«Отель Хазбин: Времена меняются»

Время шло. Чарли не опускала рук, продолжая свои бесконечные тесты на доверие и терапию «хороших дел». Прошло больше недели, и обитатели Отеля начали постепенно забывать о визите Вокса и инциденте с Хроносом. Острые углы сгладились, превратившись в очередную байку, которую вспоминали за стаканом дешевого виски. Напоминанием служили лишь выпуски новостей. Кэти Киллджой и Том Тренч с завидным упорством продолжали смаковать «бесполезность» затеи принцессы. Сам Вокс сменил тактику: в эфире он больше не брызгал слюной, а давал туманные комментарии о том, что принцесса Морнингстар «просто еще не осознала истинную природу конфликта с Раем». Он умело выставлял себя не как завистливого конкурента, а как опытного наставника, которому не безразличны судьбы грешников. Однако СМИ зацепились за кое-что еще. В сеть попали записи из холла Отеля. Кадры, на которых старомодный тихоня одним взглядом заставляет медиа-гиганта отступить, породили волну слухов. Кто этот новый защитник? Откуда у него такая сила? Хроносу не нравилось это внимание. Он понимал, что сам подставился, когда решил вмешаться, и теперь пожинал плоды собственной несдержанности. Внешне он оставался спокоен, но внимательный наблюдатель заметил бы перемены. Он стал… нервным. Если это можно так назвать . Хронос перекладывал трость из руки в руку — движение, несвойственное его обычно статичной фигуре. Он чаще поправлял цилиндр и подтягивал перчатки, а его шаг стал на долю секунды стремительнее. Эти колебания не укрылись от глаз Аластора. Радио-Демон видел, что струна натянулась и дрожит от малейшего прикосновения. Его терзал вопрос: зачем? Хронос не заступился за Чарли. Он вмешался только тогда, когда Вокс перешел границы в баре. У Аластора было стойкое ощущение, что он знает, чье именно спокойствие защищал часовщик. И Аластор решил проверить эту струну на прочность. Он продолжал оказывать психологическое давление на Хаска — методично, тонко, едва заметно для окружающих. Хронос не подавал виду, что его это заботит, но Радио-Демон знал: за фасадом безразличия скрываются желания и переживания, которые Хронос веками учился прятать. Аластор был готов ждать, пока струна лопнет. Но в один из дней привычный ритм нарушился. В шесть часов утра, когда Отель еще спал, Хронос выглядел необычайно активным. Он прохаживался по холлу, беседуя с Люцифером. Король Ада внезапно остановился. Его голос прозвучал с неожиданной официальностью. — Зачем вы здесь? — Люцифер обратился к нему на «Вы». В этом обращении не было подобострастия, лишь признание факта: он говорит с существом, могуществу которого в аду нет равных. Люцифер вспомнил. Вспомнил того, кого нельзя встретить просто так на улице Пентаграм-сити. — По правилам, — продолжил Люцифер, — Вам запрещено напрямую появляться в Аду. Как и в Раю. Вы — константа, которая должна оставаться вне миров. Хронос не спешил с ответом. Они сделали еще несколько шагов по залу. Наконец, гость остановился и посмотрел Люциферу в глаза. Королю Ада стало не по себе — не от страха нападения, а от ощущения бездонной пустоты, скрывающейся за этими зрачками. — В Аду нет власти, Люцифер, — спокойно ответил Хронос. — Оверлорды грызутся за мусор, а Вы… Вы давно не пользуетесь своим правом правителя. Здесь некому следить за соблюдением правил. К тому же, мне захотелось понаблюдать за жизнью с меньшего расстояния. Люцифер прищурился. — Но зачем само Время решило ввязаться в перепалку с Воксом? Если Вас так беспокоит анонимность, зачем было защищать грешников в баре? Хронос ответил быстрее, чем обычно: — Не знаю. Я просто среагировал на… — он осекся, словно чуть не выдал нечто слишком личное. Поправив перчатку, он сухо добавил: — Он меня раздражал. Люцифер