Star way

С тобой все нормально? – отстраненно спрашивал Декстер Николь. Сейчас они и вся остальная группа шли в небольшой поход. Так совпало, что это небольшое путешествие выпало на дату рождения Николь. Пара шла позади всех шествующих, во главе шла доктор Эбигейл Дженкинс. Женщина отвечала на вопросы Мэри, у которой их было предостаточно. - Да. Просто сон приснился странный. – Он отпрянул, засовывая руки в карман, парень умеренно промычал в ответ на слова девушки. Декстер осматривался по сторонам. Маленькую группку окружал белый лес, снег так и не растаял, выглядел так хладнокровно. Именно это слово пришло ему в голову, а думал он о многом. Это было ему свойственно, обдумывать каждый свой шаг, присматриваться к людям, оценивать ситуации, даже те, в которых он не находиться. Порой, когда тот смотрел телевизор, и героям выпадала очередная неловкая, опасная или любая другая ситуация, которую написали сценаристы в своем сценарии к картине, то есть фильму или сериалу или очередному дерьму, в котором многие люди не разбираются. Парень представлял себя на месте героев, и искал решение проблемы до последнего, порой на это уходило больше времени, чем было положено, но в конечном итоге, он все же решал то, как поступил бы он. Частая мысль о том, что его окружают полные бестолочи - навевала скуку. В очередной раз, придя к такому выводу, он тяжело вздохнул, выискивая гнезда птиц в ветвях деревьев где-то очень высоко, куда ему никак не залезть. Гнезда всегда едва выделялись среди других тонких ветвей деревьев, их можно было высмотреть лишь только тогда когда ты действительно стараешься. Птиц там сейчас нет. Сплетенные в сухой венок веточки, в которых селятся матери-птицы с детьми-птенчиками, сейчас пустуют, (если только никакая маленькая, щебечущая во всю глотку тварь, не сломала крыло и не брыкается на дне своего «домика», в бессмысленных попытках выжить и выбраться в целости и невредимости из своего не такого уж и тайного пристанища). Иногда Декстер мыслил жестоким, бывали даже случаи, когда кто-нибудь очень сильно его разозлил, и он в порыве ярости и даже некой усталости представлял как убивает того своего обидчика. И совсем неважно кем тот является, главное то, что он ему сделал. Он представлял, как валит человека, как его жилистые руки смыкаются на поганом горле, которое посмело перейти ему дорогу своими противностями. Как человек кричит, умоляет и не может высвободиться из его мертвой хватки, как его собственная рука начинает уставать от столь сильного напряжения… как сильно клокочет его кровавое сердце… И тут жизнь обрывается, в тот самый момент, когда Декстеру и хотелось, прямо в тоже самое мгновение! Судьба словно слышит его истинные желания и громогласные предзнаменования. Он никогда не давал себе «крутых» кличек. Никогда. Так поступают только истинные психи, а он не такой, совсем не такой. Поэтому он просто называет себя «Призраком», только, и исключительно у себя в голове. - Но почему мы не взяли лыжи и эти палки для кемпинга? – Мэри доставала доктора очередным зарядом вопросов, вторая начинала раздражаться. - Если бы они у нас были, мы бы обязательно их взяли. И эти палки совсем не для кемпинга, - Мэри вновь раскрыла рот, дабы добить ее окончательно. – Палки. Не. Для. Кемпинга. Лыж. Нет. – Девчонка снова разинула рот, доктор вспылила, переходя на агрессивный тон. – Мэри, прекрати. Никаких. Больше. Вопросов! – казалось, Мэри поняла ход мыслей доктора, и наконец, заткнулась, чуть обиженно опустив подбородок. Декстер и Стефан, шедший чуть впереди – улыбнулись, все остальные вели себя более чем отстраненно. Сексапильна, подумал Декстер. - Расскажешь, что за сон? - Да так, ничего особенного, - она отмахнулась, натянуто улыбаясь. Ты трахался с докторшей, это то, что она должна сказать. Но язык не поворачивается сказать все именно так, так еще и при всех. Она начала идти медленнее, он замедлялся вместе с ней, как бы машинально. Не слишком уж и осознавая это. Когда доктор немного ускорилась, параллельно