Star way

Немного растянув губы в улыбке, я уставилась на этого парня. И тут мы столкнулись глазами, когда он достал упаковку сигарет из кармана свободных джинс. Парень сузил глаза, смотря недоверчиво и немного даже с долей смешинки, что сумел привлечь внимание «новенькой». Но скорее всего, он привлекает его постоянно, своими колкими словами и замечаниями, и даже тогда, когда доктор Дженкинс делает ему замечание, потирая переносицу, и убирая свои очки в кармашек белого халата, он продолжает крутить запакованную упаковку сигарет красных «Marlboro» в крупных ладонях, при этом пересекаясь со мной взглядами. - Спасибо, Декстер, что пояснили ситуацию, произошедшую со Стефаном. Правда, но также как и Рику делаю вам последнее предупреждение – прекратите говорить, когда говорит другой. - Но, ведь вы закончили говорить, когда я начал… Она тяжело вздохнула, немного осунувшись. - Да, ты прав. Я не говорила, но мысль не была закончена, понимаешь, Декстер? – Он кивнул. – Славно. Тогда продолжим. Я уже давно отвела свои глаза. Но всем своим существом чувствовала, что он все еще смотрит. Пытаясь, толи разгадать мой возникший интерес, толи, думая, что я слишком проста, потому как моим вниманием легко завладеть. Но узнай вы незнакомца из своего сна, который снится вам так часто, что уже даже непривычно просыпаться, не вспомнив его высокой фигуры в дали и темных пустых глаз, что не выражали никаких эмоций до этого мгновения. Он все же что-то испытывает. Он умеет думать, размышлять, внятно говорить и даже спорить. Он настоящий человек, не фантом и не приведение, и, не смотря на то, что живое, осязаемое подтверждение сидело прямо напротив – я не могла в это поверить. - И так продолжим. Сейчас, так как в нашем с вами круге появился еще один стул, вы все по очереди представитесь. Также можете что-то о себе рассказать, это необязательно. Главное, это сказать свое имя, чтобы Николь понимала, как к кому обращаться. Начинаем. Кто будет первым? – никто даже не шелохнулся, Декстер лишь сдержанно улыбнулся куда-то в пол. – Хорошо, раз добровольцев нет, начнем с Мэри. – Девушка, справа от меня встрепенулась, и начала поправлять юбку темно-фиолетового цвета, из какой-то полупрозрачной ткани. – И так…? - Хорошо… меня зовут Мэри Джеймс, - я подняла глаза на ее лицо, она была явно обеспокоена и словно переступала через себя, произнося свое имя. – Буду рада узнать тебя, Николь, - голова девушки склонилась вниз, она покраснела, последние слова дались ей еще труднее, чем первые. - Эм, я тоже, спасибо, - ответила я ради приличия, не такое уж я и чудовище. Она напугана до усрачки, это большой показатель ее неумения общаться. В ту же секунду ее лицо резко очутилось прямо передо мной, она смущенно улыбнулась, краснея еще сильнее. - Правда? – громко пролепетала она, почти вскрикивая, доктор серьезно на нее посмотрела, вновь надевая очки. И она отступила, но по-прежнему смотрела мне в лицо. Я кивнула и тихо промычала согласие, отводя взгляд на свои колени. - Меня зовут Колин Рассел, приятно познакомиться. Я здесь, потому что много пил и был чрезмерно агрессивен, - он говорил очень уверенно и осмысленно. Ему было на вид что-то около тридцати, бледный парень небольшого росточка, с сальными блондинистыми волосами, которые он время от времени приглаживал. Он довольно дружелюбно улыбнулся, я кивнула ему. Далее заговорил живой фантом. - Здравствуй, Николь, приятно познакомиться. Я Декстер Фульхенсио Ривера, можешь звать меня Декстер, как и все. – Закончив, он ярко улыбнулся, обнажив белый ряд зубов, выглядев он горделиво и удовлетворенно, как только я кивнула, выдавив при этом самую «приемлемую» улыбку, на которую была способна, он откинулся на спинку стула, и закинул пачку сигарет в нагрудный карман рубашки. По сравнению с рядом сидящим Колином, он казался просто огромным. Этот дуэт выглядел, так словно сильный, мощный медведь и худая скромная (чуть потрепанная) лань встретились где-то на опушке того леса, за тем самым холмом из моего окна кухни, когда наступил сезон охоты и грозные браконьеры гонялись и за одним и за другим. - Стефана сегодня нет, как ты уже могла догадаться, поэтому я представлюсь за нас обоих, - твердо и особенно маняще проговорила доктор. – Меня зовут доктор Эбигейл Дженкинс, теперь большую часть времени, я буду заниматься вашим лечением