Star way

"Здравствуй, дедушка. Я получила твое письмо. Очень рада тому, что чувствуешь себя отлично, и что Найджел с Нэлли поженились, я за них рада! Они прекрасная пара, хорошо, что ты с пользой провел время и также как и я сама радуешься за них. Они славные, правда? Надеюсь, что роды Нэл пройдут отлично и ребята будут счастливы. Передавай им привет, когда в следующий раз увидишь. Я чувствую себя уже намного лучше, проблемы были и останутся, но главное, что сейчас я чувствую себя здоровее. Я в Мичигане, погода здесь приятная. Мне особенно понравился пляж, он прекрасен! Вот бы и тебе побывать там, почувствовать запах песка на берегу, пощупать воду пальцами или зайти в пещеру. Мы с группой были в одной из них, это было нечто! Некоторые стены внутри были из извести, выглядели словно кристаллы, настолько они были прозрачны и сверкали. Мне есть с кем общаться, все очень добры и кажутся дружелюбными. Центр находиться в глуши, так что не знаю, когда придет это письмо. И еще раз упомяну, чтобы не упрекать тебя в твоей старомодности, посылать письма по почте и в конвертиках, только по тому, что ты любишь щупать все руками и надеешься на то, что я не разучилась держать ручку в руках. Но ты это и так знаешь. Я приеду к тебе, как только смогу. Не знаю когда это случиться, но я надеюсь, что пройдет не больше месяца. И кое-что произошло. Кое-что плохое, не хочу тебя тревожить или расстраивать. Да и когда придет это письмо, тебе, наверное, уже сообщат, если еще не сообщили. Твоя внучка Николь Сисилия Чан P. S. Люблю тебя дедушка. Скоро встретимся! 23 февраля, 2003" Полиция позвонила на следующее утро. Говорил мужчина, он представился детективом Нилом Кипом. Он лишь передал то, что местный отдел полиции пришлет детективов, и они поговорят с Николь. Нил задал лишь один вопрос по поводу ее родителей. Мужчина спросил, способна ли ее мать здраво мыслить и предоставлять всю требующуюся информацию. Николь этот вопрос не понравился. Она так и сказала, что вопрос странный. И что если детектив видел ее мать собственными глазами, то он определенно знает, Зои Чан – самая доверительная и самая честная на вид женщина. Детектив по звуку в трубке, кивнул и улыбнулся. По его голосу, Николь представила того грузным мужчиной, лет сорока с отросшей щетиной на щеках и подбородке, с пожелтевшими от табака зубами и с потными пятнами под подмышками. Ах, да и с кобурой, ремни которой едва сходятся на его полной груди. Нет, голос был приятным, без отдышки. Но представился он в ее мыслях именно в таком образе. В полдень, как только все стрелки часов пришли к цифре двенадцать на огромном циферблате в «игровой комнате отдыха», Марк зашел в комнату с двумя людьми – женщиной и мужчиной. Николь снова пришла в столовую, трое сели за тот же стол, где еще недавно сестра и брат смеялись и обнимались. Голова Николь тут же потяжелела, как только она увидела этот столик, дыхание перехватило, пальцы рук покалывало. Стройная чернокожая женщина лет тридцати пяти заговорила первой. - Здравствуйте мисс Чан, я детектив Сандра Кейси, а это детектив Питер Холл. Мы зададим вам всего пару вопросов, надолго вас не задержим. – Детектив мило улыбнулась, понимая ситуацию. Николь кивнула и сглотнула, мечась с одного представителя к другому глазами полными грусти и одновременного желания – снова остаться одной. Теперь Декстер совсем от нее не отходил, и даже когда Марк ее подозвал, парень взял ее за руку и шепотом спросил – мне пойти с тобой? Она ответила – нет, останься, я скоро вернусь. - Вы ничего не выяснили? – спросила Николь все ту же женщину, когда они уже собирались уходить, пожимая руку на прощание. Сандра выглядела сочувствующе, похоже, на этой должности она совсем недавно или просто была такой всегда. Николь не знала. - Простите, мисс Чан, мы просто передадим отчет о вашем допросе в департамент Нью-Йорка, детективу Кипу. Мы не занимаемся расследованием. – Снова сочувствующий взгляд, детектив Холл посматривал на наручные часы, парень явно куда-то опаздывает, подумала Николь. В ней проснулась ненависть к этому парню. Она смирила его тяжелым взглядом. - Ничего. Но как же Мичиган? – Марк, стоящий за спинами детективов навострил уши, также поглядывая на часы, скоро должна начаться терапия. - Объявления развешаны по всем улицам Лансинга, Николь. Поисковая группа была также извещена и подключена. Никто не остался в стороне, еще прежде тем как мы пришли к вам, ваша мама сказала про ваше местонахождение и нам сразу же позвонили из Нью-Йорка. Знайте, Стивена ищут. – Она замолчала, Питер попрощался, Марк ушел вслед за ним, Сандра осталась. - Его найдут? - Я не могу сказать точно, сможем ли мы или кто-то еще найти вашего брата. Поверьте, Николь, я сделаю все, что от меня потребуется, все, можете мне поверить. - Спасибо, детектив, - девушка протянула другой руку, та ее пожала. – Приятно знать, что кому-то есть дело. – Женщина улыбнулась, уходя за мужчинами. – Мама мне так и не позвонила. - Еще позвонит, не беспокойтесь. Декстер ждал ее в комнате отдыха. Теперь Николь сидела на том же расстоянии, что и он. Когда она присела рядом, и он дотронулся своим локтем ее, то девушку накрыло одно желание, которое уже давно не посещало голову. Не так уж давно, возможно неделю, она мало вспоминала про наркотики. Голова не трещала, пальцы не дрожали, колени не тянуло, мысли были ясными. Она словно устала от чего-то, и точно знала от чего – от этого места. И сейчас, когда Стив пропал, эта ненависть стала острее, она стала словно лезвие канцелярского ножа, которым она еще в школе резала тетради и вычерчивала отверстия в парте дорогой частной школы. Она так гордилась, что ее родителей вызывали в школу за тем, чтобы они увидели творения своего ребенка и заплатили деньжат, чтобы старый ремонтник Боб залатал ее парту, на которой она будет сидеть до конца своей учебы. Николь всегда смотрела на эту едва отличающуюся область на ее парте, такая гладкая и отшлифованная, совсем не как у других. И