ведя светскую беседу с их «путеводителем» Макси Юлаем, Николь решилась подать голос. - Мне он часто сниться, точнее не он сам. То место, в котором я оказываюсь часто одно и тоже, понимаешь? - И что же изменилось в этот раз? – Ты трахался с докторшей. Она боязливо на него взглянула, его глаза выглядели заинтриговано. - Стал более развратным… - он в начале нахмурился, затем мягко рассмеялся. - Ничего плохого не вижу. Здесь и затащить то в койку некого, так что довольствуйся тем, что есть! - А что насчет тебя? – Затаскивал ли ты в койку доктора Эбигейл? - В каком смысле? Снились ли мне развратные сны? Со мной такое редко случается, - он снова засмеялся, теперь Стефан обернулся на его смех, лицо парня было удивленным. Наверняка, он, как и Рик думает, что Николь и Декстер затаскивали друг друга в койку. - Нет, затаскивал ли ты кого-то в койку здесь? – Может доктора Эбигейл? Едва не сорвалось с языка. Секунду он помедлил, но все же ответил. - Нет. Я уже самостоятельный мальчик, могу делать аппликации руками! – Декстер все также оставался напряженным, он едва заметно ускорился. – Поторапливайся, мы отстаем, - обратился он к собеседнице. Она, конечно, ускорилась, но все же заметила – эту его непоколебимость, то, как лицо осунулось, и как взгляд стал тверже. Когда они прошли еще около километра вдоль какого-то водоема незнакомого ни Николь, ни Декстеру, то группа вышла к большой пещере. Вначале они шли по ее верху, но их проводник спускал их по каким-то сомнительным выступам. Рик несколько раз чуть не покатился кубарем по импровизированной горной лестнице. Но благо – Бог увел, и никому сегодня не грозило увидеть распластавшийся жирный блин с неправдоподобно красным клубничным джемом, вытекающим из его пухлых бочков. Потом, когда они оказались на берегу неизвестного водоема, то в ноздри ударил запах пресной воды, водорослей и щепотки птичьего помета, оставленного добрыми друзьями чайками. Резиновые сапоги вдавливались в твердую гладь замерзшего песка, оставляя на тоннах утрамбованных кристалликов следы подошв с разными узорами. Снега на нем практически не было, весь уже растаял. Вода приближалась к резине на ногах хлесткими волнами, водяной контур практически касался промерзших ног, а когда ты все же вступал в мокрый песок, то нога немного увязала в страшном месиве, и если уж говорить слишком грубо, было это похоже на некий вязкий ураган, который вертится как бетон в бетономешалке. Если бы кто-то из группы постоял на берегу немного дольше, и на его ногу бы накатила волна пресной водицы, то этот неизвестный кто-то мог пожертвовать своим сапогом, оставить его на съедание пресным акулам и противным слизким водорослям. Западный ветер дул прямо в лицо, развевая волосы Николь, парень едва ли на это не засмотрелся, пока сама Николь не продолжила их недавний разговор. - Ты спал с доктором Дженкинс? – вопрос прозвучал так, словно был способен разрезать неизвестный водоем пополам и вызволить оттуда пресную акулу, чтобы она освежевала Декстера с головы до ног. Его лицо выглядело удивленно, совершенно удивленно. - Почему ты так думаешь? – начиная злиться, спросил парень. - Мне кажется, что я просто знаю, - она пожала плечами, почему-то ощущая безграничную храбрость. - Знаешь? Знаешь?! – он взбесился. Хватая ее за плечи, он оттащил ее к углублению за стенкой скалы. Все остальные остановились на пляже, «взрослые» им что-то рассказывали. - Что ты мать твою творишь?! – Он свирепо на нее взглянул, прижимая к скалистой стенке своим телом. - Какого хрена ты это сказала? Отвечай! – он злился, сильно, его глаза чуть выпучились, а лицо стало таким неестественно скалистым… словно вырезанным из тверденного булыжника, который выбросило на берег приливом во время шторма. Она испугалась, от испуга ее рот раскрылся, и она непроизвольно охнула, но затем быстро опомнилась и теперь смотрела на него смешливыми глазами неспособными на то, чтобы выслушивать чушь. Декстер был зол, но даже тогда пытался выдумать ложь, даже тогда – он понял, что она