Неудачливые

      До сих пор не верилось, что после всего случившегося я всё-таки согласилась поехать с ней. Моё имя так и осталось на табло открытых прокатов, хотя после скандала я всерьёз думала, что меня уберут из списков, чтобы не привлекать лишнего внимания. Этери даже обсуждать это не стала, возможно в её мире это был выгодным пиар ходом, чтобы привлечь больше посетителей.       Моё присутствие на подготовке к открытым прокатам она объяснила это по-своему. Людям, работающим на катке, в любом случае нужно время, чтобы обсудить произошедшее, перемыть нам кости и устать от этой темы. Лучше пережить неловкие взгляды сейчас, чем потом месяцами сталкиваться с шёпотом за спиной. К тому же до открытых прокатов оставались считанные дни. Помощь действительно была нужна, и Этери напоминала мне об этом каждый раз, когда я начинала сомневаться. И наверное, она была права. Прятаться дальше уже не имело смысла. — Этери, это безумие, — я нервно прошлась по комнате, кусая губы. — Скандал только утих. Если я появлюсь на катке сейчас, все эти обсуждения вспыхнут с новой силой. Дай людям хотя бы выдохнуть.       Этери сидела на краю дивана, слегка подавшись вперёд. Телефон лежал рядом, экран то и дело загорался от новых сообщений, но она даже не смотрела. — Ещё больше обсуждений будет, если ты там не появишься. — беспринципно заявила Этери. — Думаешь, никто ничего не заметит? После всего случившегося твоё отсутствие станет главной темой дня. — Отлично. То есть теперь мне ещё и выйти под всеобщий суд предлагается? — Жень, хватит драматизировать, — устало сказала Этери, потерев переносицу. — До прокатов меньше недели. Я даже представить боюсь, что там сейчас происходит. Организаторы каждый раз работают, как в первый. Кто-то обязательно что-то забудет, перепутает расписание или музыку. Мне нужен человек, которому я смогу доверять.       Идеальный кандидат на роль того, кому можно безоговорочно довериться. Или, если называть вещи своими именами, человек, добровольно подписавшийся на рабство у этой женщины. Я уже в красках расписывала в мыслях свой ближайший ад: как буду метаться по катку, исправлять чужие факапы, собирать рассыпающийся тайминг и вывозить всё то, что другие благополучно завалили. О да, перспектива рисовалась просто радужная, ничего не скажешь.       Впрочем, стоило мне взглянуть на Этери, как весь мой внутренний яд испарился. Она буквально светилась изнутри, предвкушая долгожданное возвращение к работе, которая была для неё всем. Даже несмотря на предстоящие трудности она радовалась. Видеть её такой счастливой после всего пережитого бреда стоило многого, и я просто не посмела портить этот момент своими вечными загонами, страхами и паранойей.       Пришлось сделать глубокий вдох и силой натянуть на лицо самую убедительную из своих улыбок. Я поплотнее запахнула пальто и выразительно уставилась на Этери, всем своим видом транслируя немое: "Ну и чего мы стоим?".       Собственно, стоять пришлось недолго. Мы и без того уже прилично опаздывали, хотя, кажется, переживала из-за этого только я. Чем дольше нас не будет, тем заметнее станет наше отсутствие. Но у Этери всё было продумано заранее. Она собиралась высадить меня возле одной из станций метро, чтобы дальше до "Хрустального" я добиралась сама, а на каток мы приехали порознь. По её мнению, это должно было хотя бы немного снизить количество вопросов. После скандала никакая осторожность не была лишней. Меня эта идея не слишком прельщала, но спорить я всё равно не стала. В конце концов, не каждый день я видела её настолько счастливой. Я подошла к Этери, аккуратно