Ночные смены у Френни Фазклер

      От автора: Ну что, дождались?) Прошу любить и жаловать. Я прям постарался и вложил душу в эту главу. Надеюсь, вам понравится, поэтому желаю приятного чтения!              Солнце уже висело высоко на небе, вступив в свои законные права и окрашивая небо в голубые тона вперемешку с пасмурными облаками. Ребекка пересекла порог пиццерии в приподнятом настроении. В холле было тихо и спокойно. Лампы, горящие в привычном мягком свете, освещали помещение, а через зарешёченные окна пробивались лучи света, отбрасываемые на кафельный пол.       Где-то в глубине здания слышался приглушённый гул вентиляции, звон посуды и прочая суета, создаваемая персоналом. Пиццерия во всю готовилась к открытию, ведь день обещал быть очень продуктивным. Многие дети из семей постоянных посетителей долго ждали возвращения Мангл и теперь слёзно уговаривали родителей забронировать места, чтобы встретиться с ней.       Ребекка сняла лёгкое пальто, повесив его на вешалку у стойки ресепшена, и, поправив очки, направилась в кабинет Эмили. Девушка не спешила: начальница, скорее всего ещё не приехала, так как ей требовалось время, чтобы полноценно отдохнуть и вернуться в ритм работы после. Иногда Эмили появлялась даже раньше всех, чтобы быстрей втянуться и поработать в тишине. Поэтому стоило убедиться в её отсутствии или присутствии.       Ребекка медленно подошла к двери в кабинет начальницы и постучала.       — Войдите! — внезапно отозвались с той стороны.       Девушка ничуть не удивилась, затем, поправив очки, толкнула дверь.       Так и есть: Эмили была уже здесь и сидела за столом, но не в своём любимом кресле, а на стуле напротив, повернутого вбок. Она держала в руках телефон, облокотившись на столешницу. На нём были открыты фотографии, которые Ребекка прислала ей ещё вчера вечером. Женщина смотрела на них так пристально, словно пыталась разглядеть что-то скрытое от посторонних глаз.       — А я думала, что ты приедешь к обеду, — сказала Ребекка, закрывая за собой дверь.       — Не спалось, — ответила Эмили, не поднимая головы. — Подойди, посмотри на это.       Ребекка подошла ближе и встала рядом. На телефоне были снимки той самой Мари Онетты, которые появились в интернете относительно недавно. Они были сделаны в том самом Circus Marie Onette. Это была кукла с белой кожей и причёской, на каждом кончике волос которой висело по два чёрных кольца. Её лицо было таким же белым, без видимого носа, с розовыми щеками и губами, покрытыми красной помадой, и фиолетовыми полосками, которые тянулись от уголков глаз к верхней части рта. Глаза куклы приблизительно напоминали глаза Голди, но без видимых белых точек, а её бёдра и грудь превосходили по размерам «аргументы» всех остальных девочек. И как только её металлический позвоночник держал такие «атомные боеголовки»? Видимо, он был сделан из титанового сплава.       Из одежды на ней был чёрный латексный топ, застёгнутый на молнию, закрывающий половину живота и полностью руки вплоть до кончиков заострённых пальцев, которые оставались белыми в тон кожи. Снизу — чёрные латексные шорты и чулки.       Но самой главной отличительной фишкой её одежды были белые крестики, которые находились на тыльной стороне обеих ладоней. На топе, в районе груди, были проведены такие же крестики, но крупнее и проходящие приблизительно в тех местах, где должны быть соски. Такие же крестики были на передней стороне бёдер и на ягодицах куклы. Ещё одной отличительной деталью одежды были белые кольца, обхватывающие её части тела во весь оборот — на запястьях, в районе плеч и пара у ступней.       Но вот что было странно: самих ступней не было. Вместо них были конусообразные обрубки, на которых она, по всей видимости, и стояла. Каким образом она при всех своих габаритах и таких ногах держала равновесие и не падала? Одному её создателю было известно.       На данном снимке её глаза были закрыты, а лицо ничего не выражало. Но на следующей фотографии, сделанной в полный рост, можно было разглядеть странную улыбку на её лице — не застывшую маску, а скорее намёк на эмоцию, которая не должна существовать у робота.       — Что скажешь? — спросила Эмили.       — Выглядит странно и, наверное, немного жутковато, — честно ответила Ребекка. — Я не видела её вживую, но даже сейчас создаётся ощущение, что она наблюдает.       — Потому что так и есть, — Эмили провела пальцем по экрану, перелистывая фото. — Все фото с ней немного схожи по себе. Винсент не просто создавал аниматроников. Он вкладывал в них душу, как бы иронично это не звучало, и души эти были самыми настоящими и живыми. Эта кукла — сто процентов одна из них.       — Думаешь, она такая же, как наши девочки?       — Я более чем уверена, — кивнула Эмили. — Я прекрасно узнаю «работу» Винсента. К тому же мне известно, что он планировал открыть второй ночной клуб из-за постоянных вопросов со стороны верхушки компании и ввести новую четвёрку аниматроников-танцовщиц. Но, к счастью или к сожалению, он успел сделать только двоих. Одной из них была Мангл, и теперь, как стало известно, второй была та самая Мари Онетта.       — А как ты узнала, что их планировалось всего четыре, а изготовлено всего два? — спросила Ребекка с интересом в глазах.       — Я строила немало теорий о том, что девочки могут быть не единственными в своём роде. И поэтому мы с тобой ездили и расхищали тайные убежища Винсента. А после того, как мы нашли Мангл, мои догадки только подтвердились. Я потом перевернула то убежище вверх дном. Перерыла немало архивов этого ублюдка и нашла четыре папки с данными, содержащими чертежи новой четвёрки аниматроников, но половина из них по какой-то причине были повреждены и не подлежали восстановлению.       — И в уцелевших была информация про Мангл и ту самую Мари? — снова уточнила Ребекка.       — Не совсем, — ответила Эмили, вздохнув. — В двух уцелевших папках были чертежи Мангл и некой Лолбит. Главным различием между этими пачками бумаг было то, что на обложке первой папки, подписанной как: «Проект: Мангл», была печать зелёного цвета: «Готова к эксплуатации», а на второй: «Проект: Лолбит», стояла печать жёлтого цвета: «Запланирована». Также внутри были не только чертежи, но и личные данные потенциальной жертвы на роль предстоящего аниматроника. По всей видимости, Винсент не успел до неё добраться, и слава Богу, — Эмили перевела дух, чтобы собраться с мыслями, а затем продолжила: — Что до остальных двух, то в повреждённых папках с данными аниматроников творился сущий хаос. Наклейки, кстати, с их будущими именами были оторваны кем-то, поэтому я не знаю, как на самом деле они должны были называться. Кто-то явно попытался замести следы, удалив не только название проектов, но и грубо вырвав страницы с основной информацией, ещё и вытащил чертежи оттуда, оставив лишь несколько листов с непонятной писаниной, смысл которой я так и не разобрала. Единственной зацепкой были остатки краски от печати, по которой я и поняла, что помимо Мангл готова к эксплуатации была ещё одна жертва. Но вот последний — четвёртый ввёл меня в ещё большее недоумение. Там печать, по всей видимости, была красного цвета, и что она означала, я также не знаю.       — Может, рассуждать логично? — предположила Ребекка. — Если печать была красного цвета, то, может, она провалилась как проект, и он избавился от неё, как от Голди и Спринни?       — Возможно, — кивнула Эмили и полностью повернулась к своей помощнице. — Он вполне мог так поступить. Но тогда встаёт вопрос: куда он её упрятал? Если она вообще ещё жива. К тому же мы до сих пор не знаем, по какой причине Винсент избавился от Голди и Спринни.       — Думаешь, пора их расспросить? — спросила девушка, поправив очки.       — Нужно будет, — согласилась с ней Эмили. — Но не сейчас. Пока ещё рано.       — Как скажешь, — ответила ей Ребекка, затем помолчала несколько секунд и, наконец, спросила: — Ты хочешь её купить?       — Да, — твёрдо сказала Эмили. — Она не должна оставаться в чужих руках. Кто знает, что с ней могут сделать. Или уже сделали.       — Сомневаюсь, что они её продадут, — скептически заявила Ребекка.       — Если верить словам Коннора, то дела у них идут не особо гладко. А если привлечь наших старых партнёров, то, думаю, за солидную сумму они согласятся её продать.       — А что насчёт самого Коннора? — спросила Ребекка. — Поскольку он работал там… Ты не думаешь, что он может знать больше?       — Возможно, так оно и есть, ведь легенда о том, что Коннор проработал там пару месяцев и ни разу не контактировал с ней — бред чистой воды, — утвердительно ответила Эмили. — Он должен что-то знать, но молчит об этом.       — И что ты собираешься делать?       — Для начала — выяснить, кто является владельцем Circus Marie Onette, и связаться с ним напрямую. А Коннора пока оставим под наблюдением. Его рекомендации чисты, но я всё равно ему не верю.       Ребекка кивнула.       — Что требуется от меня?       — Сейчас — ничего, — Эмили улыбнулась краешком губ. — Я дам все необходимые инструкции позже, а пока иди, занимайся делами. Сегодня должен приехать Нейт с заказом для Голди и Спринни. Встреть его, пожалуйста.       — Хорошо, — ответила Ребекка и развернувшись, вышла из кабинета, оставив начальницу одну.       Эмили снова уставилась на фотографии Мари Онетты.       — Скоро ты обретёшь настоящий дом, — прошептала она. — Я обещаю.       