усмехнулся. — Да, этот теле-придурок многих бесит. Но всё же это не похоже на вас. Впрочем, я не стану устраивать допросы. Об этом разговоре так же никто не узнает. Дальше они шли в тишине. Вскоре Люцифер удалился в свои покои, а Хронос сел на диван в пустом холле. В тишине утра он снова открыл книгу, стараясь погрузится в чтение, но его пальцы на полях книги всё еще едва заметно подрагивали. И всё же ничего не вышло. Хронос сидел неподвижно, он не читал. Строчки расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные черные пятна на пожелтевшей бумаге. Впервые за столетия он позволил себе недопустимую роскошь — слабость. Он ушел в свои мысли, позволяя им унести себя далеко за пределы пыльного отеля и алых небес Ада. «Почему?» — этот вопрос пульсировал в его сознании в такт воображаемому маятнику. Почему он всё еще здесь? Почему он не ушел, как только убедился, что Отель — лишь очередная капля в море тщетности? Но самое пугающее — почему он заступился за его обитателей? Хронос зажмурился. Много лет назад, когда время еще не казалось ему бесконечной петлей, он дал себе клятву: больше никого. Никаких привязанностей, даже дружбы. Друзья — это те, кого ты неизбежно теряешь. Он помнил этот вкус потери, потери близких, потери друзей. Но это место… Отель Хазбин. Чарли Морнингстар верила во вторые шансы так искренне, что это пугало. Неужели он, само Время, попался в эту ловушку? Неужели меньше чем за месяц он смог прикипеть к этим грешникам, на которых ему было плевать веками? Это казалось абсурдом, системной ошибкой. Но глубоко внутри он знал правду. Он пришел сюда за тем, чего у него не было уже очень давно, он устлал быть один. На лице Хроноса впервые отразилось не ледяное спокойствие, а вселенская печаль. Это была гримаса абсолютного одиночества и затаенного страха. Страха снова стать живым. Страха снова почувствовать боль утраты. Он так глубоко ушел в этот внутренний монолог, что перестал замечать реальность. В этом забытьи он перестал замечать реальность. Окружение отеля — всё исчезло. Осталась только пустота и горькое осознание собственной хрупкости. — Нет, — прошептал он в пустоту холла. — Это невозможно. — Что за ранняя пташка? Сидит в одиночестве, погруженная в такие… тяжелые думы. Помехи радио прорезали тишину. Аластор стоял в нескольких шагах, опираясь на микрофон. В его манере не было привычной желчи, он говорил почти дружелюбно, словно они были старыми приятелями, встретившимися спустя годы. Но Хронос мгновенно подобрался. Он знал, что Аластор — мастер манипуляций, который чует чужую боль за милю. И сейчас Аластор явно наслаждался зрелищем его минутной слабости. — Что же вы не спите, Хронос? — Аластор подошел ближе. — Обычно вы выходите позже. И сегодня… вы выглядите так, будто и не ложились вовсе. Он выдержал драматическую паузу, наклонив голову набок. — А вы вообще спите? Его глаза сузились, пытаясь разглядеть хоть что-то в глубине зрачков часовщика. И, кажется, он нашел то, что искал — крошечную трещину в броне. Хронос ответил, не дожидаясь продолжения. Его голос вернул себе холодную твердость, но в нем еще вибрировало эхо недавней печали. — Бессонница мучает. Нет смысла сидеть в четырех стенах, решил спуститься. Ответ был безупречно сухим, но не для Аластора. Он слишком долго изучал искусство лжи, чтобы не заметить дрожь в голосе собеседника. — Вы выглядите опечаленным, — Аластор негромко рассмеялся, и этот смех отозвался в воздухе треском старого радио. — Вспомнили прошлое? Неужели там всё было настолько… плохо? О, я обожаю старые трагедии. Хронос промолчал, демонстративно уткнувшись в книгу. Но Радио-Демон не собирался отступать. Он чувствовал, что нашел слабое место, и решил ударить в самую суть. — Неужели