Корзинка

Следующим утром Аинз стоял у входа в Шестой этаж, держа в руках плетёную корзинку, которую лично попросил создать у кузнецов. Корзинка была не магической, не артефактной - просто корзинка из ивовых прутьев, с льняной салфеткой внутри. Он потратил час, выбирая её из сотен вариантов, потому что хотел, чтобы всё было идеально. Внутри лежала белая скатерть, две деревянные тарелки, два простых бокала из матового стекла и бутылка вина, которую он сам выбрал в хранилищах - не самую дорогую, не древнюю, а ту, что напоминала ему о старом мире: терпкое красное с нотками вишни и дуба. Рядом с бутылкой лежала небольшая книга стихов - сборник, который Аинз нашёл в библиотеке и который, по странному совпадению, не содержал магических формул или военных трактатов. Только слова. Просто слова. Демиург пришёл минута в минуту. Он был.. другим. Без своего обычного парадного костюма с острыми плечами и многочисленными пряжками. На нём оказалась простая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывающая сильные предплечья, тёмные брюки и лёгкие туфли без каблуков. Очки остались на месте, но выглядел он так, словно собрался на прогулку в парк, а не на стратегическое совещание. И в этом было что-то непозволительно интимное, как если бы демон снял доспехи не только с тела, но и с души. Аинз заметил, что даже хвост демона расслабленно вился в воздухе, а не нервно дёргался, и это почему-то вызвало у него тепло там, где когда-то было сердце. — Вы выглядите... - Демиург запнулся, подбирая слово, и его хвост замер на мгновение. — Непривычно. В хорошем смысле. — Я тоже без доспехов, - усмехнулся Аинз. Обычно он носил свою жуткую броню с шипастым воротником, тяжёлую мантию и перчатки-когти. Сегодня же на нём была длинная чёрная мантия без украшений, простая, почти монашеская, и мягкие сапоги из драконьей кожи. Костяное лицо осталось прежним - тут уж ничего не поделаешь, - но Аинз почему-то чувствовал себя менее... пугающим. — Идём? — Идём, - эхом отозвался Демиург, и его голос дрогнул на последней гласной. Они прошли через портал на Шестой этаж, где искусственное небо сегодня сияло ярко-голубым, а солнце светило мягким летним светом. Аинз долго выбирал место - не просто так, а вчера вечером лично обошёл все доступные локации. Он остановился на поляне вдалеке от троп: небольшой холм, поросший полевыми цветами - ромашками, колокольчиками, клевером и какими-то мелкими жёлтыми звёздочками, - с видом на озеро, где вода была такой прозрачной, что казалось, будто рыбы плавают прямо в воздухе. — Здесь, - сказал он, останавливаясь. — Тебе нравится? Демиург огляделся. Поляна была окружена невысокими деревьями с пышными кронами, ветер шевелил траву, а в воздухе пахло чем-то сладким - цветами или мёдом, смешанным с влажной землёй. Где-то вдалеке пела птица, и её трели были такими непривычными для подземелий Назарика, что Демиург невольно прикрыл глаза. — Это... красиво, - признался он, и в его голосе не было обычной оценки «полезно для обороны» или «удобно для засады». Просто красиво. — Вы выбрали отличное место, Аинз-сама. — Я рад, что тебе нравится. - Аинз опустился на траву и начал расстилать скатерть. Белый лён лег на зелёную траву, и это выглядело как картина - нежная, почти хрупкая. Демиург тут же опустился рядом, помогая расправить углы. Их пальцы встретились на ткани. На секунду оба замерли. Рука Демиурга была тёплой, с длинными аккуратными пальцами - пальцами стратега, палача, архитектора империй. Рука Аинза была костяной, холодной, лишённой плоти. Но в этом прикосновении не было отвращения. Было что-то другое. Что-то, что заставило демона задержать дыхание. — Простите, - тихо сказал Демиург, но не убрал руку. — Не извиняйся, - так же тихо ответил Аинз. — Я... я не против. Короткое прикосновение затянулось. Секунда, две, три. Пальцы Демиурга слегка сжались, поглаживая костяную фалангу, и Аинз почувствовал это - не физически, а магически, как вибрацию, как эхо в своей пустой грудной клетке. Потом Демиург медленно убрал ладонь и принялся доставать угощения из своей сумки - он принёс отдельную корзину, изящную, с серебряными вензелями и тёмно-синей лентой. На белой скатерти появились маленькие тарталетки с ягодами - черника, малина, ежевика, каждая покрыта тонкой сахарной глазурью; тонко нарезанное