Глава 2. «Неизвестная переменная»
11 апреля 2026 г., 20:34
«Неизвестная переменная не означает, что её не существует. Только то, что мы пока не можем её вычислить» — математика.
Джисон сидит за кухонным столом, сжимая кружку с горячим чаем так, будто она могла согреть не только замёрзшие ночью пальцы. Перед глазами всё ещё плывёт. На нём, будто объёмное одеяло, висят остатки сна, который он не может вспомнить. Доступ заблокирован. Уже несколько недель. Как будто файл есть, но система не может его прочитать. И это не даёт полноценно отдохнуть. Из-за этого он всё больше погружается в себя и сутулится. — Ешь давай, — мать ставит перед ним тарелку с рисом и яичницей, почти подсовывает под нос, тем самым заставляет подключиться к реальности. — Сегодня в школу. Нельзя голодным. Джисон кивает, хотя кусок в горло не лезет. После больницы рис кажется пластиковым, яйцо — безвкусным. Он жуёт механически, улыбается так же натянуто. Палочками перекидывает еду по тарелке, будто бы часто отправляет её в рот, но на деле тянет время, чтобы казалось, что с приёмом пищи проблем нет. Обычно мама замечает и устраивает мини-скандалы, но в сегодняшнее утро, когда нужно подготовить презентацию по рабочему проекту, оставляет это без внимания. И даёт вдохнуть. Отец сидит с телефоном в руках, листая новости. Мать ставит перед ним чашку кофе. Он кивает, не поднимая глаз. Между ними висит молчание — не враждебное, но плотное. Джисон поднимает на них внимательный взгляд. Это как система с пониженным КПД. Два объекта, которые находятся в одном пространстве и не взаимодействуют. Обмен энергией минимален. Существуют параллельно, как два провода, по которым давно не течёт ток. Разомкнутая цепь. — Ты как себя чувствуешь? — спрашивает мать, не глядя на Джисона. — Голова не кружится? — Немного, — отвечает Джисон. — Пройдёт. — Врач сказал, может кружиться, — отзывается отец, не отрываясь от экрана. У него свои дела. — Это нормально. Организм восстанавливается. — Я знаю. Джисон допивает чай и поднимается. В глазах на секунду темнеет, приходится опереться о стол. — Осторожно! — мать дёргается к нему, но он уже выпрямляется. Взгляды родителей сходятся на нём. Джисон понимает, что они вдвоём напряглись, поэтому встряхивает плечи, наклоняет голову влево-вправо и удивлённо тянет улыбку: — Уф!.. Вот это качели!.. — Может ещё побудешь дома? Джисон мягко усмехается на слова матери, смотрит выжидающе: — А кто вчера говорил, что олимпиада сама себя не выиграет? Всё нормально. Когда-нибудь привыкну. В коридоре слышатся шаги. Тяжёлые, уверенные. Джунсо проходит мимо кухни, даже не взглянув в их сторону. Блондинистая макушка быстро скрывается из виду. Хлопает входная дверь. Мать проводит ладонью по волосам Джисона, жестом говоря: «Хорошо, милый». Внимание родителей тут же переключается на брата. — Он сегодня рано, — замечает мать. — Тренировка, — говорит отец. Джисон смотрит на дверь, за которой скрылся брат. Тот же дом, те же стены, те же родители. Да, по началу мозг не воспринимал даже их — с кем он провёл жизнь, но постепенно всё начинает выравниваться. Старые привычки, закостенелые ритуалы семьи, похожие на «лишь бы сделать». Между ними — пропасть. И Джисон не помнит, когда она образовалась. Или просто сам перестал чувствовать мост, а на деле — всё как обычно. — Я в школу, — он хватает рюкзак, бодро закидывает его на плечо и идёт вслед за братом. Джунсо даже не собирается его ждать. Он для него только функция, с которой можно не взаимодействовать, если она не нужна. Два магнита с одинаковым зарядом. Или два электрона на разных орбитах?..***
