Последний, кто меня увидел

«Стекло — это жидкость. Оно течёт так медленно, что мы не замечаем движения» — физика аморфных тел.

      Будильник мягко приводит в сознание. Джисон открывает глаза, смотрит в потолок и не шевелится. Поза, в которой он уснул, будто бы даже не менялась. Мелодия плавная, ненавязчивая. Она играет ещё пару секунд перед тем, как Джисон тянет руку к телефону и проводит по дисплею, чтобы отключить. Переводит взгляд на окно, не поворачивая головы. Шторы приоткрыты. Свет просачивается в комнату, полосами ложится на пол, на стены.       Непривычно. Последние дни он просыпался в темноте. Наверное, вчера забыл задвинуть шторы нормально.       Он встаёт, подходит к окну, тянет плотную ткань в стороны. Солнце. Настоящее. Яркое. За окном — обычный день.       И никого. Никого, кто не должен там быть.       На душе тяжко. Если честно, он не готов встречаться с безумием, которое стало его преследовать. Первые два дня в школе после реабилитации полностью всё перечеркивают. Нет прежних сил. Джисон вымотан. И это, возможно, заметно. Осторожный тон матери тому доказательство.       — Ты сегодня к репетитору?       Он согласно кивает, жуя отправленный в рот рис.       — Как успехи?       — Нормально.       Этим утром они завтракают одни. Отец уехал в недельную командировку, а брат… Брат просто не ест с ними по утрам. Оказывается, он так делает ещё со средней школы. Говорит, тренировки важнее.       Мать кивает. Джисон интуитивно догадывается по застывшим на секунду рукам, поставившим чашку с кофе на стол, по чуть поджатым губам в красной помаде: она не знает, что спросить дальше. Это подстёгивает интерес.       — Почему не спрашиваешь?       — Что? — мать настороженно смотрит на него, даже будто оживает.       Может Джисон что-то не то говорит? От такой реакции он сам чуть тушуется, но прочищает горло и повторяет вопрос, утыкаясь взглядом в наполненную едой тарелку.       — Я вижу, что хочешь продолжить разговор. Почему не можешь?       — А ты ответишь? — спрашивает в ответ с осторожным удивлением и… надеждой?       Со стороны коридора слышатся шаги. Вырывают себе пространство в образовавшемся диалоге. Их отвлекает Джунсо. Проходит по кухне, берёт из холодильника бутылку воды. Снова хочет просто уйти, но, услышав голос матери, которая желает ему хорошего дня, останавливается и, чуть подумав, кидает через плечо: «Спасибо. И тебе».       Джисон наблюдает, как после этого ёмкого отклика материнских губ касается лёгкая улыбка. Первый закон Ньютона. Тело — брат — движется по прямой, пока на секунду не изменяет траекторию под действием внешней силы. Внешняя сила — импульс, то самое «спасибо». Сила исчезла — тело вернулось на свою орбиту, чтобы продолжить движение. И вроде бы всё должно возвратиться в исходное положение, но Джисон видит, что мать слегка выпрямляется, поправляет волосы. В воздухе рождается что-то неуловимое.       Что это было? Облегчение? Тепло?       И главное: вопрос остаётся без ответа, потому что никто не продолжает. Разве Джисон раньше не разговаривал с матерью? Почему она об этом спросила?

24.03.26. День 3.

      8:57. Начало первого урока. Класс 11-1. Стоит дальше, чем вчера. Не двигается навстречу. Я прошёл мимо. В класс. Он со мной на уроке. Выглядит как ученик. Не приближается. Не смотрит так… требовательно.       Когда откладывает блокнот, Джисон делает вдох носом, а затем выдыхает через рот. Едва подавляет улыбку.       «Сработало», — проносится в голове. — «Я перестал на него реагировать — и он отступил. Значит, это было самовнушение».