и мы будем часто видеться, каждый день можно сказать. – Она хмыкнула, поправляя оправу очков. – Здесь, - доктор положила ладонь на пустующий стул. – Обычно сидит Стефан Саммерс, в скором времени вы познакомитесь. И заключительный – ты, Рик, начинай. - Привет, Николь, меня зовут Рик Гордон, ничего особенного. Много играл, - так и хотелось добавить это заветное «и…», потому что парень был толстяком, весил явно больше сотни килограмм. В подростковом возрасте, я бы вероятнее всего, начала бы смеяться, прикрывая рот кулаком, но повзрослев, я понимаю, вероятно, это просто не мое дело. Сколько бы ни весил этот парень… он смеется. Декстер, чертов смеется. Также как и я сделала бы в прошлом: прикрывает рот кулаком, пытаясь скрыть слегка громковатый для данной ситуации смех. Рик с большой обидой уставился на Декстера, а затем на доктора Эбигейл. - Прости, Рики, я смеюсь совсем не с тебя! Совсем-совсем нет, просто вспомнил одну шутку своего кузена Хосе! Очень-очень смешную! – Парень залился громким смехом, но никому кроме него не было смешно, и почему-то я решила попросить. - Так расскажи, - вырвалось из моего рта, спокойно, но особенно гневно. Я сложила руки на груди, выпрямив спину и глядя точно в цель. - Что? – переспросил он, все еще улыбаясь. - Ты слышал, - упрямо отвечала я. - Ладно, - Декстер пригнулся вперед, упираясь локтями о колени. - На родине моего кузена, есть такая легенда о маленьком существе по имени Гюих, он живет в реках и прудах. Проказник преследует женщин у водоемов, когда те решают искупаться. Многие его бояться, ведь «оно» может строго наказать, за плохое обращение с природой. Бабушка часто наказывала его за то что Хосе ломал ветки для рогаток и срывал листья для того чтобы сворачивать их в папиросы и делать вид что он курит, представляет себя взрослым. – Все то время что он говорил, мы не отводили глаз друг от друга, он словно завел игру без правил, после слова «курит» парень постучал пальцем по своему нагрудному карману, а затем продолжил «шутку». – И в отместку бабушке, за то, что та ругала его и грозила ему Гюихом. Он подождал до заката, когда солнце уже было за гранью глади океана, и заговорил из-за листьев пальмы, предварительно забравшись на нее: что «оно» заберет ее внука Хосе из его крошечной кроватки, и обглодает до костей его маленькое тельце, ведь больше не может терпеть то, как она запугивает Гюихом своего внука. Бабушка кричала на всю деревню, что поймает его, прямо сейчас, и ему будет никак не добраться до ее Хосе. Но существо, то есть Хосе напомнил ей, что по легенде, в которую она верит, его можно поймать только с помощью двенадцати мужчин по имени Хуан. - Это правда? – пугливо прошептала Мэри. - Правда-правда, - в тоне всего повествования заверил ее рассказчик, доктор закатила глаза. Видимо, она, так же как и все остальные заинтересовалась окончанием истории, ведь она все еще не остановила его. – Так вот, старуха вспомнила, что ее мужа зовут Хуан, но вот незадача, тот все еще был на рыбалке с двумя другими Хуанами, совершенно в другой деревне. « - Так, - подумала бабушка,- трое уже есть, но нет времени ждать. Моего Хосе может съесть это чудище!» И она сорвалась с места, побежала к своему домику из пальмовых досок и корней, и принялась писать письма всем Хуанам по всей Кубе, с одной и той же просьбой – приехать в ее деревню, и помочь ей поймать злобное существо и спасти внука от ужасной смерти. Когда она разослала все письма, в ответ на ее просьбу прибыло пятьдесят мужчин по имени Хуан. Они все приехали их разных деревень и даже соседних городов, было пару индейцев, пару парнишек лет двенадцати и много других всяких разных! Все они стали на берегу в один огромный ряд, меж делением песка и морской пены и спустили штаны. Бабушка обомлела, Хосе еще больше. Говорил, что глаза его выкатывались из орбит, и его желание признаться бабушке, что никакой он не Гюих – становилось все сильнее, но уже было стыдно. Да и страшно, столько мужчин были голыми и смотрели на бабушку, словно она что-то им должна была. Но бабушка словно знала, чего они от нее хотели. И ту один из мужчин, самый старый из всех, по виду главный в племени индейцев, заговорил: « - Давай, старуха сделай то, что обещала и мы поймаем твоего гоблина!» Старушка выглядела так, будто знала, что делает и отсосала каждому из