Противоядие | Антидот | 解药

Если честно, Чэн Кэ был тронут, видя искреннюю ярость, с которой Чэнь Цин бросил палочки на стол. Цзян Юйдо как-то сказал: «Дружба — это большой вес». Чэнь Цин был его другом и, очевидно, соответствовал этому понятию «веса». Чэн Кэ никогда не чувствовал ничего подобного. У него не было таких друзей. В самый тяжелый период жизни те, кого он считал близкими, не просто отвернулись, а стройными рядами перешли на сторону Чэн И. Единственным, кто сохранил прежние отношения, был Сюй Дин, да и тот, строго говоря, был скорее партнером, чем другом. Поэтому теперь, когда Цзян Юйдо официально признал его своим, Кэ даже не был уверен, сможет ли он в ответ на какую-то несправедливость так же вскочить и хлопнуть по столу ради Юйдо, как это сделал Чэнь Цин. — А ты забавный тип, — Чэнь Цин ткнул в него пальцем. — Тебе что, так не хочется верить в нормальное? Сколько ты его знаешь? А я — сколько лет? Тебе-то хорошо: открыл рот, ляпнул «псих» — и делов. Ты вообще понимаешь, на кого батон крошишь? — Я не говорил «псих», — поправил его Чэн Кэ. — Я сказал… — Да плевать мне, что ты там сказал, — оборвал его Чэнь Цин. — По мне, так это ты на голову больной! — Прости. — Чэн Кэ оставалось только извиниться. В таком состоянии Чэнь Цин всё равно не услышал бы никаких разумных доводов. — Сань-гэ считает тебя другом, — продолжал кипятиться помощник, для которого чужое «прости» значило не больше, чем случайный чих. — Он боится, что с тобой что-то случится, Дабиня за тобой закрепил, а ты за его спиной такую херню несешь? — Я не это имел в виду, — вздохнул Кэ. — Я просто хочу разобраться, что происходит. В конце концов, сегодня утром он меня чуть калекой не сделал. — Но не сделал же! — отрезал Чэнь Цин. — А если бы не остановился? — Чэн Кэ тоже бросил палочки на стол. — Тебя он тоже бил, ты знаешь, какая у него рука! Я потому и спрашиваю тебя, что считаю его другом! Будь на его месте кто-то другой, я бы уже в полиции заявление писал и в ус не дул! Чэнь Цин хмуро сверлил его взглядом еще какое-то время. Пыла поубавилось, но недовольство никуда не делось. — Вечно вы, богатеи, от безделья маетесь. Простейшая вещь, а вы из нее целую энциклопедию «почемучек» раздуваете. Чэн Кэ подлил ему вина: — Считай, что у нас просто разные способы проявлять заботу. — Я тебе одно скажу, — буркнул Чэнь Цин. — Ты только при Сань-гэ так не «заботься». За такой способ у нас обычно в челюсть прилетает. — Понял, — кивнул Кэ. — Вы со скольких лет знакомы? — Ему было десять или одиннадцать, — Чэнь Цин отхлебнул вина. — Я на пару лет старше, но тогда он уже был выше меня. — …Ты и сейчас не особо его перерос, — заметил Кэ. — Слышь, ты вообще умеешь нормально общаться? — цыкнул Чэнь Цин. — Ты-то сам что, сильно выше? — Примерно так же. По крайней мере, не ниже, — улыбнулся Кэ. — Великое достижение, — фыркнул помощник. — Иди вон с Бапе померяйся, в нем метр девяносто. Ваши метр восемьдесят с копейками рядом с ним — тьфу. — Твоя правда. — Чтобы Чэнь Цин снова не ушел в дебри, Кэ кивнул и вернул разговор в нужное русло: — Он говорил, что он сирота? — Ага. Когда пришел сюда, был совсем один, даже без шмоток, — вспоминал Чэнь Цин. — Зато при деньгах. Юаней двести-триста у него было — по тем временам целое состояние. Уж точно побогаче тебя, нынешнего, который за сотку в мусорный бак ныряет. «Да иди ты!» — подумал Кэ. — Да уж, — произнес он вслух, отпивая вина. — Мажор. — Знаешь, почему я за него горой стою? — спросил Чэнь Цин. — Почему? — Он мне жизнь спас. Мы познакомились, когда