перехватила её за талию и притянула к себе, утыкаясь носом в шею, от которой пахло её привычными духами. Она тут же обняла меня в ответ, и я вовлекла её в долгий, нежный поцелуй, смакуя каждую секунду, прежде чем окончательно отпустить. Мы прощались так, словно расходимся на неопределённое время или вообще больше не увидимся, хотя договаривались встретиться на катке через пару часов. Нам обеим было жизненно необходимо это осязаемое тепло здесь, чтобы потом, уже в Хрустальном, не дёргаться от каждого случайного касания, держать руки при себе и не сорваться на глазах у всех. — Не забывай держать дистанцию, — игриво попросила я и тут же была награждена ещё более долгим поцелуем, от которого по спине пробежали мурашки. Этери прижала меня к себе крепче, словно доказывая, что дома никакие правила не действуют. На секунду замерев, я заглянула в её глаза. — Ты так уверена, что я тебе там нужна? — Да, Жень. Мы возвращаемся в строй, — вздохнула Этери, тепло улыбнувшись, и осторожно убрала мешающую прядь волос с моего лица, коснувшись пальцами щеки. — Всё равно не отвертишься, Медведева. — Я бы предпочла отвертеться и ждать тебя дома, — я сделала щенячьи глазки и посмотрела на неё снизу вверх, слегка потянув за лацканы её пальто. — Ну можно я не поеду? — Что ты как ребёнок? — Этери мягко щелкнула меня по носу и рассмеялась, возвращаясь к своему привычному деловому тону, хотя в глазах всё ещё плясали чёртики. — Мы едем всего на пару часов. Проверим что к чему, решим базовые вопросы и домой. Она мягко отстранила меня, поправляя сумку на плече, и потянулась к дверной ручке, давая понять, что разговор окончен и пора выходить.       Надув губы, я демонстративно отвернулась к зеркалу. Бесполезно. Для Этери слово "работа" всегда заменяло все остальные понятия. В такие моменты она наотрез отказывалась верить, что в мире, а уж тем более в её личном окружении, существуют люди, способные не отдавать себя фигурному катанию без остатка.       Для меня же этот лёд с каждым днём становился всё дальше и чужероднее. Особенно теперь, после всего того кошмара, который на нас вылился. Меньше всего на свете мне хотелось снова становиться центром внимания, ловить на себе чужие взгляды и в принципе погружаться в эту токсичную среду. Мне было бы в сто раз проще остаться здесь, спрятаться за экраном ноутбука и спокойно писать статьи, по которым я, если честно, уже дико соскучилась.       Я слишком легко прогибалась под Этери. И это раздражало хотя бы потому, что в самом начале наших отношений я обещала себе совсем другое: не растворяться в человеке, не соглашаться на всё подряд и самое главное не терять себя. Тогда мне казалось, что я усвоила все прошлые ошибки.       И всё же стоило Этери посмотреть на меня и моё упрямство куда-то исчезало. Наверное, любовь действительно делает с людьми странные вещи. Хотя, если честно, сейчас это уже не казалось такой большой проблемой. Мы обе слишком многое пережили, чтобы цепляться за принципиальность в мелочах. Если несколько недель рядом с ней, помогут Этери снова почувствовать почву под ногами, если работа вернёт ей то счастье, которого я не видела уже давно, то разве это такая большая цена? Наверное, я действительно могла это выдержать. Хотя бы ради неё. — Ладно уж, идём, — ворчу я, перехватывая поудобнее Мишель. — Но только на пару часов. Нарушишь обещание — и я найду, чем отвлечь тебя от твоих любимых юниоров прямо посреди льда. — Ни секундой дольше, Медведева, — с хрипотцой обещает она, шагая ко мне вплотную так, что я чувствую тепло её тела. — Я и сама не планирую делиться тобой с Хрустальным слишком долго.