не смогла бы так просто это узнать. Потому что догадаться просто невозможно, то было всего пару раз. Жалких три раза. Его глаза казались абсолютно черными, из-за окружающего их пляжа. Местность казалась такой знакомой, выглянув из-за плеча парня, нависшего над ней, она мельком рассмотрела пляж. И, о, черт… Он был похож на то поле в ее сне, только с водой, песком и каменными оврагами с пещерами. Местность отличалась, но сам запах, само место… Она не могла это объяснить, даже самой себе. Увидев, что она задумалась, Декстер убрал руку с ее рта, взглянув на нее при этом предупреждающе, так пронзительно предупреждающе, словно брал с нее клятву оставаться с закрытым ртом. Далее они говорили лишь только шепотом. - Так ты трахал ее или нет, Декстер? А? - Я не буду отвечать на твои тупые и совершенно не касающиеся тебя вопросы, Чан! Угомонись, идиотка! – он прижал ее плечи еще ближе к твердому и нерушимому камню. Она не вырывалась, разве что только дрыгалась ради приличия, чтобы зря не быть прижатой к стенке. - Если ты мне скажешь, я смогу кое-что проверить. Какой мне прок от твоих потрахушек?! Ну, переспал ты со своей докторшей, которая знает тебя с четырнадцати лет! И что с того? – его глаза забегали по ее лицу, и он не понимал, почему она прижата к стенке, почему она должна успокаивать его? И почему его это так злит? Он отпрянул. Мягко отнимая от ее плеч свои широкие ладони, и пружиня на пятках резиновых сапог обратно на метр от нее. Он потер шею, она поправила одежду. Они смотрели в глаза друг друга и не могли понять, что сейчас должны были испытывать. Николь чувствовала себя взбудоражено, ей даже понравилось это чувство. Было так беспокойно…? Декстер чувствовал полную коктейль эмоций – злость, нервозность, вину, замешательство, неприязнь, близость и что-то еще, что-то едкое, но едва ли уловимое… такое теряющееся. – Идем. Зайдя в пещеру за всеми остальными, две пары глаз забегали по стенам, с которых всюду капало, от того и слышалось приглушенное эхо капель и голосов их группы, они следовали за остальными, благо Стефан шел медленнее всех остальных. Так что пара следовала за черным капюшоном пуховика парня, он был их маяком, по которому нужно было ориентироваться. Внутри были кристальные стены, как говорил тот парень - Макси, они создавались десятками, а то и сотнями лет, совершенно естественно, без вмешательств человека, только лишь вода, известняк и естественная эрозия. Сверкающие водяные стены, в которых ты мог увидеть солнечный свет, если бы подождал до заката солнца. Высоченные каменные потолки, до которых не достать, разве только что пригнать частный вертолет, чтобы достать ладонью до капельки на самом верху. Глубокие длинные и неимоверно тихие скалистые коридоры, идя по которым можно было увидеть «черный» выход из пещеры, противоположный тому, по которому они сюда попали. Уши прислушивались к каждому звуку, совершенно неосознанно, остро ощущали каждый шелест сухих веток дергающихся на ветру, на холме. Улавливали завывание и свист ветра, который пробегал, касаясь скользких стен своими быстрыми ногами, даже не оставляя никаких следов, но звук оставался. - Да, - начал парень, смотря вперед, - мы спали. - Ты о чем? - Ты знаешь о чем, черт возьми! Кончай уже, - она рассмеялась, но как-то с опаской. Он в свою очередь держался особняком. – Первый раз это случилось, когда мне было семнадцать. - Он ожидал услышать реакцию, но этого не последовало, она понимала его, хоть он бы никогда не понял ее. - Я был в баре, мы там с друзьями зависали, курили и все прочее дерьмо, поэтому я собственно и здесь. И когда я уже собирался уходить, то увидел ее… обычно она была в своем классическом наряде, такая вся с иголочки, а там… Она выглядела жутко сексапильно! И даже не смотря на то, что это было практически десять лет назад, я все равно вспоминаю об этом. И вспоминаю каждый раз, когда я ее вижу. Не думаю, что я в нее влюблен, это ощущается не так, но мне жутко хотелось ее. И тогда все и случилось. - Как? - Ну, мы стояли