Star way

Вся ночь прошла в дороге, прежде чем колеса изрядно испачкавшегося Форда взвизгивая, проезжали по грязным широким проспектам Манхэттена. Прошло немало времени и смены водителя, прежде чем они застряли в пробке и неимоверной жаре. Нью-йоркское солнце было на милость палящим, хоть и март только подходил к концу. Девушка за рулем и скучающий парень, растянувшийся позади, на пассажирских местах стояли в классической десяти бальной пробке в два часа дня в самом центре Манхэттена. - Наверняка в газетах пестрят заголовки о загруженных дорогах в такую жару! – Слегка нервно подытожила Николь, проворачивая ручку на внутренней части двери, чтобы открыть окно на полную, все ее тело уже начинало покрываться испариной. Позади обстановка обстояла едва ли лучше: - Сколько бы нам пришлось ехать, если бы не было пробок? – Спрашивал Декстер, расстегивая очередную пуговицу на своей рубашке, и подкатывая вечно сползающие рукава. - Не знаю, чуть меньше часа, - на мгновение она задумалась, всматриваясь в глаза парня в зеркало заднего вида. – Это еще без учета того, как дойти до самой квартиры… машину бы пришлось оставить немного поодаль, где-то через улицу, в более или менее безопасном районе. - А если бы мы решили пройти пешком…? - Если бы да кабы, Декс, не собираешься же ты бросать машину здесь? – убирая волосы от своей влажной кожи, Николь слегка надавила на педаль газа, двигаясь вперед сантиметров на пятнадцать. - Это был риторический вопрос, это тоже самое, если бы я тебя спросил… будут ли встречать меня со свежеиспеченными кексами на пороге твоей квартиры. - Она уже не моя, - как-то грустно произнесла девушка. – Я-то позвонила Хью только с полчаса назад, он не то, что не успеет кексы испечь, он даже протрезветь не успеет от самой обычной травки. А если там еще и… - Николь сглотнула, рассматривая прохожих среди крыш желтых такси. - Джесс? – невесело закончил ее мысль парень. - Тогда он и к вечеру в себя не придет, а в тесто протрет через сито экстези, - Николь и Декстер улыбнулись, каждый вспоминая свое. – Мы уже так делали, на день рождение Моники… она не особо… употребляет, так может «подышать» марихуаной и кокса нюхнуть, так что это было очень весело, когда она всю ночь тягала нас по городу, прося купить ей жареную кукурузу на палочке! Мы тогда тоже были под кайфом, но с ней это было несравнимо. – На ее лице впервые за несколько часов заиграла улыбка. - А я в одиннадцатом классе со своим другом Кайлом подсыпали перетертую травку в общую чашу с пуншем. Мы немного насыпали, так что эффект не был таким каким бы хотелось, но тогда нам тоже было очень весело! Представь, десятки подростков дрыгаются по дому какого-то богатого петуха, кого-то трахают прямо на полу, а кто-то зовет мамочку, потому что плывет в глазах! – Это воспоминание вызвало у Декстера особенно приятные впечатления, он помнил все до малейших деталей, хоть, как и все был под наркотой, так еще и не просто выкурил косячок, а впервые попробовал какой-то новый сорт в марках, который кладут на язык. У Николь его краткий рассказ не вызвал подобного рода улыбку, ее насторожила его нарочитая жесткость в словах, он вовсе не шутил, а говорил так как чувствовал и помнил. Она отвернулась к окну, стараясь не замечать. - Газетку? – Человек азиатской внешности в синей бейсболке появился, словно из неоткуда, выплыв в окне и приподымая сумку с большим количеством аккуратно сложенных газет внутри, настороженно опустив взгляд, девушка кивнула, спрашивая цену. – Восемьдесят пять центов, мисс, - протянув ему деньги, она поблагодарила газетчика. – Спасибо, приятного дня! - Что пишут? – послышалось негромкое лепетание Декстера рядом с ухом девушки, она развернула газету, высматривая маркие фразы и заголовки. – Сильная жара… массовые протесты на семнадцатой авеню… умер актер кино… - Кто? - Джек Саунд-Чед, - слегка безразлично прочла девушка, покосившись на заметно примолкшего парня позади. Посмотрев в его черные глаза, она заметила подобие грусти и потери, на ее лбу прорезались тонкие морщинки. Николь повернула голову обратно, дочитывая заголовок. – «Молодой актер театра и кино был найден 29 марта 2003 года в собственной квартире в центре Манхэттена. Вы могли знать его по роли Дуайта Д. Эйзенхауэра, героя Второй Мировой войны и 34-го президента США. Молодому актеру было всего двадцать девять лет, когда он покинул этот мир полный любви и признания, что получил погибший