***

      Каток стоял, и наверное это лучшие слова, которые могли бы описать открывшуюся нам картину. Повсюду змеились какие-то провода, валялись коробки с украшениями — то ли брошенные монтажниками в спешке, то ли просто разложенные по периметру до лучших времён. Дети с криками носились вокруг, чудом не сшибая нас с ног и норовя либо порвать лежащие на полу кабели, либо окончательно сломать себе шею прямо перед прокатами.       Я обречённо перевела взгляд с царившего вокруг хаоса на Этери. Она стояла чуть в стороне и, к моему удивлению, как-то неуверенно раздавала указания рабочим. После всего произошедшего даже ей, похоже, нужно было время, чтобы снова почувствовать себя хозяйкой положения. На несколько секунд Этери замолчала, наблюдая за тем, как кто-то без особого энтузиазма возится с оборудованием, и раздражение на её лице стало слишком заметным. Я выдохнула. Ещё немного — и кто-нибудь точно попадёт под горячую руку. Оставалось только надеяться, что этим человеком не окажусь я.       Подойдя ближе, я почти сразу ощутила на себе чужие взгляды. Люди пытались делать вид, что полностью заняты работой, но интерес прятался плохо. Кто-то задерживал взгляд на секунду дольше положенного, кто-то быстро отворачивался, стоило мне посмотреть в ответ. После последних событий моё появление здесь явно воспринималось как маленькая сенсация. Но вопросов никто не задавал, и я догадываюсь, что лишь потому что здесь была Этери. — Ситуация, конечно, плачевная, — заметила я, подходя ближе к Этери. — Так с чего начнём? — Они не сделали и половины из того, что должны были к этому моменту, — Этери раздражённо выдохнула. — Жень, уведи детей подальше. Хоть в хореографический, хоть на трибуны. А я пойду Глейхенгауза поищу. — Значит, голову оторвут не мне, — тихо прошептала я. — Что? — Этери резко обернулась. — Говорю, пойду я к детям, — быстро отозвалась я, сделав самое невозмутимое лицо, на которое была способна.       Приятно, конечно, когда из всех людей на катке орать будут точно не на тебя. С этим приятным чувством я и двинулась в сторону арены, где дети уже успели найти себе занятие — судя по звукам, они устроили какую-то сомнительную возню с проводами у борта. Я на секунду обернулась, выловив взглядом Этери, и тут же передумала: нет, всё-таки лучше пять минут побыть на месте Даниила, выслушать всё, что она о нём думает, и забыть это как страшный сон, чем идти разнимать эту банду.       Проблема была в том, что с детьми я, мягко говоря, не ладила. То есть, я совершенно не умела развлекать их или удерживать внимание дольше пары минут. Я понятия не имела, чем их сейчас увлечь, чтобы они не разнесли арену, и — главный вопрос — где, собственно, носит их тренера, который должен был выполнять всю эту работу вместо меня? — Кхм... Дети? — громко позвала я, сделав шаг к борту. В ответ на моё престранное приветствие никто даже ухом не повел. Младшая группа продолжала с улюлюканьем растаскивать кабели. Я беспомощно покосилась назад, туда, где Этери всё ещё решала вопросы с украшением зала. Было бы до смерти стыдно признаться ей, что я не в состоянии справиться с кучкой первоклассников. — Дети? — послышался за спиной знакомый голос, и Даниил негромко рассмеялся. — Жень, ну кто так к ним обращается? Их этим не проймёшь. Эй, банда! Играть хотим?       Удивительно, но это сработало мгновенно. Фигуристы тут же оживились, побросали несчастные провода и облепили Даню, преданно заглядывая ему в глаза, в надежде на интересную игру. Я смущённо улыбнулась, глядя на эту картину. В памяти отчетливо всплыло, как много лет назад он точно так же завлекал в глупые, но жутко азартные игры нас с девчонками. Тогда нам казалось, что Даня просто развлекается вместе с нами, и только сейчас, я поняла, как сильно он этим помогал вечно занятой Этери. Спасал её нервные клетки.       