ей не хотелось позлить учителей и Боба – на них ей было все равно. Кричали они или нет – было безразлично, грозились ли вышвырнуть (хотя никогда бы так не сделали), стыдили перед другими детьми – плевать. Главное, чтобы Корнелий посмотрел так словно его дочь – дьявол воплоти. Он никогда так по правде не думал, просто делал вид, что эти поступки ему о чем-то говорят. - Иногда мама называла отца психопатом и безразличным человеком, - вдруг неожиданно она прервала тишину между ними. Он едва заметно повел бровью, она смотрела на яркий экран. – Возможно, я повторяю ошибки своей матери, общаясь с тобой, - Николь вздохнула, ее грудь резко приподнялась и так же резко опустилась. – Декс? - Я думаю об этом. Может быть и так, но слово «психопат» часто используют люди совершенно не относящиеся к медицине и к психиатрии в частности в качестве сквернословия. Типа, «ты чертов убийца, ублюдский маньяк, ты чертова гнида, гадкий психопат!» - Декстер убедительно кривлялся, она удивленно на него посмотрела, улыбаясь. Мэри беззлостно на них посмотрела. - Это так, к слову. Может быть, твоя мама просто не смогла найти подходящих слов к безразличию твоего отца, и у нее вырвалось. Такое бывает часто, уж поверь, я-то знаю. - Я хочу ширнуться. Даже не представляешь как… - Это плохо, но я, конечно, тоже этого хочу время от времени. Для этого нас сюда и вселили. Мы больны, понимаешь? Кому-то место в психушке, но кого это волнует. Пока они не оказались на судебной скамье с присяжными и прочими - они нормальные. Например, иногда, когда Мэри попадается мне на глаза, то я думаю о том, что ей следовало бы, пролечится специальными пилюлями, такими, какими меня всю жизнь пичкают. - А чем тебя пичкают, и где ты их сейчас достаешь? – изучая его безучастный профиль, спросила девушка. Он с подозрением на нее взглянул, но все же, ответил, с обычной для него правдивостью. - Эбигейл не перестает мне их давать с самого приезда, даже когда я закончил наблюдаться у нее, я принимал таблетки. Успокоительные, витамины разные… помимо наркоты конечно, - Декстер хмыкнул. – Если у кого-то из нас заболит голова или что-то другое, что не требует госпитализации, то кроме аспирина и самого простого обезболивающего нам ничего не дадут. - Такова горькая истина, да? - Это точно! Эбигейл дает мне таблетки после каждой терапии и все. Большего у меня нет. Так что если ты захочешь у меня что-то попросить, то дать мне тебе нечего – я пуст, к сожалению. - Как думаешь, ты начнешь снова употреблять, когда выйдешь? - Говоришь так словно мы в тюрьме! - А разве это не тюрьма? Вот пропал Стив, - она замолчала, переводя дыхание. – Мой брат… - Я знаю кто он. - И если бы меня не было здесь, то его бы здесь тоже не было, он бы не приехал, и его бы искали в приделах Нью-Йорка. Его бы сразу нашли! Он бы не ушел так далеко от дома, он бы остался! Остался со мной…! - Эй, тише, Николь! – сказал Декстер тихо, практически шепча. Марк навострил уши, кивнув головой своему коллеге в похожем салатовом одеянии. - Я так давно не думала о наркоте, так давно… но сейчас, из-за всего этого это повторяется. И мне так плохо! Я просто не знаю, что с этим можно сделать. Декстер, я просто не понимаю. Я так хочу, чтобы с ним все было в порядке, чтобы он спокойно, как и все в его возрасте ходил в колледж! У него же только что закончились зимние каникулы… - она вспыхивала. Декстер заметил, как ее тело напряглось, готовое выпрямиться и что-то сделать. Но он ничего не делал, он просто слушал, как и все в комнате. От всех его отличало лишь выражение лица, он был более всех причастен к ее боли. Он один из всех видел ее слезы, ее слабость, он обнимал ее. Декстер кивал, чуть изменив положение своего тела. К тому времени Николь уже вскочила, она начала кричать. Медбратья окружили ее, как вороны окружали пугало на неурожайном поле. Девушка не рассказывала ему о своих снах, но если бы то, что сейчас происходит с ней, случилось бы с ним, то она бы непременно представила «свое» поле со «своими» воронами и «своим» кровавым пугалом. Марк коснулся ее плеча, успокаивая словами и прикосновениями. Второй парень держался в метре от нее. Стоял на стреме, ждал того самого момента, когда надо будет подстраховать коллегу. Декстер уже готов был подняться и прикоснуться к ее горячим щекам, сделать так, чтобы она успокоилась. Просто он знал что будет, если он не попытается ее успокоить. Тогда она взорвется, подумал парень, и потому встал, попытался приблизиться к Николь, но Марк выставил руку. Тогда тот другой медбрат сделал шаг влево в сторону Декстера. - Ты думаешь, я нападу!? – сказал он, повысив голос. – Я ударю? - Парень, сбавь тон, а, - сказал тот, второй салатовый. Марк уже держал Николь в тисках, двумя крепкими руками, она вырывалась, крича уже на него. Она голосила о том, как ее это все достало, как она хочет отсюда убраться, что больше не может. Марк наигранно-понимающе кивал, не ослабляя хватку, пытаясь ее угомонить, утихомирить. Ее состояние граничило с паникой или даже истерикой. – Я не шучу, успокойся! - Понятно, что не шутишь! Это было бы уже совсем, если бы не шутил! Было бы не дело, а так хуйня бесполезная! – теперь кричал Декстер, Николь начинала успокаиваться, она перестала дергаться, ее тело снова было спокойным, но выражение лица и крики были практически теми же. - Декстер, не говори так, - проговорил замечание Марк с запинками, пытаясь удержать девушку. - Это ты на что намекаешь, сукин ты сын!? – вспылил салатовый. - А на то, что это ты Дэнни – бесполезная хуйня! – Николь замолчала, Марк неодобрительно закивал, чуть послабив хватку, он уже скорее обнимал Николь, чем сдерживал ее. Стефан не удивился, все также сидя у телевизора и наблюдая за происходящим. Дэнни был на голову ниже Декстера, но когда он попросил его повторить свои слова, то медбрат близко подошел к пациенту, едва не касаясь его груди своей, Николь прочистила горло, не отрывая глаз от парня. – Я сказал, Дэнни, что ты – бесполезная хуйня, которая