мясо, розовое и ароматное; сырная тарелка с тремя сортами - молодым, выдержанным и с плесенью; свежий хлеб, только что испечённый, с хрустящей корочкой; мёд в крошечном глиняном горшочке, такой густой, что тянулся нитью; и несколько фруктов, которых Аинз не узнавал - ярко-розовые, с золотистыми семечками, похожие на смесь персика и звёзд. — Что это? - спросил Аинз, указывая на розовые плоды. Его голос стал тише, почти благоговейным. — Я создал их специально для вас, - ответил Демиург, чуть смутившись. Кончик его хвоста дёрнулся и замер. — Они нежити не вредят, но имеют.. вкус. Вернее, магическую имитацию вкуса, которая передаётся через резонанс с вашей магической структурой. Я подумал, вы хотели бы что-то почувствовать. Аинз уставился на фрукты. В его пустой грудной клетке что-то дрогнуло - там, где логика говорила «невозможно», а сердце шептало «возможно». — Ты... создал для меня еду, которую я могу попробовать? - переспросил он, не веря своим ушам. — Это было несложно, - Демиург отвел взгляд, и это было так непохоже на него - избегать зрительного контакта, - что Аинз сразу понял: было сложно. Очень сложно. Несколько алхимических экспериментов, десяток неудач, три взрыва в лаборатории. Я знал, что вы скучаете по... человеческим ощущениям. — Демиург. - Голос Аинза стал тихим, почти шёпотом, и в этом шёпоте слышалась такая благодарность, какой Верховный Владыка никогда не выказывал прежде. — Спасибо. Демон лишь кивнул, но кончик его хвоста завибрировал - верный признак смущения. Чтобы скрыть его, он быстро достал из корзины маленькую серебряную палочку, похожую на ложечку с длинной ручкой. На конце палочки был крошечный кристалл, пульсирующий слабым золотым светом. — Это артефакт-транслятор, - объяснил Демиург, стараясь говорить ровно, но в его голосе всё равно проскальзывала гордость. — Вы касаетесь им еды, затем прикладываете к височной кости - и магия передаёт вкус и текстуру напрямую в магическое восприятие. Это не то же самое, что есть ртом, но... близко. Я протестировал на себе. Работает. Аинз взял палочку. Его пальцы слегка дрожали - от волнения, которое он не мог подавить, несмотря на всю свою нежить. — Ты всё продумал, - сказал он, и в голосе слышалось удивление, смешанное с нежностью. — Я всегда всё продумываю для вас, Аинз-сама, - мягко ответил Демиург, и это «для вас» прозвучало как признание в чём-то большем, чем просто служение. Аинз осторожно коснулся палочкой розового фрукта. Кристалл засветился бледно-золотым, затем перелился в тёплый персиковый оттенок. Он поднёс палочку к левой височной кости. Мир взорвался вкусом. Сладкий, но с лёгкой кислинкой, напоминающий смесь клубники и персика, с древесными нотками и оттенком ванили. Текстура - сочная, чуть хрустящая, с мелкими семечками, которые лопаются на языке. Аинз на секунду замер, просто наслаждаясь тем, что забыл - тем, что значит «вкус». Забытым ощущением наполнилась пустота, и на мгновение он снова стал Судзуки Сатору, человеком, который сидит на траве и ест фрукт под тёплым солнцем. — Это... - прошептал он, и его голос дрогнул. — Это потрясающе. Демиург, это невероятно. Я не думал, что когда-нибудь ещё смогу... Демиург смотрел на него с таким выражением, словно Аинз только что подарил ему весь мир. Или, точнее, словно он сам только что создал мир и увидел, что он хорош. — Я рад, что вам нравится, - сказал он, и голос его чуть сел, стал ниже, почти мурлыкающим. — Попробуй сам, - Аинз протянул ему фрукт. — Они же не только для меня? Демиург взял фрукт и надкусил прямо так - у него был нормальный рот, с острыми клыками, которые аккуратно вонзились в розовую мякоть. Розовый сок брызнул на губы, и он быстро слизнул его кончиком языка. Аинз поймал себя на том, что смотрит на это движение дольше, чем следовало бы. Язык был тёмно-красным, почти чёрным, и это было... красиво. В пугающей, демонической манере. — Вкусно, - кивнул Демиург, облизывая пальцы. — Хотя, наверное, для меня слишком сладко. Я предпочитаю что-то терпкое. Кровь, например, или выдержанное вино. — Тогда попробуй это, - Аинз указал на тарталетку с тёмными ягодами, которые горчили и кислили. Они начали есть. Вернее, есть начал Демиург - с аппетитом, но изящно, откусывая маленькие кусочки от тарталеток, нарезая сыр тонкими пластинами и запивая вином. Его