***

      Когда одноклассники один за другим покидают класс, Джисон остаётся там, растекается по парте. Без людей вокруг пусто и легко. Занятия по физической культуре ему ещё противопоказаны, и это время он уделит подготовке. Передышка отпускает мысли в вольное плавание, подальше от Шекспира, теории вероятности и строения клеток.       Каким он был до комы? Ясное дело, занимал призовые места на городских олимпиадах, куда его и сейчас активно завлекают учителя. Дело в другом. Нет даже смутного воспоминания о друзьях или посиделках с родителями. Во время реабилитации он задумывался об этом. Но больше о том, что ничего не чувствовал по отношению к родственникам. Считал, что это временное. Ему показывали фото. Маленький Джунсо насадил ему на голову игрушечное ведро, а он улыбался, как будто это было смешно. Ладно. Это одна из странных фотографий.       Тот, кого он видел два дня подряд, стал будто меньше и прозрачнее. Мозг — удивительная штука. Повреждённый мозг — тем более.       Он замечает его внимание. И реагирует. У Джисона поджимается живот, когда парень из его воображения начинает приближаться, встаёт около парты, на расстоянии вытянутой руки.       Сбоку батарея. Не думая, Джисон протягивает к ней руку. Горячая. Запоминает это ощущение, медленно ведёт рукой в сторону прозрачной субстанции. Чем ближе к нему, тем холоднее воздух. А когда касается места, где он стоит, — рука проходит сквозь, и прохлада становится ощутимой. Это всё же не даёт покоя.       Он не поднимает взгляд наверх, чтобы не видеть. Просто сжимает и разжимает кулак, якобы разминает затёкшую от лежания на парте руку.       14:14. Пятый урок. Класс 11-1. Температура у батареи и у него разная. Проверил на чистую голову. Необходимо восполнить недостающие данные через статьи по биологии.       Дома он садится за ноутбук, для надёжности ещё раз вбивает в поиск: «биология восприятия», «сенсорные иллюзии», «эффект присутствия». Он читает статьи одна за другой. Научные. Сухие. Безопасные.       — Человеческий мозг способен достраивать образы на основе неполной информации, — читает он вслух. — Это эволюционный механизм, позволяющий быстро реагировать на потенциальную угрозу.       «Потенциальная угроза», — повторяет он про себя. — «Или не угроза. Я не знаю».       Где-то на подкорках сознания он понимает, что холод реален. Он понимает, что проблема не исчезла. Он догадывается, что не может это отключить. Но ему нужно верить, что теория Б верна, потому что если это не она, то что? Он явно не готов к этому вопросу.       Кто-нибудь был бы готов?

***

      Новый день. Снова шаги в неизвестность. Он — у входа. Не делает ничего. Просто… есть. Джисон проходит мимо. Уже не бежит. Просто идёт. Вполне закономерно. Реальность приобретает прежние черты. Когда-нибудь он исчезнет насовсем. Это вопрос времени.       Джисон ставит рюкзак на парту, чтобы достать учебник. Краем глаза замечает силуэт у стены. Смотрит в окно. Куда-то вдаль. На что-то, чего Джисон не видит.       «Странно», — думает Джисон. — «Раньше он смотрел на меня. А теперь… куда?»       Он отворачивается. Не хочет забивать себе голову.       На слайде надпись: «Безопасность подростков: как избежать трагедий».       Классный руководитель ведёт последний на сегодня урок. Класс непривычно тихий. Энергия к концу дня снизилась до минимума.       — К сожалению, каждый год в нашей стране гибнут подростки. ДТП, несчастные случаи, суициды… Это страшно, но это реальность. Мы должны помнить, что жизнь хрупка.       — С контрольными и экзаменами станет ещё хрупче, — какой-то парень через силу подаёт усталый голос.       Джисон лениво проводит взглядом по окну и вспоминает о том, что ему сказал учитель физики три урока назад, когда они обсуждали аморфные тела: «Стекло может выдерживать огромные нагрузки, если давление распределено равномерно. Но один удар в слабом месте — и оно разлетается на осколки. Сначала идёт упругая деформация. Потом — пластическая. Потом — разрушение…».       До ушей доносится слабый хохот. Классный руководитель недовольно окликает и ругает за несерьёзное отношение.       А какая тема?       Откликаясь на голос учителя, поменявший тон на более взволнованный, Джисон дотрагивается до шеи и принимается её разминать. Наконец подключается к уроку.       — Иногда смерть приходит неожиданно. Вчера человек был жив, смеялся, строил планы — а сегодня его нет. Не будьте чёрствыми. Это важно. Ваша жизнь важна. Как и любого другого человека.       Информация, проникшая в голову, перетекает от извилины к извилине и тягуче формирует новую мысль. Секундное осознание. В голове щёлкает.       «Вчера был — сегодня нет…»       Джисон резко поворачивается. Он рядом. Чуть присевший на парту, с засунутыми в карманы руками, опущенными плечами. Слушает скучающе. Отрешённо. Сердце ускоряет стук. За рёбрами неприятно щемит.

25.03.26. День 4.