ничего не может сделать. Она просто есть и есть, и она сытиться самой собой, как… - но не успел Декстер закончить фразу, как Дэнни вмазал ему по челюсти. Голова парня отлетела, он взялся рукой за место удара. Марк сразу же отпустил Николь, да она и сама сделала два шага назад. Она снова увидела то, как глаза Декстера заливаются красным, злостным красным, она отшатнулась, заглядывая в его глаза. Он зол, дьявольски, прошептала она вслух. Марк кивнул: - Это ты точно подметила. Не стоило этого делать, - в моменте он решил обратиться к коллеге, тот ухмыльнулся, глядя Декстеру прямо в глаза. Он был доволен. Дэнни знал, что он не сможет его ударить, не сможет перечить, и то, какие слова он ему сказал – парню еще припомнят, когда соберут комитет из представителей центра. - Удар слабоват, сестренка, - и он нанес свой сокрушительный удар. Декстер стукнул Дэнни своим лбом, медбрат округлил глаза, с его лба текла маленькая струйка крови, а затем он пластом упал на пол. - Ну, все парень, отстрелялся. Пошли, мистер Ривера. Декстер спокойно доверился Марку, который мягко взял того за локоть, уводя в темноту коридора. По его лицу стекала тоненькая красная струйка, она уже преодолела переносицу и остановилась около крыла носа, затекая в ложбинку между стыком носа и щеки. Когда парень посмотрел на Николь своими задористыми глазами, то он подмигнул ей. Из глубины коридора послышалось: - Марк, ты че такой спокойный? Накурился что ли? Где достал? Медбрат Дэнни так и лежал на полу пластом, его глаза были закрыты. На общей терапии Декстер не появился. Его не было и на обеде, и Николь не видела его даже мельком на улице. Она просидела практически всю ночь на кухне, вглядываясь в темноту, но он так и не появился. Сегодняшний день прошел на уборке территории. Ребята подметали и вычищали всю дорожку от грязи и слякоти. Погода была едва ли влажной, асфальт был сухим, воздух спертым, в Мичигане начинало теплеть. По радио, стоящем на одном из окон старого сарая с рабочим инвентарем, синоптики прогнозировали семь градусов по цельсию, слабое, и как сообщил сам голос по старому радио «ленивое» солнце не будет так греть, как должно, а вот ветер напротив решил «задать жару», говорил приятный голос с мерзким смехом после. Птицы понемногу прилетали с жарких краев и напевали песенки своими голосистыми горлышками. Декстер так же как и все остальные на улице слышал это пронзительное и ласкающее мозг пение. Он сидел в церкви вот уже несколько дней в компании лишь двух монахинь лет шестидесяти и священника Джимми. Эбигейл и Марк не навещали его с первого дня нахождения в церкви, они как бы закинули его в это священное местечко на окраине изгороди деревушки и не сообщили когда смогут его забрать. Но признаться честно, там не было так уж плохо. Уединение, тишина для раздумий, священник оказался на радость приятным. Джимми не слишком много говорил, но если уж приходилось, то его голос не звучал скучающе или не имел нотки страха, как бывает обычно. Вот, например одна из старых монахинь – сестра Джастин словно видела в нем антихриста или кого еще похуже. И он спросил священника об этом, когда они сидели в просторной мастерской около той самой кладовки с сигаретами и другим, вырезая свечи из воска, занимались они в принципе только этим. Декстеру это непыльное хобби было по душе, он уже даже набил руку, снова и снова вырезая воск по форме и облепляя массу поверх будущего фитилька. - Сестра Джастин выглядит угнетенно… - начал он, намекая на то, чтобы Джимми взглянул на старуху, он так и поступил. – Я ей не нравлюсь. - Наверное. Сестра просто не привыкла к гостям, да и ей наверняка о вас что-то известно, они с мистером Келли в хороших отношениях, изредка общаются. Да и для нее вы выглядите не особенно благочестиво, как понимаю. – Он неотрывно чиркал лезвием по гладкому материалу, резкими движениями его рука делала взмахи вверх. - Ну да! Татушки и все дела, все ясно. Когда же Николь, наконец, приведут сюда? Когда настанет ее очередь? Хоть я и можно так сказать спас ее от того где сейчас сам нахожусь, все равно хочу ее видеть. Еще хотя бы раз… Пытался все вспомнить когда в последний раз по кому-то так сильно скучал. И не смог. Мне настолько не хватает ее присутствия и редких жалоб, за которые мне иногда хочется заткнуть ей рот хоть чем-то, хоть тем, что попадется под руку. Я желал, думал, мечтал, ощущал, прикасался… так порой хотелось полежать с ней рядом. Палец скользит по творению, которое я только что создал с помощью лезвия и куска мягкого воска. Это можно было сказать, было моим наказанием, но это оказалось не так. Это занятие оказалось моим спасением. Хуже было бы, если бы я сидел на выделенной для меня койке в узкой комнатушке, соседней от пастора, в которой я ночую вот уже две ночи и смотрел бы в пустую стену неотрывно. Так еще и без Николь. Признаюсь, я воображал, что будет с ней и со мной, когда мы отсюда выберемся. Думал, как бы мы могли проводить время. Мы могли бы поездить по штатам или взять крупнее и посетить несколько новых для нас обоих стран, я бы вернулся в Рим на время, чтобы познакомить Феликса с ней. Мы бы обязательно съездили на родео в Вайоминге в сезон шоу, конечно же. Ходили бы на концерты, кинопоказы в каком-нибудь парке поздним вечером, где обычно собираются подростки и семьи с детьми на какие-нибудь большие семейные праздники. Дети бы орали, она бы молчала, я бы шутил свои самые тупые, дерьмовые, но самые смешные шутки, пока она бы покоилась на моем плече и наслаждалась временем, нашим временем. Это казалось наваждением постоянно об этом думать, но я не мог иначе. Мыслей о наркотиках больше не было, но было глупо в этом признаваться. Наверное, после того как Николь в тот самый день, когда я надрал задницу этому придурку Дэнни поведала мне, что снова думает о том чтобы ширнуться, я задумался о том, что она ведет себя более нормально. Она лечится, проходит все стадии, от отрицания до принятия, а сейчас она находилась где-то