этих пятидесяти мужчин, даже тем двенадцатилетним сделала, все, что делала остальным. Ну, тогда уже кузен не стерпел – спрыгнул с пальмы, и крикнул бабушке, что больше смотреть не может. Тогда бабушка, уже заканчивала, и последний из мужчин помогал ей подняться с колен. Весь рой мужчин, словно обезумев, побежал за мальчиком. Они все бежали, индейцы бросались копьями, мальчишки кидались камнями, а Хосе все бежал и бежал, бежал и бежал. Прибежал в другую деревню к своему деду, который рыбачил, с целым роем из пятидесяти мужчин на хвосте. Дед с испугу прыгнул в воду, распугав всю рыбу, Хосе прыгнул за ним. И когда мужчины не обнаружив мальчика, начали расходиться по домам, бабушка так и осталась стоять на берегу океана, стирая свои тряпки и приговаривая: « - Теперь-то мой Хосе в порядке…» Рик залился громким смехом, весь его лишний вес трясся вместе с ним, все остальные сидели в полной тишине. - Ты был прав! Безумно смешно! – рассказчик вновь удовлетворенно улыбнулся, словно готовый к аплодисментам. Последующий день прошел просто и скучно, без происшествий. Началась поистине морозная зима. Было неимоверно холодно, леденящий кожу северный ветер замораживал, строил ледяные сабли, которые свисали с крыш домиков. Снег начал выпадать особенно стремительно, сугробы по мое колено засыпали гладкие каменные дорожки. Ночами улица завывала, на окнах начинала появляться тонкая обводка инея, в скором времени она сформирует красивые завитки, появится тот самый узор. Раньше дедушка говорил, что это мохнатые северные олени своим дыханием замораживают наши окна, чтобы мы не смогли увидеть громадные сани Санта Клауса, пролетающие мимо наших домов. В одиночестве я все чаще и чаще вспоминала о деде. Было в этих воспоминаниях что-то, что заставляло улыбнуться и быстрее проблеваться. Как только меня перестало воротить каждый час, Беатриче навещала меня лишь два раза в день, днем и вечером. Она рассказывала, что основная ее работа заключается в том, что она ухаживает и следит за людьми в отдаленном, главном отделении, которое находится на самой окраине поселка. Туда, куда отправляют особенно буйных, тех пациентов, кто не хочет принимать здешние правила и кто слишком часто срывается. Там где в охотничьих домиках сидят лесники и где бродят дикие лисы, которых эти хмурые люди, как их окрестила медсестра, стреляют бедных животных с ярким окрасом. «… - Им трудно прятаться в таком снегу, это несправедливо!» Когда Беатриче навещала меня, то мы много говорили, ведь, на самом деле мне не хватало друга, не хватало общения. Связь прервало из-за сильных порывов ветра и снежных лавин, около горных возвышенностей. Доктор Дженкинс пообещала как-то устроить поход на те горы, но это будет еще не скоро, она упомянула, что не любит холод и не намерена морозить ни свою, ни наши задницы просто из-за красивого вида. Из-за оборванной коммуникации и наличия только спутниковых раций, нам не разрешалось звонить. Я много размышляла о том, кому бы могла позвонить, и пришла к такому решению – что набрала бы лишь дедушку и Хью, и никого больше. Решила, что если бы звонил Джесс, то я бы просто молчала в динамик, не издавая и звука. Групповые встречи происходили раз в день из-за мороза. Мэри часто жаловалась, что не может уснуть и ей постоянно снятся летающие шприцы с иглами, извергающими капли кислотного цвета. Такие сны меня не особо будоражили. Да, и сама Мэри меня не особо впечатляла, но вот я ее порядком заинтересовала. Девушка часто первой начинала разговор, когда он вообще состоялся. Этот Декстер «особенно эксцентричная личность» всегда странно на меня косился, пару раз я даже замечала, что он пытается не замечать меня, постоянно переговариваясь со Стефаном, который мне на милость оказался совсем неплохим парнем. Он был самым обычным молодым мужчиной двадцати лет, всегда приходящим в одном и том же худи с капюшоном и с дичайшими кругами под глазами. Казалось, он не спал ночами, не ел месяцами и не видел солнечного света годами. Стефан, практически, как и я не говорил ни слова, лишь иногда перекликался репликами с Декстером и изредка отвечал на вопросы доктора, но только тогда, когда ему действительно нравилось отвечать. Вопросы, которые его не устраивали, оставались без ответа. Похоже, Стефан был единственным, кто слушал и поддерживал какие-либо отношения с