В разгорячённой груди сильно колотится сердце. Заходя в здание, Джисон сглатывает, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло. Поправляет лямку рюкзака на плече чуть подрагивающей рукой. Дышит глубоко, хоть и с трудом. Сердечно-сосудистая система отреагировала не так, как планировалось. На восстановление дыхания уходит время. Используя перерыв, он ищет охранника, уточняет дорогу, и тот любезно подсказывает, по какому маршруту двигаться дальше. Так получилось, что в школу он опаздывал. Джунсо дошёл до остановки раньше, успел запрыгнуть в автобус и уехал так, будто за ним никто не шёл. Перед Джисоном дверь закрылась, пришлось ожидать следующий рейс. Тот автобус, на котором они ездят в школу, если верить карте, ходит с интервалом в десять минут, поэтому, посмотрев на время, Джисон с неохотой принял тот факт, что на первое занятие после долгого для него перерыва он придёт позже положенного. Хочется поторопиться, но Джисон трезво оценивает свои силы и саму ситуацию. Масса рюкзака превышает рекомендованную для его текущего физического состояния. При усталости организма скорость передвижения снижается. Учитывая время суток, плотность графика и самочувствие, вероятность того, что он успеет на первый рейс после выхода из дома, составляет примерно 0,47. Он просто вошёл в те 53% случаев, когда не успеваешь. Чистая статистика. Когда он поднимается на третий этаж, звенит звонок. Если верить нарисовавшейся в голове траектории, класс 11-1 находится чуть дальше 11-3 и 11-2. Чуть придя в себя, Джисон мотает головой в сторону окон. Ему заново придётся адаптироваться к местности и правилам. Что-то припоминается само собой, что-то уточнялось у родителей, так как Джунсо мало помог бы со сбором информации, судя по ежедневной сухой реакции на его появление. На улице солнечно. Настолько, что свет ярко отражается от листьев на деревьях. Это немного дезориентирует. Джисон морщится от непривычки. Во время забега до школы такой яркости не наблюдалось. Мазнув взглядом от одного окна к другому, он почти переводит его на пол коридора, но зрение резко зацикливается на визуальном пятне. Джисон инстинктивно останавливается, зажмуривает глаза с большим усердием, начинает растирать пальцами переносицу. Преломление света? Или просто мешается в глазу линза? Он поднимает голову с чёткой мыслью о том, что собственное тело только что его подловило, но в поле зрения ничего не меняется. Полупрозрачная субстанция, очень похожая на человека, находится у подоконника. Как будто кто-то нарисовал фигуру на стекле и забыл стереть. Взгляд — в упор. Тело с ног до головы покрывается горячими мурашками. Пробираются наружу изнутри, прямиком от громко застучавшего сердца. Отнимаются ноги. Мир вдруг покачивается, а затем и вовсе погружается в темноту.***
После инцидента в коридоре и медкабинете, в котором движущееся пятно чудилось непрерывно, его преследовала липкая тревожность. На протяжении всего учебного дня он старался не смотреть по сторонам. Утыкался в тетради, писал, смотрел только на учителя и больше ни на кого. Пару раз он старался остановить панику самостоятельно: делал вдохи полной грудью, считал близлежащие предметы, концентрировался на голосах преподавателей, на звуках пишущих мела и ручки, шороха школьной одежды, перелистывания тетрадных листов. На переменах мысли донимали его активнее и хаотичнее, чем обычно. Гугля всё, до чего додумывался, Джисон вспомнил о том, что мог бы записаться к лечащему врачу, ссылаясь на желание получить общую информацию о своём состоянии. Прямо с телефона, не откладывая ни минуты, он записался на онлайн-консультацию в 19:00 того же дня. Всё это время Джисон боялся, что фигура появится где-то ещё, но вопреки ожиданиям этого не произошло. — ...