«Отель Хазбин: Времена меняются»

Тишина в пустом холле была почти осязаемой. Хронос сидел неподвижно, но его мысли были уже далеко за пределами стен Отеля, за пределами самого Ада. Он пытался понять логику Рая. Он знал то, чего не знала Чарли. Знал то, чего не говорили Серафимы. Искупление не было теорией или пустой мечтой принцессы — оно стало фактом в тот самый миг, когда Сэр Пентиус, нелепый змей с его яйцами-приспешниками, теперь в раю, он смог искупится. Хронос узнал об этом не позже ангелов, такие вещи от него не скрыть. «Почему они молчат?» — этот вопрос пульсировал в его сознании, методичный и холодный. Рай всегда отличался высокомерием, но это молчание граничило с жестокостью. Оставить Чарли без единого доказательства, заставить её биться головой о стену недоверия и насмешек, когда ответ уже есть… Это было в духе небесной канцелярии. Рай никогда не шел на контакт первым. Он лишь принимал подношения или карал. Хронос медленно провел пальцем по трости. Внутри него разгорелся спор. Одна его часть — та, что веками хранила нейтралитет, — твердила о невмешательстве. Другая же—та, к которой он не прислушивался столетия—требовала вмешательства ради благого дела. «Стоит ли оно того?» — спрашивал он себя. Опыт с Воксом показал, что каждое действие рождает цепную реакцию. Один поступок — и он уже не сторонний наблюдатель, а защитник. Еще один шаг — и он станет частью системы, которую так долго презирал за её несовершенство. Хотя есть ли у него такое право, судить кого-то за несовершенство, когда он сам не совершенен. С другой стороны, он видел Чарли. Видел её отчаяние, скрытое за фальшивой улыбкой. И он знал, что обладает силой, способной пробить эту стену молчания. Его не обязаны любить за воротами Рая, но его присутствие там невозможно игнорировать. Его выслушают, потому что Время — это единственный судья, от которого не спрятаться даже за золотыми воротами. Он сидел в этом безмолвном споре с самим собой еще около получаса. Часы в холле мерно отсчитывали секунды, но для него они звучали как удары молота по наковальне. Хронос то сжимал рукоять трости, то отпускал её, погруженный в этот внутренний конфликт. Помочь — значит признать, что ему не всё равно. Остаться в стороне — значит наблюдать, как гаснет единственный свет в этом мрачном месте. Наконец, он медленно поднялся. Он поправил цилиндр, коротким, резким жестом разгладил лацканы пиджака, словно собирался на самую важную встречу в своей бесконечной жизни. Взгляд его стал колючим и решительным. Убедившись, что в холле по-прежнему никого нет, Хронос шагнул вперед. Пространство перед ним дрогнуло, пошло рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Тонкая, сияющая серебром трещина расколола воздух, обнажая изнанку реальности, где казалось не было абсолютно ничего. Хронос вошел в неё, и через мгновение трещина схлопнулась, оставив после себя лишь едва заметный запах озона и звенящую тишину. Кажется, он всё же принял решение, хотя глубоко внутри понимал: это вмешательство может обернуться проблемами как для него, так и для его.. друзей? Хронос всё ещё не верит в то, что он делает, и ради кого. Рай ослеплял. После вечных сумерек Пентаграмм-сити местный свет казался Хроносу почти осязаемым — плотным, стерильно-чистым и ослепительным. Золотые ворота возвышались над облаками, сияя с такой силой, что любая тень здесь выглядела как досадная ошибка творца. У врат его встретил Петр. Святой сиял своей привычной добродушной улыбкой, держа наготове массивный список. Заметив фигуру в бежевом сюртуке, он заговорил своим высоким, гостеприимным голосом, явно приняв прибывшего за очередную праведную душу: — Добро пожаловать на небеса! Как ваше имя, дорогой путник? — Хронос, — коротко ответил гость. Петр замер. Его палец завис над списком имен. Секунду, две, три… на пятой секунде его словно прошило электрическим током. Улыбка дрогнула, а в глазах отразилось запоздалое осознание того, КТО именно стоит перед ним. В списках этого имени быть не могло, потому что это имя принадлежало