за всю свою короткую, но такую насыщенную актерскую карьеру. Причиной смерти стала передозировка успокоительных и психотропных веществ, мужчина боролся с резкими вспышками агрессии и депрессивными эпизодами. Состояние погибшего Джека Саунд-Чеда подтвердил его лечащий врач Патрик Хайд, посмертно. После себя всенародно любимый актер оставил трехлетнего сына Поупа и невесту Аннетт Сингер, свадьба с которой так и не состоялась из-за прижизненно неудовлетворительного самоощущения молодого отца» Дочитав статью одной из самых читаемых газет Нью-Йорка Николь остановилась, переводя взгляд на парня, затихшего позади, его словно парализовало, ноги прежде растянутые по всему заднему сидению сейчас твердо стояли на полу, а его опущенная голова упиралась взглядом в колени. - Вы были знакомы? Эй, Декс, - ее ладонь мягко огладила его низко опущенную макушку. – Как ты? - Все нормально… я просто… да, в общем, я… знаю… - он прервался, - знал его. Мы учились вместе в колледже, пока меня не выперли оттуда. - Декс, мне так жаль… что я могу сделать? – длинная колонна из машин продвинулась вперед на пару метров, нужный поворот был практически свободен, позади слышались раздражающие сигнальные звуки. Подняв лицо искаженное привычным безразличием и нравственным огорчением, Декстер сказал лишь одну фразу, а затем его рот оставался закрытым до самой двери злосчастной квартиры. - Довези нас быстрее, чем за час. Как я и прогнозировала ранее, машину пришлось оставить за улицу до впечатавшегося в память двора. Место оставалось все таким же закрытым, мрачным, хоть на улице и стояла солнечная погода. Козырьки под крышами каким-то образом образовывали тень, охлаждая чрезмерно согревшееся тело. Декстер все еще выглядел поникшим. И когда мы вошли во двор, и когда поднимались в скрипящем лифте, что выглядел до безумия артистично и по-хипстерски, так как стены кабины пестрели краской, а металлическая дверь, которую Декс поднимал и опускал вручную, показывала внутренности шахты лифта лучше, чем хирург мог рассмотреть артерии пациента. - Привет! – На пороге стоял Хью, я сразу же налетела на него с объятиями. Он обнял меня в ответ. Его руки были по-прежнему холодными. Я так скучала по другу, что сразу же прижалась ближе к его худощавому телу, так отличному от того, что я обнимала последние несколько месяцев. До того как я коснулась Хью, я не могла даже и подумать, что так тосковала по нему. Когда я отстранилась от него, то заметила, что он во всю разглядывает парня позади. В нем нет призрения, ведь я много рассказывала о Декстере, а еще, как и очевидно можно было подумать, он уважает меня, а значит, сможет уважать и мой выбор. Доукс знает, что хрен знает кого я на порог квартиры не приведу. Сделав шаг влево, я указала рукой на парней по очереди: - Хью – это Декстер, - последний смотрел даже более враждебно, чем я могла представить, хмурю лоб, ведь не понимаю, что с ним происходит. Да, он расстроен смертью своего бывшего однокурсника, но неужели они были так близки…? Или все дело в его мрачной натуре, что рвется каждый, и совершенно по-разному проявляясь. – Декстер – это Хью, - тон моего голоса едва ли понижается, парни жмут друг другу руки, Ривера, наконец, улыбается в привычной для себя сдержанной манере переходящей в яркий оскал. Лицо Хью немного подтаивает, но видно, что он все еще напряжен. Интересно, что напрягает его больше? Зная друга, могу предположить, что сильно удивить его может только признание кого-либо в краже ребенка на детской площадке. И то, если он сам не замечал чего-нибудь подозрительного в характере или повадках, если заметит, то скажет, что это было очевиднее некуда. - Очень рад знакомству, - вдруг выдает парень позади, я удивленно озираюсь, на что тот аккуратно обнимает меня, оставив свои широкие ладони на моей талии и пояснице. - Эм, я тоже, - слегка смутившись, он поглядывает на меня, приглашая нас войти. Поравнявшись с другом, волосы которого теперь свисали с его плеч и доставали до лопаток, он шепотом произнес: - Он такой… большой, знаешь…? – Я засмеялась, похлопав его по спине. - Да, он такой! Ну что Моника здесь? – Хью как-то неоднозначно взглянул на меня, словно боясь произнести и слово, Декстер позади, осматривал квартиру, вглядываясь во все, что только мог. - Не совсем… - Зато я здесь! – Зайдя на кухню дефис гостиную, я наткнулась на Джесса, по обыкновению развалившегося на старом диване, ведь кресло