после комы мозг может выдавать странные вещи, — говорит психи-атр, пожилой мужчина с усталыми глазами. Его голос чуть отстаёт от кар-тинки на экране. — Галлюцинации, навязчивые образы, чувство присутствия... — А могут они быть привязаны к одному месту? — перебивает Джисон. — Ну, например, я вижу одно и то же лицо. В школе. Только в школе. Здесь его нет. И на улице не было. Психолог задумывается. — Возможно, если травма связана с каким-то конкретным воспоминанием. Школа могла стать триггером. После комы часто наблюдается повышенная тревожность. Ты сам как думаешь? Это лицо — оно тебя пугает? — Оно... — Джисон запинается. — Оно на меня смотрит. Очень внимательно. Как будто ждёт чего-то. — Ждёт? Джисон резко прикусывает губу в ответ на внимательный вопрос. Врач фиксирует любое слово. Что он несёт? Даже если бывают галлюцинации, это не значит, что они остаются навсегда. Ему только что озвучили, что есть посткоматозный синдром. Да, статистика расплывчата, но у большинства, наверное, проходит… — Не знаю. Забудьте.***
Комната тонет в полумраке. Единственный источник света – экран ноутбука, выхватывающий из темноты стопки книг, разбросанные по столу, и бледное, осунувшееся лицо. Джисон сидит в одной позе уже четвёртый час. Глаза красные, пальцы застыли над клавиатурой. Голова гудит — не от информации, а от тупой, ноющей боли, которая поселилась в висках и не собиралась уходить. Он потирает лоб, сглатывает. Во рту сухо. В пору дать организму отдохнуть, но часть сознания держится в подвешенном состоянии, не давая спокойно заснуть. Такое чувство, будто он куда-то торопится. Например, в финальную точку рассуждений, в которой выносится чёткий вердикт: либо он сходит с ума, либо это «побочка», которая исчезнет, когда Джисон окончательно придёт в норму. Очередная вкладка. Очередная статья. «Посткоматозный синдром: симптомы и проявления» — Галлюцинации, — бормочет, прикрывая губы пальцами. — Зрительные и слуховые галлюцинации возникают у 15-25% пациентов после выхода из комы... Это я уже понял… Он закрывает вкладку. Открывает следующую. «Корсаковский синдром: нарушение памяти и ложные воспоминания» — Конфабуляции, — читает он. — Мозг заполняет пробелы вымышленными событиями... Он открывает ещё одну. Ещё. Ещё. «Фантомные образы после травм головного мозга» «Диссоциативные расстройства и чувство присутствия» «Неврология воображаемых друзей у взрослых» — Вымышленный друг, — усмехается в пустоту. — У меня придуманный друг. В семнадцать лет. «Кома и околосмертный опыт» Здесь становится интереснее. Люди рассказывают о туннелях, о свете, о голосах. О том, как чувствуют чьё-то присутствие рядом. О том, что видят умерших родственников. — Я не видел умерших родственников, — бормочет Джисон. — Я видел человеческий силуэт, который потом ходил за мной по школе. Джисон откидывается на спинку стула, потирает переносицу. Голова гудит. В глазах двоится. Он моргает — мир на секунду плывёт. Организм напоминает о себе. Приходится схватиться за стол, чтобы не упасть. — Твою ж... — выдыхает он. Ничего. Ничего конкретного. Только общие фразы, теории, предположения. — Если это галлюцинация, — говорит он в тишину, — почему я не могу найти её описание? Почему никто не писал, что галлюцинации могут смот-реть так... Он не договаривает. Не может подобрать слово. «Живо. Так живо...» За окном кто-то шевелится. Джисон резко поворачивает голову — никого. Только ветер качает ветку дерева. — Я схожу с ума, — сокрушённо шепчет на грани стона, зарываясь пальцами в отросшие волосы. — Точно схожу. И тут же внутренний голос, холодный, как он сам, парирует: «Нет. Ещё нет. Если бы сошёл — не искал бы объяснения. Не проверял бы статьи». На несколько минут Джисон прикрывает глаза, ровно и глубоко дышит, расчищая пространство для ясных мыслей. А затем снова ныряет в интернет. Хватает ручку и черкает в блокноте заголовок «Галлюцинации – что это такое?» и задаёт вопросы, ответы на которые предстоит найти. Почему их видят? Можно ли их почувствовать физически? Издают ли звуки? Какой формы и цвета? Как справляться с проявлениями?.. Он не остановится, пока не перероет всё. Может, это разовая акция, а может стоит ожидать повторения. Необходимо быть готовым ко всему.