      15:58. Седьмой урок. Класс 11-1. Есть подозрение. Необходима проверка.       Он не может подняться, будто приклеенный, в то время как все встают со своих мест. Холодными пальцами лезет в карман рюкзака, достаёт телефон, вбивает в поисковик: «Несчастные случаи в школе «Солла» и почти не дышит, следя за появляющимися по запросу названиями новостных статей. Голову пронзает тонкий, едва уловимый звон, когда он открывает единственный сайт, заголовок статьи в котором соответствует интересующей информации. Читает:       «В школе «Солла» произошёл несчастный случай. Ученик госпитализирован».       Дата: 15.09.25. Фото, на котором изображено здание школы, сделанное издалека.       Кожу по всему телу безостановочно покалывает. Он каменеет ещё сильнее, едва попадая пальцами по экрану. Стук, исходящий от сердца, пробивается дальше. Громче. Интенсивнее. Отдаёт в голову.       Почему статья такая маленькая? Он шарит ещё, но в итоге находит пару сайтов, на которых из новой информации «ничего». Одни и те же слова переставляют по кругу, иногда добавляя собственные. Больше никаких случаев.       Дата… Осень. Сентябрь.       «Я ведь тоже…».       Язык будто западает в глотку. Теперь он смотрит в открытую. В классе только они. Оглядывает с ног до головы. Видит ясно. Он никуда не делся. Но и не обращает на Джисона внимание. Со странным выражением лица. Существует. Но как?..

***

      Листая галерею на школьном сайте во вкладке «2025 год», Джисон находит свой класс, ещё один, ещё, и ещё, и останавливается тогда, когда натыкается на снимок класса 10-4. Вылавливает знакомые черты лица. Как у него самого. Копия. Когда ещё не покрасил волосы.       Джунсо.       Даже на общем фото смотрится так, будто его всё достало. Видимо, был в плохом настроении.       Джисон бегло оглядывает лица одноклассников брата прошлого года и почти закрывает фото, но вовремя останавливается. Мышка не щёлкает, хотя её курсор наведён на крестик в верхнем правом углу. Он забывает моргать. Та же редкая чёлка до глаз, тот же нос, узкий подбородок, чуть изогнутые в улыбке губы, светло-карие глаза… Только ярче, заметнее, живее. Волосы, из-за вспышки фотокамеры, отливают медью. Там, где падает тень, они темнеют до коричневого. Вот как он выглядел, когда был живым…       Стоп.       А вдруг это большая вселенская шутка? Может Джисон уже видел его лицо где-то на школьных стендах, запомнил, а потом воспроизвёл после комы как воображаемого друга?.. Как там его зовут?       Справа от фото обычно пишут имена. Это удобно, так как каждый год состав класса меняется. Второй ряд слева направо: Ким Минджун, Со Джису, Ли Минхо, Кан Техён…       «Ли Минхо».       Не в состоянии избавиться от напряжения, он вводит это имя в поиск. Палец зависает над клавиатурой. Сотни результатов. Актёр, танцор, несколько однофамильцев. Он добавляет название школы. Тишина. Добавляет город. Джисон пролистал несколько десятков ссылок — ни одной с лицом того парня. Ничего.       Находит одну лишь страницу. Ник — «Lee Know». Фото размыто, профиль закрыт. Джисон смотрит на этот ник, переводит механически: «Ли Знать».       Но вряд ли ему это поможет.       Разочаровано кусает нижнюю губу, суёт в рот кончики пальцев, сжимает их губами. Изодранную кожу слегка пощипывает. Одним щелчком мышки закрывает поисковик и переводит взгляд на дневник наблюдений. Ему нужен план для проверки новых данных.

