала краткий вздох. Парень по соседству странно на меня посмотрел, но позже наверняка обо всем догадался. Не дожидаясь окончания поединка, я спокойно затушила крохотный бычок, и незамедлительно поднялась со скамьи. Хью глянул на меня как-то презрительно, но увидев мое лицо, опустил пустые черные глаза к полу, отодвинув колени, чтобы я могла пройти. И я прошла мимо него, спускаясь к полу. Напоследок, я взглянула на «поле боя», Джесси заметив движение в верхних рядах отвлекся, и мощный кулак с неимоверной скоростью впечатался в левый бок Джесса, не дожидаясь дальнейшего развития событий, я пошагала дальше. Лицо Джесси прониклось…испугом? Стало трудно дышать, сердце заколотилось с новой силой, задавая темп. Уведя взгляд от парня, я скрылась за дверью, находящейся прямо передо мной. Когда я оказалась в темном не особенно длинном коридоре с голыми стенами, проход был освещен лишь лунным светом, проникающим из приоткрытой двери на пожарную лестницу. Я направилась туда. За спиной послышался глухой удар о маты, чье-то тело упало на землю. Затем кто-то побежал за мной, оставляя всех остальных людей позади.