на котором я когда-то провела много часов подряд, смотря абсолютно отвратные сериалы про докторов на повторе, оставалось в прежнем положении – напротив телевизора, крутящего новостной канал. Каратист продолжал сидеть на месте, когда увидел меня и Хью, но когда стало видно и Декстера позади, то он сразу же подскочил, а Ривера в свою очередь поравнялся со мной, едва ли выступив передо мной, слегка закрывая. - Я не знал, как сказать, - подал голос Хью, делая несколько шагов к столу островку около окна. – Он иногда бывает таким жалобным, - парень закручивает косяк на небольшом столе, к которому только что подошел. - Я знаю, - мне было не особенно радостно видеть Джесса прямо сейчас, и прямо при Декстере, но что мне оставалось? Состроить из себя капризную идиотку, которая не желает видеть бывшего? Я так не поступаю. - Могу его спровадить, если хочешь. Я и сам хотел, если честно… - Декстер в подтверждение словам Хью, опустил горячую ладонь на мое бедро, пытаясь подтвердить свои намерения по особенному жестко, чтобы никто в этой комнате не смог засомневаться в нем. Но он все также молчал, как бы ожидая моего согласия и желания. Не знаю почему, но в этот напряженный момент мне больше всего хотелось взять Декстера за руку, и отвести его в мою старую спальню и позволить ему любить меня так сильно, насколько он только мог, заставить меня чувствовать настолько сильно, насколько только способно мое нутро. - Не нужно, наверняка, он столько настрадался за последнее время, - говорила я, присаживаясь на другой край дивана, уводя Декстера кончиками пальцев, что касались его ладони настолько мимолетно, что почувствовать можно было лишь, взяв все в свои руки, и он это сделал, крепко хватаясь за мое запястье. Касание переходило в переплетенные пальцы, что не скрылось от внимательных глаз Джесси. – Он этого не переживет, да ведь, Джесси? - Не будь так уверена, Нико. Мне казалось, Хьюго описывал все немного иначе… но не об этом, это совсем теперь не важно. – Фримен протянул раскрытую ладонь Декстеру, но тот брезгливо оглядел ее, а затем окинул парня таким взглядом, от которого у того поледенели пальцы, а язык присох к небу. - Не нужно, он очень любит драться, - язвительно предупредила я, взглянув на кучерявого парня чуть отклонившись от спинки дивана, дабы увидеть его потаенный испуг, он настолько пытался его скрыть, что мне стало смешно, я улыбнулась, повернувшись к Хью и прося у него косяк одним жестом. Друг передал его мне, предварительно затянувшись всего раз. – Спасибо. - Особенно мне нравится делать это с костлявыми сосунками, ведущими себя как дегенераты, - неожиданно я настолько расслабилась из-за травки, что мне не особенно было дело до того, как Джесси подорвался в своей спортивной «злокачественной» агрессии: - Что ты сейчас сказал?! – Послышался выкрик Джесси, он чуть ли не бросился на Декстера с кулаками, теперь его совсем не страшили размеры противника, он следовал слепым чувствам, что сейчас захватили его с головой. Декстер поднялся вслед за ним, отпуская мою согревшуюся ладонь. Он сделал это спокойнее, без какого-либо пафоса или эмоционального всплеска. Декстер был готов преподать ему урок, словно он должен был, словно это было чем-то, что приходится делать, когда тебя обязывает твое воспитание или, например, то, что ты узнал о смерти своего друга из прошлого. - Так ладно парни, - Хью подскочил с места и выставил между парнями руки, приказывая отступить и не делать глупостей. Хотя, сам не считал это глупостью. Я уверена, что он просто не хотел, чтобы ненароком кто-то устроил переворот у него в квартире. Хью не огромный фанат беспорядков. – Вы сильно хотите набить друг другу морды, но не сейчас, ладно? Декстер, ну же, гляди на Нико, она ж только выписалась, куда ей травка то? Друг… ну так? – Их глаза встретились, я уверена, что Хью глаза Декстера напугали не на шутку, но ему как опытному переговорщику важно было тянуть свою линию. Декстер все же опустился на диван, придвинувшись ко мне намного ближе прежнего, он также без слов, как и я ранее попросил у меня косяк одним лишь жестом. Я наигранно надула губы, затягиваясь вновь, его лицо озарила улыбка. Она была такая красивая, что, не удержавшись, я коснулась его губ подушечками пальцев, оглаживая их. Приоткрыв его рот своими пальцами, я выдула все то, что вдохнула ему прямо в губы. Он принял весь дым так, будто это был его последний шанс на выживание. Затянув