Противоядие | Антидот | 解药

Этот вопрос вырвался у Чэн Кэ непроизвольно. Раньше, стоило зайти речи о Сюй Дине, у Цзян Юйдо никогда не возникало подобных мыслей. Даже в случае с Линь Сюем — Юйдо поначалу решил, что тот замышляет недоброе, и едва не перерезал парню горло. Но сейчас намек был прозрачен: Юйдо внезапно выдвинул предположение, которого от него никто не ожидал... Едва спросив, Чэн Кэ пожалел. Логика Юйдо иногда была прямой как палка, а иногда — совершенно хаотичной и неуловимой. Если его догадка не имела ничего общего с ревностью, Кэ чувствовал, что выставит себя дураком. Юйдо еще даже не определился, какой именно «любовью» он его любит, а Кэ уже нетерпеливо допрашивает, не ревнует ли тот... — Не знаю, я никогда раньше не ревновал, — Юйдо на мгновение замер. — Просто мне кажется, он слишком к тебе добр. Может, ты ему тоже нравишься? — Кто знает, — Кэ выдохнул с облегчением. Такой ответ его вполне устраивал, он не выглядел жалко. Он направился к ванной: — Многим я нравлюсь. Мало ли кто решит внезапно признаться. — А Сюй Дин — гей? — Юйдо пошел следом и встал в дверях. Кэ уже собирался стянуть штаны, но, обернувшись и увидев его, вздохнул: — Эй, мне вообще-то в туалет надо. Дай мне личное пространство. Юйдо закрыл дверь, но продолжил из-за неё: — Если он не гей, с чего ты взял, что он в тебя влюблен? — Я этого не говорил, — отозвался Кэ. — Так он гей или нет? — настаивал Юйдо. Чэн Кэ почувствовал легкое раздражение. Когда кто-то ведет допрос через дверь, пока ты пытаешься справить нужду, это чертовски сбивает настрой. Он повернулся к двери: — Послушай, можно ты спросишь об этом через минуту? Я хочу сосредоточиться на процессе. Юйдо замолчал. Кэ облегченно выдохнул. Едва раздался шум смыва, Юйдо распахнул дверь и просунул голову в щель: — Так он гей? — Твою мать! — Кэ только-только застегнул ширинку и от неожиданности чуть не врезался в раковину. — Нет! Нет, нет и еще раз нет! У Сюй Дина девушка, они уже несколько лет вместе! — …А-а. — Юйдо выдал это короткое «о» и затих, продолжая подпирать дверной косяк и наблюдая за ним. Чэн Кэ выложил на полку зубную щетку, которую Юйдо для него приготовил, и взял тюбик пасты. Он попытался зубами открутить колпачок — процесс шел медленно. Одной левой это было неудобно, и Кэ втайне надеялся, что Юйдо, видя его мучения, поможет. Но тот даже не шелохнулся. Он просто стоял в дверях и смотрел, как Кэ возится. «Черт, никакой заботы». Сначала не догадался выдавить пасту на щетку, теперь просто стоит столбом. После того дикого поцелуя он как будто откатился в развитии... Кэ проигнорировал его и начал чистить зубы, глядя в зеркало. Левая рука слушалась плохо, а под пристальным взглядом Юйдо — еще хуже. Пару раз он даже заехал щеткой себе по щеке. Юйдо молчал всё то время, пока Кэ выдавливал пасту, чистил зубы, полоскал рот и пытался умыться одной рукой. В конце концов, не сумев выжать полотенце, Кэ просто повесил мокрую ткань на вешалку и обернулся к нему. Он уже хотел спросить, не спит ли Юйдо на ходу, как тот вдруг выпрямился и четко произнес: — Я ревную. — Чт... — Кэ опешил. — Я говорю — я ревную, — повторил Юйдо. — Я долго думал и решил: скорее всего, это ревность. Чэн Кэ продолжал стоять в ступоре, не зная, что ответить. — Ты не пользуешься пенкой для умывания? — Юйдо указал на полку. — Я купил такую же, как та, что ты выкинул в туалет. Хотел тебе отдать. — Ты хоть понимаешь