Декстером. В то же время, последний казался мне загадкой, но той, которую обычно хочется оставить такой, какая она есть в настоящем. Мне не хотелось с ним общаться, не хотелось его слушать, не хотелось думать о том, что он абсолютно точно и до мельчайших деталей похож на моего личного фантома, и что самое интересное, Декстер был точной копией Отца Джоэла. Конечно, они были разного возраста, да и Декстер не был столь опрятен, каким был Джоэл. Но я все же думала о нем. Между ними были различия, но мне они не казались существенными. И все групповые занятия я проводила, думая лишь о том, что я хочу видеть Декстера каждый день, слушать его голос, несмешные шутки, представлять, что мы спим в одной кровати и стоим над одной из могил старого ковбоя на кладбище из моих снов. Хотелось разделить с ним эти воспоминания, которые на самом-то деле и не были нашими общими, они совсем ими не были. Он совсем меня не знает, а мне лишь знакомо его лицо, очень знакомо, до такой степени знакомо, что хочется подойти поближе, пригнуться максимально близко и рассматривать его. Разглядывать мелкие шрамы на его лице, мелкие родинки и морщинки, едва виднеющиеся издали, дотронуться до его мягких каштановых волос, принюхаться к нему, ведь у фантома и Джоэла был определенный аромат, специфический запах, которых конкретно засел в моих рецепторах, и желание вновь его ощутить было велико. Я словно хотела вспомнить его, но я никогда в жизни, никогда раньше не встречала ни одного человека с этим странным и довольно редким именем Декстер, так еще и с кубинским именем Фульхенсио. Это было просто невозможно. Мои мысли прервал робкий шепот Мэри под самым ухом. - Николь, доктор задает вопрос, - она едва коснулась моего плеча подушечками пальцев, но, как только я вздрогнула, то она сразу отступила с милой улыбкой на круглом лице. - Извините, - перевела взгляд от колен Декстера к лицу доктора Дженкинс. – Какой был вопрос? - Чувствуете ли вы, Николь все ту же жажду наркотиков? - Нет, да, не знаю… точнее, наверняка, - интенсивно закивала под неуверенно-внимательный взгляд глаз доктора. – Конечно, все уже не так плохо, как было пару недель назад, все намного лучше. Меня уже не настолько тянет к таблеткам. - Но вы практически не говорите. Как считаете, что с вами происходит? – Доктор решила начать интервью? - Эм-м, с чего бы начать, - Декстер заинтересованно глядел исподлобья, при этом ковыряя ногти. – Все это моя неспособность здраво себя оценивать. Я все никак не могла понять, что есть какая-то проблема, точнее, я понимала, но не знала, как это донести до себя самой. У меня всегда были товарищи, всегда были родители, брат и дедушка, но я всегда думала, что должна справиться со всем сама. Должна преодолеть все трудности, должна сама себя увести от всего, что неправильно. - Неправильно по чьему мнению? - Общества. Если бы я могла читать мысли людей, которым я подавала утренний кофе в забегаловке, где долгое время работала, то точно бы знала их мнение обо мне. Что логично, ведь я не умею читать мысли. Но, если поднапрячь мозги, и хорошенько проанализировать, то люди, смотря на меня, думали о том, что «ей осталось недолго», «она начинающий маргинал!», «такие люди гробят нашу экономику и общественную политику!», «они ничтожны!». Люди добрее, и эмпатичнее подумали бы: «о, бедняжка, наверняка ее бьют!», или «о, ее однозначно пичкают наркотой насильно и поебывают в перерывах!» - парень напротив хмыкнул, теперь смотря этого не скрывая. – И все бы они оказались не правы… - А кто бы оказался прав? - Только те, кто пережил подобное, наверное, это самый радужный ответ, - я мило улыбнулась, ведь продолжать говорить о своих проблемах мне не особо «горело». Доктор кивнула, затем что-то записала в своем блокноте, около моего имени, а далее поставила жирный плюс рядом. Я перевела глаза на Декстера, он уже смотрел неотрывно. Его глубокие такие знакомые практически светящиеся черным глаза были округлыми, словно у беззащитного олененка, длинные ресницы аккуратно обрамляли линии век. Затем он откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда, он достал одну из сигарет в уже открытой упаковке, и сунул ту в рот, а затем подмигнул, махнув головой в сторону выхода. Он намекал на то, что хотел бы пересечься на выходе из комнаты. Вся группа вышла в коридор. Я и Декстер шли