он меня из реки вытащил. — Вот как… — Чэн Кэ удивился. — Я тебе так скажу: в детстве я был довольно бесполезным… ну, сейчас не сильно лучше, — Чэнь Цин принялся грызть косточку. — Меня постоянно колотили. Мелкие гопники постарше — я с ними драться не мог, зато язык у меня был длинный. Вот и огребал. — Мог бы и помолчать иногда, — вставил Кэ. — Не мог, я парень гордый! — Чэнь Цин с хрустом разгрыз кость. — В общем, один раз они перегнули. Привязали ко мне камень и швырнули в реку. — С ума сойти, — Чэн Кэ не верил своим ушам. — Не побоялись, что утонешь? — Да плевать им было. Ты же местный, должен знать: этот район только последние лет восемь в порядок привели. Раньше тут черти что творилось. Говорят, на месте старого причала вообще кладбище было. — Это было десятилетия назад, — заметил Кэ. — Суть в том, что если бы я там сдох, никто бы и не узнал. Ночь, темень, — продолжал Чэнь Цин. — Камер нет. В те времена на улицах убивали и концы в воду прятали, до сих пор куча дел не раскрыта. — И Цзян Юйдо тебя вытащил? — спросил Кэ. — Угу. Было начало осени, еще не совсем дубак. Он у моста ночевал, вот и увидел. Чэн Кэ промолчал. Ночь в начале осени — это всё-таки холодно. Десятилетний ребенок, спящий под мостом… — Я тогда зауважал его по двум причинам, — Чэнь Цин выставил два пальца. — Первое — это его выдержка. Те уроды, когда меня скинули, остались на берегу смотреть, как я пузыри пускаю. Другой бы на его месте заорал или сбежал, а он тихо соскользнул в воду и подплыл ко мне так, что его никто не заметил. Чэн Кэ понимающе кивнул. — Второе, — Чэнь Цин загнул второй палец и запихнул в рот кусок мяса. — Он, мать его, настоящий ихтиандр! Серьезно, я в жизни не видел, чтобы кто-то так долго мог не дышать. — Так ты, небось, тоже не дышал, когда на дно шел? — заметил Кэ. — Нет, он под водой развязал веревки, которыми камень крепился, а потом вытолкнул меня на поверхность. Я-то мог дышать и барахтаться, а он оставался под водой и, как воздушного змея, тащил меня по течению метров триста, пока мы не смогли незаметно выбраться на берег. — Утопающие часто впадают в панику и начинают хвататься за спасателя, так что для него это было безопаснее, — рассудил Кэ. Но мысль о том, что Юйдо тогда было всего десять, казалась невероятной. — И так его не заметили с берега? — В точку! — Чэнь Цин ткнул в него пальцем. — Соображаешь, не зря ты Сань-гэ нравишься. Он уже тогда был на стреме, боялся, что его заметят. Чэн Кэ тихо вздохнул. — С того дня я решил: это мой босс, — сказал Чэнь Цин. — Сань-гэ — самый четкий авторитет из всех, кого я видел. — Почему ты зовешь его «Сань-гэ» (Третий брат)? — спросил Кэ. — Ну, у него фамилия Цзян (江). В ней три черты слева, «саньгун», как в фамилии Фэн — две «лошади», понимаешь? — пояснил Чэнь Цин. — Вот я и стал звать его Третьим братом. Уличным парням нужно звучное погоняло. Чэн Кэ улыбнулся. Чэнь Цин пил мало, но от вина быстро захмелел и разговорился. Он поведал много историй из детства Юйдо: как тот дерзко ставил на место врагов, как пошел работать к Лу Си, как выручал одного за другим своих ребят. Однако, надо отдать ему должное, Чэнь Цин не был законченным дураком. Его язык оставался «на замке»: даже в пылу рассказа он ни словом не обмолвился о том, что происходило с Юйдо до их знакомства. — Раньше тут было весело: драки на каждом углу, крышевание, — Чэнь Цин причмокнул. — Настоящий разгул страстей. Сань-гэ никогда не кричал, что он главный, но его все обходили за версту. В честном бою один на один ему не было