значение фразы «я ревную»? — наконец пришел в себя Кэ. — Это значит, что моя «любовь» к тебе — такая же, как твоя ко мне, — ответил Юйдо. — Ведь в этом смысл, да? Кэ промолчал. Сердце у него пропустило удар, а потом забилось чаще. — Да, — кивнул Юйдо сам себе. — Смысл именно в этом. Не дав Кэ вставить ни слова, он развернулся и ушел в гостиную. Чэн Кэ закончил свои дела, но выходить не спешил. Он замер перед зеркалом. Вообще-то, признание Юйдо не стало для него громом среди ясного неба. Юйдо мог быть «дурачком», но Кэ-то им не был. Хоть он и считал, что парень сам не понимает, что с ним происходит, он всё же чувствовал отдачу. Да и количество их нежностей уже в корзину не помещалось... Но когда Юйдо вот так внезапно озвучил это вслух, Кэ вдруг стало не по себе. Юйдо вырос в ненормальной среде. Боль и страх — это то, что он знал лучше всего. В плане чувств он всегда казался Кэ «размытым»: его определение дружбы, близости... Он даже готов был принять статус «парня» просто ради того, чтобы иметь уникальное звание. И теперь это «люблю»... Кэ вдруг засомневался. Всё произошло слишком быстро. Настолько быстро, что это казалось иллюзией. Как и тогда, когда Юйдо убеждал его, что «поправился». Не было ли это признание лишь попыткой удержать его после того, как Чэн И при всех назвал его сумасшедшим? Попыткой не остаться одному из-за страха? Конечно, если не усложнять, Юйдо был взрослым мужчиной. Раз он это сказал, Кэ имел полное право принять это за чистую монету... Но он не мог. Возможно, Юйдо был ему слишком дорог, поэтому он — впервые в жизни — заколебался, получив признание. Он не мог понять: Юйдо действительно осознал свои чувства или он просто думает, что осознал. Даже если бы вчера его рука не была сломана и они бы зашли дальше, он всё равно не рискнул бы сейчас делать выводы. Потому что после этого «люблю» их отношения переставали быть просто физическим влечением. Это был совсем другой уровень ответственности. — Черт. — Кэ посмотрел на свое отражение. Он впервые чувствовал к кому-то нечто подобное, и впервые именно из-за глубины этих чувств он так мучительно сомневался. В голове спорили две фракции. Одна кричала: «Да какая разница! Давай просто сделаем это!», а вторая… — Но есть кое-что, о чем я должен предупредить заранее, — Юйдо внезапно снова появился в дверях ванной и громко постучал по косяку. Внутри Кэ как раз шла ожесточенная битва между «пан или пропал» и «нужно быть осторожнее», и этот внезапный грохот заставил его вскрикнуть от испуга: — А-а! — В общем, — продолжал Юйдо, глядя на него. — Мне кажется, мне нравится почти всё, что мы делаем. Но «вот это самое»… я, наверное, пока не готов принять. — Какое «самое»? — Кэ уставился на него. — И что именно тебе нравится? — Мне нравится, когда ты меня целуешь, — Юйдо посмотрел ему в глаза и откашлялся. — И когда трогаешь. — Прямо сейчас? — Кэ был в шоке. — Ты точно не проснулся, — Юйдо посмотрел на него с легким презрением. — Можешь перестать тупить? Тебе сегодня тридцать, фактически — двадцать девять, если по-старому — тридцать один... — Сам ты тупица! — Кэ наконец пришел в себя, осознав смысл его слов. — Ладно, я понял. Тебе нравится, когда я тебя целую и трогаю. И что дальше? Что ты не готов принять? — Секс, — отчеканил Юйдо. Прямолинейность этого заявления во второй раз за утро повергла Кэ в шок. — Ты меня слышишь? — спросил Юйдо. — …Слышу. Юйдо улыбнулся, подошел