Ирисковый гамбургер

Компания ребят стояла перед разрушенным домом в давящей тишине несколько секунд, медленно осознавая неправильную реальность, окружающую их. Им пришлось долго анализировать происходящее, чтобы понять причину того, что так вызывает тревогу с ощущением начала апокалипсиса. Из-за увлечённого спора о таинственной пропаже их одноклассника ребята не сразу заметили тревожные звоночки, на которые город был щедр сегодня: улицы зияли пустотой, будто жители вымерли, и лишь ветер гонял мусор. Людей почти не было, а если кто-то и мелькал, то только в окнах и тут же задёргивал шторы, словно опасаясь чего-то. Где-то вдалеке, над городским центром, взметался ввысь жирный, чёрный столб дыма от пожара, разнося запах горелого по округе. Со всех сторон слышался вой множества служебных машин, что носились по городу, пытаясь быть везде и сразу, помогая с бедствием. — Ох, ничего себе! — Картман первым нарушил молчание, восхищаясь тем, что видел. Он смотрел на вывороченную дверь дома перед ними с видом опытного критика, профессионально оценивающего работу злодея. — Доктор Хаос в этот раз постарался на славу! Серьёзно, я впечатлён. Чувак окончательно поехал кукухой. Раньше он втихую поджигал мусорки, а теперь, блин, арт-объект. — Чёрт, за что он так бедолагу? — Стэн зло пнул уже перевёрнутый мусорный бак, тот откатился с глухим звоном. Мысль о том, что пока они сидели в душном кабинете с копами, их собственный город превращали в постапокалипсис, неприятно горчила. Казалось, они упустили какое-то приключение. — В этом доме вроде полицейский живёт, — пробубнил Кенни едва слышно, уткнувшись подбородком в ворот своей оранжевой парки. Слова непонятным бубнежом утонули в ткани. Он с силой сжал кулаки в карманах, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Из-за дурацкого допроса, из-за того, что он был в школе занят какой-то фигнёй, он пропустил всё это. Он не смог помочь и остановить злодея. Город кричал о помощи несколько часов, а он, Мистерион, прохлаждался в школе, слушая идиотские вопросы о том, куда мог деться Баттерс Стотч. — А-а-а, тогда ясно. Картман протянул слова, как будто понял тайну сотворения вселенной, и саркастично усмехнулся, его откровенно забавляла развернувшаяся картина перед ним. — Бляха, кажись, он полгорода разнёс, почему его никто не остановил? — Кайл всё это время не отрываясь смотрел в экран, и с каждой секундой лицо его становилось всё более бледным. Лента новостей Саус-Парка пестрила красными заголовками: «Террор в городе», «Доктор Хаос объявил войну социальным службам», «Новые разрушения на Эхо-стрит». Он повернул экран к ребятам. Судя по времени первых постов, это безумие началось почти сразу после того, как их вызвали на допрос. И везде, на каждой фотографии в новостных лентах — фирменная подпись Хаоса: три обезьяны, зажимающие себе глаза, уши и рот. «Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле». — Ни хера мужику крышу снесло! Наверняка он замочил Мистериона и пошёл в разнос! Картман, как всегда, начал строить теории, выбирая самые отвратительные и безумные варианты. Это далеко не первый случай, когда Доктор Хаос сеял разруху, но раньше это было под покровом ночи, когда никому не мешал, был незаметен, и обычно его действия были направлены на привлечение внимания к проблеме общества. Он делал это, угрожая городу расправой. И это работало зачастую. Хаос раньше старался изображать из себя злого героя, который дурными поступками выкладывал дорогу в рай. Но теперь он перестал быть просто ночным вандалом, который боится показаться на глаза. Что-то сорвало его с цепи, и теперь этого зверя было не остановить обычному человеку. — Заткнись, жиртрест! — Кайл резко толкнул его локтем, едва не выронив телефон из рук. — Ты вообще думаешь, какую хуйню несёшь? Прекращай орать этот бред! Кенни, стоя там сейчас, наблюдая то, что мог предотвратить, чувствовал ответственность за то, что пропустил террор, не остановил, он даже не был в курсе происходящего, чёрт возьми. Хотя он-то, Мистерион, должен был знать и следить за подобным, но вместо этого он позволил себе разнервничаться из-за глупых полицейских и глупого Баттерса. Надо было срочно действовать уже