***

      Спустя около трёх часов после утреннего разговора Эмили и Ребекки солнце уже перевалило за зенит, но небо оставалось пасмурным. Воздух был сырым, но свежим, и на парковке блестели редкие лужи — остатки ночного ливня.       Ребекка вышла на крыльцо, прикрыв за собой дверь. В руках она держала сигарету и блестящую серебристую зажигалку. Девушка позволяла себе эту «раковую палочку» несколько раз за день — привычка, оставшаяся с тех времён, когда она работала в ночном клубе. Это прошлое сильно сказалось на психике молодой девушки, и сигареты стали для неё своеобразным успокоительным, хотя она прекрасно понимала, что пора с этим завязывать.       Девушка спустилась на пару ступеней, собираясь отойти на безопасное расстояние от входа, чтобы не мешать посетителям, когда её взгляд упал на невзрачный серый седан с затемнёнными стёклами, припаркованный у самого крыльца. Девушка заметно напряглась.       Дверь открылась, и из салона, поправляя воротник пальто, выбрался Нейт — невысокий мужчина лет пятидесяти с окладистой седой бородой, добрыми морщинками вокруг глаз и неизменной кожаной сумкой через плечо. Из заднего сиденья он вытащил два больших чехла с одеждой и ещё одну сумку побольше, после чего захлопнул дверцу ногой.       Ребекка выдохнула.       — Нейт! — девушка помахала ему рукой, зажав сигарету в пальцах, и спустилась ещё на пару ступеней навстречу.       — Ребекка, дорогая! — он заключил её в короткие, но тёплые объятия, насколько позволяло содержимое в руках, и похлопал по спине свободной ладонью. — Сколько лет, сколько зим! Эмили писала, что у вас пополнение, а я всё не верил. Думал, шутит.       — Да какие уж тут шутки, — улыбнулась девушка, поправляя очки.       — А ты, я смотрю, всё так же травишься этой дрянью, — Нейт кивнул на сигарету, которую Ребекка всё ещё держала в руке.       — Стараюсь бросить помаленьку, — ответила она, перекладывая сигареты в другую руку, чтобы она не мешала. — Раньше не могла слезть с них, а сейчас хотя бы по две-три в день выкуриваю. Надеюсь, дальше это число продолжит уменьшаться.       — А я-то как надеюсь, — Нейт усмехнулся. — Ну давай, показывай ваших новых красавиц, — он по-хозяйски оглядел фасад здания, щурясь от свежего ветра. — Уж больно хочется посмотреть на них. Ты же знаешь, я старый энтузиаст этих механических чудес.       — Эмили ждёт вас ещё с самого утра, — Ребекка кивнула в сторону двери. — Пойдёмте, я провожу.       Она убрала сигарету и зажигалку в карман, оставив вредное занятие на потом, и жестом пригласила портного внутрь.       Они вошли в холл, а затем и в главный зал, где уже кипела жизнь. Официанты сновали между столами с подносами, полными заказов, на кухне звенела посуда, а со сцены доносился знакомый голос Френни — она исполняла какую-то медленную, почти колыбельную мелодию, а Бонфи аккомпанировала ей на гитаре. Дети смеялись, родители улыбались, и вся эта суета создавала ту самую атмосферу уюта, за которую гости любили это место.       Нейт остановился на входе, широко улыбаясь, и окинул взглядом зал. Френни и Бонфи не заметили его, так как были слишком увлечены выступлением. Зато Чика, которая протирала барную стойку, первой обратила внимание на гостя.       — Здравствуй, Чика! — Нейт помахал ей свободной рукой.       — О, здравствуйте, Нейт! — Чика сразу узнала портного, отложила тряпку и вытерла руки о фартук. — Что-то вы довольно рано привезли нам новый комплект одежды.       — Не совсем вам, моя хорошая, — ответил Нейт, подходя ближе, чтобы его было лучше слышно. — А вашим новым подругам. Уж очень хотелось поглядеть на них. Да и как вы поживаете — повидать тоже нужно. Гляжу, выглядите всё так же прекрасно, как всегда.       — Спасибо, — Чика чуть смутилась, но улыбнулась в ответ. — Извините, что не могу с вами ещё поговорить, но сейчас мы очень заняты. Наплыв клиентов большой, и у меня на баре много заказов.       — Ничего, ничего, — Нейт мягко поднял свободную руку. — Я понимаю. Мне бы только на новых взглянуть, и я не буду мешать.       — Их рабочая зона на втором этаже, — подсказала Чика, — но я советую сначала встретиться с Эмили. Возможно, она там же.       — Вот и славно, — кивнул портной и, переложив чехлы поудобнее, глянул на Ребекку. — Веди. Где она там?       Ребекка кивнула и пошла в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Нейт последовал за ней, снова переложив чехлы в другую руку, чтобы свободной придерживать перила. Для старого Нейта они были крутоваты, а нести тяжелые свёртки вверх оказалось не так просто, как он предполагал.       — Чего вы тащите всё на себе? — спросила Ребекка, обернувшись. — Я могу попросить Александра помочь вам.       — Не надо, — коротко отказался Нейт, слегка запыхавшись. — Не люблю доверять доставку своих работ кому-то, кроме себя. Привычка ещё с тех пор, когда я шил на заказ для богатых дам. Они доверяли мне только самые дорогие ткани, и я сам нёс их до примерочной.       — Выходит, привычка со старых времён, — уточнила девушка.       — Привычка, — согласился Нейт. — Пусть и старых, но зато приятных времён.       Они поднялись на второй этаж, и Ребекка провела портного по коридору, где недавно оборудовали зал для выступлений Голди и Спринни. Внутри было просторно, с диванами у стен, длинными столами и небольшой сценой, затянутой тёмно-синим занавесом. Сейчас там горел мягкий свет, и из-за занавеса доносилась тихая мелодия — кто-то из девочек настраивал инструмент.       Эмили стояла у входа, облокотившись плечом на косяк и просматривала что-то в телефоне. Услышав движение со стороны коридора, она обернулась и, заметив долгожданного гостя, убрала устройство в карман, шагнув навстречу.       — Нейт! — она улыбчиво протянула руку. — Спасибо, что выполнил заказ так быстро.       — О чём речь? — портной пожал её ладонь, стараясь не уронить чехлы. — Ты же знаешь, я всегда рад помочь. И девочек твоих повидать — удовольствие.       — Тогда проходи, — Эмили отошла в сторону, тем самым приглашая портного внутрь. — Их выступления перенесли на завтра из-за внезапной новости о привозе деталей, ну и конечно же твоего приезда.       — Надеюсь, я не слишком обидел их своими манёврами? — обеспокоенно спросил Нейт.       — Нет-нет. Что ты, — поспешила успокоить его Эмили. — Они только и ждали твоего приезда с заказом и тех комплектующих.       — Ну, тогда ладно, — успокоился Нейт и шагнул в сторону проёма.       Они вошли в зал. На сцене, у края, сидела Голди с микрофоном в руке, качая головой в такт мелодии. Она напевала что-то тихое, почти шёпотом, а рядом, чуть поодаль напротив, стояла Спринни, облокотившись на столешницу и перебирала струны гитары, подбирая аккомпанемент.       Нейт замер на пороге, не в силах отвести взгляд.       — Господи, — прошептал он. — Какая красота.       — Тише, — Эмили мягко взяла его за локоть и приложила палец к губам. — Пусть закончат.       Они молча стояли у стены, прислушиваясь. Песня была без слов, но даже без них она задевала за живое. Голос Голди, её пластика лица — всё это было настолько живым, что Нейт на секунду забыл, что перед ним аниматроник.       Когда последний аккорд затих, Эмили хлопнула в ладоши.       — Браво, девочки!       Голди и Спринни синхронно повернули свои головы в их сторону. Голди, заметив незнакомца напряглась — её белые точки в чёрных провалах чуть сжались. Но рядом была Эмили, и она тут же успокоилась.       — Добрый день, — сказала Голди, встав и вернув микрофон на подставку.       — Добрый, — кивнул Нейт, делая шаг вперёд. — Я Нейт, портной. Эмили просила меня сшить для вас наряды. Если вы не против, я хотел бы посмотреть на вас поближе.       Спринни, стоявшая до этого неподвижно, вдруг оживилась.       — О, это вы тот самый волшебник, который сшил такую красивую одежду для остальных?       — Именно так, — усмехнулся Нейт. — Но сейчас я здесь для вас.       Эмили жестом подозвала девочек.       — Идите сюда, не бойтесь.       Голди спустилась со сцены и вместе со Спринни подошла. Нейт внимательно оглядел их, отмечая про себя каждую деталь.       — Ба, — сказал он после небольшой паузы. — Вы действительно прекрасны. Но… — он указал на пустые глазницы Голди и на повреждённое ухо Спринни, — что с вами случилось?       — Это очень долгая история, — ответила Голди, с ноткой грусти.       — Оу, — отступил Нейт, виновато опустив плечи. — Извините, если это больная для вас тема. Надеюсь, что вскоре ваши маленькие изъяны устранят и вы будете как новенькие.       — Всё в порядке, — успокоила его Спринни, и в её голосе было усталое смирение. — Мы уже привыкли.       Они помолчали несколько мгновений, прежде чем портной прервал эту тишину.       — Ну а теперь, — Нейт похлопал по своей сумке, и из-под ткани послышался мягкий шелест, — перейдём к приятному. Как уже стало понятно, у меня для вас подарки.       — Но примерять вы их будете в кладовой за кулисами, — вздохнув, добавила Эмили, и в её голосе проскользнули странные нотки, словно она не хотела об этом говорить, но была вынуждена. Она развернулась в сторону выхода из зала, одёрнув блузку. — Идёмте, — позвала она, поманив рукой. — Пройдём туда специальным маршрутом, чтобы не мешать Френни и Бонфи выступать.       Все трое молча поспешили за ней. Нейт перехватил чехлы поудобнее, и они мягко зашуршали тканью. Ребекка шла последней, то и дело оглядываясь, словно проверяя, не следит ли кто за ними.       Их путь лежал через специальные технические коридоры, которые соединяли второй и первый этаж и вели прямиком к помещению с личными комнатами аниматроников и их бывшей кладовой, где ранее хранилась запасная сменная одежда. Вход в это техническое помещение находился аж в самом конце жилого коридора, по которому они шли.       Эмили остановилась у массивной металлической двери, выкрашенной в неприметный серый цвет, почти сливающийся со стенами. Из связки ключей, что достала начальница, выбранный ключ глухо брякнул в замке. Металлическая дверь со скрипом поддалась. Эмили зашла первой и, отойдя чуть в сторону, придержала дверь, кивком приглашая остальных зайти.       — Проходите, — коротко сказала начальница.       Нейт шагнул внутрь следующий, потом Ребекка, а за ней Голди и Спринни. Эмили, выглянула в коридор, внимательно огляделась по сторонам, и убедившись, что за ними никто не следит, плотно закрыла за ними дверь, предварительно заперев её на тот же ключ. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко в тишине помещения.       Технический коридор освещался исключительно красными аварийными лампами, развешанными под потолком через каждые несколько метров. Их тусклый, пульсирующий свет придавал помещению мрачный, почти зловещий вид, отбрасывая длинные дрожащие тени на бетонные стены. Воздух здесь был спёртым, с едва уловимым запахом пыли, старой смазки и чего-то металлического. Коридор был практически пуст, лишь несколько закрытых электрощитков на стенах, да тянущиеся вдоль пола кабели в гофрированных рукавах. По всей видимости об электромонтаже тут не сильно заботились.       — За мной, — Эмили повернулась и зашагала вперёд, возглавляя их небольшую процессию. Её шаги гулко отдавались от бетонного пола, разносясь эхом по пустым переходам.       — Что это за место? — спросила Спринни, оглядываясь. Её фиолетовые глаза, которые даже в этом полумраке сохраняли необычный оттенок, с любопытством и лёгкой тревогой изучали обстановку.       Голди тоже слегка напряглась, но не подавая виду. Несмотря на то, через что они прошли и где именно это происходило, она инстинктивно взяла Спринни за руку — старый рефлекс, оставшийся ещё с тех самых времён. Всем, кроме Эмили, стало немного не по себе от подобной обстановки. Даже Нейт, обычно спокойный и рассудительный, пару раз оступился, запнувшись о кабель на полу.       — Технические коридоры, — ответила Эмили, не оборачиваясь. В её голосе не было ни капли напряжения или страха. Она чувствовала себя здесь как дома, ведь именно по её инициативе возвели данные помещения. — Ими пользуются исключительно в редких случаях, потому что простым смертным, да и всему персоналу, за редким исключением, путь через них был закрыт.       — Почему же? — спросил Нейт, чуть сбавив шаг, чтобы поравняться с Эмили. — Разве тут есть что-то секретное?       Он с интересом разглядывал стены, отмечая про себя их толщину и массивность.       — Потому что туда, куда мы сейчас направляемся, всем, кроме аниматроников и доверенных лиц, запрещено заходить, — так же спокойно ответила Эмили, не сбавляя шага. — И к тому же о нём мало кто знает.       Она резко остановилась, и Нейт едва не налетел на неё. Эмили медленно повернула голову, и её взгляд, в котором читался холод, повышенное внимание и изучение, впился в лицо портного. Он вдруг почувствовал себя школьником, которого вызвали к доске.       — Я рассказываю тебе об этом только из-за нашей с тобой крепкой и старой дружбы, — сказала она, и в её голосе зазвенели стальные нотки. — И надеюсь, что дальше этих стен эта информация не уйдёт.       Нейт сглотнул и кивнул, не решаясь отвести взгляд.       — Конечно, — сказал он. — Ты же меня знаешь.       — Знаю, — Эмили чуть смягчилась, но ещё выглядела серьёзной. — Потому и веду.       Она повернулась и продолжила путь. Тишина в коридоре стала ещё плотнее, нарушаемая лишь их шагами да редким гулом вентиляции где-то глубоко под потолком.       Весь оставшийся путь они шли в тишине, пока Эмили не остановилась у ещё одной двери — такой же массивной, серой, и с едва заметной табличкой «Складские помещения. Служебный вход». Она снова достала ту же связку ключей, найдя нужный, и замок щёлкнул. Дверь открылась без скрипа.       — Пришли, — сказала Эмили, пропуская всех вперёд. — В этом помещении находятся двери в личные комнаты девочек, а также вход в кладовую, где хранилась чистая и запасная одежда для всех девочек. Можешь не стесняться, Нейт.       Портной кивнул ей и уверенно прошёл вперёд, сбросив сумку и положив чехлы на свободный стол, стоящий рядом. Он принялся расстёгивать молнии.       — Так, — сказал он, порывшись в чехле, — вот это для Голди, — он достал аметистовое платье, которое мягко заструилось в его руках, переливаясь серебряными звёздами. — А это, — он извлёк из второго чехла ещё одно платье, но уже изумрудного цвета, которое переливалось фиолетовыми тканями, — для Спринни.       Голди протянула руку и осторожно коснулась ткани платья. Её пальцы скользнули по аметистовой глади, и в груди, там, где когда-то билось живое сердце, разлилось тепло.       — Это… невероятно, — прошептала она.       — Это вам от меня, — улыбнулся Нейт. — Чтобы было что надеть в особые дни, как и остальным. А вот здесь… — он постучал ладонью по сумке и поставил её рядом с ними. — Ваши новые повседневные наряды. Всё сложено аккуратно, так что осторожнее.       — Спасибо вам, — восторженно произнесла Спринни.       — Примеряйте, — сказала Эмили, кивнув в сторону небольшой кладовой. — Мы подождём.       Голди и Спринни переглянулись, взяли вещи и скрылись за дверью. Эмили, Ребекка и Нейт остались снаружи. Портной опустился на стул, вытирая вспотевший лоб.       — Уф, — выдохнул он. — Тяжело мне уже даются подобные марш-броски.       — Зато такие переходы эффективны, — усмехнулась Ребекка. — Девочки уже знают, где находятся потайные лазейки.       — Самое главное… — ответила Эмили, — …чтобы другие не узнали об этих проходах.       Она посмотрела в сторону двери в кладовую, откуда доносился шорох ткани и приглушённые голоса.       — Как думаете, им понравится? — спросил Нейт, немного волнуясь.       — Не переживай, — ответила Эмили. — Ты уже привёл их в восторг.       Нейт усмехнулся и достал из кармана маленькую коробочку с серебряными напёрстками, которые он потёр, словно талисман.       — Вроде столько лет в этом ремесле… а каждый раз волнуюсь, как в первый раз, — признался он. — Даже когда шью для тех, кто не может оценить по-настоящему.       — Они оценят, — твёрдо сказала Ребекка.       Тем временем Голди осторожно встала перед небольшим зеркалом, которое рабочие оставили, так и не решаясь убрать. Она хотела рассмотреть себя во всей красе. Платье сидело идеально, обтекая её фигуру мягкими складками, а звёзды на подоле мерцали, словно настоящие. Затем она показалась из-за двери, нерешительно выходя и придерживая рукой подол.       — Ну как? — спросила она, чуть смущаясь.       — Боже мой, — медленно протянул Нейт, поднимаясь со стула. — Вы… прекрасны.       Эмили подошла ближе, и поправила её платье в некоторых местах.       — Тебе идёт, — сказала она спокойно, но в её глазах светилась гордость.       — Спасибо, — прошептала Голди, не в силах сдерживать смущение. — Могу я снова пойти полюбоваться собой перед зеркалом?       — Конечно, Голди, — улыбнувшись, кивнула начальница. — Сколько твоей душе угодно.       Золотая медведица тепло улыбнулась ей в ответ и затем медленно приблизилась к ней, заключая в объятия.       — Спасибо вам, — прошептала она. — Правда. Вы делаете для нас столько, сколько никто другой не делал.       — Не за что, — ответила Эмили.       — А мне? — послышалось из-за двери, прежде чем следом вышла Спринни. Её платье сидело как влитое, вырезы подчёркивали стройную фигуру, а переливающиеся ткани только придавали ей красоты.       — Мне немного неловко и не привычно носить такое, — сказала она с румянцем на щеках.       — Ты похожа на принцессу, той, кем когда-то хотела быть, — ответила Голди, и в её голосе прозвучала такая теплота, что Спринни опустила глаза, покраснев ещё больше.       — Спасибо, — тихо сказала она. — Вам всем.       Нейт достал телефон и сделал несколько фотографий.       — Для архива, — пояснил он.       — Только не выкладывай в интернет, — попросила Эмили, как и в прошлый раз.       — Не волнуйся, — кивнул Нейт. — Это только для меня.       Голди подошла к нему и, чуть склонив голову, сказала:       — Мы очень благодарны вам. За то, что помните о нас. За то, что делаете нас красивыми.       — Это моя работа, — ответил Нейт, пряча телефон. — И мне она приносит радость. Надеюсь, и вам тоже.       — Ещё какую, — усмехнулась Спринни.       — А мы можем одеть эти платья на своё первое собственное выступление? — спросила Голди, поворачивая голову к Эмили.       — Конечно, — одобрительно кивнула Эмили. — Но только завтра. Сегодня должны прийти первые запчасти для вас и не очень хочется пачкать ваши праздничные наряды.       — Хорошо, — ответила Голди.       — В сумке ещё остались ваша повседневная одежда, — сообщил Нейт, кивнув в сторону кладовой, где лежала его сумка. — Примерьте их тоже.       Голди и Спринни кивнули и убежали за дверь в кладовую, где их ждали повседневные наряды, аккуратно сложенные в большой сумке Нейта. Дверь за ними притворилась, но не закрылась до конца, и из-за неё доносился приглушённый голос — девочки не могли налюбоваться своими новыми платьями. Спустя несколько минут голоса стихли и послышался шорох ткани, звон металлических пуговиц и счастливые возгласы.       — Ой, смотри, тут даже пояс есть! — воскликнула Спринни.       — А у меня — жилетка с кармашками. Настоящими, а не декоративными, как в старой! — подхватила Голди.       За дверью послышался смех — лёгкий, искренний, почти детский. Эмили невольно улыбнулась, услышав его. Нейт тоже просиял, а Ребекка, поправив очки, тихо сказала:       — Ни разу от них такого не слышала.       — Я тоже, — согласилась Эмили.       Нейт провёл рукой по бороде, пряча довольную улыбку.       — Значит, угодил, — сказал он скорее сам себе.       — А ты ещё переживал, — ответила Эмили.       Тем временем в кладовой Голди и Спринни рассматривали свои новые повседневные наряды. Голди достала чёрные классические брюки с эластичным поясом, белую рубашку с коротким рукавом из плотного хлопка и фиолетовую приталенную жилетку — точно такую же, какую она когда-то носила, но новую, без потёртости и большим количеством деталей. Рядом лежали туфли на низком каблуке и несколько пар запасных чулок.       — Как будто заново родилась, — прошептала Голди, касаясь ткани.       Спринни уже натягивала синие джинсы — прямые, с удобными карманами. Поверх — фиолетовая майка, полностью закрывающая живот и новую кожаную куртку, но без черепов и шипов, о которой просила Эмили. Дополняли образ новые кроссовки.       — Гляди, — Спринни повертелась перед зеркалом. — Я похожа на нормального человека?       — Ты он и есть, — ответила Голди, тоже натягивая свою новую одежду. — Такая же настоящая, какой и была всегда.       — Дура, — беззлобно огрызнулась Спринни, но в её голосе слышалась благодарность.       Они помогли друг другу поправить одежду, застегнуть пуговицы и пригладить складки. И когда обе были готовы, они переглянулись и, кивнув, одновременно вышли из кладовой.       — Ну? — спросила Голди, останавливаясь в дверях.       Нейт поднял голову и замер. Эмили одобрительно кивнула, а Ребекка сняла очки, протёрла их и снова надела, словно не веря своим глазам.       — Ну вот, — сказала Эмили. — Теперь вы выглядите на все сто.       — В хорошую или в плохую сторону? — спросила Спринни, чуть нахмурившись.       — В лучшую, — твёрдо ответил Нейт за Эмили. — Вы выглядите, как настоящие леди. Ну, или как леди и рокерша, — добавил он, глядя на Спринни.       — Это комплимент, успокойся, — пояснила Голди, заметив, что Спринни всё ещё сомневалась.       — Ладно, я поняла, — кивнула Спринни.       Эмили подошла к девочкам, ещё раз оглядела их, словно мать, которая одевала детей в школу, поправила жилетку на Голди и одернула куртку на Спринни.       — Отлично, — сказала она. — Теперь вы готовы к любым выступлениям.       — И для повседневности, — добавила Ребекка.       — Спасибо, — хором ответила Голди и Спринни.       Так как повседневную одежду девочки уже надели, а платья аккуратно повесили в один из шкафов в кладовой, Нейт встал, подхватил из кладовой пустые чехлы и аккуратно сложил их в сумку.       — Ну что ж, — сказал он. — Мне пора ехать. У меня ещё сегодня заказы в городе.       — Спасибо, что заехал, — Эмили протянула ему руку. — Ты нам очень помог. И также хочу заказать у тебя запаску для них, — Эмили кивнула в сторону Голди и Спринни, которые не могли не налюбоваться своей новой одеждой. — Сможешь привезти вместе с новой партией запасной одежды для остальных?       — Конечно! — воодушевлённо ответил ей портной и пожал её ладонь.       — Тогда до встречи через год, — кивнула улыбчиво Эмили.       — А то, — ответил ей Нейт, не скрывая улыбки и чуть склонил голову. — Девочки, удачи вам. Носите на здоровье.       — Спасибо ещё раз, Нейт, — сказала Голди, и Спринни тоже кивнула.       — Передавай привет семье, — добавила Ребекка.       — Обязательно, — ответил Нейт, закинув сумку на плечо. — Заходите в гости как-нибудь, а то что-то совсем перестали видеться.       Начальница и её помощница кивнули ему.       — Ребекка, сопроводи Нейта тем же маршрутом к выходу, — попросила Эмили, на что Ребекка снова кивнула.       Нейт развернулся и вместе с Ребеккой направился обратно к двери в технический коридор.       После того, как они скрылись за металлической дверью и клацнул замок, Эмили осталась с Голди и Спринни. Она глянула на них, и на её лице играла всё та же усталая, но довольная улыбка.       — Вы заслужили это, — сказала она. — Я горжусь вами.       — Вы нами гордитесь? — удивилась Спринни. — Мы даже ничего не сделали.       — Вы сделали главное — остались собой, — ответила Эмили. — Не потеряли рассудок и теперь у вас есть дом. И одежда, в которой вы можете ходить с гордо поднятой головой. А вскоре будете как новенькие в плане деталей.       — Мы будем стараться не покладая рук, — сказала Голди и, медленно подойдя, обняла начальницу.       Эмили обняла её в ответ, а потом отпустила.       — Ладно, — сказала она, взглянув на часы. — У нас ещё есть время до приезда техников. Можете пока отдохнуть, и, если хотите можете показаться остальным девочкам, но делайте это во время их перерыва, чтобы не отвлекать их. И не пачкайтесь, пожалуйста — наряды новые, жалко портить.       — Не будем, — усмехнулась Спринни.       Они последовали маршрутом Нейта и Ребекки и вышли из служебного коридора в обычный, прошли по нему и спустились в главный зал, где уже заканчивалось выступление. Чика, заметив их, замерла с тряпкой в руке.       — Ого! — воскликнула она. — Вы такие красивые!       Подошла и Фекса, встав рядом.       — Куртка клёвая, — заметила она, кивнув на Спринни.       — Знаю, — гордо ответила та.       Они рассмеялись, создавая маленькую тёплую атмосферу, несмотря на бурный рабочий день. Эмили, наблюдая за этим со стороны, улыбчиво помотала головой и направилась по своим делам.       