его в долгий и особенно требовательный поцелуй, я почувствовала, как Декстер аккуратно вынимает самокрутку из моих расслабленных пальцев, огонек снова нагревает мое ухо, но не обжигает. - А мы с тобой? – Джесс обращался к Хью, пытаясь шутить, он в ответ закатил глаза с классическим: - Боже… Моника вернулась через несколько часов, когда запас травки уже кончался. Ничего тяжелее марихуаны Декстер и Николь не принимали. Какой-то здравый смысл все же преследовал пару, но они и не противились. Когда Декстер и Хью все же нашли общие темы для разговора, Моника приступила к расспросу Николь о последних месяцах ее жизни. - Как вы начали встречаться? Ники! Не игнорируй меня, я все года, что тебя знаю всегда-всегда рассказывала тебе о мельчайших подробностях о своих мальчиках! А ты что, даже не удостоишь меня историей об этом здоровяке? – Николь все же согласно кивнула, думая о том, что могло бы интересовать подругу, и первое ей пришло в голову: - Потрахушки, расскажи какие они у вас, - девушка воодушевленно забарабанила пальцами о голые колени, стараясь вслушиваться в слова Николь, сквозь достаточно громкий поток музыки, распространившийся по всей квартире. Николь весело посмотрела в нетерпеливые глаза Моники, затягиваясь Camel из пачки Декстера. – Вы что… еще ни разу…? Господи, Боже… ты, что с ума сошла? А он?? – Она удивилась столь искренне, что на ее глазах поступали слезы. В слабоосвещенной гостиной отдавало оранжеватым светом от настольной лампы, стоящей на небольшой тумбе около телевизора, от того ее скапливающиеся слезинки было видно четче. - Моника? Ты чего? – Николь положила ладонь на ее плечо, всматриваясь в прячущее лицо рыжей девушки. - Пообещай, что вы сегодня же исправите это недоразумение, - произнесла Моника сквозь ладони, прикрывающие ее лицо, и наигранно хныкая. - Господи, ты совсем больная. – Николь откинулась на спинку дивана, Моника повторила за ней, сделав тоже самое. - Нет! Пообещай! – говорила она громче, но так чтобы другие не услышали, Николь повернула голову в сторону подруги. - Ладно, думаю сегодня это возможно… - Девушки засмеялись в один голос, понимая всю абсурдность ситуации. – А что взамен? - Что взамен…? – задумалась рыжеволосая. – Если выполнишь – я всю оставшуюся жизнь не буду спрашивать тебя о твоей личной жизни… Только это условие будет действовать через сутки после свершения оговоренного! – Заумно проговорила Моника, тыкая пальцем в подругу. – А вот если не выполнишь – тогда… я умру! – Моника сложила руки у себя на груди крестом, изображая покойника, высунула кончик языка изо рта и сильно зажмурила глаза, понемногу сползая с дивана. Чан сразу же подскочила, утягивая ее обратно, они залились громким смехом, на этот раз, привлекая внимание всех окружающих. Джесс уже давно спит в кресле перед мигающим ящиком. Декстер и Хью смешливо уставились на девушек, Ривера что-то кратко изложил своему собеседнику, а затем подмигнул Николь, уходя, парень похлопал себя по бедру, делая вид, что что-то забыл или просто отряхивает джинсы, но Николь знала, что он будет ждать ее в ванной комнате. – Прежде чем ты уйдешь и поторопишься исполнить свое обещание, - Моника кокетливо водила ногтем по оголенному бедру Николь. – Дай мне хотя бы что-то, ты ведь совсем ничего о нем не рассказала! - Хорошо, мы долгое время проводим время вместе, последние две недели мы провели в дороге, пару раз заезжали в мотели. Этого не случалось, потому что мы валились с ног, думаю, причина была в этом. Но… похожих моментов близости было множество. Мы спали в одной кровати, разговаривали о многом, он мне делал эм… - Там?! – Моника указала пальцем по направлению вниз, Николь кивнула, лицо первой исказилось уважением. – Ну и как? - Это было, наверное, лучше среди того, что у меня было. Мы тогда были в церкви, нас двоих отправили к пастору и монахиням на помощь, потому что Декстер избил санитара, а я истерила… Это произошло не сразу, мы были в ссоре, в крупной ссоре, но потом поговорили, посмеялись, поцеловались… Священник нас чуть не застукал. Он взял меня на руки, прижал спиной к двери с внутренней стороны моей комнаты и тогда уже все и произошло. Пока священник говорил со мной из-за двери, Декстер сделал тот вечер… запоминающимся. Не знаю, как все пройдет сегодня, но это даже волнительно слегка. - Ты любишь его? – Моника взяла ладони подруги в свои, пристально всматриваясь в выражение ее лица. - Да. - Тогда будь