посередине. Но что насчет меня? Где нахожусь я? Что-то подсказывает, что ни одна из стадий не описывает мое состояние наиболее точно. Она не похожа ни на принятие, ни на смирение, ни на что-либо схожее, синонимичное. Я просто не думаю о разных порошках, колесах, иглах и всем прочем, я просто сижу и вырезаю свечи для того, чтобы черный Джимми потом зажег их вечерком, когда это будет кстати, а после переработает вес пригодный воск вновь. - Это нескончаемый круговорот ведь так? - Что ты имеешь в виду, Декстер? - Я про свечи. Вы используете их снова и снова, ставите, зажигаете, сплавляете, придаете форму и в итоге режете. А потом все по новой, и так каждый раз. Непрерывный круговорот воска! - Так со всем Декстер. Все когда-то рождается, все когда-то живет и все когда-то умирает. - Но ведь не воскресает…? – он смотрел на священника исподлобья, не прерывая свою работу с остро заточенным лезвием. Джимми посмотрел на него снисходительно, говоря, «ничего, я объясню». - Если верить новомодным фильмам и романам, то это возможно и встречается довольно редко, но все же встречается. Если верить в чудо медицины, и то, что люди умирая, могут вернуться к жизни, то это тоже вполне реально, да и встречается в разы чаще. – Джимми придвинулся к Декстеру. – Но если верить истине и логике, то ничего не случается просто так, ничему нет объяснения, ничего не способно оправдать смерть воскресшего. Он умер, чтобы его похоронили, предали земле, а не для того, чтобы он воскрес и снова жил. Так не бывает, и быть не может. Но если бы такое случилось, я бы начал молиться Всевышнему и молить о благодарности, ведь Господь совершил невозможное, чудо по своей природе. – Лицо священника было удовлетворенно плоское, он лишь пошевелил бровями для живости, после снова вернулся к работе, Декстер молча пялился на свои окровавленные ладони. - Порезался, - парень встал со стула и вышел в главный зал со скамьями, витражами и крестами. Он хотел было направиться к раковине, чтобы промыть рану, но тут входная дверь издала звуки, а точнее ее петли издавали звуки. И Декстер остановился. На пороге стояла Николь, совсем одна. С его руки капала кровь, алые капельки ударялись о холодный камень плиты. - Если бы ты спросил меня, «как мне воскресить свою ощутимость и чувственность», я бы не задумываясь, ответил бы тебе – Пути Господни неисповедимы, парень. - Здравствуй, Николь, - священник вышел из-за спины Декстера и протянул ему желтоватую тряпку, чтобы тот приложил к руке. - Здравствуйте, Джимми! – она улыбнулась Декстеру, но когда увидела окровавленную тряпку, то ахнула, стремительно приближаясь к мужчинам. – Что с рукой? - Да так, ничего особенного, махнул не туда, и пальцы оказались вместо свечи. Все нормально! – он смотрел на нее глазами полными интереса, а затем только приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, как его опередили. - Как ты тут оказалась, Николь? – Джимми прошел немного в сторону. И остановился около небольшой раковины, которая была вмонтирована в стену между мастерской и мрачной лестницей в подвал, при взгляде, на которую, даже у Декстера срабатывало какое-то совершенно не свойственное ему предчувствие. Ему не хотелось туда идти, и если бы кто-то пошел, то он бы не хотел на это смотреть. Тогда когда одна из сестер спускалась по этой отвратительно скрипящей и жутко выглядящей лестнице со свечой на небольшом блюдце (потому как света там не было), то он вмиг становился меньше и чувствовал себя маленьким мальчиком с трясущимися коленками и сжатыми поджилками. Так и хотелось схватиться за живот и позвать старшего брата. - О, - она все также с беспокойством оглядывала Декстера, ему это сильно льстило, в моменте ему даже захотелось выбросить тряпку к чертям и показать ей свою рану, чтобы она испугалась за него как можно больше, чтобы больше никогда не смогла оставить его даже на минуту, как это было последние два дня. – Ко мне только что подошел Марк, э-э… мистер Келли, - она вспоминала его фамилию, чтобы Джимми понял о ком идет речь. Она очень вежлива, подумал Декстер, и попытался принюхаться к аромату этого мгновения… Пахло ладаном, пожженным воском, травами, которые сестры пили вместо чая и постоянно приносили его к каждому приему пищи, пока парень к нему не привык, да и не надеялся привыкать. Было тепло и одновременно морозно, частички пыли летали по помещению и говорили о том, что это все же старое здание. Пахло Николь, запах едва ощутимый, такой летящий, прозрачный и даже смутный, он словно перемещался за ней невидимыми лентами, но теперь эти лоскуты обмотали парня с ног до головы, превращая его в мумию из запахов. И он наслаждался этим. Он вожделел ее прикосновения, ее присутствия и текстуры ее волос. Он хотел ее обнять, как это было совсем недавно, также обвить ее сильными руками и кожей чувствовать ее тепло, дыхание, сердцебиение и чтобы ее лопатки были под его внутренней стороной предплечья. – И сказал подойти к зданию с разноцветными окнами и крестом над дверью! – Джимми хохотнул, выключая кран, и встряхивая руки, капельки воды остались на каменном полу, расположившись неподалеку от капелек крови Декстра. Он злостно на них взглянул, параллельно кося взгляд на Джимми. – Он сказал, что вы расскажете мне, что я здесь делаю, но видимо вы сами не в курсе, так что… - Так. Я пойду, узнаю, что мне от вас нужно, а потом вернусь и все расскажу! Главное дождитесь приказа! – Он шутливо помахал пальцем около ее лица, на безопасном расстоянии, но Декстеру оно таковым не показалось, и он едва ли не оскалившись, смотрел на палец священника. Николь дружелюбно улыбнулась. Она вежлива, снова подумал он, в груди начало покалывать, парень снова злился, но когда черный Джимми оставил их наедине, захлопнув за собой двери, то его попустило. Николь вновь обеспокоенно опустила красивые глаза к его окровавленной ладони, тряпка становилась все краснее, она приблизилась к нему, затем мягко коснулась его совсем не элегантного запястья кончиками