***

      Майк спал на боку, подложив ладонь под щёку, и видел странный сон. Будто он стоит посреди пустого главного зала пиццерии, а вокруг — ни души. Стулья аккуратно составлены на столах, тусклый свет ламп выхватывал из темноты лишь ближайшие ряды, оставляя углы в густой непроглядной тьме. Где-то на кухне мерно гудели холодильники и рефрижераторы, но этот звук казался неестественно далёким, словно доносился из другого мира.        Майк уловил краем уха тихий, настойчивый шепот. Кто-то звал его по имени, словно уговаривая и заманивая. Откуда доносился звук определить не удавалось. Казалось, что он исходил сразу со всех сторон, обволакивая его, проникая под кожу и заставляя волоски на затылке вставать дыбом.       Он медленно двинулся вперёд, обходя стулья, и вдруг заметил, что дверь в подвал приоткрыта. Из проёма тянуло холодом — не просто прохладой подвала, а могильным, ледяным сквозняком, от которого перехватило дыхание. Именно оттуда доносился этот странный шепот.       На парня накатило неприятное чувство дежавю — он уже был здесь. Но в отличие от первого раза сейчас он без всяких уговоров и поддержки смог шагнуть вперёд.       Первая бетонная ступенька была холодной настолько, что он ощутил её даже через обувь. Ступенька вторая, третья… Тьма сгущалась с каждым шагом, поглощая не только свет, но и звуки. Шёпот стих. Холодильники на кухне замолкли. Тишина стала абсолютной, такой, что от неё начинало звенеть в ушах.       Оказавшись внизу в подвале, Майк понял, что не видит ничего вокруг себя. Ни стен, ни пола, ни потолка — лишь бесконечная, давящая чернота, в которой он был один. Он вытянул руки вперёд, пытаясь нащупать что-то, но пальцы встречали лишь холодный, влажный воздух. Где-то далеко, у дальней стены, словно на краю сознания, зажглась тусклая, едва заметная точка света. Она не разгоняла тьму, а скорее обозначала её границы, делая тьму ещё более осязаемой.       Майк пошёл к ней. Казалось, он шёл вечность — секунды растягивались в минуты, а минуты в часы. Точка росла, превращаясь в неровный круг, похожий на свет от карманного фонарика, направленного на стену. Но ламп поблизости не было, источник оставался невидимым, а стена в круге света проступала отчётливо: серая, старая, с трещинами и следами сырости. А ещё на ней была надпись: «Скоро…». Крупные, неровные буквы, выведенные белым мелом, словно их писали дрожащей рукой.       Майк замер. Мурашки побежали по его спине, и в этот момент он снова услышал шёпот. Теперь уже не из темноты впереди… а сзади. Совсем близко, почти у самого уха. Кто-то снова позвал его, и в этот раз, голос был не просто незнакомым — он был таким, словно представлял голос самой тьмы.       Парень медленно, словно сквозь густую смолу, повернулся.       Позади него, в паре метров, освещение вдруг стало ярче — не разгоняя тьму полностью, но выхватывая из неё человека. Точнее… фигуру, которая лишь отдалённо напоминала человека. Высокий, неестественно прямой силуэт, абсолютно чёрный, словно вырезанный из самой тьмы. Он не отражал свет, не отбрасывал тени — он просто был, и его присутствие ощущалось, как удушающая тяжесть.       Лица не было видно — только два маленьких белых кольца в районе глаз, которые смотрели в его сторону. Моментами они медленно двигались, осматривая Майка, будто изучали и оценивали.       — Кто… кто ты? — выдавил из себя Майк, но его голос прозвучал чужим, тонким, почти детским.       Силуэт молчал. Жуткие глаза замерли в одной точке, словно глядя ему прямо в душу. А потом… черное лицо медленно исказилось в жуткой улыбке, обнажив идеально ровные, белоснежные зубы, которые светились в темноте. Он стоял, как вкопанный, глядя в эти белые зрачки и белые зубы, чувствуя, как холод поднимается от пяток к макушке.       А потом словно ветер, чей-то ледяной шёпот коснулся его уха и в сознании пронеслось одно единственное слово, выжигая всё ну своём пути:       — Скоро…       Мир взорвался вибрацией.       Майк подскочил на кровати, хватаясь за телефон, который отчаянно вибрировал и играл мелодию вызова. Экран светился, высвечивая имя начальницы. Часы показывали 14:03. Сердце колотилось где-то в горле, простыня промокла от его пота, а в голове всё ещё пульсировало: «Скоро… Скоро…»       Он сел, провёл рукой по лицу, с трудом сглотнул и нажал «принять».       — Майк? — голос начальницы звучал озабоченно, но без паники. — Извини, если разбудила, но есть дело.       — Добрый день, — прохрипел он, откашлявшись, и услышал, как собственный голос дрожит. — Слушаю вас.       — Ты не мог бы прийти в пиццерию? Нужно кое-куда съездить, вместе с Ребеккой. Это очень важно.       Майк поднял голову, глядя в потолок. Трещина никуда не делась, но теперь казалось не просто старой, а зловещей.       — Понял, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Буду через час.       — Спасибо. И, Майк… — она сделала паузу. — Вы с ней поедите в Circus Marie Onette. Будьте пожалуйста осторожны. Это место не из приятных.       — Понял, — повторил он.       Она отключилась. Майк положил телефон на тумбочку и уставился в потолок, рухнув обратно на кровать. Кошмар ещё не отпускал его — эти жуткие глаза, белоснежная зловещая улыбка, шёпот, пронёсшийся у самого уха.       — Приснится же такое, — прошептал он в пустоту.       Парень пролежал в кровати ещё какое-то время, а потом заставил себя встать, пройдя в ванную, где он плеснул в лицо ледяной воды. Зеркало отразило бледного, испуганного человека. Майк посмотрел в своё отражение и сказал:       — Ты справишься. Это был просто кошмар.       Отражение не ответило.       Он умылся, перекусил, накинул джинсы, футболку, лёгкую куртку. Сунул в карман ключи, телефон и вышел за дверь. Сон не выходил из его головы, и чем дальше, тем отчётливее становилось ощущение, что этот кошмар — не просто игра подсознания. Это было предупреждение.       — Скоро, — прошептал он, выйдя на улицу. — Что значит это «скоро»?       Ответа не было.       

***

      В пиццерии было всё так же людно и шумно. Персонал сновал с заказами, дети бегали между столами, а на сцене Френни, Бонфи и Чика исполняли зажигательную песню. Майк прошёл в холл, где его уже ждала Ребекка. Она стояла у стойки ресепшена, перебирая какие-то бумаги и поправляя очки.       — Привет, — сказал он, подходя. — Готова?       — Привет, почти, — ответила она, не поднимая головы и убирая папку. — Эмили дала нам свою машину. Я расскажу всё по дороге.       Они вышли на улицу, где у крыльца стоял черный мерседес «Кабан».       Майк присвистнул.       — Так это всё-таки её машина? — удивился парень. — А у Эмили специфические вкусы. Да ещё и в стиле «олд-скулл».       — Ей очень нравится немецкий автопром, но модели, приближённые к девяностым-нулевым годам, — ответила девушка, открыв дверцу и садясь на водительское сиденье. — Садись. Не тяни кота за яйца.       Майк послушно сел на переднее пассажирское сиденье. Двигатель завёлся с пол-оборота.       — Итак, — начала она, выруливая на трассу, — Circus Marie Onette находится на окраине города в старом складском здании. По документам, владелец — некий мистер Харрисон, но Эмили подозревает, что настоящий хозяин может быть другим. Коннор, кстати, там работал. Он сказал, что мало знает о том месте, но, возможно, он пиздит.       — А зачем мы туда направляемся? — спросил Майк, глядя в окно на проплывающие дома.       — Есть высокая вероятность, что там находится аниматроник, по своей природе похожий на девочек.       — Аниматроник? Ещё один?       — Именно. Её зовут Мари Онетта. Она белая кукла с удивительно большими формами и одетая довольно… странно. Эмили подозревает, что она — одна из тех, кого Винсент не успел перевезти. Но с ней что-то не так. На фотографиях она кажется… жутковатой.       — Жутковатой? — переспросил Майк.       — Мёртвой, — поправилась Ребекка. — Как будто внутри никого нет. Но Эмили уверена, что она просто не показывает своих эмоций.       Они оба внезапно замолчали. Майк потянулся к телефону в своём кармане. Он глянул на время. Ему предстояло провести с Фексой свидание сегодня ночью. Парень ещё не придумал, как сделать его необычным. Может, исполнить песню? Но Майк не певец, как Френни или Голди. Может, попросить у них краткий урок? Нет, это займёт всю ночь.       — А что, если воспользоваться караоке? — пронеслась мысль у Майка в голове. — Оно и с текстом может помочь, и подойдёт даже новичку.       Он кивнул своим мыслям.       — Решено, — уверенно подумал Майк. — Я исполню ей песню. И пофигу, если я буду выглядеть, как посмешище. Главное — что я проявлю инициативу.       — Ты чего задумался? — спросила Ребекка, заметив его отсутствующий взгляд.       — Да так, — уклончиво ответил он. — Личное.       — Небось, свидание у тебя намечается? — усмехнулась она.       Майк поперхнулся воздухом и резко повернул голову, чуть не свернув шею. Лицо его стало пунцовым — от ушей до ворота куртки.       — Че? — выдавил он. — С чего ты… Никакого свидания! Я просто… ну, думал о… о планах на выходные.       — Вообще, я просто пошутила, — Ребекка не сводила глаз с дороги, но в её голосе отчётливо слышалась улыбка. — Но, оказывается, попала в самую точку. Планы на выходные. Ага. Конечно. Поэтому ты покраснел, как помидор, и смотрел в телефон так, будто там было спрятано сокровище.       — Я не краснел! — Майк машинально потрогал щёку, и она действительно была горячей. — Это… в машине душно.       — Душно, — повторила Ребекка. — М-да, врёшь ты, как Фекса. Если не в курсе, мы в машине с кондиционером.       Майк открыл рот, чтобы возразить, но потом понял, что попал в собственную ловушку. Он замолчал, уставившись в окно на проплывающие дома-многоэтажки. Ребекка не стала давить, дав ему минуту, чтобы переварить, а потом заговорила уже мягче:       — Ладно, не буду пытать тебя. Но если что — могу дать совет. Не знаю, кто она, но, если ты так паришься, значит, она тебе небезразлична.       Майк вздохнул, поняв, что отпираться бесполезно. Он сдался.       — Да, есть одна девушка, — сказал он, не называя имени, но явно имея ввиду Фексу. — Я хочу сделать вечер для неё особенным. Но я не знаю как.       — Просто будь собой, — ответила Ребекка. — Если она согласилась на свидание, значит, ты ей нравишься таким, какой ты есть. Не надо придумывать ничего сверхъестественного.       — А если это она позвала меня на свидание?       Ребекка усмехнулась.       — Тогда тем более.       — Даже песню не надо учить? — вырвалось у него.       Ребекка приподняла бровь, но удержалась от смеха.       — Песня — это уже инициатива. Но если будешь петь — пой от души. Фальшь она почувствует быстрее, чем непопадание в ноты.       — Ты что, её знаешь? — насторожился Майк.       — Нет, — честно ответила Ребекка. — Но все девушки схожи в одном: фальшивую улыбку и наигранные чувства они не любят.       Майк кивнул, принимая совет к сведению. Он снова посмотрел в окно. Они выехали на трассу, и город остался позади. Впереди показалась промзона: старые склады, ржавые ангары, редкие грузовики и полупустые парковки.       — А вот и он, — сказала Ребекка, сворачивая на разбитую дорогу. — Circus Marie Onette.        Впереди показалось мрачное здание из серого бетона с выцветшей неоновой вывеской, на которой мигали некоторые буквы. На парковке стояло несколько машин, двери были приоткрыты, и оттуда доносилась громкая, безвкусная музыка.       — Веселье начинается, — пробормотал Майк, покидая автомобиль.       Они приблизились ко входу. Ребекка уверенно толкнула дверь, и они оказались внутри. В нос резко ударил запах дешёвых духов, старой древесины и чего-то кислого — то ли пролитого пива, то ли ещё чего похуже. Освещение было тусклым, красноватым, и воздух казался тяжёлым и спёртым.       Внутренний зал оказался небольшим: несколько столиков, крошечная сцена с шестом в дальнем конце, зашторенная по краям дешёвым бархатом. На сцене, под мигающим светом, застыла та самая Мари Онетта.       Майк невольно замер. Ребекка тоже остановилась, поправив очки и вглядываясь в аниматроника.       — В самом деле жутковатая, — сказал Майк так, чтобы сквозь громкую музыку его было слышно.       — А ты думал, я шучу?       Они прошли сквозь толпу и подошли ближе. Мари не двигалась. Её глаза были закрыты, но казалось, что за веками что-то шевелится. Майк хотел протянуть руку, чтобы коснутся её, но Ребекка остановила его.       — Не надо, — сказала она, кивнув в сторону двоих амбалов в футболках «Security». — Мы только смотрим. И фотографируем.       Она незаметно достала телефон из сумочки и сделала несколько снимков с разных ракурсов. Майк отошёл в сторону, поглядывая на местных охранников и оглядывая зал. В углу маячил какой-то мужчина с бейджиком «Администратор». Он ни на кого не обращал внимания, уткнувшись в телефон.       — Похоже, им всё равно, — заметил Майк.       — Тем лучше для нас, — ответила Ребекка, пряча телефон. — Пойдём. У нас есть всё, что нужно. Фотографии и информация об этом месте.       Они направились к выходу. Но на пороге Майк обернулся и заметил, что голова Мари слегка повернулась в их сторону. Её глаза были чуть приоткрыты, но парень этого не заметил.       — Показалось, — сказал он себе и вышел следом за Ребеккой.       Они молча сели в машину и просидели так в тишине одну-две минуты. Затем Ребекка медленно завела двигатель и спросила:       — Ну, что скажешь?       — Ну по поводу этого места я скажу так — гадюшник, одним словом. Охрана тоже не внушает доверия. Я даже представить боюсь, что бывает здесь, когда заведение открыто и когда закрыто. А по поводу самой Мари, то мне скорее её жалко. Она не заслуживает того, чтобы находиться в этом ужасном месте. Однозначно, она похожа на девочек, но есть в ней что-то… странное. Как будто она не спит, а чего-то ждёт.       — Я тоже так подумала, — кивнула Ребекка. — Ладно, поехали отчитаемся Эмили.       Она выехала на трассу, и вскоре промзона скрылась за поворотом. Майк откинулся на сиденье, глядя в лобовое стекло. Мысли снова вернулись к предстоящей ночи.       