чуть поодаль от нее, курили самокрутки. Она сама к нам подошла, начала мне плакаться, говоря, что-то типа: о, мой богатый старый муж теперь с любовницей, а не со мной! Мне так печально, так одиноко, так грустно! А потом она пригласила меня к себе «на ночевку». - И вы переспали. - И мы переспали, - на мгновение он придался воспоминаниям, и прикрыл глаза. – Потом все было, как и обычно, обычные сессии с психотерапевтом и психом. Не знаю уж, какой она себя после этого чувствовала, но раз это повторилось, значит не так уж и плохо. - И сколько раз? - Еще два. Прямо, перед тем как я начал свое четырехлетнее путешествие. Как бы на прощание, а последний раз был тогда, когда мы сюда приехали, она была очень убедительна. Такая любвеобильная, не знаю уж, сколько ей этого нужно в неделю, но явно больше, чем десять. - С чего такие выводы? - Она похотливая, вот увидишь. Если она тебе еще ничего не предлагала – значит это еще не конец, Чан. Кстати, я совсем забыл об одной вещи, - Декстер полез в карман своей черной куртки, обращая тем самым внимание девушки на себя. Из внутреннего кармана куртки он достал белую упаковку тех самых сигарет Manchester, и протянул подарок ей. - Ты их достал! – воскликнула она немного громче, чем хотелось бы, Стефан обернулся. Упаковка в пленке оказалась в ее руках, она толкнула его своим плечом, улыбаясь настолько широко, насколько это было возможно. - Да, это было трудно, потому что у черного священника таких было всего пару штук, но Марк их у него все же нашел! Я сам был в шоке, когда он все же их принес. - Черный священник? – удивилась Николь. - Да-да, черный. У него там столько сигарет и прочего, что голова кружиться! Я был там всего раз. Не особо люблю церкви эти, но главное, что теперь у тебя есть подарок. Следующий день был солнечным. Лучи дневного солнца прорывались даже сквозь плотные шторы комнаты отдыха или «комнаты чудес», как ее называет Стефан из-за одного единственного телевизора, которому на вид примерно столько же, сколько и кузену Стиву. Группа Николь проводила здесь по часу три раза в день, если только не было сильных ливней или снегопадов, в остальное время все были рады лишний раз посидеть напротив телика, и посадить свое зрение. Он хоть и был «старичком», но выглядел достаточно внушительно, в ширину он был что-то около тридцати дюймов. К нему подпускали близко, можно было подсесть даже на ковер под табуреткой, на котором стоял сам гвоздь программы, но тем, кто выделялся особенно агрессивным поведением, например, такому как Декстер не разрешалось подходить ближе, чем на три с половиной метра, так что тот сидел позади всех, примерно в центре комнаты. Вид его был совершенно недовольный: руки сложены на груди, лицо выражает параллельно и печаль и ненависть, но в целом парень выглядит расслабленно. По телевизору показывали все подряд. Правило было такое – группа, которая пришла первой и выбирает, что будет крутиться на протяжении всего проходного дня. И оно было честным, потому что группы чередовались. Не каждый день, но довольно часто. В общем, комната отдыха не была, как из «Пролетая над гнездом кукушки», как раньше думала Николь. Но и это место не было психлечебницей, так что и сравнение не очень-то и справедливое, а скорее просто абстрактное. - Так вы спите? – Стефан и Николь сидели напротив телевизора на деревянных стульях, которых в этой части здания было полным полно. У их ног сидела Мэри, и крутила какую-то побрякушку в руках, изредка посматривая на экран. - Ты о чем? - Вы с Дексом спите? – повторил он вопрос, говоря все тем же нарочито отстраненным тоном. - Я-то думала, что тебя не интересуют подобные вещи. - Не хочешь – не говори, я и так все пойму. Но если ты скажешь, то я ничего себе не надумаю, и ты не останешься в дураках. Все просто, - он больше не смотрел в сторону собеседницы, а вернулся к просмотру какой-то передачи о путешествиях по телевизору. Говорили что-то об опасных птицах в Австралии. - Не нужно мной манипулировать, думай что хочешь, Стефи. – Она