пальцев. - Декс, может, ты все-таки ее промоешь? Стоишь как столб, - она свела брови, делая выражение своего лица невероятно жалостливым и таким же невероятно красивым. - Конечно, - он слегка улыбнулся ей, не отводя глаз от ее лица, а после нехотя развернулся в сторону раковины. Только он отнял пропитанную кровью тряпку от ладони и включил краник, как, не задумываясь, произнес: - Не поможешь? – Она встрепенулась, словно крошечная птичка, не знающая что делать дальше, она приблизилась к нему, стала сбоку, ближе к мастерской. Николь подставила свою светлую и чистую ладонь под тоненькую струйку теплой воды и намочила руки. Декстер украдкой поглядывал на ее занятое лицо, она в то время оттирала его ладонь от чуть присохшей крови, она была липкой и неприятной, но она все равно старательно оттирала его темную кожу своими пальцами, а в некоторых труднодоступных местах затирала тряпкой. - Господи, как у тебя это получилось? – Она свела брови в переносице и с непониманием уставилась на длинный порез, который расположился аж на трех пальцах. – Три пальца порезал одним разом. Ты очень аккуратный, Ривера, очень. – Николь выключила кран, и, отодвинув парня, принялась оттирать кровь с тряпки куском мыла, лежащим под рукой. – Подержи руку над раковиной, не хочу, чтобы эти старухи орали, ты и так уже все обляпал. – Декстер начал смеяться. – Что? - Даже несмотря на то, что ты вся такая радостная и милая, ты все равно недовольная. - Молчи, иначе останешься тут с ними в одиночестве, и я больше не вернусь сюда, будешь ждать, пока выпустят отсюда! – Она толкнула его бедром, все еще оттирая тряпку, они улыбались, пока вода не прекратила течь. Затем девушка принялась вытирать капельки крови, которые стекали с его пальцев на пол, присев на корточки. Декстер рассматривал ее со спины: длинные волосы лежали на левом плече, чтобы не мешаться, плечи и спина были сгорблены, через тонкую ткань свитера он видел рельеф ее позвоночника и четко очерченных лопаток. - Что будет с нами, когда нас выпишут? – задал вопрос парень настолько непринужденно, словно просто думал вслух. Она подняласьс корточек и выпрямилась, кладя влажную тряпку с несколькими алыми пятнами на край раковины. - В каком смысле с нами? – она словно не понимала. - С тобой и со мной, вместе. Куда мы сможем пойти? Где окажемся потом? – его ладонь покоилась в раковине, он облокотился на стену рядом грузным плечом. - Ты считаешь, мы не успеем рассориться и будем идти за ручку всю оставшуюся жизнь? – Декстер на мгновение задумался, но ему снова не дали слова. – Это риторический вопрос, Декс. – Она включила воду и мыла руки с мылом, даже не смотря на него. Его челюсть напряглась. - То есть ты думаешь, что с нами ничего дальше не может быть? – он замолчал, почесывая шею в том месте, где была татуировка. – Совсем? - Я не знаю. Я не провидец, понимаешь? Если все будет также хорошо как есть сейчас, то это будет, не сомневайся. Но если что-то пойдет не так, я не хочу никому причинить боль. Мне уже сделали больно, и не раз, сам знаешь. – Николь натирала уже и так чистые ладони мылом. – И мне плохо из-за Стива и многого другого, о многом я редко вспоминаю, но это наваливается снова и снова, и то, что я общаюсь с тобой, мне помогает… или помогало. – Повисло неловкое молчание, Декстер не понимал ее последних слов. – Я просто говорю, что не знаю, что с нами будет, это трудно. И мне кажется, что ни один из нас на такое не способен. – Она подняла на него серые глаза. – На вечность, понимаешь? Это тебе сейчас кажется, что «это все» навсегда, но скорее всего это не так. - Зачем ты это говоришь? Зачем, Николь? - Чтобы ты мог мыслить трезво, Декстер, чтобы потом ты не говорил мне, что я тебя не предупреждала. - Но я не хочу этого слышать… особенно от тебя, - она выключила кран, наступила пронзительная тишина. – Ты, правда, ничего не понимаешь? Да? – долгая пауза, изучающий взгляд. - Ты любишь меня, Декстер? – Николь смотрела на него уставшими глазами, такими глазами он обычно сам смотрел на всех, кто говорил с ним больше десяти минут. – Или тебе просто хочется так думать? – Он не знал, что ответить просто тупо всматривался в ее глаза, пытаясь высмотреть нужный ответ. – Ты не знаешь или просто не чувствуешь? Декстер, не усложняй «этого» между нами. Просто представим, что этого разговора не было. – Но она не уходила, просто стояла, оперев руку в бок, и опустив глаза к полу, он хотел взять ее лицо в руки, чтобы она смотрела своими прозрачными глазами в его черные и нашла ответ вместо него, нашла то, до чего он сам не может додуматься. В нем просыпался гнев от того, что он не может просто сказать этих слов, даже если не разобрался до конца, даже если не может сказать точно правда это или нет, он просто произнесет, а дальше будь что будет. С пальцев стекала кровь, последние капельки падали на белоснежный мрамор и сливались с прозрачными каплями, уползая в крошечный слив. Она смотрела на его рану, на окровавленные подушечки мозольных пальцев, и ждала от него этих слов. Даже не смотря на все что она сказала, ей было важно услышать признание, правдивое признание, она понимала, что он может не чувствовать весь спектр по правде, но хотя бы что-то он должен чувствовать? - Стив пропал, все смешалось, я смешалась с этим всем. И я бы чувствовала себя одинокой, если бы не ты, но я не могу сказать все наверняка, но главное, что ты помог мне не упасть в эту бездну полностью. Сейчас я там только по пояс, но если бы тебя не было я бы, наверное, утонула с головой. Я не скажу, что разочаровалась в тебе, нет, я все понимаю, но это хреново… и я все же повторяю ошибки Зои, общаясь с тобой. - Тогда… просто перестанем. – Вдруг вырвалось из его рта, он сам не понял, что только что сказал. – Забудем, что когда-то целовались, и то, что ты оттирала мне руку, забудем, сотрем из памяти. Согласна? – шепотом завершил он, надеясь на отказ, но она восприняла это предложение как что-то необходимое, что он давно хотел сказать, просто