***

      Пока Ребекка и Майк колесили по дороге, в пиццерии кипела своя жизнь. Эмили стояла у окна в своём кабинете, глядя на серое, наливающееся тяжестью небо. Похоже, сегодня снова предвещался дождь, который мог начаться ближе к вечеру, и это немного беспокоило — доставка с деталями могла задержаться, а они были нужны, как воздух.       — Мисс Харт! — в дверь постучали, и на пороге оказался электрик работающий здесь. — Мы тут встретили грузовик с деталями. Он подъехал к заднему двору, мы уже всё разгрузили.       Эмили, обернувшись кивнула, взяла со стола телефон и направилась к заднему двору.       — Спасибо, что сообщил, идём.       Мужчина кивнул и пошёл за ней.       На заднем дворе стоял небольшой грузовик с логотипом знакомой транспортной компании. Рядом с ним стояла аккуратная куча сложенных коробок. А чуть поодаль находился переминающийся с ноги на ногу механик, именно тот самый, что вместе с электриком проводил диагностику Голди и Спринни несколько дней назад. Что он, что электрик были в синих комбинезонах и с планшетом и ручкой в руках. Механик выглядел довольно сонным, но лицо сохраняло сосредоточенность.       — Добрый день, — поздоровалась Эмили, подходя к ним. — Всё в порядке?       — Так точно, — ответил механик. — Груз подтвердили и проверили, всё по списку. Новые глаза для Голди, новые уши для Спринни, плюс запчасти для эндоскелетов, проводка и запас синтетической кожи. Почти всё, как вы и заказывали, за исключением некоторых комплектующих.       Эмили взяла у него планшет и пробежалась глазами по списку.       — Недостающими пунктами из списка являются более сложные детали. Меня уже уведомили, что они придут чуть позже по мере готовности, — объяснила Эмили. — Так что всё сходится.       Она расписалась в накладной и кивнула водителю, тот в свою очередь забрал лист и принялся закрывать задний борт.       — Я прошу вас, — сказала, обращаясь к обоим техникам. — Займитесь ремонтом незамедлительно. Чем быстрее, тем лучше.       — Конечно, — кивнул ей электрик, мужчина за 50, с седыми висками и вечно прищуренными глазами. — Мы всё сделаем в лучшем виде.       — И ещё, — Эмили понизила, глядя на них в упор. — Я надеюсь, вы помните о правилах. Никаких лишних взглядом или касаний. Девочки — не игрушки. Если я узнаю, что вы позволили себе что-то неподобающее…       — Мисс Харт, — перебил её электрик, поднимая руку в примирительном жесте. — У меня уже внуки. Мне хватает и того, что моя жена каждый день капает мне на мозги. Поверьте, ни я, ни мой товарищ не собираемся лезть туда, куда не надо.       — А у меня девушка есть, — добавил механик, усмехнувшись. — И её формы, если вы об этом, меня вполне устраивают. Лишнего мне не надо.       Эмили внимательно посмотрела на них, потом вздохнув кивнула.       — Простите, просто столько навалилось за последнее время, — сказала им женщина.       — Ничего страшного, — ответил ей электрик. — Учитывая, сколько мы тут работаем. То прекрасно понимаем вашу обеспокоенность за этих роботов.       — Хорошо, тогда приступайте.       Техники начали переносить коробки в мастерскую, аккуратно складывая их на тележку. Водитель решил помочь им, а затем уехал. Эмили тем временем достала телефон и набрала Ребекку.       — Ребекка, прибыли детали для Спринни и Голди. Как у вас обстановка?       — Возвращаемся, — ответила та. — Я сообщу тебе всё, как только приедем.       — Поняла тебя.       Эмили сбросила трубку и направилась к Голди и Спринни, чтобы позвать их в мастерскую.       Спустя минут пятнадцать все коробки были перетащены в мастерскую, а у её входа стояли Голди и Спринни, нервно переминаясь с ноги на ногу. Они держались за руки для пущей уверенности и ждали, когда их позовут.       — Не бойся, — тихо сказал Голди. — Всё будет хорошо.       — Я и не боюсь, — ответила Спринни, но её голос выдавал дрожь.       Мимо прошли техники, а за ними следом и Эмили, которая жестом пригласила девочек внутрь.       — Проходите. Сейчас вас приведут в порядок.       Они переглянулись и шагнули в помещение.       Спустя ещё некоторое время, Майк и Ребекка вернулись в пиццерию, когда часы показывали начало пятого. Солнце уже клонилось к закату, и серое небо наливалось густотой, обещая к вечеру дождь. На парковке у крыльца стояло множество машин, оставленных посетителями. Они всё никак не убывали, не смотря на будний день.       — Пошли, — сказала Ребекка, глуша двигатель. — Эмили, наверное, уже заждалась нас.       Они вошли в холл, и сразу прошли к кабинету начальницы. Эмили сидела за своим столом и что-то смотрела в своём ноутбуке. Увидев их, она закрыла устройство и кивнула в сторону стульев.       — Садитесь. Рассказывайте.       Ребекка положила на стол ключи от её машины и свой телефон, на котором были фотографии Мари Онетты, сделанные ими недавно.       — Место — полнейший гадюшник, — начала она. — В качестве охраны — двое амбалов, которые пялились в телефоны и не обращали ни на кого внимания. Администратор тоже был безразличен. Сама же Мари стояла на сцене, окружённая дешёвым антуражем. Выглядит… жутко.       — Я бы сказал, странно, — добавил Майк. — Как будто она погружена в сон, но в то же время есть ощущение, что она наблюдает. Я даже хотел дотронуться, но Ребекка одёрнула меня.       — И правильно сделала, — кивнула Эмили. — Мало ли, что у неё в голове. Место ужасное, а владельцы… — она покачала головой. — Ладно, пока что, хоть фотографии и небольшая информация есть. Я попробую выйти на них через свои каналы. Спасибо вам.       — Не за что, — ответил Майк.       — Ты можешь быть свободен, — сказала Эмили, глядя на парня. — Отдыхай перед сменой. Сегодня, кстати, ты снова сидишь без заданий. Скажи спасибо Веронике и Александру.       — Можете сказать им, чтобы они оставляли и мне что-то? — спросил Майк, почесав затылок. — А то я не могу так без работы. Такое ощущение, что я халявщик.       — Ну судя по тому, чем ты занимаешься ночью. Я бы так не сказала. — хмыкнув, сказала Эмили.       — Да, не спорю, — ответил парень, не скрывая правды. — Я у них на расхват.       — Это очень хорошо, что вы сблизились, — спокойно добавила начальница, — но, пожалуйста, не забывай про соблюдение правил.       Майк вспомнил про лазейку в первом правиле, о которой говорили Фекса и Френни. Парня окутывала большая волна соблазна, и он едва сдерживался от того, чтобы не задать интересующий его вопрос. Но он одёрнул себя, понимая, что тогда доверие начальницы к нему может пошатнуться, да и не только начальницы, но и всех остальных в их маленькой семье. Пусть это так и останется тайной, совать нос в которую ему не нужно было.       — Не переживайте, — ответил парень, поднимаясь. — Ваше доверие и доверие девочек я не собираюсь подрывать.       — Очень рада слышать, — кивнула ему начальница.       — Увидимся!       Попрощавшись, он вышел из кабинета начальницы и направился в сторону выхода. По пути его перехватила Чика.       — Майк! — позвала она, выходя из-за угла. — Ты сегодня что-то рано, да и ещё какой-то задумчивый. Случилось что?       — Да нет, — уклончиво ответил он. — Просто… мысли.       — О Фексе? — подколола его курочка.       Майк тут же напрягся.       — А ты откуда знаешь? — быстро спросил её парень.       — Да она сегодня весь день треплется мне об этом, — объяснила ему Чика. — Странно то, что мне она рассказала, а насчёт остальных старается, чтобы ни Френни, ни другие об этом не узнали. Я, конечно, своих не сдаю, но и не хочу об этом распространяться лишний раз, чтобы потом не быть втянутой в конфликты.       — Вот оно что, — чуть успокоился парень.       — Но, — начала курочка, поправив свой фартучек. — Если тебе нужна будет помощь или совет — обращайся.       — Спасибо, — кивнул ей парень и удалился.       До смены оставалось четыре с лишним часа. Нужно было успеть подготовиться к встрече с рыжей лисицей. Майк решил, что заглянет в караоке-зону, чтобы порепетировать песню хотя бы раз, прежде чем пойдёт домой. Он уже определился с тем, что споёт Фексе: ту самую композицию, которую часто слушал в наушниках и знал почти на зубок.       Сам же караоке-зал находился на первом этаже, не далеко от аркадной зоны. Когда Майк зашёл туда и включил свет, он заметил, что в помещении не было ни души, хотя снаружи было шумно. Парень решил не обращать на это внимание, пожав плечами, и направился к стойке с микрофоном и большим экраном.       — Исполнитель — Eisbrecher, трек — Rot wie die Liebe, — сказал он, вводя название в поиск, на сенсорной панели.       Выбранная музыка вспыхнула на экране, а затем заиграла.       На экране вспыхнуло название песни, после чего начало производится видео с выступлением выбранной группы-исполнителей. Из динамиков заиграла знакомая мелодия. Когда начался момент с первым куплетом, Майк не услышал привычного хрипловатого голоса вокалиста, вместо этого из колонок лилось лишь инструментальное сопровождение. Взяв микрофон в руки и поймав момент, парень запел. Сначала тихо, неуверенно, но с каждым тактом всё громче.       Текст был исключительно на немецком, но слова и их смысл он знал наизусть, даже без знания немецкого языка. Майк прокручивал эту песню в плеере десятки раз. Получалось не идеально, где-то он фальшивил, где-то сбивался с ритма, но он старался. Он представил, что поёт не в пустом зале, а перед Фексой. Её янтарные глаза, её усмешка, её рыжий хвост, который она вечно дёргала, когда нервничала.        — Rot wie die Liеbe, rot wie das Blut… — затянул он припев, прикрыв глаза.       В конце песни он запыхался и даже вспотел, но удовлетворительно кивнул сам себе. Не идеально, но вполне сносно. Фекса оценит старание.       Майк положил микрофон обратно на стойку, выключил аппаратуру и вышел из караоке-зала. В коридоре он столкнулся с Фексой, которая как раз выходила из пиратской бухты.       — А ты чего не дома? — спросила она, прищурившись.       — Так, дела, — ответил он, стараясь выглядеть беззаботно. — А ты чего не выступаешь?       — Как раз таки и шла. Сегодня наконец-то заказали моё рок-выступление вместе с Бонфи, — улыбчиво ответила лисица, после чего сменилась в лице и внимательно посмотрела на него. — Что-то ты больно подозрительный. Небось задумал чего?       — Может быть, — уклончиво сказал Майк. — Возможно, узнаешь сегодня ночью.       Фекса хотела спросить ещё, но он уже направился к выходу, ускоряя шаг, оставив её в недоумении. Она молча проводила его взглядом, покачала головой и побрела в зал.       Майк вышел на улицу, глубоко вдохнул свежий воздух и направился домой. В голове всё ещё звучала мелодия песни, а в груди разливалось старое доброе чувство предвкушения.       Придя домой, он скинул куртку и, не раздеваясь, упал на кровать. До смены ещё целый вечер, но спать он не планировал. Вместо этого он снова включил на телефоне ту же песню, но уже со словами, закрыл глаза и принялся вновь репетировать.       Время тянулось медленно, но он не замечал этого. Он думал о том, как встретит Фексу, что скажет, как поведёт себя и что следует приготовить из еды. Будет ли ужин в её комнате? Или в пиратской бухте? Главное, чтобы потом вопросов не было со стороны Эмили, а они явно будут.       Пока Майк репетировал и размышлял о предстоящей ночи, в стенах заведения происходила другая ситуация. Коннор, появившийся на своей рабочей смене, неторопливо прогуливался по коридорам, то и дело заходя в зону отдыха персонала и появляясь в главном зале.       Он заприметил одного молодого официанта, который находился в углу главного зала и спокойно протирал столы.       — Скажите, — обратился Коннор, подходя к коллеге, — вы давно здесь работаете?       — Около года, — ответил парень, не поднимая головы.       — И за это время не замечали ничего… странного? — Коннор понизил голос, чуть наклоняясь. — Ну, там, аниматроники… они ведь не совсем обычные, правда?       Официант поднял голову и глянул на него с недоумением.       — Ну они весёлые. Детям нравятся. А что?       — Да так, — Коннор выпрямился, улыбнувшись. — Просто слышал разные истории про это место. Некоторые говорят, что они по ночам оживают. Бред, конечно.       — Не знаю, — официант пожал плечами. — Я ночью не работаю. Вы у охранников спросите. У тех, кто работает в ночную смену.       — Обязательно, — кивнул Коннор и отправился дальше.       Мужчина перекинулся парой фраз с уборщицей, с поваром на кухне и с барменом. Везде он задавал почти одни и те же вопросы: не замечали ли они странностей и тому подобное. Коннор не давил и не настаивал — скорее просто сеял семена сомнения, оставляя после себя лёгкий, неприятный осадок.       — Странный тип, — пробормотал бармен, когда Коннор отошёл. — Зря лезет не в своё дело.       — Я краем уха слышала от Эмили, что она говорила быть с ним осторожным, — заметила официантка, стоявшая рядом. — Сказала, что он не внушает доверия.       — И правильно, что так считает, — ответил бармен, опустив взгляд на коктейль, который он мешал. — Чувствую, что он полетит от сюда, как и Джереми.       — Думаешь?       — Сто процентов.       