и легко чмокнул его в уголок рта: — Пошли, надо чего-нибудь съесть. Эта улыбка, этот голос, этот легкий жест… Чэн Кэ почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Ему захотелось рухнуть на колени, повалить Юйдо и немедленно стащить с него штаны... — Да идем уже! — крикнул Юйдо, уже выходя. Ладно. Штаны пока подождут. Встали они поздно, так что это был не обед, а завтрак. А завтрак должен быть завтраком — в этом вопросе Юйдо был консерватором. Поэтому, хоть Кэ и мечтал о хот-поте, он покорно сидел в пельменной. — Будешь звонить Сюй Дину? — Юйдо пододвинул к нему бамбуковую пароварку с баоцзы. — После еды. — Кэ взял одну булочку. Не успел он откусить, как телефон зазвонил. Кэ упорно запихнул остатки булочки в рот и только потом вытащил мобильник. Увидев имя на экране, он замер. — Кто? — спросил Юйдо. — Отец, — промямлил Кэ с полным ртом. — Ответь. — Угу. — Кэ вздохнул, проглотил кусок и нажал «прием»: — Да, пап. — Как твоя рука? — раздался голос отца. — …Нормально. Наложили новый гипс. — Сразу видно, что занимался боксом. С переломом — и так отделать брата, — сказал отец. Кэ промолчал. Несмотря на решение разорвать связи и больше не уступать ни отцу, ни брату, при звуке этого голоса в нем проснулась привычка — держать оборону молчанием. — У Чэн И открытый перелом лодыжки, — продолжал отец. — Твой парень бьет не менее метко. Достойная пара. — Спасибо. Кэ и не подозревал, что Юйдо ударил с такой силой. — Ты не хочешь ничего объяснить? Или, может, твой парень соизволит дать мне объяснения? — спросил отец. «Нечего объяснять». Этот ответ вертелся на кончике языка — самая привычная реакция за долгие годы. Когда объяснения превращаются в пустой звук, молчание кажется лучшим выходом, позволяющим немедленно прекратить мучительный диалог. Но на этот раз Кэ не стал уходить от разговора. — Я сейчас очень занят. Объясню, когда будет время, — ответил он. Отец холодно усмехнулся: — Занят? И чем же? — Проверкой счетов, — отрезал Кэ. На том конце провода повисла тишина. Спустя паузу отец спросил: — Каких счетов? — Счетов того бара, который мне «подарил» Чэн И, — сказал Кэ. — Я собираюсь его продать. — Какого бара? — удивился отец. — Когда это он тебе что-то дарил? — Похоже, вы тоже были не в курсе, — Кэ позволил себе усмешку. — А я-то думал, все знают, кроме меня. Отец промолчал. — Если больше ничего нет, я вешаю трубку, — сказал Кэ. — Как ты собираешься решать этот конфликт с братом? — спросил отец. — Между нами больше нет конфликтов, которые нужно решать, — твердо ответил Кэ. — Если он захочет выкупить заведение, мы пообщаемся еще раз или два. Если нет — на этом всё. И если он еще раз посмеет влезть в мою жизнь, в следующий раз мой парень сломает ему вторую ногу. Не дожидаясь ответа, Кэ сбросил вызов, отшвырнул телефон на стол и глубоко выдохнул. — У него нога сломана? — Юйдо с удивлением посмотрел на него. — Угу. Открытый перелом. — Я разве так сильно приложился? — Юйдо опешил. Кэ не выдержал и рассмеялся, вспоминая тот яростный крик Юйдо и то, как он впечатал подошву в лодыжку брата. — Какой он хрупкий оказался, — пробормотал Юйдо. Кэ окончательно зашелся в смехе, откинувшись на спинку стула. — Да что смешного-то? — вздохнул Юйдо. — У тебя за эти два дня точно крыша съехала. — У меня день рождения, — сквозь смех ответил Кэ. — Я просто счастлив. — С днем рождения, — сказал Юйдо. — С днем рождения меня, — эхом отозвался Кэ.