не решался. - Согласна. Дверь громко хлопнула за их спинами, порыв ветра охладил стены церкви, зажженные свечи колыхнулись, едва не потухая. - Я узнал, что мне от вас нужно, Николь. Вы пробудете в этих стенах еще четыре дня, вы, - он указал на пару ладонью. – Оба, останетесь тут и будете выполнять поручения. Это так сказать заточение, от которого вы не можете отказаться, никак. Так что, прошу, Николь, проходите вот по той лестнице, на второй этаж, третья дверь справа будет вашей спальней на эти три ночи. – Она кивнула священнику и незамедлительно направилась в сторону лестницы. Напоследок, она посмотрела на пораненную руку парня, ее глаза были мокрыми от наступающих слез, но полились они только тогда, когда Николь уже зашла за стену, ведущую к лестнице на второй этаж. Она прислонилась спиной к голой и холодной стене, и заплакала. Ее глаза были плотно закрыты, рот беззвучно раскрывался и закрывался, когда она сглатывала слюну, простояв в холле около трех минут, она вытерла лицо тыльной стороной ладони, и принялась подниматься на второй этаж. И даже тогда когда она пришла к нужной двери, слезы не прекращали стекать по горящим от гнева и горя щекам, она прислонилась лбом к двери в ее спальню, надеясь на то, что она будет видеть лицо этого хера как можно реже. За весь оставшийся первый день, Николь вышла из своего нового пристанища всего один раз – в туалет. Попав в церковь снова, она ощутила благоговение, некого рода защиту, умиротворение и целостность. Эта церковь не сравниться с нью-йоркской церковью отца Джоэла. Это место было вдвое меньше и казалось пуще. Внутри были только скамьи, пару небольших икон с крестами около каждой, одна будка для исповедей в углу первого этажа, внутри также не было балкона, потолок был самым простым, а в центре была раковина, в которой она вымывала руки Декстера. Никакого Иисуса в полный рост. Была небольшая мастерская, в которую ее приводили сестры, чтобы проветрить помещение и рассказать что да как. Сестра Аманда и сестра Джастин относились к гостье доброжелательно. Один раз девушка даже подумала, что одна из сестер слышала их с Декстером «соглашение», поэтому они так хорошо относились к Николь, а на парня не смотрели вовсе, а если приходилось, то они разговаривали с ним более чем отстраненно, не сказать «с отвращением». На следующий день, когда сестра Джастин, которая по виду и до прихода Николь оценивала Декстера, как мелкого собачонка, сделала одну вещь. Когда Декстер сразу после завтрака пошел мыть посуду, а воды не оказалось, сестра Джастин укоризненно на него посмотрела, не прекращая свою трапезу, а затем непринужденно сказала, что если тот не хочет набирать воду из колодца, то ему стоит пойти и набрать снега, (снега, уже как неделю нового не появлялось). Он ей так и сообщил, мол, снега нет, я точно знаю. - В таком случае, тебе стоит вылизать ее сполна. – Николь тогда еле сумела сдержать глуповатую и очень довольную улыбку, ей понравилось начало этого дня. Это было хотя бы немного, но весело. Декстеру поручили помогать черному Джимми с разного рода занятиями, чем бы ни занимался священник – Декстер был около него, а Николь тем временем помогала монахиням. На эту «помощь» уходили дни, и когда Декстер и Николь валились с ног, возвращаясь в свои спальни, то постоянно пересекались в коридоре. Спальня Декстера находилась по правую сторону коридора в начале, а комната Николь находилась по левую сторону в конце. И хоть они и находились по разные стороны друг от друга, в их мыслях они часто ловили взгляды друг друга. Могли свободно говорить, полежать друг у друга на кровати, опробовать каждую, и выяснить, у кого кровать дерьмовее, посмеяться с этого, а затем отправиться спать, и увидеть тысячи красивых снов, наполненных жизнью и радостью. Но всего этого не могло произойти. Они избегали друг друга, виделись только на завтраках и по дороге на второй этаж. Это было скучно, совсем неинтересно. Декстер хотел много раз с ней заговорить, но все никак не получалось, он видел, какими глазами она на него смотрит, такими потерянными, но при этом знающими. Она в свою очередь часто задумывалась о дозе. Хотела позвонить маме, хотела увидеть дедушку, увидеть Стива, знать, что с ним все в полном порядке. Ложась спать или принимая горячий душ она прикрывала глаза и думала какую радость, экстаз, волнение и смелость может испытать. Ей больше не будет так скучно, одиноко и страшно. Она сможет избавиться от всего этого, вновь отрастить крылья – стать счастливее. Николь часто начал сниться старый сон, все то же поле, что и раньше, но теперь он переплетался с родным поместьем в Куинсе. Фантом вновь приступил к делу, его вновь было много. Когда я с Декстером – фантома я вижу лишь иногда, не так часто. Но как только он пропадает – сны становятся ярче, желаннее и правдоподобнее. Фантом словно оживает… но плохо ли это? Конечно нет. Даже несмотря на то, что я теперь уже ненавижу его, я сгораю в желании его прикосновения, хочу услышать его голос, обращенный ко мне. Я зла на него, хочу ударить. Порой так сильно, что закипает мозг, я подглядываю за ним исподтишка и хочу сделать как можно больнее – руки так и тянуться надавить на его забинтованный порез. В голове предстает фантазия заплывающего белого бинта, Декстер корчиться от боли, пытается отпихнуть, но не получается, ему больно, ему страшно, неприятно и обидно, что это делает именно Николь. Он так не хочет ее обижать, наверное, впервые он ощущает это практически физически. При кротком взгляде, при ее злом взгляде – у него все равно скручивает живот. Первый раз, когда это произошло, Декстер подумал, что недостаточно поел и просто голоден. Но когда он поел вновь, то это не проходило, и тогда он понял, что все дело в ней. Было странно ощущать подобное впервые, так непривычно быть словно одержимым кем-то, он никогда и ни при каких-либо знакомствах не был кем-то так взбудоражен. Его мутило, кожа лица становилась краснее, дыхание неожиданно прерывалось, он