уверена – волноваться не стоит. Легкий трепет конечно должен быть перед первым разом, но раз ты любишь этого громилу, то самое плохое, что ты можешь чувствовать - это как огромное окно в твоей комнате сквозит! – Девушка закатила глаза, поцеловав подругу в щеку. – Драной… доброй ночи! – Моника улыбнулась, подталкивая Николь идти в сторону ванной, а затем пересела ближе к Хью, продолжая говорить с ним. Декстер, как и ожидалось, ждал в уборной, сидя на бортике керамической ванной. - Меня ждешь? – игриво проговорила девушка, облокачиваясь плечом о косяк в ванной. Парень пожал плечами, чуть ссутулившись и втянув загорелую шею в необъятные мужские плечи. Бросив цепкий взгляд на его позу, она поймала себя на прилипчивой, но такой долгожданно-сладкой мысли, что хочет, наконец, сделать первый шаг в нескончаемую бездну любви и страсти, что сможет ей подарить тело и любовь Декстера. Но он взял все в свои руки, продолжая диалог, который начала Николь. - Ты тогда была не права, - в ответ на его слова она выгнула бровь, легкая примесь алкоголя в крови давала раскрепоститься. И не вести себя как сука. Но Декстер вовремя остановил ее, не дав полноценно среагировать. - … Когда говорила, что я веду себя как подросток. - И в чем же я была не права? – она словно мурлыкала, ведя свою собственную, коварную игру с парнем при взгляде на которого в этой старой и до тошноты знакомой ванной и выглядящим таким уставшим и особенно горячим, что голова ходила кругом, а кровь приливала к абсолютно каждой частичке ее тела. - Подойди, - его голос звучал твердо и сурово, но надломленность от ее вида проскакивала в его нервном прочищении горла, от которого кадык дернулся, а затем вернулся в прежнее положение, от колен, которые были разведены достаточно широко, чтобы в мгновение подорваться и прикоснуться к великолепию находящемуся так близко, что кончики пальцев покалывает… Глаза Николь быстро метнулись к его татуировке на шее, но после незамедлительно вернулись обратно к его черным глазам, похожим толи на умоляющие и просящие, толи на грозные и пронизывающие. Таким, какие обычно бывают у генералов в военном взводе или у повидавших виды учителей. - Ты просишь? - Да. – Она сглотнула от его властного голоса, внизу живота истомно кольнуло, а спина до того напряглась и вжалась в деревянный косяк, что заставить себя пошевелиться она, казалось не могла. Прикрыв серые глаза, она откинула голову назад, собираясь с мыслями. Николь так давно не была ни с кем, что вся эта ситуация вызывала такой мандраж и приступ лихорадки, что на секунду она вспомнила, что во всех подобных ситуациях – она принимает. Эта ситуация с Декстером не была стрессовой, скорее настолько долгожданной, что все приходило в странное чувство душевной наполненности, наркотики помогали почувствовать себя свободной, опустошенной и легкой… В такие моменты совсем не хотелось чувствовать свое тело. Распахнув глаза, она медленно и играючи подбиралась к нему. К его сильным рукам, словно впечатанным в бортик ванной, с такой силой он это делал, что были видны все его вены, расползшиеся по крепким рукам, подойдя Николь, коснулась лишь мелких выступов на его руках, мягко очерчивая их чуть длинными ногтями. К его раздвинутым коленям, все еще напряженным от распирающих его чувств, достигших его впервые за долгое время. Убрав пальцы от выпирающих жил, она переместила обе свои руки на его колени, вначале поглаживая их, она словно разгладила его напряжение, и они словно по приказу расслабились, разъехавшись чуть шире. А после, опершись на ноги Декстера всем телом, она прогнулась в спине, смотря ему прямо в глаза. Парень снова сглотнул, и его кадык вновь мягко подпрыгнул, теперь у девушки кольнуло куда ниже живота. Она сделала глубокий вдох, наклоняясь к его длинной смуглой шее. Она лишь опаляла его кожу горячим дыханием, не торопясь касаться чувствительного участка губами. Остановившись на месте с татуировкой, она наклонилась чуть ближе, наконец, оставляя легкий и влажный поцелуй на закрашенном месте. Изо рта Декстера вырвался едва слышимый, но до ужаса чувственный полустон полувздох. Колени девушки подкосились, когда голос парня прозвучал прямо у ее уха. Отдалившись на сантиметр, она посмотрела вниз и заметила возбуждение Декстера, затем он, не стесняясь, откинул шею, предоставляя больше места для «контакта». - Милый, - прошептала Николь точно ему в ухо, чтобы уж точно донести. - Пожалуйста, - он