сейчас, пока есть что спасать. — Ребят, мне надо проверить Карен. Потом свидимся. Парень развернулся, кивая своим друзьям. — Да что ты так вокруг неё всё крутишься? Неужели она могла перейти дорогу Хаосу? Ну останься с нами ещё чуть-чуть. Ребята явно не хотели расставаться с другом после всех странностей сегодняшнего дня. Они что-то ещё говорили вслед другу, прося остаться с ними под разными предлогами. Они и так редко стали с Кенни видеться из-за его подработок, а как только наконец-то было время пообщаться, он снова сбегает, весь такой из себя ответственный. Кенни лишь махнул рукой, уже уходя из поля зрения, растворяясь в тумане от постоянных дождей в последнее время. Как только он исчез из их поля зрения, Кенни сорвался на бег. Он бежал так, словно за ним гналась свора собак. Дыхание сбивалось, ноги гудели. Добравшись до своего дома, он не глядя схватил знакомый костюм уже повзрослевшего Мистериона. Натягивая плотную ткань на плечи и затягивая пояс, Кенни чувствовал, как в груди просыпается чувство тревоги не только за город и жителей, но и за самого злодея. Мысли всё возвращались к вопросу: что же могло заставить так действовать Хаоса? Это совсем не было похоже на него. Охота началась. Мистерион использовал всё: официальную ленту новостей, где репортёры с трясущимися камерами снимали разруху, и, что было важнее, форум фанатов Хаоса. Тамошние психи постили координаты быстрее, чем полиция. Мистерион передвигался по мокрым, скользким крышам, перепрыгивая с карниза на карниз. Годы тренировок не прошли даром — он был гибок, как змея, и силён, как чёрт. Да и его проклятие бессмертия позволяло не думать о риске сорваться с высоты. Но всё было тщетно. Стоило ему добраться до очередного разгромленного офиса соцзащиты или полицейского участка, как оттуда уже тянуло разрухой и страхом жильцов. Хаос ускользал, словно вода сквозь пальцы. Кенни заметил закономерность: бил Хаос не по случайным людям. Он выбирал людей из социальных служб, из полиции, сами учреждения, где творилось зло под личиной добра. Добравшись до очередного места — здания соцслужб, где уже стояли хмурые рабочие с вёдрами краски, чтоб закрасить искусство злодея, — Мистерион замер на карнизе, тяжело дыша. Капли начинающегося дождя барабанили по капюшону. Опоздал. Снова опоздал. Он сжимал кулаки, наблюдая за перепуганными клерками внизу. Ему казалось, что он слышит, как Хаос где-то вдали смеётся над его беспомощностью. Так прошло несколько часов. Усталость накапливалась. Только Мистерион думал, что наконец-то понял, где появится Хаос, и бежал туда, как ошибался. Уже стемнело, когда он наконец напал на верный след. Дом Стотчей. Мистерион приземлился на крышу соседнего гаража и заглянул в разбитое окно гостиной, его пронзил холод. Это было не похоже на обычный вандализм Хаоса. Тот обычно действовал точечно и даже в чём-то аккуратно: пара разбитых окон, надпись, развороченный сад. Здесь же была бойня. Мебель перевёрнута, стулья сломаны, как будто ими отбивались от чудовища. На полу хрустели осколки сервиза и окон. Мистерион напрягся, прижимаясь к мокрой черепице. Он видел Хаоса в таком состоянии редко — когда их личные счёты переходили в кровавую мясорубку. Но чтобы так крушить чужой дом... В движениях злодея не читалось холодного расчёта, только слепая, сжигающая изнутри ярость. Обычно если она и была, то эта ярость была направлена на самого Мистериона и их драки. Только тогда Хаос позволял себе отпустить контроль в драке с героем; все акции злодея, все его терроры всегда были чётко выверенным планом на защиту или отмщение кого-либо. А в этот раз... Всё стало слишком личным. Мистерион легко пробрался, скользя как тень, в дом и спрятался за тем, что когда-то было диваном. Он не понимал, почему просто наблюдает за тем, как этот псих рушит дом своего пропавшего одноклассника. Грохот прокатился по дому, заставив задрожать стёкла в рамах. Хаос опрокинул огромный шкаф. Его плечи тяжело вздымались, дыхание с хрипом вырывалось из динамиков шлема. Глаз за визором было не разглядеть, но жуткая, кривая улыбка с заострёнными зубами сверкала в полумраке, словно волчий оскал. Он смотрел на этот шкаф с такой ненавистью и отвращением, как