не мог терпеть и один раз он все же заговорил, но это не привело практически ни к чему. Она была молчалива, часто задумчива. Николь либо читала, либо помогала сестрам, либо стояла напротив открытого окна и смотрела в глухую даль мичиганского леса. Декстер наблюдал, выполняя свою работу. Он мучился, чувствовал себя маленьким мальчиком, которого игнорирует мама. Он думал, что она ждет извинений, но когда он все же пришел чтобы извиниться, Николь вновь, словно не замечала его. На третий раз парень подумал, что если и сейчас она будет молчать, то все бессмысленно. Она его не хочет, ни в каком смысле. И тогда я остановлюсь… нет, он мотнул головой, с силой сжимая веки, я никогда не смогу. Не смогу-не смогу… я не могу лишить себя… Это так странно, подчеркнул парень, поднимаясь вслед за Николь по лестнице. Уже был поздний вечер, около девяти часов, монахини уже готовились ко сну, а Джимми послали к очередной группе. На втором этаже, куда они сейчас поднимались было пусто. Узкий коридорчик с деревянным полом, болотно-зелеными дверьми и тусклым освещением древней лампочки, прикоснувшись к которой можно запросто обжечь кожу, быстро заполнился, Николь шла впереди, а Декстер следовал за ней на расстоянии нескольких шагов. - Николь, - окликнул он девушку, она не останавливалась. – Я все понял! - Декстер остановился, обессиленно опуская руки, теперь она прекратила шаг, резко остановившись посреди коридора. Ее волосы дернулись, когда она повернула голову в его сторону, он, мгновенно сообразив, не останавливался объясняться. – Я так больше не могу. – Декстер сделал шаг вперед, разглядывая ее хмурое выражение лица и сложенные у полной груди руки, она слушала – это главное. - Я так потерян, меня так часто мутит, что кружится голова и все потому, что ты не хочешь видеть и слушать меня! Пауза тишины шла, казалось вечность. Они рассматривали лица друг друга. Декстер с энтузиазмом и недосказанностью, ему так много еще хотелось сказать! А Николь смотрела в его угольные глаза, излучая недоверие и своего рода печаль, которая не покидала ее глаз на протяжении вот уже трех дней. - Ты думаешь, что несчастен? Серьезно? – она словно не верила, словно пыталась внушить ему, что ему кажется, что он не понимает, что несет. Она становилась злее, ее голос звучал ровно, практически безэмоционально, но ее гнев словно передавался как вирус. Слушая ее, Декстер подумал, что он ей не нужен. Возможно, она его хочет, но есть ли у нее нужда? - Я так не думаю, я просто сгораю, я сжираю себя мыслями о тебе! Разве этого мало, чтобы быть жалким? И я считаю себя жалким! – он подошел к ней вплотную, подлетел, словно кто-то подталкивал его к ней. Она не шелохнулась, только подняла глаза выше и словно пыталась что-то высмотреть. Они чувствовали жар тел друг друга, они оба пылали в гневе и желании добраться до истины. - Во мне нет и капли жалости к тебе, - она плотно свела брови к переносице. – Я ненавижу тебя… знал бы ты насколько… Декстер словно озверел, ярость застлала глаза, чувства заполонили разум, кровь кипела в жилах. Он прижал ее к стене, останавливая свою твердую и тяжелую ладонь на ее пульсирующем от адреналина горле. Николь не пытается высвободиться, она лишь сильнее налегает на него всем, чем только может и кладет свои ладони на его руки у собственного горла. Она придавливала их к себе сильнее. Дыхание парня сбилось, живот снова закрутило, он усиленно вдыхал и выдыхал воздух, с такой силой, что волоски ее челки слегка подлетали. Николь открыла рот, чтобы ей было легче дышать, но она только усиливала хватку на горле собственными руками, она задыхалась, ее мышцы шеи сводило истомой, на мгновение ей даже показалось, что она тонет. Так словно она вышла на берег мрачного пляжа неподалеку и нырнула под воду навечно. - Ненавидишь меня? Что же это может значить, а? – его горячее дыхание опаляло ее щеки, он пригнулся к ней ближе, так чтобы видеть все. Она не отвечала, серые глаза Николь метались по его обозленному лицу, гнев улетучивался, как и всегда, но сейчас это было не так уж важно, а рот беззвучно наполнялся воздухом. – Я не отпущу тебя, пока не ответишь, - он прикрыл глаза, запоминая выражение ее лица. – Ты просто издеваешься надо мной, так не выйдет… - в штанах неожиданно стало тесно. - Тогда я буду молчать вечно, стану немой, - через нехватку воздуха и усиленное сердцебиение ее губы расплылись в хитрой усмешке. Декстер непонимающе свел густые брови в переносице, он сжал зубы, его челюсть напряглась. - Ты что? Из ума выжила? – Декстер ослабил хватку, но тогда она не позволила ему отпустить ее, снова покинуть, сжав своими пальцами его мозолистые ладони. - Ты мне приснился… то-то же, - прошептала она, когда его руки уже просто лежали поверх ее шеи без какого-либо нажима, а ее ногти слегка царапали его смуглую кисть. Теперь его губы были раскрыты в удивлении. - Ты о чем? Николь, не морочь мне опять голову… - его ладони покладисто сползли к ее острым ключицам, она опустила свои руки вдоль тела. - Я о том, что мне вот уже некоторое время снится все один и тот же человек. Про себя я называю его «фантомом», - девушка прочистила горло, облизнув затем губы. – Вначале я думала, что это образ священника, с которым я познакомилась совершенно случайно. Не черный Джимми, - уточнила она. - Ты очень вежливая, - прошептал Декстер, не задумываясь. - Спасибо, - с непониманием поблагодарила его Николь. – И до того как я попала сюда, я все еще придерживалась такой гипотезы, но когда я увидела тебя в том кругу из стульев… это ты, понимаешь, Декс? - Как я мог присниться тебе еще до нашего знакомства? – на мгновение он задумался, утомительно вздыхая. – Ты опять прикалываешься… - Не сейчас. Клянусь, он, точнее может ты… снится мне практически каждую ночь. Сны бывают разными, но неизменно одно – место. – Николь облокотила голову на стенку позади, и прикрыла глаза налившиеся усталостью. Декстер уткнулся острым носом в ее длинную белоснежную шею, она не произнесла и