разлепил глаза и опустил голову так, чтобы их глаза были на одном уровне. – Всегда зови меня так… - Николь выпрямилась и, встав в пространство меж его раздвинутых ног, положила ладони на его плечи, поглаживая. Он в свою очередь сразу же обвил своими длинными и сильными руками его талию, постепенно опускаясь ниже. Тяжесть хоть и не большой доли его тела воспламеняла в ней то, чего у Джесса за стенкой бы никогда не получилось. От одной мысли как она любит его глаза, смотрящие на нее снизу вверх, его густые волосы напоминающие землю после сильного дождя, его строгость, перемешанную с покорностью и несчастными попытками защитить ее ото всех бед на свете… Ее руки переместились с плеч на разгоряченную от поцелуев шею, а затем они слились в страстном поцелуе, он был требовательным, жаждущим, горячим и до невозможного затягивающим. Отрываясь на мгновение, пара вновь возвращалась к незаконченному, наседая друг на друга все сильнее и сильнее. Пока у Декстера не закончилось терпение и, подхватив ее под бедра, он понес ее в комнату, в которой им предстоит провести одни из лучших минут в их жизни. Ведь секс с любовью всей жизни воодушевляет, ведь так? Дверь в комнату оказалась захлопнута. Неаккуратное дуновение ветра из поистине большого для такой крохотной и древней квартиры окна и вправду могло захлопнуть любую дверь. Лопатки Николь мягко ударяются о стену коридора, их поцелуй не прерывается и тогда, когда Декстеру все же приходится опустить девушку на ноги. В попытке открыть дверь ключом, так удобно оказавшимся в кармане ее джинс, Декстер разворачивает ее лицом к двери, продолжая осыпать ее поцелуями только теперь затылка, начавшимся оголятся плечам, впадинам меж шеей и плечами, ключицами и грудью… Но один пристальный взгляд голубых глаз всматривается в представленную картину и не может понять своих чувств. Гнев, ярость, злоба, страдания, горечь, боль или обиду они чувствуют? Деревянная дверь распахивается, впуская на порог долгожданных гостей и так затянувших с посещением. Огромное окно крепко-накрепко затворено, перламутрово-розовые шторы волшебно сверкают в лунном свете, но никто не обращает на них внимания, ведь на старый матрац застланный белыми простынями со смехом падают два тела, двигающиеся в диком танце любви и близости. Пара ласкает кожу друг друга мокрыми поцелуями, горящими вздохами и кротким покалыванием волос, стремящимися подарить близость, подобно которой не могло и существовать. Декстер шепчет что-то невероятно возбуждающее прямо в шею девушке, от чего становится настолько тяжело держаться от него на расстоянии, что тело само реагирует диаметрально противоположно – только прижимаясь ближе. Парень встает на колени, стягивая с себя чуть тесную ему футболку, которую он взял с собой в поездку, открывая вид на его рельефную грудь и спортивного вида форму. Вновь виднеются татуировки на его ребрах и правой стороне груди, Николь смотрит на рисунки, разбросанные по всему его телу с наслаждением, с чувством некого удовлетворения. В ее животе словно надувается пузырь, который норовит вот-вот лопнуть, но как ни странно она ждет, когда придет этот долгожданный придел. Слегка коснувшись кончиком языка своего указательного пальца, девушка проводит им по его телу, начиная от едва видимой впадины между его ребрами и не останавливаясь до самой ткани его джинс. Под заинтересованный взгляд парня, она оттягивает край одежды, подначивая на реакцию. Вновь наклонившись к ней, Декстер вовлекает Николь в поцелуй уже более спокойный, но все такой же требовательный. - У меня сейчас штаны порвутся, - смеясь, он говорит ей в щеку. - Теперь нет… - Николь расстегивает пуговицу чуть выше его паха, он непроизвольно дергается, но снова растягивая губы в улыбке и пробирается ниже покрывая поцелуями шею, ключицы, полуобнаженную грудь и спускается ниже, подбираясь под легкую ткань ее кофты. Его голова пробирается под ткань, щекоча кожу любимой, она мягко смеется, смотря в потолок. Не дав парню добраться до цели, она снимает кофту, выбрасывая ее куда-то в сторону. Он удивленно смотрит на нее исподлобья, стягивая зубами кружево с ее груди и оголяя набухшую грудь. После нежно покрывает поцелуями ее грудь и сосок, затем вбирает последнее губами и жадно ласкает, опускаясь все ниже и ниже. Из ее губ вырываются подрагивающие стоны и вздохи, отдающиеся в голове парня эхом удовлетворения, они так ему нравятся, что его мысли