в самом конце. Доктор Дженкинс попрощавшись, ушла в другую сторону от выхода из здания, подымаясь по лестнице. Мы остановились около входа, он все еще крутил сигарету во рту. - Может, ты прекратишь? - Ты о чем, Чан? - Она уже вся обмокла, не противно будет ее курить? - Кто сказал, что я буду курить ее? – он достал сырую сигарету, и показательно покрутил ее у моего лица, на безопасном расстоянии, в ладонь. - Отвечаешь вопросом на вопрос. Умно, когда хочешь пересечься в коридоре, так еще и в одиночестве со мной! Говори, что хотел и разбежимся, - Декстер начал говорить, спустя какое-то время, по его глазам было видно, что слова дались ему с необыкновенной легкостью. - Я лишь хотел найти друга, Николь. Хотел ослабить напряжение, - его глаза сверкали безразличием и зияли пустотой, но это меня совершенно не отталкивало, скорее начало притягивать. Некая пустынная темная всепоглощающая бездна, она словно черная дыра, в которую интересно попасть, так ради эксперимента, ради смертоносного опыта, воинственной трагедии выживания. Парень говорит совершенно не искренне. Словно так нужно,… словно его кто-то об этом попросил. - Кто-то дал тебе задание, или что-то в этом роде? – с подозрением объявила я, складывая руки у груди. - Эм-м, нет. Я странный, возможно жестковатый, но я не собираюсь тебя позорить, или что ты там себе вообразила. Мне было бы интересно с тобой пообщаться, - после этого он, почти не медля, вовсе не сомневаясь, продолжил. – И мне понравилось, с каким чувством ты сказала «поебывают». – Усмешка накрыла мои губы, и я прикрыла глаза, потирая их все еще холодными пальцами. - Спасибо! Так, ладно, ты хочешь, чтобы мы с тобой общались? – он кивнул. – Хорошо. Вау. Не стала бы я представлять, что все закрутится так быстро. Встречаемся мы такие в коридоре, пока все ушли, назначаем цель нашего общения,… так и какова же будет эта цель? - А без нее никак? – обессиленно проговорил Ривера, совсем незаметно, но едва делая крохотный шажок ближе. - Нет. - Ладно, целью будет… - сделал вид, что задумался и летает в облаках, - исцеление. – Парень потер шею, чуть присмотревшись, я заметила тату. Впервые ее вижу, ведь он всегда сидел ко мне другой стороной, в остальное время я не особенно приглядывалась. Рисунок вырисовывал что-то несуразное. В тусклом свечении люстры, я смогла рассмотреть (не привлекая внимания) лишь очертания и некие контуры татуировки. – Исцеление, ну что ж, цель довольно великая, мне нравится. Звучит поэтично, Декстер. – После того, как я назвала его по имени, его темные брови взмыли вверх, едва заметно, но он все же отреагировал на это. Напоследок, я кивнула, последний раз бросив короткий взгляд на его шею. Но не прошла и двух шагов, как твердая и теплая рука остановила меня, схватив за предплечье. – Да? - Спасибо, - сказал он мягко, едва растягивая губы в улыбке, Декстер словно заставил себя улыбнуться мне. - О, не за что пока, - я уходила к выходу, аккуратно сняв свой пуховик с вешалки. А он стоял и смотрел на меня глазами абсолютно пустыми, сунул ладони в карманы темных джинс. Натягивая на себя куртку, я улыбнулась, едва не засмеявшись. Вдали он выглядел обворожительно, но вот его глаза,… он выглядел так, будто воспользовался своим последним шансом, поддался последней возможности что-то предпринять. «…- Не знаю, почему, я думаю об этом, но есть ли здесь храм или церковь? Хочется увидеть это белое пятнышко у горла еще раз…» После того столкновения в коридоре, мы стали пересекаться все чаще. Декстер каждый день проходил мимо моих окон, я замечала его в жалюзи окон спальни, в громадном окне кухни. Там я часто зависала, читая или разговаривая с Беатриче. Его лицо и строгий силуэт появлялись в поле моего зрения так часто, что больше он не казался мне простым совпадением или нелепицей. Наконец я начала воспринимать парня, как Декстера, незнакомца, которого я смогу знать, если только захочу. А не как клона Джоэла, живущего в другом штате, и находящегося немного в другом временном отрезке его жизни. Парень только лишь курил и оставлял следы от своих сапог на белоснежной глади снега. Он выглядел так безмятежно и просто, что я все чаще и чаще засматривалась на него в окна и расспрашивала о нем у Беатриче. Ее ответы практически всегда были односложными. - Декстер парень с причудами. Я не видела его медицинской