вас на самом деле волнует этот ворчливый картежник? Рука Хроноса на полях книги на долю секунды дрогнула. Аластор заметил это мгновенно. Его улыбка стала шире. — Как неожиданно! Выбрать такое ничтожество в качестве друга? Это так забавно! — он протянул последнее слово, наслаждаясь моментом. Но ему было мало слов. Он хотел реакции, масштабного взрыва. Аластор повторил ошибку Вокса, но сделал это осознанно, с азартом игрока. Он протянул руку, чтобы отобрать книгу. В то же мгновение Хронос перехватил запястье Аластора. Хватка была железной, сокрушительной. — На меня такие фокусы не работают, — усмехнулся Аластор. Он попытался раствориться в тени, ускользнуть, как он делал тысячи раз до этого, но… ничего не произошло. Сила просто не подчинилась ему. В этот момент Аластор почувствовал то, чего не ощущал очень давно — он стал обычным грешником. Беспомощным. Хронос смотрел на него иначе, чем на Вокса. Не с презрением, а с глубокой, мрачной серьезностью. Глаза-циферблаты смотрели ему в душу, реальность вокруг начала искажаться, словно плавясь под высокой температурой. Аластор, несмотря на потерю сил, не отводил взгляда. Его гордость была сильнее страха. Он продолжал играть в эти смертельные гляделки, отказываясь уступать. Хронос тоже не мог отпустить — это значило бы признать поражение. — Что здесь происходит?! Голос Чарли прозвучал как гром среди ясного неба. Она вышла в холл в половине восьмого утра, не ожидая увидеть такую картину. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Чарли тут же подбежала к ним, пытаясь разнять этих двоих. Хронос мгновенно разжал руку и отступил. Циферблаты в глазах исчезли, пространство выровнялось. Чарли переводила гневный взгляд с одного на другого. — Хронос? Что это опять было? — возмутилась она. — Прошу прощения, принцесса, — Хронос склонил голову, его голос звучал глухо. — Я был… резок. Я не спал всю ночь , нервы сдают. Этого больше не повторится. Чарли перевела взгляд на Аластора, сузив глаза. — Аластор! Опять? Мне хватает твоих стычек с папой. И мы же договорились не донимать гостей! — Я просто хотел составить компанию нашему гостю, — Аластор демонстративно поправил монокль, хотя его пальцы всё еще помнили холод хватки Хроноса. — И мысли дурной не имел, честное слово! — Оставь его в покое, Аластор. Ему и так непросто привыкнуть к нашему ритму. Это не просьба, — твердо сказала Чарли. Радио-Демон отвесил издевательский поклон. — Как пожелаете! Прошу прощения, что помешал нашему старомодному другу тонуть в его драгоценных воспоминаниях. Надеюсь, дно там не слишком илистое. С этими словами он растворился в тени, оставив после себя лишь легкий запах озона и старого радио. Чарли повернулась к Хроносу, её лицо смягчилось. Она явно хотела что-то спросить, возможно, предложить свою терапию «разговоры по душам». Но Хронос опередил её. — Не сейчас. Прошу. Он посмотрел ей в глаза и добавил чуть тише: И… прошу тебя. Не рассказывай никому об этом случае. Пусть это останется тайной. Я не хочу, чтобы повторилась история, как с моими часами. Чарли вспомнила как быстро она разболтала об этом. Чувство вины мгновенно охватило её. — Ох… да. Конечно. На этот раз я буду молчать, обещаю! Хронос едва заметно кивнул. — Благодарю. Чарли, понимая, что гостю сейчас нужно одиночество, поспешила уйти вслед за Аластором. Хронос снова остался один. Он открыл книгу, но так и не перевернул страницу. В голове всё еще звучали слова Аластора и одна мысль: как за такой ничтожный срок он позволил себе привязаться к этому месту? От чего ему теперь не всё равно? Это было невозможно. И всё же, это происходило. Аластор неспешно шел по коридору, и звук его шагов тонул в мягком ковровом покрытии. На его лице застыла улыбка, но она отличалась