Я устало опёрлась спиной о ледяной борт. Настроение стремительно поползло вниз. Единственное пустяковое дело, которое мне поручили, — и то провалено. Наставник из меня, очевидно, был так себе. — Спасибо. — Улыбнулась я, когда дети все как один ринулись на трибуны, а мы остались одни. — Ты не обязан был... — Ничего сложного, просто займи их какими-нибудь играми, — Даниил кивнул в сторону блондинки, которая как раз жестко выговаривала что-то одному из линейных тренеров. — Кстати, ты бы сбегала ей за кофе. Чёрный и горький, под стать характеру. — Очень смешно. — А я не смеюсь, Жень. Раньше я ей кофе носил, а теперь вот не ношу, как видишь, — он равнодушно пожал плечами, но в глазах мелькнула горечь. — А она без кофе злая. Сколько с ней работаю, столько и... — Тогда зачем? — перебила я. Вопрос вырвался сам собой. Я неуверенно покосилась на Даниила, пытаясь разгадать его слабую, едва заметную улыбку. — Ты же мог жизнь ей сломать. — Мог, — просто ответил он. Повисла тяжёлая минута молчания. Вокруг нас продолжали бегать дети, кто-то кричал, но между нами словно образовался вакуум. Я уже думала, что он закроется и больше ничего не скажет, но Даниил тяжело выдохнул и тихо продолжил. — Ты же у неё не первая, Жень, сама понимаешь. Раньше их много было. Приезжали, уезжали... Я даже имён не запоминал. Мужчины тоже бывали время от времени. Так что... я всегда надеялся. А потом появилась ты. — Ты любишь её. — я просто констатировала факт, это было видно. — Я допустил глупость, когда слил вас журналистам, — он впервые открыто посмотрел мне в глаза. — Я не этого добивался. Просто надеялся, что Этери поступит как всегда, а она как правило от проблем уходит. — Нельзя заставить человека полюбить себя силой, Дань. — Наверное, это должно было меня напугать, но я не боялась. Потому что, как бы жестоко это ни звучало, впервые за долгое время я по-настоящему поверила, что со мной Этери и правда другая. — Дело не в этом, — он покачал головой, глядя куда-то сквозь меня. — Я годами жил надеждой. Видел только её и думал: ну вот когда-нибудь, а вдруг? Мне этого хватало. — А со мной-то что не так? — я нервно усмехнулась, пытаясь сбить это удушающее напряжение. — Может, мы завтра разбежимся, откуда тебе знать? — Потому что на тебя она смотрит так, как ни на кого раньше не смотрела. Уж поверь, Жень: если влюблённые и умеют что-то замечать безошибочно, так это взгляд. Я не смог ей сказать, да и ты не говори. — Хочешь остаться подонком в её глазах? — Лучше уж подонком, чем влюблённым идиотом. Она в любом случае не простит. — Мужчина усмехнулся и кивнул в сторону автомата. — А кофе лучше в этом бери, он там всегда вкуснее. — Думаешь я буду бегать ей за кофе? — Будешь, ещё как будешь.       Я молча кивнула. Спорить было глупо — он прав. Я действительно буду носить ей этот чёртов кофе столько, сколько будет необходимо. Прямо сейчас я смотрела на старый кофейный автомат в углу коридора и понимала: ещё секунда, и я сорвусь с места. Мысли о бегающих вокруг детях и сорванной тренировке испарились. Я даже забыла поблагодарить Глейхенгауза или хотя бы сказать, что по-человечески его понимаю... Впрочем, ладно, это потом.       Я подошла к автомату и остановилась, бездумно разглядывая подсвеченные названия напитков. Мой взгляд зацепился за одну из нижних клавиш — поверх заводской надписи там был аккуратно наклеен кусочек плотного малярного скотча. На нём тонким маркером было выведено всего одно слово: "Тутберидзе".       Это был его почерк. Судя по тому, как пожелтели края бумаги, Даня сделал это очень давно. Но Этери, судя по всему, никогда не покупала себе кофе сама, поэтому она просто не могла этого видеть.       Как странно и пугающе устроена жизнь. Можно годами проводить с человеком по десять часов в сутки на одном льду, делить победы, простуды и бессонные ночи перед Олимпиадой, но так и не узнать, что он был безнадёжно в тебя влюблён. И даже подписал в твою честь дурацкую кнопку на кофейном автомате, просто чтобы хоть так зафиксировать твоё присутствие в своей жизни. Я протянула руку и нажала на потёртый пластик. Автомат внутри глухо заурчал.