карты, но у него явно проблемы с головой, - девушка говорила шепотом, будто побаивалась парня за окном, наматывающего, как казалось уже сотый круг вокруг моего домика, и выкуривая, наверняка не первую сигарету. Я недоумевала. Общался он вполне нормально, полными предложениями, хорошо выражал свои мысли. Взять хотя б тот же отвратно несмешной и пошлый анекдот – говорил он, по крайней мере, внятно и понятно, мысль не терял. Но вот что касается его эмоций и этих пустых глаз… - С чего такие выводы? - спросила, в перерыве между глотками чая. - Скажу так, Ники, - она пригнулась ко мне, глядя исподлобья. – Если он тебе понравился, - я отрицательно и довольно возмущенно замотала головой. – Ну, или если он тебе понравится, то советую быть осторожнее. Постарайся не торопить события и узнать о нем как можно больше. Ничего конкретного и за гранью дозволенного я назвать не могу, но само его поведение, его слова и даже его эта загадочная импульсивность – уже говорят о многом. Поверь мне, я врач, и уж извини, но ты тоже мой пациент, и я не вправе тебе указывать, но ты мне нравишься, и я не хочу тебе неприятностей. Поэтому говорю, держись на расстоянии, иначе, в противном случае, тебе может не поздоровиться, - медсестра приняла прежнее положение, отхлебнув чаю, и ожидая моей встречной реакции. - «Может не поздоровиться?», какой в этом смысл? Он что может меня убить, прирезать ночью или забросать камнями до смерти? Это глупости какие-то. Будь он болен, так еще и психически, взяли бы его сюда? – Последний вопрос явно поставил фею в ступор, она задумалась, опуская глаза ко дну своей керамической чашечки, с золотистыми узорами. - Я не знаю, Ники. Просто делюсь своими мыслями, и инстинкты так мне подсказывают. Многие его остерегаются. Разве ты не заметила, что с ним практически никто не общается? Все чувствую тоже, что и я. Декстер разговаривает со всеми, но вспомни, кто ему отвечает? – И я вспомнила. Ему отвечали только Стефан и доктор Дженкинс, другие же отвечали редко, практически никогда, они молчали. Некоторые даже не смотрели в его сторону, не поднимали глаз и не повышали голос. Она права, Беатриче права. С Декстером Ривера действительно что-то не так. Когда температура на улице стала плюсовой, то нас начали выводить на улицу. По группам. Я практически никогда не видела других групп, нас всегда держали на расстоянии друг от друга. Лишь несколько раз я видела пару человек в южной части всей деревни. То были дети, намного младше нас. Самому старшему парню, которого я видела на входе в небольшую молельню, было около шестнадцати. Самому старшему нашей группы – Колину, было двадцать девять. Такие загадочные правила этого места были для меня странными, многие больницы наоборот хотят, чтобы все их пациенты общались, знали друг друга в лицо, могли быть, не просто отдельными людьми, а целыми семьями и союзами. Но здесь все было иначе. И меня это слегка настораживало. Наша договоренность с Дексером должна была прийти в жизнь, и возможность заговорить на уборке улицы он не упустил. - Почему ты здесь? – парень выбрал тот момент, когда мы останемся одни. Выгребали снег громадными лопатами, перекидывая кучи под огромный дуб. Все остальные занимались тем же, но в других частях выделенной нам площади. - Как и все за зависимость, много употребляла, - беззаботно продолжала заниматься делом, вдавливая шею в ворот горла свитера Марка – медбрата, который поручал нам задания и изредка, при летнем зное заботившийся о садовом газоне. Он по доброте душевной дал мне свой огромный теплый серый свитер, с высоким плотным горлом, поверх свитера был надет мой пуховик. - Нет, настоящая причина. - Я не понимаю, что ты имеешь в виду? - Ладно, расскажу на примере Мэри, - мы остановились, прервали работу, я оперлась руками на палку от лопаты. – Она долго жила с парнем-насильником, он долго делал это с ней, пичкал таблетками, возил по штатам, потому что своей жизни у нее не было. Так она прожила лет пять, в вечных поездках, трагедиях и инцидентах. А потом вдруг Мэри и ее парня посадили за хранение. Ее богатенькие родители, такие же, как и твои, - он указал на меня пальцем. – Вызволили ее, и привезли сюда, ведь иначе, она бы подохла в женской тюрьме и там бы ее и дальше насиловали. Прибыла она сюда в прискорбном состоянии, выглядела хуже некуда, даже хуже