вдруг посещает, у меня никогда не упадет. Когда он добирается до пупка, Николь поднимается на локти, наблюдая за ним, но затем, подумав, останавливает, также как и он, ранее вставая на колени, она отводит руки назад, наблюдая за тем, как Декстер и сам повторяет за ней, вставая в такую же позу. Лиф расстегивается и повторяет судьбу всей предыдущей одежды – падает в неизвестном направлении. Они не сводят взглядов от глаз друг друга. Теперь они оба наполовину голые и полностью разгоряченные хотят соединиться, стать единым организмом, единым целым, неспособным на раздельное существование. Медленно и довольно изящно Николь поднимается с кровати, вставая напротив окна лицом к парню. - Штаны будут на тебе? – начинает она, стягивая с округлых бедер джинсовые штаны, переступая их, Николь расставляет руки, Декстер отрицательно кивает и вновь сглатывает, рассматривая ее со всех представленных его взору ракурсов. Стоя друг напротив друга они слились в поцелуе, бродя руками по чужим телам, теперь не осталось практически ничего, что могло бы помешать их соитию. Николь была на нем, когда он аккуратно стянул с нее нижнее белье и откинулся к изголовью кровати. Вставив в нее два пальца, он услышал умеренный стон, доносящийся около его уха, Николь прислонилась к его щеке своей, смотря вниз, на его мощную руку, плавно двигающуюся около внутренней стороны бедра. - Давай уже… - Посмотрев на ее лицо с раскрасневшимися щеками и приоткрытыми губами, Декстер вошел в нее, смотря ей в глаза и мягко, но надежно держа ее за талию, помогая постепенно привыкать и двигаться на нем. Спустя несколько секунд Николь почувствовала долгожданное чувство наполненности и новую волну возбуждения, из ее рта вновь вырвался стон, но этот был гораздо громче предыдущих, потому что теперь она знала какого это чувствовать Декстера в себе. Стон получился надорванным, хриплым и был гораздо громче, чем они могли себе позволить. Уже засыпая, Моника слышала этот вскрик и улыбалась, докуривая девятую за этот день сигарету. - Ну как ты…? – спрашивал парень, не сдерживаясь от того, чтобы держать рот приоткрытым и откидывая макушку на голую стену. - Идеально, - прошептала девушка, не стыдясь, просовывая в его губы язык, делая поцелуй «взрослым». Декстер промычал, когда она в разы увеличила темп, двигаясь на нем куда интенсивнее и вздыхая прямо в поцелуе надрывистым появлением впадины меж ее ключиц. Просунув руку до локтя между лопаток Николь, он держал ее спину выгнутой. Мягко схватив ее длинные волосы, он снова втянул ее в поцелуй, теперь уже и Ривера подключался к задаванию темпа. Пошлые шлепки, томные вздохи и страсть в окружающем их воздухе кружила и слышалась непрекращающимся гимном, окутывая их мокрые фигуры этим магическим шлейфом удовольствия. Повернув ее и расположившись позади, он вновь вошел в нее. Крепкая грудь Декстера вжималась в спину девушки, а его темная рука, так красиво гармонирующая на фоне ее белоснежной, сжималась на одной из грудей, изредка сжимая и массируя. - Я люблю тебя, - промычал он ей в шею. – Я, блять, так сильно люблю тебя, Николь! – впервые эти слова вырвались так легко, будто он не просто чувствовал это, а мог с уверенностью сказать. Девушка закатила глаза, прикусывая его губы в поцелуе, когда чувствовала волну наслаждения, подкатывающую несколькими волнами одновременно. Захлебываясь от нехватки воздуха, она прижала его голову так, чтобы их лбы касались друг друга. А когда ее тело судорожно задрожало, она издавала всевозможные звуки, откинув голову назад, на плечо Декстера. В ту ночь их крики слышала не только Моника, стоявшая на балконе, с отделкой которого строители закончили совсем недавно. В отличие от всех остальных Хью завалился прямо на том самом диване в части гостиной, и меланхолично похрапывал, не помещаясь полностью – его ноги сильно свисали. Но Джесси, так же как и все остальные не спал, сидя напротив телевизора вот уже битый час и тупо втыкая в экран, покрытый серыми хаотичными полосами, говорящими о том, что ящик пока недееспособен. Его мысли были спутаны, были такими неупорядоченными, что хотелось повеситься. Подперев подбородок рукой, он, также как и рыжеволосая слышал каждый шорох и звук, доносящийся с давно пустеющей комнаты. Раздражающее «Я люблю тебя» хоть и сказанное вполголоса было услышано каждым, женские стоны, вскрики и короткие дразнящие обращения возбуждали, но его это совсем не радовало. Он