слова. - В каком месте все происходит? – пролепетал парень ей прямо в шею, ее кожа покрылась мурашками, он, почувствовав это щекой усмехнулся. - Это поле, рядом старинное кладбище, вдали виднеется маленькая церквушка… она светится красным… - Хотелось бы и мне там побывать. Наверное, там так тихо… - Это точно. Тише места не бывает, - не успев закончить фразу, она соскользнула вниз, усевшись на пол. Так как лицо Декстера было у ее шеи, он последовал вслед за ней, плавно приземлившись напротив, затем он переместился на место рядом. Он уперся широкой спиной о дверь спальни черного Джимми. – Неужели тебе было так плохо? – не веря прошептала она. - Сложно представить, да? Со мной такое впервые, так что, наверное… это было что-то вроде лишения девственности… - Получается я лишила тебя девственности даже не трахнув? – она удовлетворенно заулыбалась и повернула голову в его сторону, дожидаясь и так уже известного ответа. - Получается что так… - он закивал, выпятив губу. Пара залилась тихим смехом, Николь придвинулась ближе. - А ты хочешь этого? – таинственно прошептала она, мазнув его скулу подушечкой указательного пальца. – Или ты еще и импотент, вдобавок к психопату? – ее красивые глаза опустились ниже, приблизившись к его уху, она произнесла. – Ох-о-хо, вижу, что нет. Декстер перевел свои глаза к ее, сделав глубокий вздох, он жадно впился в ее губы. Воздух стал разряженным, таким, каким он бывает обычно знойным летом, его уши загорели пламенем близости. Приподнявшись на колени, он возвысился над ней, она оказалась практически на полу, когда гладила его густые волосы, медленно и с особой тщательностью перебирая шоколадные пряди. Широкие ладони томно оглаживали аккуратную грудь, почувствовав его руки именно там, она улыбнулась сквозь поцелуй. Переместив губы на ее нежную кожу шеи, он также улыбнулся, плавно опуская девушку на деревянный пол. Декстер расставил ноги по шире, оцепив бедра Николь по периметру, им поддало жаром, когда входная дверь в церковь громко хлопнула и одновременно с этим девушка огладила его промежность невесомым движением элегантной ладони. Одновременно с поцелуем в область женской ключицы прозвучал тихий сдавленный стон, он не ожидал. - Ты и правда как подросток… - она усмехнулась, продолжая говорить. – Нам лучше поспешить, взрослые идут… - Николь приподнялась на локти, глядя на Декстера свысока. Он закатил глаза, но после подхватил ее под спину одной рукой и под бедра другой, поднимая с пола. Они вновь слились в страстном поцелуе, Николь углубилась с помощью языка, наседая на него в его же руках на весу. Декстер поднес ее к двери ее же спальни, когда до него донесся скрип ступеней на второй этаж. - Джимми… - в его глазах полыхал во всю вьющийся факел. Она округлила глаза, не желая знать, что он мог задумать. - Нет… - скрип приближался, становился все внятнее. Декстер прислонил тело девушки к поверхности двери, убирая руки, она держалась лишь собственными ногами, овитыми вокруг его талии. Он оглядывал ее раскрасневшееся лицо с некой гордостью, даже его губы немного приоткрылись, он едва не сказал «Господи». А далее, когда до прихода священника оставалось всего секунд двадцать, он развязал ее тонкий бордовый свитер на запахе, высвобождая ее красивую грудь из оков. Разглядывая ее бюст впервые, и находя его невероятно прекрасным, он приподнимает ее за талию, обвив одну мощную руку обтянутую крепкими мышцами вокруг нее. Она охает, низ ее живота горит, наполняется истомой, она уже сейчас готова все это, наконец, закончить, но тут Декстер кратко заглянув в ее глаза, впивается в одну из грудей губами. Она ахает, прикрыв рот ладонью и пытаясь наблюдать за его дальнейшими действиями. И вот что он сделал – опустил ее на ноги, не прервавшись ни на мгновение. Все же отпрянув от ее тела с характерным булькающим звуком намокших губ, он резко разворачивает ее лицом к двери. Ее намокшая и сухая грудь касаются холодной поверхности окрашенного дерева. Он припал к ней всем телом, вжимая в дверь еще сильнее, ее глаза высматривали священника, уже стоявшего буквально за поворотом, но в последнюю секунду его окликнула сестра Аманда. Девушка вздохнула с облегчением, что еще он придумал? Николь чувствовала возбуждение парня своей поясницей, а затем он прошептал ей прямо в ухо, прижавшись своей горячей щекой к ее затылку. - Открывай, - она прокрутила ручку свободной рукой, и они оба ввалились в темную комнату, когда дверь закрылась, то они погрузились в полную темноту. Лишь кроха лунного света помогала распознать очертания комнатушки. Декстер приложил палец к своим губам, в немом приказе быть тише, он словно знал, что Джимми что-то услышит и решит проведать новую соседку. Как только священник постучался в дверь, где-то в области лопатки Николь, Декстер плавно опустился вниз, к ее ногам. Она знала, что он задумал, теперь уже наверняка, потому и не стала издавать лишних звуков. Стук в области лопатки не прекращался. - Да? – твердо произнесла девушка, когда Декстер расстегнул пуговицу на джинсах. - Николь с вами все в порядке? – затем ширинку… - Конечно! Готовлюсь ко сну, - парень усмехнулся, она почувствовала эту улыбку уже своей кожей. Как только он прикоснулся губами к ее разгоряченной плоти, ее бедра дрогнули, и она поудобнее чуть согнула колени, после происходило что-то невообразимое. Все слова пастора пролетали мимо ушей, она уже ему не отвечала, а лишь тяжело дышала, изредка прерываясь на краткие стоны, которые глушила ее собственная ладонь. Сейчас его рука казалось особенно огромной, когда вновь накрыла одну из грудей. Николь невольно опустила голову вниз, и тогда низ ее живота вновь жгло от увиденного, возбуждение полилось новой волной. Ощутив это, парень внизу усилил свои старания. - Хорошо, Николь, доброй ночи, - теперь уже вторая рука накрыла другую ее грудь, ее дыхание сбилось. Не справившись, она опустилась еще ниже и буквально вставила свои пальцы в копну его густых волос, оттягивая в нужном направлении.