Противоядие | Антидот | 解药

Для Цзян Юйдо те слова, что Чэн И бросил сегодня при всех, стали, пожалуй, самым сокрушительным ударом. Чэн Кэ никогда раньше не расспрашивал его о ментальном здоровье напрямую. Он чувствовал, как отчаянно Юйдо пытается маскироваться и притворяться. Кем бы Юйдо ни считал себя сам, он изо всех сил хотел, чтобы Кэ видел в нем нормального человека. Даже признание в походах к психотерапевту было попыткой доказать: «Я поправился». Но Чэн Кэ волновало не то, насколько Юйдо здоров или болен, а то, какую боль причинило ему это публичное разоблачение «тайны». От самоуверенного требования «держи свои мысли при себе» до признания, что статус «парня» — это даже неплохо. От фразы «я знаю, каково это, когда на тебя имеют виды» до этого робкого, почти заискивающего вопроса. «Такого меня… про которого говорят, что он псих… ты тоже любишь?» В тот миг, когда Цзян Юйдо указал на свою голову, Чэн Кэ ощутил такую смесь нежности и щемящей боли, какой не чувствовал никогда в жизни. — Люблю, — ответил Кэ. — Когда я с тобой познакомился, ты уже был таким. Сейчас ты ничем не отличаешься от того человека, которого я узнал тогда. Возможно, из-за жалости его «люблю» весило сейчас больше, чем позволяла реальность их отношений на данном этапе. В каком-то смысле это было даже не совсем честно, но Кэ отбросил рациональность, которая владела им еще пять минут назад. Пусть это было несправедливо, но он хотел дать хоть каплю утешения этому человеку, который стоял перед ним, так отчаянно пытаясь что-то доказать и окончательно потеряв веру в себя. Кэ и не подозревал, что способен на такую мягкость и самоотверженность. Он едва ли не зауважал сам себя. Юйдо молча смотрел на него, но напряжение на его лице немного спало. В уголках губ промелькнула робкая, чуть смущенная улыбка. — Оу, — он потер нос. Чэн Кэ не стал развивать тему о том, что «парни» должны любить друг друга взаимно, просто взял стакан и отпил воды. — Завтра твой день рождения, — Юйдо глянул в телефон. — Угу. — Кэ кивнул. Если бы Юйдо не напомнил, он бы и забыл. Надо же, какое совпадение. За день до своего тридцатилетия он впервые в жизни применил настоящую физическую силу и одним махом отрезал себя от семьи и прошлой жизни. — Ложись сегодня на мою кровать, — сказал Юйдо. — Я ночью спать не буду. — Почему? — Кэ нахмурился. — Опять бессонница? — Да нет, — Юйдо замялся. — Подарок твой… еще не готов. Я как раз планировал заняться им ночью. — Я посижу с тобой, — предложил Кэ. — Сюрприз же, «барчук», — возразил Юйдо. — Какой сюрприз, если ты будешь рядом сидеть и на всё смотреть? — …Да какой там уже сюрприз. Ты же сказал, что сделаешь лампу, а если не выйдет — купишь, — улыбнулся Кэ. — Я уже весь сценарий выучил. Юйдо рассмеялся: — Всё равно сюрприз будет. Не подглядывай, я буду во дворе возиться. — Там же холод собачий. Делай в гостиной или в той комнате, — сказал Кэ. — Обещаю не смотреть. — Мне не холодно, — повторил Юйдо свою любимую мантру. Чтобы оставить себе время на «подумать, если не пойдет» и «разобрать, если накосячу», Юйдо сразу после того, как помог Кэ помыться, ушел на задний двор с большим пакетом инструментов. Чэн Кэ сидел в гостиной, облаченный в пижаму Юйдо. Под ней были даже трусы, которые тот ему выдал — судя по всему, новые. Сегодня в душе Юйдо снова тер ему спину. Кэ был в боксерах, но за всё время они не обмолвились ни словом. У Кэ не возникало двусмысленных фантазий, а Юйдо не проявлял своего обычного любопытства. Казалось, после всего пережитого за день их головы были так забиты серьезными вещами, что оба стали просто святыми. — Надо же, у тебя даже пижама есть… — Кэ снова оглядел свой наряд. Благодаря широким рукавам он смог натянуть её без труда, и ткань была приятной на ощупь. — Си-цзе подарила, — донесся голос Юйдо со двора. — Я надел один раз, спать в ней жутко неудобно, так и валялась… Если не спится — посмотри телек. — Угу, — отозвался Кэ. Со двора донеслось ритмичное постукивание и скрежет. Кэ мужественно боролся с желанием подглядеть. Он включил телевизор, посадил Мяу на колени и уставился в какой-то документальный фильм. Однако слух его был полностью сосредоточен на звуках снаружи: визг пилы, шуршание наждачки, снова пила, снова наждачка. Ему отчаянно хотелось крикнуть: «Почему нельзя сначала всё распилить, а потом разом ошкурить?!» Помучившись еще немного, он не выдержал и покосился в сторону двора. Дверь из соседней комнаты была закрыта, но рядом было окно. Поколебавшись секунду, Кэ переложил Мяу на диван: — Спи здесь. И не вздумай ходить туда и мяукать. Он обложил кота подушками, чтобы тот не сбежал. Вставая, Кэ вспомнил недавний инцидент… Он резко обернулся и обнаружил, что сидел именно на том месте, где Мяу в прошлый раз оставил «подарок». Юйдо говорил, что сменит диван, но, похоже, руки не дошли — даже чехол остался прежним! Кэ цыкнул и на всякий случай похлопал себя по штанам сзади. Он осторожно, на цыпочках, подошел к окну. На заднем дворе горел яркий фонарь. Юйдо сидел на корточках спиной к нему. Вокруг были разбросаны деревянные планки разной