будто тот мог убить мать злодея. Затем он замер, словно принюхиваясь. Медленно, как марионетка в руках безумного кукловода, он повернул голову к двери, ведущей в подвал, и, как зверь, двинулся в её сторону. Мистериону пришлось выскочить из засады за диваном, иначе он сам оказался бы в ней. Он подготовился к битве, встав живым щитом на пути к подвалу. Капюшон скрывал его лицо, но поза говорила сама за себя: ещё шаг — и будет драка. — Прекращай, — наигранно низким голосом предупредил Мистерион, вставая на пути злодея. — О-о-о, наконец-то последний пункт в моём списке сам прибежал ко мне. — Искусственно искажённый динамиками голос прозвучал с издёвкой, но в нём слышалась и усталость. Хаос остановился, пошатнувшись. — Как-то ты опоздал. Я уже часов пять тут всё громлю в полном одиночестве. Скучно, знаешь ли, без зрителей. Злодей остановился, чтобы понаблюдать за Мистерионом. Его всегда забавляло говорить с героем, особенно когда он мог вывести его из себя. — Я в курсе. Какого хрена ты творишь? Даже для тебя это слишком. Мистерион стоял, готовый ринуться в бой. Каждая мышца была натянута как струна. Он никогда не умел предугадать действия своего оппонента, и приходилось всегда быть готовым к мясорубке. Но, на удивление Мистериона, Хаос особо не спешил привычно махаться кулаками, несмотря на своё безумное состояние. Он как-то странно, необычно для него самого оглядел помещение, которое теперь после вмешательства напоминало заброшенное здание больше, чем жилой дом, как будто не понимал, зачем он здесь. Хаос скучающе облокотился на рядом стоящую стену, скрывая под напускным безразличием дрожь в теле. — Слишком было, когда я думал, что хотя бы ты будешь спасать бедных детишек от взрослых уродов, имеющих власть. А это... Это так. Всё то немногое, что я могу для них сделать. Разрушить стены, за которыми уроды прячут свои секретики. Это был удар ниже пояса, и Хаос это прекрасно знал, наблюдая, как за маской Мистериона колеблется желание избить до полусмерти злодея или просто убить его, закончив всё. Он знал, что Мистерион не может спасти всех, знал и то, что для Мистериона была больной темой тема спасения детей. Поэтому Мистерион решил не думать и не выбирать между двумя вариантами, а просто бить. Хаос быстро увернулся и сделал пару шагов к выходу. — Ты сегодня не в настроении? Ну, в принципе, как и я. Как насчёт просто разойтись? Хаос увернулся от первого прямого удара, но вторым движением Мистерион зацепил его по плечу. — Угадай, из-за кого? Ты из-за парня, что живёт здесь, так разнёс город? Хаос отскочил, издав сдавленный стон, который даже динамики не смогли полностью скрыть. За окном наконец прорвало хмурое небо, и дробь дождя забарабанила по крышам, заглушая звуки борьбы. — Ну, хоть до этого наш герой додумался. Браво, Шерлок. — Хаос попытался замахнуться рукой в усиленной перчатке, целясь в голову. Мистерион легко блокировал удар, скрестив руки, но сила столкновения отозвалась болью в предплечьях. Движения Хаоса были медленнее обычного и удар куда слабее. — Заканчивай свой цирк и вали в яму, из которой вылез. Ты достаточно натворил. Поздравляю, привлёк внимание. Теперь весь город знает, что ты конченый псих. Мистерион нанёс серию ударов. Пара из них пришлась точно по рёбрам. Хаос всхлипнул и рухнул на колено, опираясь рукой о пол, чтобы не упасть лицом в грязь. С лица исчез не только оскал, но и краска. Под визором проступила мертвенная бледность. Как бы ни пытался это скрыть Хаос, но, кажется, рёбра были повреждены сильнее, чем оба думали. — Чувак... так нечестно, — прохрипел Хаос, с трудом выпрямляясь и делая шаг назад к выходу. — Бить по больному только мне можно. Это моя фишка. Хаос был явно не в состоянии серьёзно махать кулаками, как обычно это происходило. Мистериону показалось, что по злодею прошлись катком ещё до их встречи. Какое-то мимолётное ненужное сочувствие кольнуло героя от вида Хаоса, и совесть не дала добить в нечестном бою своего врага. А тот лишь медленно отходил назад, к двери, тактически находя путь отступления. — У меня появился конкурент, кто-то надирает тебе задницу сильнее меня? Доктор Хаос с огромным трудом выпрямился до конца, пытаясь принять вид