Not a Prime Situation

      Колени Оптимуса врезались в жёсткий каменный пол, посылая короткие импульсы боли по его бедренным стойкам. Он поднял шлем и взглянул на ядро, пульсирующее зловещим фиолетовым светом. Он слышал, как со спины приближается Мегатрон — тяжёлые, выверенные шаги. Он не обернулся, чтобы удостовериться, но и без этого знал, что оптика варлорда пылает фиолетовым, пока Юникрон укрепляет свою власть над его разумом.       — Ты не сможешь победить меня, последователь Праймаса! — голос Юникрона прогремел из воздухозаборника Мегатрона и эхом разнёсся по пещере. — Я превзошёл физическую форму! Одной лишь моей волей всё в этом мире погрузится в хаос!       Подавив страх, который вызывали слова древнего существа, Оптимус выпрямился и уставился на ядро Юникрона. Прайм раскинул руки и обратился к силе Матрицы Лидерства. Синий свет, настолько яркий, что почти ослеплял, ударил из стыков честплейта, словно миниатюрное солнце.       — Не бывать тому, Юникрон, пока я функционирую! — заявил он, повысив голос, чтобы перекрыть оглушающий гул. — Сила Матрицы осветит наш самый тёмный час!       В следующий миг луч света вырвался из его груди и коснулся заражённого ядра. Похожие синие лучи пронзили пещеру, отбрасывая одержимого Мегатрона в сторону. Вопль Юникрона заглушил все остальные звуки и сотряс корпус Оптимуса, словно он был крошечным листом, который подхватило торнадо. Впрочем, трясло его не только из-за шума.       Он не представлял, на что это будет похоже, — никто никогда не пытался высвободить Матрицу таким образом. Ни он, ни сама Матрица не знали, какими будут последствия, будет ли это больно, и вообще — можно ли это пережить. Именно поэтому перед уходом он отдал Ключ Джеку; чтобы у них осталась возможность восстановить Матрицу, если что-то пойдёт не так.       Сейчас он был рад, что сделал это.       Ужасное жжение вспыхнуло в центре его честплейта, затем пронеслось по торсу и выстрелило в конечности. Его корпус содрогался, энергон кипел в жилах, а шестерни и тяжи напряглись почти до предела. Хуже всего было ощущение втягивания — будто Оптимус был звездолётом, который слишком близко подошёл к чёрной дыре. Но вместо внешней брони и оборудования в пустоту затягивало части самого его существа.       Мудрость и сила, даруемые Матрицей, уже исчезли, поглощённые тьмой. Теперь целью стали его процессор и Искра — чёрные, безжалостные когти терзали его разум и душу в поисках знаний и воспоминаний, которые можно было бы забрать.       Местоположение автоботского аванпоста «Омега-1». Кибертрон, медленно гибнущий прямо у него на глазах. Восставший из мёртвых кибертронец поднимается с земли, его оптика светится фиолетовым. Арси, сжимающая покрытый инеем серво Оптимуса, когда они оказались в ловушке в Арктике. Рэтчет, кричащий на Балкхеда всякий раз, когда тот что-то ломал. Пронзительная череда сигналов, заменявших Бамблби смех. Лица детей.       Всё это медленно и мучительно отсекалось от его сознания.       Каким-то образом, сквозь невыносимую чуждую боль, Оптимус сумел собрать достаточно воли, чтобы ответить.       «Нет».       Когти пустоты на мгновение замедлились, затем вновь потянулись к его памяти.       «Я сказал: «Нет», — подумал он, смутно ощущая, как сжимает челюсти. — Я готов отдать Матрицу, чтобы спасти эту планету, но я НЕ забуду. Я не забуду свою команду. Я не забуду, что произошло и что было потеряно. Я не забуду, за что сражаюсь».       Казалось, его процессор разрывается надвое, а Искра тянется в разные стороны, сопротивляясь тёмным когтям, пытающимся похитить воспоминания.       «Я не могу забыть! — теперь он уже мысленно кричал. — Каковы бы ни были риски, какие бы ни были последствия — я не забуду! Я не оставлю свою команду и эту планету. Я не могу… и не подведу их. Уходи!»       