***

      Эмили, закончив с документами, решила навестить Мангл. Она поднялась из своего кресла и направилась в сторону «Детского сада» — светлой и уютной комнаты с яркими ковриками на полу, мягкими игрушками и низкими столиками. Мангл сидела в углу на маленьком стульчике и читала книжку малышам, которые расселись вокруг неё с открытыми ртами.       — …и тогда зайчик сказал: «Не бойся, я тебя не брошу», — тихо, но выразительно читала белая лисичка. Её голос был спокойным несмотря на низкий тон, но дети слушали её, затаив дыхание.       Эмили тихонько остановилась у двери, не решаясь помешать им. Она наблюдала, как Мангл переворачивает страницу, как её пальцы аккуратно придерживают книгу, как она улыбалась детям, когда один из малышей задал вопрос. Сердце женщины сжалось от милоты, гордости и лёгкой грусти.       — Смотрите, тётя в строгом костюме пришла! — заметил один из детей и указал на неё пальцем.       Мангл подняла голову и, увидев Эмили, чуть смутилась, но не спряталась и не вжалась в стул, как делала это с другими. Только прикрыла книгу и тихо сказала:       — Добрый вечер.       — Добрый, — ответила Эмили, подходя ближе. — Я не помешаю?       — Нет, — ответила Мангл и посмотрела на детей. — Мы как раз заканчиваем.       — Ты очень хорошо читаешь, — заметила Эмили. — Они тебя слушают, как заворожённые.       — Я стараюсь, — Мангл опустила глаза, но уголки её губ приподнялись. — Они… они не боятся меня.       — Потому что ты добрая, — сказала Эмили. — И они это чувствуют.       Мангл подняла голову, и в её янтарных глазах блеснула искорка благодарности.       — Спасибо вам, — прошептала она. — За то, что дали мне этот шанс.       — Не за что, Мангл, — ответила Эмили, погладив её по голове. — Ты заслужила это.       Она отошла в сторону и продолжила наблюдать, как Мангл дочитывает сказку, пока и вовсе тихо не вышла, оставив их наедине.       А в это время за окном смеркалось. Дождь так и не начался, но небо затянула тьма, на которой загорались звёзды.       Ближе к нужному времени Майк встал, потянулся и начал собираться.       Он переоделся в форму, посмотрел в зеркало, в котором отразился уставший, но с горящими глазами парень.       — Ну что, Шмидт, — сказал он своему отражению. — И снова тебя ожидает странная ночка.       Отражение кивнуло ему.       Ближе к 21:30 он вышел из дома.       Путь его был недолгим. Он шёл по ночному городу, пока не добрался до крыльца знакомого здания, после чего зашёл в него. В пиццерии было тихо — посетители уже разошлись, как и персонал. Ребекки также не было на месте. Майк запер за собой двери и опустил ставни, после чего направился в офис. Там он скинул с себя уличную одежду, включил мониторы, проверил камеры, на которых всё было спокойно.       — Пора, — сказал он себе и вышел в главный зал.       Там уже собралась почти вся звериная орава. Френни сидела на краю сцены и листала журнал. Бонфи настраивала гитару, тихо перебирая струны. Чика, как и днём, стояла у бара и протирала стойку от пыли. Фекса стояла чуть поодаль от бара, прислонившись плечом к колонне. Её взгляд был устремлён на парня, а на лице была лёгкая усмешка. Мангл нигде не было — по всей видимости, она ушла в свою комнату, утомлённая дневными заботами.       — А где Голди и Спринни? — спросил Майк, оглядываясь.       — Они в мастерской, — ответила Френни, не поднимая головы. — Техники должны были уже закончить их ремонт. Поэтому скоро должны выйти.       — Я, пожалуй, пойду проверю, — сказал Майк, указав большим пальцем в сторону мастерской и направился к выходу из зала.       — Только не задерживайся, — крикнула ему вслед Чика.       Майк кивнул и скрылся в коридоре.       Добравшись до помещения «Запчасти и ремонт», Майк медленно откинул дверь на себя. В мастерской было светло и тихо. Техники, как и ожидалось, уже закончили с ремонтом и ушли, оставив после себя порядок — инструменты аккуратно сложены, пустые коробки из-под деталей составлены в углу, а запасные запчасти были разложены по полкам и стеллажам. Голди и Спринни сидели на металлическом столе посреди комнаты, не двигаясь. В их позах уже не было того напряжения, с которым они зашли сюда, лишь лёгкое расслабление.       — Эй, — тихо позвал Майк, входя.       Голди первой разлепила веки. В орбитах, где раньше зияло два черных провала, теперь красовались два глаза с красными зрачками, которые ярко сверкнули перед ним в полумраке. В них читалась радость, облегчение и что-то ещё, не поддающееся описанию.       — Майк! — воскликнула Голди, и её голос звенел от радости. — Посмотри!       Она слезла со стола, сделала шаг вперёд и свет упал на неё. Обновление в виде новых глаз делало её лицо почти человеческим. Теперь больше не было того жуткого взгляда. Спринни тоже открыла глаза и повернулась в его сторону — её уши были целыми, новыми, без трещин и потёртостей. Ещё он заметил, что их кожа сияла чистотой и была без единой царапины.       — Вы… вы как новенькие, — выдохнул Майк. — Даже лучше, чем раньше.       — Спасибо за это техникам, они постарались, — усмехнулась Спринни, поведя плечом. — И Эмили.       Золотая медведица подошла к Майку ближе, заглянув ему в глаза.       — Я теперь вижу, — сказала она, и в её голосе слышалось удивление. — По-настоящему. Не через силуэты. Краски, свет, твоё лицо… Теперь я вижу их. Это даже немного странно — видеть снова.       — А ты раньше не видела? — удивился Майк.       — Мои глаза… вернее, то, что от них оставалось, пропускали только очертания, — ответила Голди. — Со временем я научилась видеть разные мелочи через них. Но теперь я спокойно вижу, как ты удивляешься. Как моргаешь. И как смотришь на меня.       Майк смутился, но не отвёл взгляд.       — Я… рад за вас, — сказал он. — Очень.       — Ладно, хватит соплей, — проворчала Спринни, но в её голосе не было злости. — Пошли к остальным. А то они небось уже заждались.       Парень кивнул им, и они вышли из мастерской, попутно прикрыв за собой дверь, и направились обратно в главный зал.       Когда они показались в проёме, Майк выкрикнул, что они вернулись. Все обернулись в их сторону. Френни первая отложила журнал и поднялась       — Господи, — сказала она, глядя на Голди. — Твои глаза… они вернулись! Они такие… прекрасные.       — Спасибо, — Голди чуть покраснела от смущения.       Бонфи подошла к Спринни и потрогала её за новое ухо.       — Как будто никогда и не было сломано, — заметила она.       — Техники постарались, — повторила Спринни, но теперь уже с благодарностью.       Чика подбежала и обняла обеих.       — Вы у нас такие красивые! — воскликнула она. — Теперь вы обе точно готовы к завтрашнему выступлению.       Фекса стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и молчала. Но в её янтарных глазах читалось одобрение.       Майк, воспользовавшись моментом, приблизился к Чике.       — Слушай, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. — Мне нужна твоя помощь. Приготовить кое-что… на вечер.       — На вечер? — так же тихо переспросила Чика, приподняв бровь. — Для свидания что ли?       — Да, — коротко ответил он.       Чика внимательно посмотрела на него, потом глянула на Фексу, которая делала вид, что не смотрит в их сторону, и понимающе улыбнулась.       — Ладно, — кивнула она. — Идём.       Они направились в сторону кухни, и Френни, заметив это, окликнула их:       — Чика, Майк, вы куда?       — Так, по делу, — ответила курочка. — Скоро вернёмся.       Они вышли в коридор, и Майк облегчённо выдохнул.       — Спасибо, что не спросила при всех, — сказал он.       — Я не глупая, — ответила Чика. — И явно не слепая. Вижу же, как она на тебя смотрит. И как это делает Френни.       — В каком смысле?       — Не важно, — исправилась Чика. — Не отвлекаемся от темы. Что готовим?       — Что-нибудь романтичное, наверное? — неуверенно предположил он. — Раз это свидание.       — Под романтичным ты имеешь ввиду пиццу? — уточнила Чика.       — Думаю, что пицца — это всегда романтично, — ответил Майк с улыбкой.       Они скрылись за дверью кухни, а в главном зале Френни, которая смотрела им вслед, повернулась к Бонфи.       — Ты заметила? — спросила она тихо.       — Что именно? — Бонфи сделала вид, что не поняла.       — Как Фекса смотрит на него. И куда это направились Майк с Чикой?       Бонфи вздохнула.       — Заметила, — призналась она. — Она уже давно так делает, если ты не заметила. И что с того?       — Не знаю, — ответила Френни, и в её голосе промелькнула непривычная грусть. — Просто… странно.       Фекса, до этого стоявшая в стороне, дождалась, когда Майк и Чика скроются за дверью кухни, и лишь после этого она медленно направилась к выходу из главного зала. Она не хотела, чтобы кто-то заметил, куда она идёт, и придумывала лишние вопросы. Зачем? Почему? И тому подобное. У неё и так сегодня запланирован вечер, о котором мало кто должен был знать.       Лисица вышла в западный коридор и, убедившись, что вокруг никого нет, продолжила свой путь. Здесь было тихо и спокойно — редкие лампы под потолком освещали путь, отбрасывая длинные тени на кафельный пол. Где-то вдалеке слышалось гудение вентиляции, да изредка доносились приглушённые голоса из главного зала. Никто не следил за ней, и никто не задавал вопросов. Хорошо.       Фекса прошла мимо аркадной зоны, заглянула в пустующий офис охраны. Затем она поднялась на второй этаж в другой тупиковый коридор, где висела единственная камера, тускло мигающая красным глазком. Лисица остановилась у окна, выходящего на задний двор, и прислонилась плечом к стене.       Ночь уже вступила в свои права. За стеклом чернело небо, усыпанное редкими звёздами, так как городская засветка не давала разглядеть их все, но некоторые были видны достаточно отчётливо. Где-то вдалеке мигал огонёк самолёта, а луна продолжала подниматься из-за горизонта, окрашивая облака в серебристый цвет.       Лисица смотрела на это, но не обращала внимания. Её мысли были далеко, в том времени, когда она была человеком. Когда её звали не Фексой, а Кристи, но этого имени она не помнила. Когда её сестру звали не Мангл, а Лили, такие же рыжие волосы, как и у неё, веснушки на щеках и… первая любовь.       Воспоминание всплыло само по себе.       Она вздохнула и закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо парня. Его имени она не помнила. Но могла вспомнить очертания: довольно высокий для своего возраста, темноволосый, с вечно взлохмаченной чёлкой и добрыми карими глазами, которые смотрели на неё так, будто она была центром его вселенной. Они вроде как учились в одной школе, даже сидели почти рядом, а после занятий он провожал её до дома. Девушка вспомнила его смех, в котором была звонкость и заразительность, от которой хотелось смеяться самой, даже если повода не было. В памяти вспыхнул момент их первого поцелуя после окончания старшей школы, когда рядом никого не было, а воздух пах сиренью и счастьем.       — Лойд… — прошептала она, внезапно всплывшее имя парня, и от этого внутри неё что-то больно кольнуло.       Девушка не произносила его вслух уже много лет. Даже если бы она и могла вспоминать его в любой момент, то это воспоминание являлось одним из самых болезненных.       А потом случилась та авария. Пьяный водитель на встречной полосе, визг тормозов, льющееся стекло… Лойд и его родители погибли мгновенно. Ей тогда сказали, что он, что его отец с матерью, даже не успели испугаться. Но Кристи не верила. Он всегда боялся за неё, за Лили, особенно после смерти её собственных родных. Он не мог не испугаться в тот момент.       Воспоминания о похоронах вспыхнули яркой вспышкой в голове. Серое небо, холодный ветер, её собственные рыдания, которые не могли остановить даже Лили. Она не ела, не спала, просто лежала на кровати и смотрела в потолок, чувствуя пустоту и то, как жизнь вытекает из неё, словно вода из разбитого кувшина.       — Почему ты оставил меня? — шептала она тогда в пустоту.       Ответа не было. Никогда не было.       Горе длилось месяцами. Она перестала быть гиперактивной, перестала общаться с друзьями, бросила музыкальную школу. Гитара, которую подарил ей Лойд на день рождения, пылилась в углу. Она не могла на неё смотреть, не могла слышать аккорды, которые раньше заставляли её сердце биться быстрее.       А потом она случайно наткнулась на старый диск с записью какой-то панк-рок группы, которую Лойд когда-то дал послушать, но она категорично забыла про неё. Кристи вставила диск в плеер и замерла. Громкие, агрессивные, но такие живые звуки заполнили комнату, и впервые за долгое время девушка почувствовала, что может дышать. Что-то внутри неё оттаяло, сдвинулось с мёртвой точки.       Она начала слушать рок. Много, постоянно, везде. Металл, панк, хардкор — всё, что было громким и злым, всё, что могло заглушить тупую боль потери. Она переигрывала ролики на старом компьютере, врубала колонки на полную мощность. И в какой-то момент она поняла — это стало её успокоением. Не забвением, нет, — принятием. Рок не лечил, но он давал силы жить дальше.       Кристи снова взяла в руки гитару. Сначала просто перебирая струны, пытаясь вспомнить забытые аккорды. А потом начала играть — те самые песни, которые они с Лойдом когда-то разучивали. И она плакала. Но эти слёзы были уже другими — не от безысходности, а от благодарности за то, что он был в её жизни.       Фекса открыла глаза и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Механическое тело, металл, силикон, перебинтованная рука, в которую обычно ложился крюк. Но внутри — всё та же Кристи, которая когда-то любила, теряла и выживала.       — Я не позволю этому повториться, — прошептала она.       Она не знала, когда именно Майк стал для неё кем-то большим, чем просто охранник. Может, в ту ночь, когда он не побоялся спуститься в подвал и помочь им, а затем и Голди со Спринни. Может, когда он принёс подарки, не требуя ничего взамен. А может, когда она ответила на звонок Джейн и сказала ту самую фразу: «Я его девушка». Тогда это было просто актёрской игрой, желанием помочь. Но сейчас…       Сейчас лисица понимала, что Майк стал для неё важным. Не просто каким-то другом, не просто коллегой — а кем-то, ради кого хотелось быть лучше. Он не смотрел на неё как на сломанную игрушку. Не боялся её крюка, не отворачивался, когда она злилась или подшучивала над ним. Он просто был рядом. И этого оказалось достаточно.       Она не даст ему умереть. Не даст никому его отнять. Как когда-то она не смогла защитить Лойда. Как не смогла защитить Лили от Винсента и того ублюдка-охранника. Теперь она другая. Сильнее. Злее. И она готова бороться за тех, кто ей дорог.       — Я не позволю, — повторила она, и в этот раз в её голосе зазвенела сталь.       Фекса оттолкнулась от стены и направилась обратно в главный зал. На душе было тяжело, но в то же и время спокойно — как будто она отпустила что-то, что держало её слишком долго, но таилось в самых дальних уголках памяти. Прошлое осталось прошлым. А будущее — вот оно, прямо перед ней. Сегодня ночью она скажет Майку то, что давно хотела. И не только словами, но и делом.       В коридоре она внезапно столкнулась с Бонфи, которая направлялась в аркадную зону.       — А ты чего здесь? — спросила крольчиха, прищурившись.       — Воздухом дышала, — ответила Фекса, проходя мимо.       — Воздухом? В коридоре? Серьёзно? — усмехнулась Бонфи, но спорить не стала.       Фекса не обернулась и даже не ответила ей. Она знала, что её ждут. И она была готова.       