тебя, Чан! А это уж поверь, практически невозможно. - Ну, уж спасибо! - Извини, если тебе обидно, но я продолжу, - Декстер поправил свои волосы легким движением руки, и обратил тем самым внимание на Мэри. – Главная проблема Мэри заключается в том, что она просто патологически не может быть собой. Ее жизнь не принадлежит ей самой, только лишь косвенно. Она может сопереживать и делать все, как и все нормальные люди, только вся ее нормальность не относится к ней самой. В этом и состоит ее главная причина пребывания здесь, она с нами не из-за наркоты, а из-за своей беспечности и неспособности принадлежать самой себе. Мэри не одна – ее много. – Декстер подходил все ближе и ближе, пока не закончил свою новую повесть. Тогда он остановился и уставился на меня своими черными глазами, моргая лишь иногда, когда вспомнит. Но он совершенно меня не пугал, скорее во мне загорался интерес и желание поразить его своим ответом. – И так, что расскажешь о себе? - Не слишком ли рано говорить тебе обо всем, что причинило мне боль и потери? - А ты доверься мне, я ведь уже однажды спас тебе жизнь. Может смогу и второй раз, - когда это он спасал мою жизнь? - Когда же ты это успел сделать, спасти мою жизнь? – Его лицо выражало недовольство, а глаза забегали по моему лицу, изучая все мои эмоции, и он хмурился, не понимая вопроса. - Как? Ты не помнишь? Когда ты падала в обморок! Тогда и спас. Это я тебя поймал, не давая размозжить череп об асфальт. Трудно поверить? Ох, неужели ты думала, что тебя держал тот дрыщавый придурок? – Он засмеялся, когда я выпучила на него глаза, запрокидывая голову назад, и открывая полный обзор на свое тату, но и даже так я едва ли смогла рассмотреть рисунок, что-то типа скорпиона, или птицы... До последнего я думала, что тогда это был Джесс, но как оказалось… - Раз уж так, я подумаю. Но сможешь ли довериться мне ты? – Полное замешательство, круговорот мыслей и невидимый поток слов, вот что выражал парень своим выражением лица. – Говорят, с тобой что-то не так, что на это ответишь? – я продолжала разговаривать с ним, возвращаясь при этом к работе. - Отвечу, что со мной все в порядке. Просто мой порядок отличается от общего, Николь, даже от твоего. Ты недавно сказала, что не подвержена общественному мнению и мыслям. Так что вероятно ты сможешь меня понять. - Разве я так говорила? - Да, на той встрече, когда ты сказала «поебывать», припоминаешь? Вернее подразумевала, я легко нахожу скрытый смысл, даже, если ты толком не знала, что говорила, я тебя понял. - И даже если я не подразумевала этого? - Тогда я точно понял. Тогда я услышал твое подсознание, - таинственный тон, уходящий в шепот плавно, пролетел холодным ветром. Через пару часов нам устроили перерыв, об этом громко оповестил Марк, он вышел на улицу, спросил у каждого о самочувствии, а когда подошел к нам с Декстером, то вежливо предложил сигаретку. Декстер сказал, что у него есть и свои, а если и я захочу «прикурнуть», то он с радостью и великодушием со мной поделится. Медбрат напряженно улыбнулся, похлопав меня по плечу, и ушел восвояси, уводя остальных в столовую. - Ты голодна? – спросил парень, забирая мою лопату, и швыряя инвентарь куда-то за деревьями. - Да, нет, - затем наступила краткая напряженная пауза. Зачем спрашивать, если не знаешь что предложить взамен? Но мне было интересно, как он изловчится спасти беседу и вытянуть то самое «признание». Мы одновременно спрятали руки в карманы, и начали смотреть друг на друга, переминаясь с пятки на носки, на улице было прохладно, но довольно терпимо. - Можем пойти туда, - он указал пальцем за мою спину, вынуждая обернуться. Сзади была небольшая бетонная лестница с металлическими перилами рядом. Место выглядело достаточно уединенно и скрытно. – Это запасной выход из моей хижины. Между моей хижиной и твоей стоит только лишь Рики! Вот же паразит, разделяет меня и моего друга! Это непростительно! – Декстер довольно феерично и несвойственно эмоционально всплеснул огромными ручищами, вызывая этим краткую улыбку. Не дождавшись моего ответа, он ровным и совершенно спокойным ритмом, пошагал в сторону той самой лесенки. Мне не оставалось ничего кроме как последовать вслед за ним. Его каштановые волосы со спину выглядели взбалмошно, концы укрывали его открытый затылок, ему явно требовалась стрижка. Черная вельветовая