равных. — Угу. — Кэ кивнул. Было видно, что Чэнь Цин боготворит своего друга. — О нем даже легенды ходили, — Чэнь Цин зашелся в хохоте. — Поговаривали, что у Лао Саня атрофированы болевые нервы и он вообще не чувствует боли. — И это правда? — спросил Кэ. — Да херня. Но терпелка у него стальная, это факт. Очень выносливый. Возможно, дело не только в выносливости. Иногда боль просто уходит на второй план, когда разум занят чем-то другим. Почти вся еда со стола исчезла. Чэн Кэ с изумлением наблюдал, как Чэнь Цин, допив остатки соуса, умудряется сохранять свою тощую фигуру. — Ладно, наговорил я тебе сегодня с три короба, — Чэнь Цин утер рот. — Сань-гэ просил передать: если что — звони мне. Он сейчас вряд ли захочет тебе на глаза попадаться, совесть грызет, что он тебя зацепил. — Всё нормально, — сказал Кэ. — Я пойду, — Чэнь Цин достал телефон. — Добавь меня в друзья, я скину адрес. Завтра перегонишь машину до девяти утра. Опоздаешь — меня начальник в порошок сотрет. — Ладно. — Кэ достал свой телефон, принял запрос и глянул на адрес: — Детейлинг-центр? Так вот почему ты вечно на разных тачках гоняешь. Чэнь Цин заржал: — Если захочешь на чем-нибудь крутом прокатиться — шепни. Я со всеми клиентами вась-вась, на денек-другой одолжить не проблема. — У меня нет тяги к машинам, — улыбнулся Кэ. — Пошел я, — Чэнь Цин встал и надел куртку. — И вот что еще скажу на прощанье. — Слушаю. — Сань-гэ не псих, — отрезал Чэнь Цин. — Был бы он психом, разве его бы так уважали и боялись на районе? — Угу. — Чэн Кэ кивнул. — Отдыхай, — Чэнь Цин открыл дверь и ткнул пальцем в сторону глаза Кэ. — Береги фингал. Если что не так — свисти. У матери в больнице есть знакомые, сводим тебя на осмотр. — Договорились. Уходя, Чэнь Цин по привычке с грохотом хлопнул дверью так, что окна задребезжали. Чэн Кэ вздохнул. Постояв немного у стола, он взял огромный мусорный пакет и сгреб в него все пустые контейнеры. Он уже начал жалеть, что перекладывал еду в тарелки — так бы уборка заняла секунду. «На кой черт этот пафос? Теперь еще посуду мыть». Он медленно перенес тарелки в раковину. Похоже, пора покупать посудомойку. Но даже если он её закажет прямо сейчас, сегодняшние тарелки сами себя не помоют. С самого утра Кэ чувствовал себя разбитым. Вечерний сумбурный рассказ Чэнь Цина только добавил каши в голове — ясности не прибавилось, а сил стало еще меньше. Посмотрев на грязную посуду, он просто швырнул тарелки в мусорный пакет. Ну вот и убрался. В конце концов, у него еще полно тарелок, а для заваривания лапши они всё равно не нужны. Чэн Кэ принял душ. Запекшаяся ранка на плече под струей воды отозвалась резкой болью. Он брызнул на нее спиртом и вернулся на диван. Впереди была длинная ночь. Чем её занять? Он взял пульт от проектора, хотел включить кино, но в последний момент передумал. Вспомнил вчерашний фильм, и по спине пробежал холодок. Квартира не была огромной, но при мысли о той покойнице в синем находиться одному в пустом помещении стало неуютно. А когда заныло плечо, в голове тут же всплыл кадр с рукой на плече героини. — Черт. — Чэн Кэ растянулся на диване и плотно закутался в одеяло, которое еще не успел убрать. На самом деле его пугала не только Чу Жэньмэй. Когда шумный Чэнь Цин ушел, в тишине снова всплыл образ Цзян Юйдо, заносящего кулак для удара. Стало не по себе. Чэнь Цин твердил, что у Юйдо нет проблем с психикой, и Кэ верил, что тот искренне в это верит. Чэн Кэ засомневался: слова помощника имели смысл. Если бы Юйдо был безумен, он бы не смог годами удерживать авторитет