И вдруг, быстрее, чем он успел осознать, когти и тянущее ощущение исчезли. Сознание Оптимуса болезненно врезалось обратно в его корпус, и он рухнул вперёд. Его дрожащий, перегретый фрэйм ударился о землю, ещё сильнее пошатнув и без того нестабильное восприятие реальности.       Какое-то время он лежал, изо всех сил стараясь не отключиться. Честплейт горел, конечности дрожали, процессор пульсировал болью, а челюсть ныла от напряжения. Когда ему наконец удалось открыть оптику, зрение расплывалось и двоилось, отчего каменная стена перед ним покрылась рябью и закружилась, как океанские волны.       Медленно моргнув, Оптимус приподнялся на серво и колени. Он посмотрел вверх, на ядро Юникрона. Гигантская сфера, прежде пульсировавшая присутствием Несущего Хаос, теперь была тихой и тёмной.       «Слава Всеискре», — подумал он, когда зрение окончательно прояснилось, и он выпрямился, оставаясь на коленях.       Оптимус глубоко провентилировал, пытаясь стряхнуть остатки боли, всё ещё цеплявшейся за его шасси. Чудом он, похоже, не получил серьёзных повреждений. После сражения с антителами Юникрона его броня была покрыта царапинами и небольшими вмятинами. К этому ощущению он давно привык, и эти, по сути, косметические повреждения его не беспокоили.       Он медленно поднял серво и прижал его к честплейту — прямо туда, где покоилась Матрица. Древний артефакт, обычно пульсирующий столь же мощной, сколь и загадочной энергией, теперь был неподвижен; слабое голубое свечение исчезло. Оптимус осторожно попытался обратиться к мудрости Матрицы, как делал бесчисленное количество раз прежде. Но вместо привычного потока полуоформленных идей и представлений его встретила глухая пустота.       Матрица Лидерства — основа статуса Прайма и один из его величайших инструментов — теперь была не более чем декоративным куском металла, встроенным в его честплейт.       Осознание обрушилось на Оптимуса, как удар метеора, и он с глухим ударом уронил серво на землю, чтобы удержать равновесие. Его шасси казалось одновременно и невесомым, и тяжёлым словно валун. Он уставился на пол пещеры, пытаясь осмыслить произошедшее. Он подозревал, что нечто подобное может случиться, и без колебаний сделал бы то же самое снова, если бы пришлось. От этого смириться с внезапной потерей было не легче.       Несмотря на потрясение, Оптимус уловил лёгкие шаги позади. Он понял, что происходит, только когда услышал слишком знакомый звук извлекаемого клинка.       Оптимус резко обернулся как раз в тот момент, когда Мегатрон с рёвом ринулся вперёд, целясь ему в шлем. Он бросился в сторону, едва уклонившись, и оружие вонзилось в камень. Вскочив на ноги, Оптимус обнажил пушку и направил её на Мегатрона, пока тот выдёргивал клинок. Он ощутил укол раздражения, обнаружив, что оптика Мегатрона снова горит красным, а не зловещим фиолетовым светом.       — И эта планета, и ты освобождены от влияния Юникрона, Мегатрон, — сказал Оптимус, сузив оптику. — Неужели ты настаиваешь на том, чтобы превратить эту встречу в очередную битву?       Мегатрон фыркнул, и его израненные губные пластины скривились в жестокой усмешке.       — Ты должен бы понимать, что этот союз был лишь временным, Оптимус, — насмешливо ответил он. — И разве можно винить меня за то, что я воспользуюсь такой возможностью погасить твою Искру? Особенно учитывая, как отчаянно ты пытался погасить мою до всего этого…       — С твоей стороны было бы неразумно упоминать об этом… — произнёс Оптимус, активируя пушку. — Я всё ещё вполне способен завершить начатое.       — Правда? — прошипел Мегатрон, придвигаясь на шаг ближе. — Ты всегда умел скрывать правду, Оптимус, но даже я вижу: использование Матрицы тебя ослабило.       Оптимус предпочёл игнорировать едва заметную дрожь в своих конечностях, которая ещё не полностью прошла.       — Какими бы ни были последствия, — сказал он, — это не помешает мне сделать то, что должно быть сделано.       