знал, что Николь больше никогда его не коснется добровольно, по крайней мере. И он не сможет, потому что она уже ему не принадлежит. А принадлежала ли когда-то? Мысли скреблись в голове одна за другой, пока из комнаты, наконец, не послышался тяжелый топот ног, мужских тяжелых ног. Курчавого парня одолевало желание встать и посмотреть на разгоряченную девушку, сейчас лежащую на пустой кровати, мокрой от пота и вероятно липкой. Отвратительно, скривился Джесси. Но она лежит там вся растрепанная, розовощекая и обнаженная, возможно, даже ничем не прикрытая, так как на улице даже в ночное время поистине жарко. Парень прикрыл голубые глаза, пытаясь представить все то, чего не мог, но хотел иметь. Моника непроизвольно обернулась на звук одной лишь шеей, позади нее в темном коридоре мелькнул полностью нагой Декстер. Оставшись незамеченной, она заметила, как он идет к ванной комнате, потягиваясь. Даже в темноте она увидела, как груда его мышц перекатывается от небольшой подвижности, а когда он и вовсе включил свет в уборной, Моника мельком смогла заметить его гениталии все еще немного эрегированные. Она удивилась, подумав, неужели ей так повезло…? Но затем улыбнулась своим мыслям, отворачиваясь к звездному небу, окутанному туманом ночи. Николь лежала в кровати и дожидалась Декса из душа, он, поцеловав ее на прощание и ничего не сказав, ушел. Она только думала о том, как прекрасно они провели время, и что время ожидания действительно оказалось ненапрасным. Ее лицо озарила улыбка, когда она, прикрыв глаза, представляла, как будет выглядеть парень, выйдя из душа. Из соседней комнаты слышался шум стекающей с тела парня воды, из окна слышался гул полицейских сирен, ночная жизнь Нью-Йорка кипела бурным потоком, закладывая уши и посыпая тело девушки легкой дрожью. Перевернувшись на спину, она вглядывалась в окно, рассматривая едва видневшиеся проспекты города, яркие огни заставляли щурить глаза, а громкие взрывы разнообразных звуков заставляли вспомнить первые ночи, проведенные в Нью-Йорке, первые посещения клубов, дорогие памяти первые принятые дозы экстези с рук барыги с кучей звенящих металлических браслетов. Тот парень по памяти Николь представился модель какого-то известного модного дома, и она ему поверила, так как выглядел он изысканно-вызывающе. Она по сей день помнила его накрашенные глаза в ярко-фиолетовые тени с блестками и длинные ресницы, также густо накрашенные тушью. От такого воспоминания губы Николь растянулись в кроткой улыбке, казалось, та ночь была на прошлой неделе, но на самом деле это было так давно, что вдруг стало грустно и тоскливо. В душевой перестала капать вода, послышался приглушенный вздох Декстера. Спустя минуту он стоял на пороге комнаты. Так же как и девушка, недавно он стоял, опершись влажным плечом о косяк двери в спальню. Его взгляд был направлен на ее оголенную спину и ягодицы, красиво очерченные тенью лунного света. Длинные волосы волнами лежали ее левом плече, когда она повернулась к нему одной головой, улыбаясь самой милой и яркой улыбкой на свете. - Заставляешь улыбаться? - Эти капельки заставляют. – Вставая на ноги, она вновь провела пальцем по его рельефному животу, опуская взгляд от его лица к грани между обмотанным вокруг бедер полотенцем и кусочком его смуглой мокрой кожи. Когда парень потянулся к ней, чтобы оставить поцелуй на ее губах, зазвенел звонок телефона, остановившись в миллиметре от цели, он застыл, опаляя тонкие губы девушки горячим дыханием. - Николь, это твой! – сообщила Моника из гостиной, взяв сотовый в загорелую миниатюрную ладонь. - Я схожу, - шепотом заявил парень, уходя за угол. Декстер появился в поле зрения рыжеволосой девушки так неожиданно, что она опешила, прижимая гудящий телефон к груди. Он остановился напротив нее, протягивая руку. - Знаешь этот номер? – Декстер лег рядом с Николь, заботливо прикрывая ее обнаженное тело тонкой простыней. Девушка отрицательно мотнула головой, заправляя длинную прядь за ухо. Нажимая на одну из кнопок, телефон оказывается у уха. - Да? – В трубке громогласно звенела тишина. Николь повторила вопрос, терпеливо ожидая, Декстер придвинулся к руке Николь с телефоном, также прислушиваясь. – Простите, если вы не заговорите, я положу трубку… - в ухо ударило тихим плачем. Пара переглянулась, Декстер оперся рукой о матрац около бедер мисс Чан. - Это… я… - судорожно шмыгая носом, говорил голос. Николь узнала его. - Стиви…?