полного контроля над ситуацией. Он поправил пояс, и это движение далось ему с явной болью. Выглядело это жалко и пугающе одновременно. — Фанаты... слишком разошлись и переборщили просто. Ты ревнуешь? Мистерион начал терять бдительность, когда увидел реакцию Хаоса на простой и привычный удар, забыв, с кем дерётся. Этого и ждал Хаос. Выхватив из пояса самодельный электрошокер, он рванул вперёд с неестественной для раненого скоростью и вонзил контакты прямо в открытый бок героя. Тело пронзила адская судорога. Мистерион закричал, голос сорвался, почти выдав его настоящий тембр. Спустя бесконечные, наполненные болью секунды, ему удалось пинком выбить устройство из рук Хаоса. Шокер покатился по полу, искрясь в луже грязи. — Ты ебнулся?! Блять... Убью, — прохрипел Мистерион, стоя и тяжело дыша. Мышцы всё ещё сводило остаточными импульсами. Он наблюдал за тем, как Хаос, превозмогая боль, медленно выпрямился после удара Мистериона. На его лице снова расцвёл оскал хищника, загнанного в угол. Он раскрыл руки, словно для объятий, подставляя избитую грудь. — Валяй. Только ты этого не сделаешь. Мы оба знаем, что ты хороший мальчик. Он не договорил. Мистерион, не сдерживая гнев и боль от удара током, набросился на него, как разъярённый бык. Град ударов обрушился на ослабленное тело злодея, и тот рухнул на пол, задев головой дверной косяк. — Зато сделаю так, чтоб ты больше не смог ходить. Будешь в инвалидном кресле строить из себя зло. Последний, жестокий пинок пришёлся точно в сломанные рёбра. Хаос, содрогаясь в конвульсиях, издал крик, полный нестерпимой боли. — Повторю ещё раз. Вали нахер отсюда. Ублюдок конченый. Мистерион возвышался над телом, тяжело дыша. Бить больше не хотелось. Избивать того, кто даже не может поднять руки, было тошно. Драка с Хаосом имела смысл, только когда это был танец равных. — Всё, всё... Понял, — Доктор Хаос, шатаясь, поднял руки и начал отползать назад. — Я сделал всё, что хотел. Кроме тебя. Пожалуй, оставлю это на следующее наше свидание. Он уже встал и повернулся спиной, сделал шаг за порог, как вдруг замер. Фары машины осветили разгромленный двор. Подъехали Стотчи. Родители выглядели так, будто постарели лет на десять за одну ночь, проведённую в полицейском участке. Супруги провели слишком много времени в адском месте во время террора, пытаясь добиться поисков их сына. Они выглядели уставшими и очень обеспокоенными, когда выходили из машины. Мистерион с Доктором на секунду застыли, наблюдая за хозяевами этого дома. Рука Хаоса медленно опустилась на пояс и нажала на скрытую кнопку. В ту же секунду внутри дома что-то зашипело. Послышалась возмущённая ругань Стивена и испуганный крик Линды. В следующий миг с оглушительным треском прорвало трубы в кухне и перед домом, устраивая фонтан ледяной воды. Потоки смешивались с дождём, превращая двор в болото. Воспользовавшись водяной завесой и паникой, Хаос, прихрамывая, рванул прочь со скоростью, на которую только было способно его избитое тело. Ошарашенная Линда стояла и что-то бормотала под нос, держась за дверцу машины. А Стивен уже бежал к Мистериону с явным намерением если не ударить, то арестовать. Герой не стал ждать. Он ринулся в погоню за Хаосом, перепрыгнув через Стивена и оставив того в полном недоумении. Хаос во время преследования вилял по крышам, скрываясь в переулках. Он несколько раз падал, поднимался и снова спотыкался из-за ранений, но необходимость избавиться от преследователя была сильнее. Хаосу становилось хуже, конечности леденели, голова становилась чугунной, и каждое движение отдавалось острой болью в рёбрах. Ливень бил ледяной завесой, ухудшая ситуацию. Окончательно избавиться от преследования Хаосу удалось только уже на входе в лес. Вернувшись в дом лесника, Хаос, уже шатаясь, практически не стоя на ногах, облокотился спиной об стену и сполз вниз. Резкая боль в висках пульсировала, словно гвозди вонзались в череп с каждым ударом сердца. Он стянул шлем. Холодный, влажный воздух обжёг мокрое от пота и дождя лицо. Он начал по деталям стаскивать костюм Доктора Хаоса. Каждое движение отдавалось в рёбра такой болью, что темнело в глазах. Ткань липла к телу, пропитанная кровью и водой. Оставшись в