Мегатрон мрачно усмехнулся, наводя оружие на соперника:       — Ты никогда не умел вовремя сдаваться, Опти…       Залп синих лазеров ударил варлорда в спину, он зарычал от боли и едва устоял на ногах. Оптимус почувствовал прилив облегчения, когда его команда ворвалась в пещеру: Арси и Балкхед непрерывно обстреливали Мегатрона, а Бамблби метнулся к Оптимусу.       — Ты в порядке?! — громко просигналил скаут, направляя бластеры в перекошенный фэйсплейт Мегатрона.       — Я в порядке, Бамблби, — ответил Оптимус, жестом указывая ему двигаться к остальным. — Юникрон нейтрализован, и наш союз с Мегатроном завершён.       — Это уж точно! — отозвался Бамблби.       Он продолжал обстреливать варлорда, и тот поднял руку в тяжёлой броне, чтобы блокировать лазеры. Оптимус присоединился к скауту, и они вдвоём начали отступать к Арси и Балкхеду.       — Попробуем его добить? — окликнул Балкхед, на мгновение прекращая огонь и оглядываясь на Оптимуса. Арси тоже остановилась, окинув его взглядом с плохо скрываемым беспокойством.       Мегатрон воспользовался их заминкой; ухмыльнувшись, навёл свою термоядерную пушку на автоботов и выстрелил. Оптимус схватил Бамблби и отдёрнул его от потрескивающих шаров фиолетовой плазмы. Балкхед отскочил в сторону, а Арси прижалась к земле.       — Мы выполнили свою задачу, — крикнул Оптимус, возобновляя огонь. — Лучше отступить, пока мы не понесли ненужных потерь.       Он активировал комлинк:       — Рэтчет, нам нужен наземный мост по текущим координатам.       — О, слава Праймасу… — пробормотал медик, и позади автоботов сразу открылся сине-зелёный вихрь.       Оптимус подтолкнул Бамблби к порталу, продолжая стрелять в Мегатрона. Он видел, как в алой оптике варлорда разгорается ярость — тот понял, что добыча ускользает. Бамблби первым рванул в портал, за ним последовал Балкхед. Арси вскочила и вместе с Оптимусом возобновила огонь, отступая к мосту. Она нырнула в портал как раз в тот момент, когда Мегатрон взревел и выпустил ещё один залп плазмы.       Оптимус не дал ему второго шанса — он бросился в наземный мост за мгновение до того, как тот закрылся, и последние выстрелы Мегатрона прошли сквозь пустоту.       Когда ноги Оптимуса коснулись бетонного пола базы, он наконец позволил себе расслабиться. Он быстро осмотрелся, проверяя, где все: Бамблби, Балкхед и Арси стояли прямо перед ним; Рэтчет — у консоли управления наземным мостом; дети, агент Фаулер и медсестра Дарби выстроились вдоль галереи. Все смотрели на него с облегчением — кто-то с большим, кто-то с меньшим.       — Ну? Вы победили? — потребовала ответа Мико, вцепившись в перила и нетерпеливо подпрыгивая на месте.       Оптимус позволил лёгкой улыбке проявиться на фэйсплейте:       — Да, Мико, мы одержали победу.       Дети радостно закричали, Фаулер и Джун обменялись облегчёнными взглядами.       — Рэтчет, — начал Оптимус, поворачиваясь к медику, — нам необходимо пройти обследование на предмет возможного заражения тёмным энергоном и…       — Да-да, я знаю, и ты пойдёшь первым, — перебил Рэтчет, и в его голосе прозвучало странное напряжение.       Оптимус внутренне вздохнул, уже догадываясь о причине. И действительно — он едва успел устроиться на ремплатформе, как медик произнёс:       — Итак. Ты отдал Джеку Ключ от Вектора Сигма?       — Да, — ответил Оптимус, пока остальная команда собиралась в медотсеке.       Сам Джек стоял рядом с Арси, сжимая Ключ в руке и нервно посматривая на Прайма.       — Зачем? — резко спросил Рэтчет, начиная сканировать его корпус на наличие следов тёмного энергона.       — Я не знал, что произойдёт в ядре Юникрона, — ответил Оптимус. — Я решил, что будет разумно предусмотреть возможность восстановления Матрицы, если со мной или с ней что-то случится.       — Это я понимаю, — проворчал Рэтчет. Он поднял взгляд, и в его оптике читались страх и беспокойство. — Но почему ты не сказал мне заранее?       — У нас не было времени обсуждать это перед отправкой к ядру Земли, — мягко заметил Оптимус. — И я не хотел ещё больше тревожить тебя, старый друг.       — Ну, а я всё равно тревожился, — буркнул Рэтчет, продолжая сканирование.       — Эм… кстати, об этом… — Джек шагнул вперёд, неуверенно протягивая Ключ. — Хочешь его вернуть? Ну, раз с тобой всё в порядке?       Оптимус кивнул, наклонился (несмотря на слабые протесты Рэтчета) и осторожно забрал Ключ из маленькой руки человека.       — Спасибо, что присмотрел за ним, Джек, — произнёс он, пока Ключ изменял форму под его размер.       — Без проблем, — ответил Джек, потирая затылок. — Просто… я рад, что ты вернулся.       Команда нестройно поддержала его. Оптимус вновь слегка улыбнулся, ощутив тепло в своей Искре. Агент Фаулер, который последние несколько минут тихо говорил по телефону, наконец убрал его и поднял взгляд — на его лице появилась редкая улыбка.       — Со всего мира поступают отчёты, — сообщил он. — Торнадо, землетрясения и прочие катастрофы уже идут на спад. Мы у тебя в долгу, Прайм.       — Хорошо, — сказал Оптимус, хотя по его корпусу пробежал неприятный импульс. К несчастью, Рэтчет стоял слишком близко и сразу это заметил.       — Оптимус, что-то не так? — медик пристально посмотрел на него, полный подозрения и тревоги.       Почувствовав, как к нему обратились взгляды нескольких пар глаз и оптики, Оптимус выпрямился и постарался выглядеть спокойно.       — Как вы знаете, я использовал Матрицу Лидерства, чтобы остановить Юникрона, — начал он, обращаясь к команде с отточенным за века спокойствием. — Это сработало. Однако не обошлось без последствий.       Он глубоко провентилировал перед тем, как продолжить:       — Матрица полностью истощена. У меня больше нет доступа ни к силе, ни к мудрости Праймов.       Наступившая тишина была почти полной — впрочем, продлилась она всего несколько секунд.       — Что?! — воскликнул Рэтчет прямо над аудиосенсором Оптимуса, заставив того дёрнуться, пока медик метался вокруг, сканируя его честплейт.       — Такое вообще возможно?! — спросил Балкхед, резко оглядываясь, будто надеясь, что кто-то из команды даст ответ.       — Эй, не смотри на меня, — ответила Арси, поднимая серво. — Я, возможно, один из последних ботов, которого стоит спрашивать о всяких мистических штуках Праймов.       — Так, подождите, — Мико выпрямилась на плече Балкхеда, прижимая пальцы к вискам. — Если Матрица сломана, а она нужна, чтобы быть Праймом… это значит, технически ты теперь не Прайм?       — Мико! — одновременно воскликнули Джек, Раф и Джун.       — Я просто спросила! — оправдывалась она, размахивая руками. — Это не должно было быть оскорблением!       — Это справедливый вопрос, Мико, — сказал Оптимус. Попытки посмотреть прямо на девушку осложнялись всё более суетливым осмотром Рэтчета. — Что именно делает кого-то Праймом, обсуждается ещё со времён Золотого Века. С точки зрения закона мех или фемма считается Праймом, как только его назначает Высокий Совет. Однако многие, особенно представители некоторых религиозных течений, считают Матрицу жизненно важ…       — Да-да-да! — Рэтчет махнул рукой перед его фэйсплейтом. — Мы можем обсудить детали твоего статуса Прайма позже, сейчас нужно сосредоточиться на том, что…       Медик запнулся, и на его лице отразилась странная смесь шока, тревоги и изумления.       — …что Матрица действительно полностью пуста, — закончил он, с беспокойством глядя на Оптимуса. — И на том, что это может означать.       — Ты точно нормально себя чувствуешь? — подал голос Бамблби, его ярко-голубая оптика расширилась от тревоги. — Ничего не болит?       Вопросы разведчика привлекли внимание остальных — все посмотрели на Оптимуса с таким же беспокойством.       — Да, Бамблби, я не испытываю боли, — мягко подтвердил он. — Признаю, ощущения… странные. Но это, похоже, не влияет на мои физические возможности.       