***

      В коридоре не горит свет. Джисон не зажигает его, даже не задумывает-ся об этом. Стоит напротив двери, ведущей в комнату брата, с зависшей в пустоте рукой. Всего лишь направить её, дотронуться костяшками пальцев, издав стук… Но пока ничего. Если родители заметят его здесь, придётся зайти, и эта «непринуждённая» ситуация была бы идеальна, но ближе к ночи они не выходят из своей комнаты.       А рука, теперь напряжённая от долгого нахождения навесу, начинает тяжелеть. Одна за другой всплывают ненужные переживания.       Чем он сейчас занят? В каком настроении? Выставит за порог? Прочистив горло, не разрешив себе думать дальше, он всё же стучит. Два раза. Не громко и не тихо. Никто не отвечает. Собственное сорванное дыхание вызывает дискомфорт. Джисон фокусирует внимание на яркой полоске света, рассеивающейся у ног.       Прислонившись ухом к двери, он повторяет действие. Джунсо пришёл с тренировки только недавно. Явно игнорирует.       Джисон опускает взгляд на ручку. Дотрагивается до неё.       Плавно жмёт вниз и, слыша щелчок, толкает дверь от себя. Комната другая. Полоса света под ногами расширяется и начинает освещать пространство тёмного коридора всё больше, а дальше и его самого. Заглядывая внутрь, Джисон подмечает несколько вещей. Поглаженная баскетбольная форма на плечиках. Минимум учебных принадлежностей на столе, на котором нет ни одной пылинки. На заправленной кровати сидит, сжимая мяч, Джунсо. Подобранный к плечу рукав футболки. Сильные, выделяющиеся тенью мышцы руки. Прилипшая ко лбу чёлка. И наконец глаза.       Смотрит нечитаемо. Секунда. И губы Джунсо, дрогнув, начинают сжи-маться.       — Минхо, — успевает произнести Джисон севшим голосом прежде, чем Джунсо успеет что-то сказать. — Ты в прошлом году учился с Ли Минхо?       Лицо брата то же самое, что он видит каждый день, заглядывая по утрам в зеркало. Но глаза другие. А точнее — их содержимое. Внутри — вызов, ещё невысказанная придирка, что-то тяжёлое, чего у Джисона в микроскопическом количестве. На имя он реагирует почти незаметно. Его бровь чуть приподнимается. И плечи Джисона сковывает.       — Закрой дверь с той стороны. Я занят.       Сильные пальцы, державшие мяч, чуть белеют от той силы, с которой начинают давить. Джисон смотрит на них и понимает, что это точка кипения, но не может закрыть рот.       — Я видел фото, — продолжает, понимая, что на первый вопрос ему не ответят. — И новости. Что с ним случилось?       Мяч с тяжёлым шлепком ударяется об пол и снова возвращается в руки владельца. Из-за приложенной силы удар выходит громким. Джисон неконтролируемо моргает.        — Даю три секунды.       Джисон смотрит на мяч. На пальцы, обхватившие его. Белые костяшки.       — Если ты сейчас же не закроешь дверь, твоя больная башка встретит мяч до того, как успеешь уклониться. Не только черепно-мозговую заработаешь.       Дыхание утяжеляется. На грудь будто кто-то сильно давит, мешая свободно дышать. Вот какое он выбрал оружие? Хорошо.       — Почему ты не можешь просто ответить? Сразу надо собачиться?       — Что? Ты только что меня псиной назвал?       Вспыхнув, Джисон сжимает кулак. Как это связано? Он специально пе-реводит всё в оскорбления? Внутри возрастает неприятный ворох, от которого не избавиться, будто зуд в груди, который не почешешь.       — Спасибо, что напомнил, из-за чего мы не общаемся. Приятно было поболтать.       — Свали!.. — последнее, что слышит Джисон перед тем, как закрыть дверь.       Рука жёстко сжимает ручку двери, по которой со всей дури влетает мяч. Звук оглушает. Он взрывается прямо у его головы. Ноги немеют.       — Парни! — голос отца пробивается с лестницы, ведущей на первый этаж. — Что там у вас случилось?       — Всё нормально! — выпаливает Джисон, оставаясь стоять на том же самом месте, чтобы успокоиться. Вроде словесной формулы: «конфликт решён, как ты и учил». Голова снова начинает гудеть.       Порядок в диалоге будто влитой: нежелание слушать, ругань, ссора, фразы отца, смирение с привкусом недосказанности. С ним же невозможно разговаривать!

***

      С утра им всё-таки приходится столкнуться. Обычно родители дожидались его выхода из душа, чтобы понимать, что не упал в обморок от перепада температур. Но именно сегодня попросили об этом Джунсо.       Стоя в проёме между кухней и ванной комнатой, они мельком переглянулись и больше ничем не выдали вчерашнюю перепалку. Удар баскетбольного мяча о дверь нельзя забыть просто так. Даже после прошедшего сна.       — Я и сам могу уже…       Джунсо прокручивает в руках телефон, перебивает, обращаясь к родителям:       — Может он, может, — он даже не поворачивается к нему, бросает слова родителям через плечо. — Я не нянька. У него всё нормально. Он ходит, го-ворит. В школу бегает только так. Чего вы паникуете?       Мать озабочена рабочими задачами в другой комнате, но тем не менее отвечает:       — Он не помнит даже, что ел утром! Вдруг с ним что-то случится?       Джисон медленно переступает с ноги на ногу, осматривает дверь из красного дерева так, будто видит её впервые. Взгляд скользит по прожилкам на дереве, не задерживаясь ни на чём. В голове пусто, когда он перекидывает полотенце через плечо и разворачивается в сторону ванной комнаты под недовольное цыканье Джунсо, чтобы принять уже этот несчастный душ. Ткань полотенца тяжело ударяется о голую спину, заставляя поёжиться. Холодно.       — Со мной тоже может случиться, когда тренер поймает на опоздании, — пытается достучаться до родителей Джунсо, но будто слишком быстро по-нимает, что его не услышат. — Я не буду тратить на это время.       И Джисон слышит, как он уходит, хлопнув дверью. Ничего удивитель-ного.