куртка приятно обтянула его широкую спину, и когда он дышал или горбился, то были видны и сильные мышцы, сравнивать с Джесси не пришлось, было абсолютно ясно, кучерявый явно не дотягивал до уровня кубинца. И сейчас его габариты дали понять, что и от Джоэла он отличался своими размерами. Священник едва был выше меня, в то время, как Декстер возвышался надо мной словно я и вправду повстречала грозного и могучего бурого медведя. При этом выглядел он совершенно не зло. Порой его лицо пугало отсутствием эмоций, но в остальном, когда на его лице сияла улыбка, он выглядел совершенно иначе. Счастливо и скорее довольно. Перед тем ка присесть, я сняла с себя пуховик и положила его на холодный камень, оставшись лишь в теплом свитере крупной вязки. Декстер в свою очередь присел на капюшон пуховика, предварительно намекнув, на то чтобы сделать это. После краткого кивка, мы присели, и оказались достаточно близко, плотно касаясь предплечьями. Он этому улыбнулся, я нахмурилась. - Будешь? – он предложил мне сигарету, когда уже закурил свою. Взявшись за ворот свитера и задернув его как можно выше, я согласно хмыкнула. Он передал свою дымящуюся сигарету в мои руки, легко и как бы ненавязчиво касаясь моих оледеневших пальцев, своими невероятно горячими. Было удивительно касаться чего-то настолько теплого в такой морозной обстановке, но мне было все равно, я наслаждалась легким куревом, ведь не делала этого уже довольно давно. Просить было не у кого, да и не особенно хотелось. Но после тяжелой и долгой работы, это занятие было самое то. Мы передавали дымящуюся палочку из рук в руки, затягиваясь лишь дважды, параллельно мы переговаривались о чем-то незначительном. Откуда мы были родом, в какую школу ходили, как зовут наших родителей, говорили о братьях и сестрах, кого мы всей душой ненавидим, а кого обожаем. - Во сколько ты начал употреблять? - Лет в пятнадцать, - он затягивался сигаретой, уже совсем маленьким бычком. - О, ты меня опередил. Я начала только в шестнадцать. Бывало такое, что закинешься и не вспомнишь своего имени, где живешь… даже как выглядишь. - Да, бывало у меня такое, - парень, не отрываясь, смотрел вдаль, за тот самый холм с елями вдали. – Закинешься экстези после тяжелого школьного дня, зайдешь не в тот бар, и все идет по пизде. -И что же ты делал? Назови самое безумное, - спрашивала с вызовом. Около семи секунд он сидел неподвижно, все также смотря вперед. - Ну, переспать с незнакомым чуваком, зайдя в гей клуб по ошибке? Как тебе такое? – Декстер вдруг посмотрел на меня, весело приподняв брови. - Это не безумие, просто эксперименты, - в ответ он отогнулся чуть назад, удивляясь. – Нужно попробовать все, чтобы знать себя. И разобраться в том, что,… а что ты делал вообще? - Это наверное нельзя назвать полноценным сексом, но он мне отсосал и мы долго целовались и… лапали друг дружку в общих чертах все было так. - Ну и как? – я уже докуривала сигарету, после его ответа я наверняка выброшу окурок на земою и раздавлю его носком своих сапог. - Хочешь знать обнаружил ли я в себе «геинку»? - Мг. - Да, что-то нет. - Уверен? – мы заулыбались, он пожал плечами. - Да, меня не особо привлекают мужчины, скорее даже – совсем не привлекают. А ты, как насчет твоих экспериментов в познании себя? Спала ли ты с женщинами? - Да. - И как это было, понравилось? - Было круто, да. И знаешь что? - Что же? - Я понимаю лесбиянок, но совсем не понимаю геев. Как они могут предпочитать мужчин женщинам? - Наверное, это из-за детских травм… - Серьезно? - Походи к психотерапевту хоть раз, подруга, - он говорил так, словно испытывал какое-то не особенно приятное дежавю. - Похоже, мне придется, не думаю, что после всего этого меня от меня сразу же отстанут. Сразу поведут к врачам, чтобы удостовериться в моем состоянии. Как будто оно хоть когда-то было нормальным! – Я тяжело вздохнула, а затем опустила свое лицо к коленям. Декстер почему-то затих, чиркая колесиком зажигалки и заново закуривая уже вторую сигарету. После первой затяжки, он заговорил. - Понимаю. Я психопат кстати, - тут я подняла свои глаза, я вглядывалась в его лицо – совершенно не проницаемое и словно окаменевшее, на меня он не смотрел вовсе. Как только, я постаралась привлечь его внимание своим вопрошающим выражением лица, он протянул мне сигарету, запутанную в его длинных пальцах.