силе, стоящей вне любых категорий. — О… а… — Петр нервно кашлянул, захлопывая фолиант. — Зачем вы здесь, Хронос? То есть… я имею в виду, столь неожиданный визит… — Мне нужно поговорить с Серой, — голос Хроноса звучал твердо, без тени агрессии, но с тем весом, который заставлял облака под ногами Петра вибрировать. — Пожалуйста. — Да, конечно, разумеется! Но о чем? Я ведь… я должен знать причину, чтобы доложить, — Петр нервно усмехнулся, пятясь к воротам. — Мне нужно сообщить Сере, что у неё столь… важный гость. Он не успел закончить фразу. Золотые створки бесшумно разошлись, и на пороге появились серафимы. Эмили, как всегда, была полна энергии. Увидев Хроноса, она не отшатнулась и не выказала страха — напротив, её лицо озарилось искренней радостью. Она знала его слишком давно, чтобы бояться, и знала что Хронос сам по себе и мухи не обидит. — Хронос! — воскликнула она, подлетая ближе. — Как я рада тебя видеть! Ты так давно не заходил! Хронос едва заметно смягчился. В его взгляде на мгновение промелькнуло тепло, предназначенное только для этой искренней души. — Здравствуй, Эмили. Сера, стоявшая чуть позади, такой радости не разделяла. Она мягко положила руку на плечо Эмили, призывая ту к порядку, и сфокусировала на госте холодный, испытующий взгляд. В нем читалось глубокое недоверие. — Что ты здесь делаешь? — спросила Сера. В её голосе не было гостеприимства — только настороженность. — И вам здравствуйте, — Хронос слегка склонил голову, вежливо добавив: — Вы, как и всегда, прекрасно выглядите, Сера. Серафим даже не моргнула, проигнорировав комплимент. Она повторила вопрос, и на этот раз в ее тоне чувствовалось напряжение. Хронос не стал испытывать её терпение, хотя никаких последствий для него нет. — Ваше молчание убивает последний шанс грешников на искупление, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. Сера явно не ожидала такого захода. Она на мгновение лишилась дара речи — сама мысль о том, что Времени может быть не плевать на копошение душ в Аду, казалась ей абсурдной. — Ты пришел сюда ради этого? Какое тебе дело до грешников? — Мои мотивы не важны, — спокойно парировал Хронос. — Важно то, что в интересах Рая поддержать порядок, дать шанс на искупление каждому грешнику во избежание восстания. Отель Хазбин должен продолжать работу, а для этого принцессе Морнингстар необходимо то, что вы от неё скрываете. Доказательство. Ей нужно знать, что её идея работает. Что Сэр Пентиус здесь. Сера замолчала, обдумывая услышанное. Она видела, что Хронос настроен серьезно, и понимала, что он не уйдет, пока не получит желаемого. — Ты хочешь, чтобы мы сообщили принцессе об её успехе? — уточнила она, всё еще пытаясь понять, почему этот вечный наблюдатель вдруг стал просителем. Хронос коротко кивнул. Чем скорее они примут решение, тем быстрее он покинет это слишком яркое место. Сера бросила взгляд на Эмили — та смотрела на неё умоляющими, полными надежды глазами. Старшая серафим вздохнула. — Пожалуй… ты прав. Скрывать это дальше бессмысленно. Мы сообщим Чарли. Эмили издала восторженный писк. — Да! Да-да-да! — она сорвалась с места, устремляясь вглубь Рая. — Я сама всё расскажу! Я свяжусь с ней прямо сейчас! Чарли будет так счастлива! — Эмили, постой! Может быть, мне лучше… — начала Сера, но младшая серафим уже скрылась из виду, её радостные крики еще долго эхом отдавались где-то среди райских небоскрёбов. Сера повернулась к Хроносу, собираясь что-то добавить, возможно, задать вопрос о его внезапной смене приоритетов. Но Хронос не дал ей шанса. — Благодарю за то, что выслушали, — произнес он, отступая на шаг. Пространство за его спиной вновь раскололось белой трещиной. Хронос исчез так же, как и появился, оставив Серу и ошарашенного Петра стоять у врат в звенящей тишине небес. Хронос шагнул из разлома в центр своей комнаты. Воздух здесь был неподвижным и тяжелым — разительный контраст с эфирной легкостью Рая. Он замер на мгновение, прислушиваясь к звукам здания. Там, внизу, уже что-то назревало. Он чувствовал это, слышал