среди уличных парней. Те — не дураки. Они будут подчиняться сильному и справедливому лидеру, но вряд ли станут бояться… душевнобольного. Может, всё не так страшно? Юйдо натерпелся в детстве, поэтому он всегда настороже, а от перенапряжения случаются такие срывы. Чэн Кэ нахмурился. Но в этом-то и заключалась проблема. Само это состояние — уже не норма. И по-прежнему оставалось загадкой: почему Чэнь Цин, который вхож в дом к Юйдо, никогда не видел этих таинственных «Их» и ни разу не был свидетелем нападений на друга? Кэ закурил, глядя в темный экран телевизора. Выкурив сигарету, он ушел в спальню. Пора спать. Хватит думать. Он даже не разбирался так подробно в причинах, по которым Чэн И вышвырнул его из дома. С чего бы ему так печься о уличном парне, которого он едва знает? В конце концов, утренний инцидент не привел к катастрофе, а Юйдо, скорее всего, больше не появится. «…Не появится?» Черт. Машину Чэнь Цина нужно было вернуть до девяти утра. Сверившись с навигатором, Чэн Кэ встал в восьмом часу, наспех заварил лапшу и вышел. Обычно в это время он только переворачивался на другой бок, но сегодня сна не было — ночь прошла в тревоге. Помимо навязчивых мыслей о психическом здоровье Юйдо, покоя не давала сама утренняя стычка. Кэ не злился на него — в конце концов, он сам вывихнул Юйдо запястье. Но за всю жизнь, несмотря на частые стычки с Чэн И, он никогда не попадал в замес такой интенсивности. Приходилось признать: изнеженный молодой господин внутри него был не на шутку напуган. Из предложенных навигатором маршрутов он выбрал самый короткий. На полпути он понял, что дорога проходит как раз мимо дома Цзян Юйдо. Странное совпадение. Раньше Кэ часто бывал в этом районе — бары, рестораны, — но никогда не заезжал на эту узкую улочку. А теперь оказалось, что она — настоящий транспортный узел. Он хотел было свернуть на проспект, чтобы объехать этот квартал, но в итоге так и не повернул. Более того, проезжая мимо окон Юйдо, он не удержался и бросил взгляд внутрь. Шторы были плотно задернуты. Он невольно представил, как Юйдо прямо сейчас стоит там, за тканью, и наблюдает за улицей сквозь узкую щель. — Сань-гэ, ну не томи, — молоденькая жиличка из 702-й, с несмытым за ночь макияжем, лениво подпирала косяк. — Ты бы хоть предупреждал заранее, я бы подготовилась. А ты ни свет ни заря… Откуда у меня сейчас деньги? — Телефон где? — спросил Юйдо. — А что? Мой телефон подороже твоей аренды будет! — она вскинула брови. — Покажи. Девушка помедлила, но протянула аппарат. — Разблокируй, — Юйдо не брал его в руки. — Да с чего вдруг? — недовольно буркнула она. — Сказано разблокируй — делай! — не выдержал Дабинь за его спиной. — Или плати! Мы тут не грабежом занимаемся, а за жилье собираем. Хватит ломать комедию. Девушка цыкнула и сняла блокировку. Юйдо взял телефон, зашел в сообщения и быстро нашел свое уведомление об оплате, отправленное несколько дней назад. Развернул экран к ней: — Я не ищу проблем, я просто забираю своё. Но если ты начнешь качать права, то имей в виду: на лица и сиськи я не смотрю. — Ой, да забирай! — она выхватила телефон, шмыгнула в комнату и захлопнула дверь перед их носом. — Задрали уже, ждите! Юйдо подставил ногу, не давая двери закрыться. Она обернулась. — Живей давай, — отрезал он. Спустя пару минут она всё-таки нехотя отдала деньги. Юйдо спрятал их в карман и постучал в соседнюю дверь. Чем дешевле жилье, тем труднее выбивать из людей плату. Те, кто считает каждую копейку, расстаются с ними с такой болью, будто отрывают кусок плоти. Если