сложила руки на груди, подобно тому, как сейчас сидел Декстер за ее спиной, и всматривался в лицо ведущего этой передачи. На красивого мужчину лет сорока, с уложенной прической, подобно какому-нибудь актеру. Стефан, от такой уменьшительно-ласкательной формы, даже немного покривил носом, практически незаметно, скорее – рефлекторно. – А я не думала, что ты такая сплетница Стеф, - он скривился вновь, уперто смотря в телевизор. – Ну ладно, если хочешь дружить, то придумывай сплетни как можно хуже, - он резко к ней повернулся. – Для простолюдин, конечно, таких как Мэри, например… - Эй! – обиженно пролепетала Мэри, повернувшись назад всего на мгновение, она подслушивала, так и думала. Стефан усмехнулся, поворачиваясь обратно к экрану. - Не думал, что ты окажешься такой «нормальной», - последнее слово, он выделил особенно. Они оба улыбнулись, смотря в экран, на красавца Эда, который вел эту передачу, на его плече уже сидел какой-то разноцветный попугай, а по ладони ползал ядовитый паук – дикость, но это его работа. Делать из обычного экскурса – диковинку. – Правда, он красавец? - Как из плэйбоя, - закивала она, с самым серьезным выражением лица – под стать собеседнику. - Точно, как из плэйбоя… - Эй, Ники к тебе посетитель, - Марк появилась в проеме комнаты, высовываясь из темноты. Николь подскочила, кивая Стефану на прощание. Сегодня они еще увидятся, но кто забывает про приличия? - Иду! Стивен выглядел растрепано, так, будто не спал около нескольких суток, но скорее всего это было не так. Стив всегда выглядит примерно также, только немного опрятнее. Они сидели за столом в столовой, за маленьким столиком для медперсонала – сейчас там никого не было, только лишь несколько ребятишек обедали, не успев поесть с остальными, Николь раньше их никогда не видела. Коллега Марка – Гейл стоял от брата и сестры чуть поодаль, наблюдая. - Стиви, что с тобой приключилось? Как ты сюда добрался? Мама с папой знают? – вопросы так и вылетали изо рта. Он начал поправляться. - Я выгляжу совсем ужасно? – его лицо было обеспокоенным, таким будто он провалил все экзамены по инженерии на свете (это его самый большой кошмар). - Что ты Стивен, ты выглядишь как обычный парень твоих лет, - она хотела было погладить его по руке, но вспомнила о том, что он это не любит, и одернула руку, взявшись за мочку уха. Она скучала по брату, вспоминала о нем каждый день, но она не знала, как скучал сам Стив. – Все нормально, успокойся. Лучше расскажи, как сюда добрался, - она ободрительно улыбнулась, так, как не делает обычно, с большим чувством, более естественно. Стивен остановился поправлять свой воротничок, от ее улыбки, он не видел такой раньше. Были похожие… но никогда такой, именно такой. Он перепугано всматривался в ее лицо, и искал другие изменения. Но так ничего и не нашел, возможно только губы и щеки стали чуть ярче, не такие гладкие… (он имел не саму текстуру, а скорее цвет, приток крови). - Я хотел приехать, рассказать о маме и папе и о дедушке, конечно… - он елозил вспотевшими ладонями по тонкой ткани брюк в клетку, он переоделся, когда сошел с корабля. – Я, Майло, Джерри и Кирк решили отправиться в море, ну или что-то поменьше, - он улыбнулся. – Дед Джерри оставил тому в наследство свою лодку. Она старая, ржавая такая… но очень добротная, как сказал Майло. И мы вроде как отправились в небольшое путешествие на две недели, пока всем не надо будет возвращаться в колледж. И вот уже скоро мы причалим обратно в Нью-Йорк, через два дня, так что я решил, что я могу проведать тебя, а потом ехать обратно. – Парень шмыгнул носом и утер его потертым рукавом свитера, надетого поверх рубашки. Николь была удивлена – отправился в плавание? На старой и ржавой лодке, какого-то деда? Неслыханное безумие! - Я так за тебя рада, Стиви! Ты даже не представляешь, - она без предупреждения пересела на стул рядом с ним и обняла его за плечи, ему это не понравилось, но он знал, что так нужно. – Ты выбрался! Вот же! А вы швартовались где-то еще? – она намекала