от привычного оскала. Внутри Радио-Демона бушевал коктейль из ледяной ярости и жгучего азарта. Злость на собственную беспомощность — на то, как легко «часовщик» лишил его сил, превратив в обычного грешника, — боролась с восторгом исследователя. Теперь Аластор знал наверняка: то, что произошло с Воксом, не было случайностью или дешевым фокусом. Сила Хроноса была фундаментальной, сокрушительной и пугающе тихой. Прямое столкновение с таким противником было сродни попытке остановить лавину голыми руками. Глупо. Рискованно. Неэффективно. «Если нельзя сломать стену, нужно найти в ней трещину», — размышлял Аластор. Ему были нужны рычаги давления. Тонкие нити, за которые можно дергать, постепенно подчиняя себе волю этого существа, превращая его в свою самую ценную марионетку. И, как ему казалось, он нащупал первую такую нить. Его мысли крутились вокруг бара. Он всё еще не был уверен до конца, но интуиция подсказывала: Хаск — это не просто случайный собеседник для Хроноса. Это звено. Главный элемент в цепи, который Аластор планировал использовать. Нужно лишь время. Нужно наблюдать, ждать и позволить Хроносу самому проявить свои слабости. Его размышления прервал быстрый перестук каблуков. Чарли нашла его и, не дожидаясь, пока он обернется, с ходу бросила вопрос: — Аластор! Что это было? — О чем ты, дорогая? — Радио-Демон остановился, его голос звучал безупречно ровно, без единого намека на недавнюю стычку. — Я спрашиваю, что это было в холле! — Чарли встала перед ним, тяжело дыша. — Хронос — самый тихий человек в этом отеле. Как ты умудрился довести его до такого? И как долго это продолжалось, пока я не пришла? Аластор плавно повернулся к ней, склонив голову набок. Его улыбка стала дружелюбной, хотя это всего лишь маска. — Мне просто хотелось составить компанию нашему дорогому постояльцу. Согласись, сидеть в одиночестве в такую рань — занятие довольно унылое. В добавок он обычно не балует нас своим присутствием раньше десяти часов. Чистое любопытство, принцесса. Чарли скрестила руки на груди, её взгляд выражал крайнее сомнение. — Это странно. Я не верю, что он мог так взбеситься от простой беседы. Что ты ему сказал? Аластор сделал шаг ближе, его голос стал мягким, почти заботливым, но в нем все еще слышалось эхо опасности. — Чарли, ты слишком доверчива. Наш таинственный часовщик… он далеко не так прост. Он куда сложнее, чем обычный затворник. Я не верю ему ни на грош. Этот «антиквариат» явно ищет здесь выгоду. Неужели ты не замечаешь? Он сидит в холле часами, он видит всё, он слышит каждое слово. Он не просто грешник, он… — Это не важно! — перебила его Чарли, сделав решительный шаг вперед. — Не важно, как он выглядит со стороны. Я верю, что он пришел сюда не шпионить. У него есть своя причина быть здесь, и хоть я её пока не знаю, я буду ждать. Столько, сколько потребуется, пока Хронос сам не решит раскрыться. Она пристально посмотрела Аластору в глаза: — И я очень надеюсь, что ты больше не доведешь ситуацию до конфликта. Радио-Демон не стал спорить дальше. Ссорится с Чарли в его планы не входило и он отступил. — Хорошо, Чарли. Я не буду давить на нашего… тихого гостя. Но… — его улыбка стала шире, — я буду осторожен. Я не спущу с него глаз, и тебе советую быть внимательнее. В аду нельзя терять бдительность. Чарли хотела возразить, но поняла, что спорить с Аластором дальше бесполезно. Она лишь поблагодарила его за понимание и ушла в сторону своей комнаты — будить Вэгги и начинать новый день. Аластор остался один в пустом коридоре. Он постоял еще минуту, глядя в окно на кровавое небо Ада, а затем с тихим, предвкушающим смешком направился к себе. Как стратег он усвоил важный урок: открытая охота закончена. Началась игра теней. Конец главы.