Команда в целом приняла этот ответ, хотя Оптимус всё ещё чувствовал, как по помещению скользит тревога.       — Значит… ты можешь использовать Ключ, чтобы починить Матрицу, да? — тихо спросил Раф. — И до этого с тобой всё будет нормально?       — Возможно, — ответил Рэтчет, раздражённо сжимая перемычку обонятельных сенсоров. — Но проблема, Рафаэль, в том, что для этого нам нужно соединить Ключ с Вектором Сигма, чтобы загрузить знания и силу Праймов. А Вектор Сигма находится где-то на Кибертроне.       — Куда мы попасть не можем, — закончила Арси с таким же разочарованным видом. — Разве что ‘коны построят ещё один космический мост, которым позволят нам воспользоваться.       Снова повисла гнетущая тишина. И автоботы, и люди переглядывались с тревожными, почти испуганными выражениями лиц. Взгляды всё чаще возвращались к их лидеру, который теперь, возможно, казался уже не таким мудрым и непобедимым, как раньше.       Искра Оптимуса дрогнула, честплейт едва заметно сжался. Его долг как лидера — излучать силу и уверенность, быть опорой для команды, когда они колеблются. Он не мог позволить этому страху разрастись — иначе он распространится, как инфекция, ослабит их решимость и сделает уязвимыми. Он обещал не подвести свою команду, что бы ни значила потеря Матрицы.       Поднявшись с ремплатформы, Оптимус выпрямился во весь рост и придал своему фэйсплейту выражение спокойной силы и твёрдой решимости. Когда он заговорил, его голос был ровным и уверенным:       — Я понимаю, что вы обеспокоены, — начал он, дождавшись, пока все обратят на него внимание, — и искренне ценю вашу заботу как о Матрице, так и о моём состоянии. Но уверяю — вам не о чем тревожиться. Ключ к Вектору Сигма позволит нам восстановить Матрицу, когда у нас появится возможность вернуться на Кибертрон. Что касается меня — я чувствую себя нормально. Я могу и буду выполнять свои обязанности. Никто из вас не должен рисковать собой, пытаясь восстановить Матрицу, пока у нас не появится безопасный способ сделать это. Вы меня поняли?       Команда медленно кивнула — за исключением Рэтчета, который продолжал смотреть на него с тем же подозрительным беспокойством. Оптимус встретил его взгляд, стараясь вложить в него максимум уверенности.       — Что ж… физических проблем я не вижу, — медленно произнёс Рэтчет, скрестив руки на груди и задумчиво нахмурившись. — Ты явно не вернулся к своей до-Прайм форме, так что это не должно было повлиять на твои физические способности. И ты всё помнишь… — он снова посмотрел на него. — Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь?       — Я уверен, старый друг, — ответил Оптимус.       Рэтчет ещё несколько секунд смотрел на него, затем тяжело вздохнул.       — Ладно, если ты настаиваешь, — сказал медик, устало улыбнувшись. — Честно говоря, я просто рад, что ты вернулся. Больше не выкидывай таких трюков с Ключом, ясно?       — Яснее некуда, старый друг, — ответил Оптимус.       После этого атмосфера в помещении наконец разрядилась. Рэтчет занялся осмотром Бамблби, а Мико потребовала от Балкхеда подробный рассказ о сражении. Пока медик возился с повреждениями дверных крыльев разведчика, а рэкер демонстрировал свои атаки против антител Юникрона, Оптимус почувствовал, как его Искру наполняет мягкое тепло.       Они справились. Его команда и Земля были в безопасности, а жертва, на которую ему пришлось пойти, оказалась ничтожной по сравнению с тем, к чему он себя готовил.       Он смутно чувствовал напряжение в честплейте — остаточное ощущение, которое не исчезло даже после того, как команда успокоилась. Но он твёрдо решил не обращать на это внимания.       «Мне не нужна Матрица, чтобы быть сильным ради своей команды. Поначалу это будет непривычно, но я выдержу.       Я ещё не подводил их — и сейчас не подведу».