можно потянуть хоть десять минут — они потянут. Цзян Юйдо не понимал, каково это — задерживать оплату. Когда у него не было денег, он спал где придется. Как только появлялись — первым делом отдавал Лу Си, не колеблясь ни секунды. Он до дрожи боялся чувства, когда тебя припирают к стенке долгами. В третьем корпусе самым дисциплинированным жильцом был сухопарый мужичок, сосед той девицы. Он жил здесь несколько месяцев, и каждый раз всё проходило как по маслу: дверь открывалась, деньги передавались, квитанция забиралась. Ни одного лишнего слова. Но сегодня дверь оставалась закрытой. Юйдо прождал пару минут — тишина. — Он же вроде домосед? — удивился Дабинь. Постучал еще раз и крикнул: — Открывай! За арендой пришли! Соседняя дверь приоткрылась, высунулась та самая девчонка: — Я уже два дня не видела, чтобы он мусор выносил. Юйдо посмотрел на нее. — Помер, небось, — добавила она. — Он и так на ладан дышал. Юйдо нахмурился и кивнул Дабиню. Тот достал универсальный ключ и открыл замок. Распахнув дверь, он крикнул внутрь: — Есть кто?! Окно в комнате было приоткрыто, и как только дверь открылась, по помещению гульнул сквозняк, вынося в коридор тяжелый запах затхлости и разложения. Это был первый раз, когда Юйдо почувствовал, чем пахнет в этой квартире. Он поразился: как можно было превратить вполне чистую комнату в такое зловонное место? Но этот запах был ему до боли знаком. Там, где нет света, нет свежего воздуха, нет порядка и, главное, нет жизни. Он годами жил в такой атмосфере. Это был запах абсолютной безнадеги. — Твою мать! — Дабинь выскочил из комнаты через пару секунд, бледный как полотно. Юйдо и без слов понял, что там внутри. Он не стал заходить. Просто закрыл дверь и велел Дабиню вызывать полицию. Копы приехали быстро. Жильцы, которые обычно прятались от арендодателя, словно призраки, теперь все как один высыпали в коридор, жадно наблюдая за суматохой. Юйдо почувствовал, что ему не хватает воздуха. Человек умер. И никто даже не знал, как его зовут. В списках у Лу Си была какая-то запись, но это была просто строчка в тетради. Переверни страницу — и о человеке забудут. Кто он, откуда, зачем пришел — всё это кануло в небытие. Теперь его нет. Он просто исчез из жизни окружающих. И никто этого не заметил. Цзян Юйдо не привыкать к смерти. Но он представлял её иначе. Бесшумное существование. Бесшумный уход. Выйдя из третьего корпуса, Юйдо не пошел домой. Он отправился в торговый центр. Там было много людей, много шума. В такой толпе опасность труднее заметить, но яркий свет и пестрота витрин хоть немного разгоняли мрак в его душе. Он сел на скамью у лестницы и стал просто смотреть на поток людей. Чэн Кэ вошел через главный вход. Огромная тепловая завеса на двери хлестнула его по лицу, и он недовольно поморщился. Юйдо пониже натянул козырек кепки, скрывая лицо, но взгляд сам собой последовал за Кэ. Тот замер у карты торгового центра, подолгу изучая её. Видимо, не знал, на каком этаже искать нужную вещь. Кэ простоял у стенда почти минуту, не шевелясь. Юйдо вздохнул: воришка уже пристроился к нему сзади, почти вплотную. Если бы тот дышал чуть громче, Кэ бы почувствовал тепло на шее, но он, похоже, вообще ничего не замечал. Типичный богатей — страха перед карманниками у него нет в помине. Когда вор уже потянул руку к карману куртки, Чэн Кэ наконец закончил изучать карту и зашагал к эскалатору. Вор руку убрал, но намерения не оставил — такие легкие жертвы на дороге не валяются. Он последовал за Кэ. Цзян Юйдо встал и быстро направился следом.