движения были плавными, почти танцевальными. Аинз «пробовал» всё по очереди, прикладывая палочку к виску. Сыр оказался солёным и ореховым, с кремовой текстурой. Мёд - приторно-цветочным, с горьковатым послевкусием. Хлеб - тёплым и чуть кисловатым на закваске, с хрустящей корочкой, которая рассыпалась в иллюзорных зубах. — Знаешь, - сказал Аинз. — Это первый раз за долгое время, когда я чувствую себя... не Верховным Владыкой. — А кем? - тихо спросил Демиург, отставляя свою тарталетку и поворачиваясь к нему всем телом. — Просто... Судзуки. - Аинз посмотрел на свои костяные руки. — Человеком, который сидит на траве, ест вкусную еду и разговаривает с... другом. Слово «друг» повисло в воздухе, тяжёлое и хрупкое одновременно. Демиург поставил бокал на скатерть, аккуратно, чтобы не звякнуть. — Друг, - повторил он, словно пробуя на вкус. — Для меня честь быть названным так, Аинз-сама. — Демиург. - Аинз повернулся к нему. Красные огоньки в глазницах смотрели прямо, без обычной отстранённости. — Может, сегодня мы обойдёмся без «сама»? Только сегодня. Пожалуйста. Демиург открыл рот, закрыл. Кончик хвоста заметался быстрее, как маятник. Он снял очки, протёр их и снова надел. Этот жест выдавал его волнение сильнее любых слов. — Я... попробую, - выдохнул он, и в его голосе была мольба. — Аинз. Одно имя, без титула. Без маски. Без дистанции. И в этом было столько интимности, сколько не было во всех отчётах и стратегических советах за последний год. Аинз почувствовал, как его магический контур вибрирует - словно какая-то струна внутри него зазвучала в унисон с этим именем. — Ещё, - попросил он, сам не зная, чего именно просит. — Просто... позови меня ещё раз. — Аинз, - тихо, почти шёпотом, сказал Демиург, и в этом шёпоте было столько благоговения, сколько не бывает даже в молитвах. — Аинз. — Спасибо, - ответил Аинз, и его костяная рука накрыла руку демона, лежащую на скатерти. Просто легла сверху, холодная на тёплую. — Спасибо за этот день. За эти фрукты. За то, что ты здесь. Демиург перевернул ладонь, и их пальцы сплелись. Кость и плоть. И в этом сплетении было что-то правильное, как будто две половинки одного целого наконец встретились. — Я всегда буду здесь, - сказал Демиург, глядя прямо в багровые огоньки. — Не потому, что должен. А потому, что хочу. Они сидели так несколько минут, молча. Ветер шевелил скатерть, над озером пролетела стрекоза, где-то вдалеке запела вторая птица. Аинз поднял руку Демиурга и, прежде чем тот успел что-то сказать, прикоснулся костяными пальцами к его губам. Не поцелуй, нет. Просто прикосновение. Изучение. — Твои губы тёплые, - заметил Аинз. — И мягкие. — Для демона, который кусается? - усмехнулся Демиург, но не отстранился. — Даже для демона, который кусается. - Аинз убрал руку. — Мне нравится. Демиург покраснел. Это было заметно даже под смуглой кожей - лёгкий румянец на скулах, который он тут же попытался скрыть, сделав глоток вина. Аинз сделал вид, что не заметил. Но заметил. И это знание согревало его лучше любого солнца. — Аинз, - снова позвал Демиург, уже смелее. — У меня есть для тебя ещё кое-что. Он порылся в своей корзине и достал небольшую деревянную шкатулку, инкрустированную перламутром. Открыл. Внутри на бархатной подушке лежал маленький кристалл в форме сердечка - бледно-голубой, мерцающий. — Это не подарок, - поспешно сказал Демиург. — То есть, это подарок, но не в том смысле... Я хотел сказать... Это артефакт, который записывает эмоции. Я создал его, чтобы ты мог... если захочешь.. запомнить этот день. Не только факты, а чувства. Даже если ты не можешь их чувствовать так, как человек, магия сохранит эхо. Аинз взял кристалл. Тот был тёплым - тёплым от рук Демиурга. — Ты хочешь, чтобы я запомнил этот день? - спросил Аинз. — Я хочу, чтобы у тебя было что-то, что напомнит тебе: ты не один, - ответил Демиург, и его голос дрогнул. — Даже когда я не рядом. Даже когда ты снова в тронном зале, и все смотрят на тебя с ожиданием. Я хочу, чтобы ты знал: есть место, где ты можешь просто быть. Со мной. Аинз сжал кристалл в ладони. Он не мог плакать - у него не было слёз. Но если бы мог, он бы заплакал. От благодарности. От удивления. От того, что кто-то видит его - не Верховного Владыку, а Судзуки, - и не отворачивается. — Я сохраню его, - сказал Аинз. — Навсегда.