на что-то с развлечениями, по типу баров и стриптиз-клубов (с женщинами внутри). - Если ты намекаешь на то, лишился я девственности или нет, то мой ответ – нет, - промычал он, уткнутый щекой в затылок сестре, она разочарованно промычала. - Все же ты понимаешь, - она сузила глаза, возвращая Стива в его обратное положение «сидя на стуле». - Ну а что еще ты можешь подумать своим воспаленным мозгом? – Они рассмеялись, она ударила кулаком ему по плечу, он потер его ладонью, но не прекратил улыбаться. По итогу Стив рассказал о родителях то, что после моего скорого отъезда они стали мало разговаривать. Потому как понял Стив – мама была печальна, а отцу не нравилась ее печаль. Зои злилась, когда у них вдруг возникали разногласия, чего раньше практически никогда не было. А Корнелий уходил в себя все больше и больше, говоря лишь о финансовой стороне своей работы и о чем-то вовсе отвлеченном от Николь. Зои порой вспоминала о ней вслух, при Стивене, но тот сказал, что предполагает, что мама думает о своей дочери намного чаще, чем говорит. И она знала, что это правда, Зои предпочитает плакать за закрытыми дверьми, и жаловаться своим «самым причудливым» подругам или психологу, к которому она ходит лишь по необходимости. Стивен намекал на то, что Зои начала ходить к психологу намного чаще, чем это бывало обычно, примерно через день, исключая выходные, т. е. нерабочие дни доктора. Что касается дедушки мистера Линя, как его называет только Стив, то он передал письмо внучке, через ее брата. И он вручил ей его, достав из внутреннего кармана своей кофты. И даже, не смотря на то, что сам Стив выглядел очень помято и немного неопрятно, письмо было в идеальном состоянии – сухая бумага, ровные края, гладкий «носик» конверта с письмом был аккуратно приклеен к основе, без каких либо выпуклостей или отверстий. Они говорили о многом, казалось, вообще обо всем, о чем только можно было. Это касалось не только семьи, но и простых проблем: колледжа, девушек, преподавателей, новых новостей во всем Нью-Йорке. Стив и Николь, словно вновь стали младше и проще, словно увидели друг в друге что-то старое, но одновременно оно казалось и новым, чем-то давно позабытым. - Он сказал – там ничего особенного. Как прочитаешь, отправь ему что-то в ответ. Он сказал, что уже ждет твоего ответа. – Передал Стив уже около выхода из корпуса со столовой. Николь обняла его, руки парня болтыхались вдоль туловища, но вид был довольный и слегка угнетенный. Напоследок они попрощались, не прерывая объятий. - От тебя так пасет, - скривилась Николь с улыбкой. - Ну что же, в такой холод мыться на палубе не особо приятно, так что помоюсь где-нибудь в городе. – Прошептал Стив, уткнувшись в ее густые волосы своим носом, им он шмыгнул из-за холода и подступающих слез. – Пока, Николь, - махнул ей тот на прощание. - До встречи, Стиви, - проговорила она в ответ, широко улыбаясь и качаясь вперед-назад из-за холода. Знала бы она, что по его холодным щекам скатывались слезы. И не останавливаясь они стекали до того момента, как он вышел к людному месту на Мэйфилд-стрит. Стивен знал, что они не увидятся еще очень долго. Он не мог сказать точно почему, он просто не хотел говорить об этом вслух, но он просто это знал, принял как факт. Николь не знает всей правды, и в этой ситуации она слепа. Он представил это. Лицо Николь. Ее глаза, которые покрылись мутной пленкой слепоты и то, как она водит руками по воздуху, так словно режет его ножницами или так, как обычно играют в жмурки. Сначала, он вернулся за своими сумками в торговый центр под самым стандартным названием «Местный мол». Затем открыл шкафчик маленьким ключиком, спрятанным в кармане брюк. Закинув увесистый рюкзак на плечи, и взяв небольшую сумку в руки, он отправился на автобусную остановку. Сев на автобус болотного цвета под номером 92-РН-INDIANA, он уехал. И Стивена Чана больше никогда не увидят ни в Мичигане, ни в родном Нью-Йорке, он исчезнет, как и исчезает все в этой большой и необъятной яме под названием «мир».