одном нижнем белье, Баттерс посмотрел на своё отражение в грязном осколке зеркала, что каким-то образом ещё висело на стене. Зрелище было жалким: грудь и живот покрывали свежие, наливающиеся фиолетовым синяки от ботинок Мистериона, несколько глубоких царапин на руках кровоточили, и всё это поверх вчерашних ранений сложилось, создавая объёмную картину. Он аккуратно сложил снаряжение в рюкзак. Хотев поскорее согреться, Баттерс схватил оставленную здесь свою одежду, но обнаружил, что та вся промокла насквозь. То ли она так ещё не высохла со вчерашнего ливня, то ли снова промокла из-за этой дырявой крыши. Ему ничего не оставалось, кроме как надеть её обратно. И вот Доктор Хаос снова стал просто Баттерсом, мальчиком с судьбой неудачника. Он сел на пол, сжимая свой рюкзак, и начал прокручивать детали всего дня снова и снова. Изначально он не собирался творить столько безрассудства и глупостей. Он надел костюм, чтобы своровать денег у плохих людей и уехать из города подальше от родителей, но чёрт его дёрнул, когда прямо на его глазах случилась сцена, что вернула Баттерса в ужасные моменты детства. Это была сцена насилия, где отец на всю улицу начал кричать матом на маленькую девочку за то, что та неаккуратно ела. После чего ребёнок расплакался, и мужчина уже занёс руку для удара. Именно тогда личность Доктора Хаоса проявила себя сильнее всех прошлых разов. Он не понял, что произошло, как уже мчался со всех ног в сторону мужчины. Хаос за шкирку откинул мужчину на асфальт, а тот, как испуганная свинья, завизжал, прося пощады. Мужчина полз по грязи назад с каждым новым шагом злодея. — Может, ударишь кого-то твоего уровня? Искажённый динамиками голос звучал страшнее обычного, с нотками скрежета по металлу. Когда мужчина упёрся спиной в витрину магазина, Хаос поднял его за ворот и начал наносить удары. Перед глазами появилось лицо Стивена вместо лица мужчины. Послышались хлюпанья и треск чего-то твёрдого под руками. Хаос понял, что это не Стивен Стотч, только когда девочка сквозь слёзы начала бить по спине злодея своими слабенькими кулачками. Мужчина в руках Хаоса задыхался, хлюпая кровью. На его лице не осталось живого места, и его руки уже давно повисли, оставив до этого на теле Хаоса много следов крови. — Отпусти моего папу! Не надо убивать! Мама будет плакать. Хаос отпустил ворот и огляделся. Вокруг собралась толпа зевак, кто-то звонил в полицию, кто-то осуждал, а кто-то снимал на видео. Взгляд снова опустился на руки в крови и вцепившуюся в них девочку. Он не посмел этими руками трогать ребёнка, не хотел пачкать её взрослым миром. Он отпустил мужчину и выпрямился. — Отпусти. Девочка испугалась железного тона Хаоса и отпрянула от злодея, подняв на того испуганные глаза. Её маленькое личико было всё в слезах и красное, а на руках виднелись синяки от взрослых рук. Вдалеке послышался вой первых полицейских машин, а из толпы — осуждение в сторону Хаоса, а не отца девочки. Хаосу стало настолько тошно, что он не смог там присутствовать ни секунды больше. Он сбежал, выстрелив своим абордажным крюком на крыши зданий. Баттерса моментально накрыла обида и желание закричать, чтоб помогли. Помогли не только ему, но и всем тем, кто так же, как он, страдал из-за клетки под названием «семья», из которой нет выхода. Тогда и начался самый крупный террор в его жизни. Он знал, кто где живёт, в этом не было ничего сложного, когда такой маленький городок и плохие системы безопасности данных сталкиваются в одном месте. И Хаос начал методично уничтожать каждого, кто был напрямую задействован в этом порочном кругу безразличия к насилию. Баттерс прокручивал по кругу раз за разом случившееся. Картинки мелькали перед глазами, как в детстве карусель. Раз все считали добром игнорировать подобные проблемы, оправдывая это воспитанием, то Баттерс решил для себя, что он готов быть злом, быть уродом, быть психом ради того, чтоб разорвать круг взглядов и перекладывания вины на других. Дрожь усилилась. Жар поднимался от рёбер к голове, путая мысли. Он практически провалился в липкий сон, прямо сидя на холодном и мокром полу, как вдруг почувствовал на плече чужую, горячую руку, сильно сжимающую мокрую ткань его толстовки.