длины и ширины. Кажется, венге… Он же собирался использовать обрезки из ресторана? Это и есть сюрприз? Что ж, сюрприз действительно удался… Юйдо взял длинную рейку и распилил её на несколько частей. Длина была произвольной, на глаз, но шкурил он каждый кусочек с невероятной тщательностью. Это занимало уйму времени. Только на то, чтобы нарезать и обработать десяток коротких брусков, ушел почти час. У Кэ затекли ноги. Он тихо сходил за стулом, пристроил его у окна и продолжил наблюдение. Наконец Юйдо сменил вид деятельности. Он достал из кармана какой-то клочок бумаги, сверился с ним, приложил две планки друг к другу — крест-накрест, потом под углом, — и начал сверлить отверстия. Кэ не понимал концепции. Согласно описанию, это должен был быть короб с дырочками, внутри которого лампа. Но то, что Юйдо собирал сейчас, было бесконечно далеко от этого образа. Кэ глянул на время — уже перевалило за полночь. Только сейчас он осознал, что они так и не поужинали. Юйдо, который обычно строго следил за трехразовым питанием, на этот раз совершенно забыл о еде. Юйдо соединил две планки винтом. Получился асимметричный «икс» без всяких стандартов. Кэ перестал гадать и просто залюбовался профилем Юйдо. Свет фонаря падал сверху, и ресницы Юйдо отбрасывали на его щеки длинные, трепещущие тени. Он редко бывал таким сосредоточенным. Обычно он выглядел серьезным только когда ел, но сейчас, в ледяном воздухе, увлеченно возясь с деревяшками, он казался удивительно милым и… сексуальным. К «иксу» добавилась еще одна планка, потом еще одна. Конструкция начала напоминать некую ломаную «Z» в трех измерениях. И тут Кэ осенило. Юйдо навинчивал бруски один за другим: где-то два соединялись вместе, где-то три. Направления были хаотичными, края неровными. Это походило на объемную инсталляцию из хвороста или на разобранную на части птичью клетку. Видимо, винты закончились. Юйдо встал, подошел к старой декоративной оградке клумбы и просто выдрал оттуда несколько старых шурупов. Кэ перестал следить за временем. Создание такой хаотичной, но гармоничной структуры требовало особого чутья. Для «Сань-гэ» это было крайне необычное занятие. Юйдо возился долго. Несколько раз он разбирал уже собранные части и переделывал заново. Удивительное терпение для человека, который мог порвать пододеяльник, просто встряхивая его. Вкрутив последний винт, Юйдо поставил конструкцию — то ли абажур, то ли каркас — на землю. Отступил на пару шагов и обошел её кругом, оценивая результат. Штуковина была сантиметров пятьдесят-шестьдесят в диаметре. На переплетенных темных планках венге красиво играли блики. В свете фонаря она не выглядела уродливой — наоборот, в этой нарочитой грубости была своя, честная эстетика. Это действительно был сюрприз. И хотя Кэ видел весь процесс, от этого подарок стал только ценнее. Юйдо достал коробочку, вынул из неё лампочку — одну из тех ретро-ламп Эдисона с красивой нитью накала — и патрон на длинном проводе, оплетенном грубой пеньковой веревкой. Он просунул лампу внутрь деревянного лабиринта, закрепил патрон на одной из верхних планок. Готово. Когда Юйдо поднял светильник и начал вешать его на бельевую веревку посреди двора, Кэ встал. Сердце забилось чаще. Подарок готов, сюрприз удался. Сейчас Юйдо зайдет и позовет его. Кэ не хотелось убегать в гостиную и притворяться спящим под телевизором. Он так и остался у окна. Юйдо повесил лампу, воткнул вилку в розетку и выключил основной прожектор во дворе. Прежде чем Кэ успел унести стул, Юйдо внезапно обернулся и посмотрел прямо в сторону окна. — С днем рождения, Чэн Кэ, — негромко сказал он. Одновременно с этими словами он щелкнул выключателем. Теплый, янтарный свет пробился сквозь переплетение темных планок. Хаотичные пятна света и тени мгновенно заполнили весь двор и упали на Юйдо, стоявшего под лампой. Кэ замер. — С днем рождения, — Юйдо направился к дому. — Я… Чэнь Цин говорит, что я пою как раненый медведь, так что песенки не будет… Кэ толкнул дверь и вышел на крыльцо. Юйдо остановился перед ним с робкой улыбкой: — Можешь сам себе спеть… И торта у меня нет… — Когда ты заметил, что я здесь? — спросил Кэ. — Да сразу же, — усмехнулся Юйдо. — В гостиной свет горит, твоя тень на стекле была размером с баскетбольный мяч. — …Твою мать, — выдохнул Кэ. — Тебе нравится? — Юйдо указал на лампу. — Это считается сюрпризом? — Нравится, — Кэ закивал. — Огромный сюрприз. — Не ожидал, да? — Юйдо самодовольно вскинул подбородок. — Скажи же, я крут? — Крут. — Кэ смотрел на него пару секунд, а потом протянул руку и схватил его за воротник. — Подойди ближе. — А? — Юйдо сделал шаг, оказываясь с ним лицом к лицу. — Я сейчас тебя поцелую, — сказал Кэ. — И это будет не так, как раньше. — …Оу, — Юйдо явно опешил. — А… говорить это вслух заранее… не слишком… по-идиотски? — По-идиотски. Но я говорю это не для того, чтобы получить разрешение, а чтобы предупредить, — отрезал Кэ. — Не дергайся и не отталкивай меня. Я всё-таки раненый. Юйдо промолчал, глядя на него с легким замешательством. Чэн Кэ притянул его за затылок и накрыл его губы своими.