звук торжества, что расходиться по отелю. Ему, кажется, это даже нравится — предвкушение бури, которую он сам же и спровоцировал. Он поправил манжеты и неспешно вышел в коридор. Дойдя до балюстрады второго этажа, Хронос остановился, глядя вниз. Холл напоминал растревоженный муравейник. В центре ликовала Чарли, ее глаза сияли так, что могли поспорить в яркости с небесными светилами. Вокруг собрались все: Вэгги пыталась успокоить девушку, но сама едва сдерживала улыбку; Люцифер выглядел ошарашенным, но гордым; Энджел, Черри и Нифти создавали победный шум, а Хаск, прислонившись к стойке, качал головой с одобрением. Аластор стоял чуть поодаль. Его взгляд, острый, как бритва, мгновенно скользнул вверх и зацепился за фигуру Хроноса. Радио-демон склонил голову, и в его глазах вспыхнул опасный интерес. Он словно чувствовал вмешательство, что рай не мог просто взять и заговорить. Словно приглашая его на сцену, Аластор коротким, почти издевательским жестом указал на пустующее место среди остальных. Хронос медленно спустился по лестнице. Чарли, завидев его, буквально подлетела к нему, не в силах сдерживать эмоции. — Хронос! Ты не представляешь! — она схватила его за руки, и он не отстранился. — Это случилось! Это действительно случилось! Эмили была тут, она мне все рассказала… Сэр Пентиус — это наш друг, я потом всё-всё расскажу — он в Раю! Он искупился! Она захлебывалась словами, не подозревая, что человек перед ней знает об этом лучше, чем кто-либо другой. Эмили не упомянула Хроноса, зная его патологическую неприязнь к вниманию, и Чарли была уверена, что Небеса просто «соизволили» заговорить. Ему было странно и непривычно осознавать это, но роль «тайного благодетеля» приносила ему странное, почти забытое удовлетворение. Хронос отреагировал неожиданно. На его лице, обычно напоминавшем застывшую маску, промелькнула тень улыбки — едва заметная, но живая. Он изящно, по-джентльменски поклонился, и в этом жесте было больше искренности, чем во всех его предыдущих взаимодействиях. — Поздравляю вас, принцесса, — произнес он, и голос его звучал мягче обычного. — Это действительно победа. Первый большой успех. Первый шаг, который меняет правила игры. — О-о-о, гляньте-ка! — Энджел Даст бесцеремонно вклинился в разговор, картинно прижав ладони к щекам. — Неужели нашему дедуле приглянулась принцесса? Глядите, какой он любезный, прямо настоящий джентльмен! На Энджела тут же обрушился шквал недовольных взглядов, а Люцифер даже пыхнул огнём. Хронос замер, его лицо исказилось в гримасе резкого, нескрываемого возмущения. Это была первая по-настоящему яркая и человеческая эмоция, которую он позволил себе при всех. — Ой, ладно, ладно, не кипятись! Просто шутка! — Энджел примирительно поднял руки, но тут же добавил тише: — Но эй, посмотрите, она всё-таки оживила нашего тихоню. Хаск, заметив напряжение Хроноса, чувствительно ткнул паука локтем в бок. — Заткнись, — коротко бросил бармен. Чарли, не заметившая напряжения между постояльцами, внезапно посерьезнела. — Да, это победа… Но теперь нам нужно доказать остальному Аду, что это не выдумки. Что это возможно для каждого. — Не переживай, дорогуша, — вмешался Аластор, чья улыбка стала шире и неестественнее. — Это лишь вопрос времени и правильной подачи. Главное — не унывать! Хронос молчал, он чувствовал на себе липкий, прощупывающий взгляд Радио-демона. Аластор кожей ощущал вмешательство. Он не мог доказать, что старый часовщик приложил к этому руку, но его интуиция вопила о том, что такие «совпадения» не случаются сами по себе. Когда первый восторг утих и обитатели отеля начали расходиться, Хронос не вернулся на привычное место, на диван. Вместо этого он подошел к бару и занял один из высоких стульев. Слишком рано для визита в бар, но он чувствовал необходимость сменить ракурс. Диван делал его деталью интерьера, мебелью, мимо которой проходят, не замечая. Здесь же, за стойкой, совсем другой вид. Пора было наблюдать за тем, как запуще нный им механизм перемалывать устоявшийся порядок Ада. Конец главы