***

      Майк и Чика зашли на кухню, и дверь за ними мягко притворилась, отрезав шум главного зала. Здесь было светло, пахло мукой, ванилью и чем-то сладким — видимо кто-то сегодня днём опять экспериментировал с выпечкой. На длинных нержавеющих столах, выстроенных в два ряда, царил идеальных порядок — ни крошки, ни пятнышка. Кастрюли и сковороды висели на крюках, поблёскивая отражениями ламп. В углу, у окна, стоял миксер, которым Чика частенько пользовалась для теста, а рядом — старая деревянная доска и скалка, доставшиеся ей от давно уволившегося шеф-повара.       — Ну что, — сказала Чика, завязывая свой розовый фартук с кружевами поверх топа «Rave». — Что будем готовить для твоей… дамы? Пиццу?       Майк покраснел, но виду не подал.       — Я думал, что-нибудь романтичное, — ответил он, оглядываясь на холодильники. — Пиццу? Как и обговаривали? Или… может, что-то посложнее?       — Пицца, так пицца — это всегда хорошо, — кивнула Чика, открывая дверцу холодильника. — К счастью, есть готовое тесто, осталось только раскатать и начинить. Сделаем с ветчиной, грибами, оливками и моцареллой? Или у неё есть особые предпочтения?       — Я думал ты знаешь лучше, что любит Фекса, — почесал затылок парень.       — Эх ты, — улыбчиво вздохнула курочка, — горе-ромэо. Мог хотя бы ради приличия, поинтересоваться у неё по поводу этого. Ладно, твоё счастье, что я в самом деле знаю, какую пиццу она любит. Что ещё? Газировка? Десерт?       — Газировку она любит. Энергетики, насколько помню. А десерт… — Майк задумался. — Может, кексы? Она фанат кексов, особенно с шоколадной крошкой.       — Значит, сделаем кексы, — решила Чика. — Ты помогаешь, я помогаю. Движение — жизнь.       Она ловко принялась мешать муку, сахар, яйца и масло, добавив какао и накрошив туда шоколад. Майк стоял рядом, пытался помогать, но его руки-крюки явно не были созданы для кондитерского дела.       — Ты сыплешь муку, как будто снежинками кидаешься, — заметила Чика, вытирая белое пятно с его рубашки. — Эмили будет ругаться.       — Зато душевно, — усмехнулся Майк.       Он смотрел, как Чика умело месит тесто, и в какой-то момент его мысли снова вернулись к Фексе. К её янтарным глазам, к её усмешке, к тому, как она дёргала хвостом, когда волновалась.       — Ты её очень сильно? — спросила Чика, как бы невзначай.       — Что? — Майк не понял.       — Фекса, — повторила она, выкладывая тесто в формочки. — Она тебе нравится?       — Ну… да, — неуверенно ответил Майк. — Она хорошая. Мы с ней друзья ведь.       Чика резко остановилась и глянула на него долгим, изучающим взглядом. В её неоново-розовых глазах читалось, что-то между жалость и насмешкой.       — Майк, ты идиот? — спросила она спокойно и без злобы. — Друзья? Ты правда думаешь, что Фекса зовёт тебя на свидание, чтобы просто поужинать и поговорить о погоде?       Майк опешил.       — А что? Она сама ведь сказала…       — Она сказала «сви-да-ни-е», — перебила Чика. — Не «дружеская встреча». Не «посиделки». А именно свидание. Ты понимаешь разницу?       Майк открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он вдруг вспомнил, как Фекса смотрела на него в тот вечер в офисе, когда сказала: «Я хочу свидание с тобой». В её глаза тогда был не просто интерес — там было что-то большее. Что-то, что он не хотел замечать, потому что боялся. Ещё он вспомнил слова Фексы, сказанные ещё раньше, во время 6 ночи:       — …Если ты не придёшь или сделаешь что-то не так… я не рассержусь. А просто больше никогда не буду с тобой разговаривать. Повторюсь… никогда. Подумай, пожалуйста, об этом. — сказала она тогда.       — Она… — начал он и замолчал.       — Она влюблена в тебя, — закончила Чика, вытирая руки. — И Френни, кстати, тоже. Ты правда не замечал? Все эти прогулки, разговоры, даже то, что Фекса постоянно прибирала тебя к рукам. Всё это было не просто дружбой, Майк. Ты сам-то не находил это подозрительно-странным?       Майк стоял, не в силах пошевелиться. Мысли в его голове закружились в бешеном темпе.       — Она права, — подумал он. — Все эти знаки внимания, просьбы о помощи, желание проводить время именно со мной… И вчерашняя ночь с Френни, и сегодняшняя с Фексой, тому подтверждение. А я как дурак сам этого не заметил, хотя что-то и почувствовал внутри. Это не просто дружба. Но разве может такой как я, любить таких как они? Да и к тому же сразу двоих! Френни и Фекса — аниматроники. Да, внутри них живые души, которые когда-то были людьми. Но сейчас они — звёзды этого заведения. Эмили вложила в них столько сил, денег и надежд. А я — простой охранник. Неудачник, который годами скитался с работы на работу. Кто я такой, чтобы они… чтобы они любили меня? Да и к тому же, Эмили меня с говном сожрёт за подобное.       Он чувствовал, как внутри нарастает противостояние. Одна часть кричала: «Это неправильно. Ты не должен думать об этом! У тебя отношений то нормальных и не было, а тут целых две девушки. Первое правило, Майк. Первое правило!». А другая, тихая, но более упрямая, шептала: «А что, если попробовать? Что, если они действительно хотят быть с тобой не как с другом? Конечно, подобных отношений у тебя никогда не было, но всё бывает в первый раз, как говориться».       — Майк! — Чика легонько толкнула его в плечо. — Ты меня слышишь?       Он вздрогнул и поднял голову.       — А? Че? А… да, извини, задумался.       — Я вижу, — усмехнулась Чика. — Не загоняйся так. Просто имей в виду: Фекса ждёт от тебя не просто ужина. И если ты не готов, лучше скажи ей сразу. Не мучай человека. Тоже самое и с Френни. Но вот кого ты выберешь в случае, если всё-таки будешь готов, уже зависит только от тебя.       — Они ведь не люди, — тихо сказал Майк, и сам удивился своим словам.       Чика посмотрела на него долгим взглядом, а потом покачала головой.       — Какой же ты дурак, как и все мужики, — сказала она, возвращаясь к тесту. — Не видишь очевидного. Ладно, давай дальше готовить. Твоя «подруга» не должна ждать.       Майк промолчал и взял скалку, принявшись раскатывать тесто. Его мысли были снова далеко.       — Не беспокойся, Чика, я уже прекрасно понял, что ты имела ввиду и уже сделал свой выбор, — решительно пронеслось у него в голове.       Майк коротко кивнул сам себе.       Они оба молчали и кухню окутала тишина, прерываемая лишь звуками готовки, стрелками часов, да гулом вентиляции где-то под потолком. Майк взял веник и подмёл муку со стола, а потом убрал его в угол.       — Пока готовится пицца и кексы, — сказала Чика, — я сбегаю за Мангл. Мы с ней хотели сегодня печенье испечь. Если ты не против, она немного погостит с нами.       Майк улыбнулся.       — Конечно не против! Даже рад. Может, наконец-то привыкнет ко мне.       Чика вытерла руки и вышла из кухни, оставив Майка наедине. Он подошёл к плите, проверив, не подгорает ли пицца, но она ещё даже не начала румяниться, и прислонился к стене. Мысли снова закружились, теперь о Мангл. Её пугливый взгляд, дрожащие уши, тот вечер, когда она спряталась за Фексой. Что он чувствовал тогда? Жалость? Вину? Но ведь причины винить себя не было. Единственное, что он хотел, так это помочь ей, но не знал как.       Дверь открылась, и Чика вернулась. А за ней, держась за её руку, шла Мангл. Её уши были слегка поджаты, а глаза с опаской оглядывали помещение. Заметив Майка, она на секунду замерла, но Чика мягко потянула её вперёд.       — Не бойся, — сказала курочка. — Это Майк. Он свой.       Майк не двинулся с места, только слегка улыбнулся.       — Привет, Мангл, — сказал он тихо. — Ты не помешаешь. Мы тут пиццу готовим и кексы. Чика сказала, что ты хочешь испечь печенье.       Мангл не ответила, но и не спряталась. Она перевела взгляд на Чику, и та кивнула, подбадривая.       — Иди, — сказала курочка. — Я помогу.       Мангл сделала несколько неуверенных шагов к столу. Её пальцы дрожали, когда она взяла скалку, которую подала ей Чика. И затем, она быстро раскатала тесто, которое курочка успела подготовить заранее.       — Формочки, вот здесь, в коробке, — объяснила Чика. — Звёздочки, сердечки, кружочки. Выбирай любую, какая душе угодна.       Мангл осторожно взяла формочку в виде сердечка и вырезала первый кусочек. Получилось неровно, край слегка размазался, не смотря, на то, что раньше у неё получалось лучше. Может присутствие Майка так повлияло?       Чика улыбнулась ей.       — Ничего страшного, — сказала она. — Ты ведь всегда делала вкусное печенье.       Майк отошёл к плите, делая вид, что занят пиццей, но краем глаза наблюдал за Мангл. Она вырезала ещё несколько фигурок, и с каждым разом движения становились увереннее. Уголки её губ чуть приподнялись — не улыбка, но что-то близкое к ней.       — Хорошо получается, — заметил он.       Мангл подняла голову и посмотрела на него. Её взгляд был уже не таким испуганным, а скорее, настороженным, но без паники.       — Спасибо, — тихо, почти шёпотом, ответила она.       Майк кивнул и снова вернулся к плите. Пицца начинала подрумяниваться, по кухне поплыл аппетитный запах сыра и томатов. Он достал противень, поставив его на решётку и выключил духовку.       — Готово, — сказал он.       — Оставь кусочек и нам, — ответила ему Чика.       Майк кивнул ей и отрезал два небольших куска, положив их на тарелки и отставив в сторону. Остальное аккуратно переложил на блюдо — для Фексы. Сверху накрыл чистой салфеткой, чтобы не остыло и убрал на поднос. Тоже самое он сделал и с кексами.       — Красиво, — сказала Мангл, глядя на поднос.       — Надеюсь, ей понравится, — ответил Майк.       — Кому? — спросила Мангл, и в её голосе впервые за вечер прозвучало любопытство.       — Фексе, — просто ответил Майк. — Мы сегодня… ужинаем вместе.       Мангл чуть наклонила голову, и её уши приподнялись.       — Она же… моя сестра, — сказала она. — Она хорошая. Только иногда слишком громкая.       — Знаю, — усмехнулся Майк. — Но это не страшно.       Чика улыбнулась, глядя на них. Она взяла противень с печеньем и поставила в духовку.       — Минут через десять будет готово, — сказала она. — Тогда мы все вместе попьём чай.       Майк подошёл к столу и сел на свободный стул. Мангл стоявшая рядом, не решалась приблизиться, но и не отходила.       — Ты можешь сесть, — сказал он, указывая на стул напротив. — Я не обижу тебя.       — Я уже поняла, — ответила Мангл и медленно, словно проверяя, не обманывает ли он её, опустилась на стул. — Ты… не такой, как тот.       — Кто именно? — не понял Майк.       — Тот охранник, — прошептала Мангл, и в её глазах мелькнула тень. — Который… который хотел…       Она не договорила. Чика подошла и обняла её за плечи.       — Не надо о нём, — мягко сказала курочка. — Его здесь нет. И никогда не будет.       Майк сжал пальцы. Он хотел спросить, хотел узнать, но понял, что сейчас не подходящее время. Мангл ещё не готова.       — У тебя получилось очень красивое печенье, — сказал он, стараясь перевести тему. — Посмотрим, как пропечётся.       Мангл подняла голову, и в её глазах блеснула благодарность.       — Спасибо, — повторила она.       Чика достала печенье через десять минут, как и обещала. Оно было золотистым, хрустящим, с аппетитным запахом ванили. Мангл смотрела на него, и её уши больше не дрожали — они стояли ровно, и она даже чуть улыбнулась.       — Красивые, — сказала она.       — А какие вкусные будут, — добавила Чика. — Сейчас остынут и попробуем.       Майк осторожно встал, взяв в руки поднос с ужином для свидания, в котором была пицца, печенье, и бутылка газировки с парой свечек, которые Чика предусмотрительно достала.       — Мне пора, — сказал он. — Спасибо за помощь, Чика. И тебе, Мангл, за то, что дала мне шанс.       Мангл подняла голову и, помедлив, сказала:       — Приятного… свидания.       Майк удивился тому, что даже Мангл заметила это несмотря на то, что приехала сюда только вчера. А он нет. Парень быстро взял себя в руки.       — Спасибо, — ответил он и вышел из кухни.       

***

      Френни сидела на краю сцены, перебирая страницы журнала, но её мысли были далеко. Бонфи заметила это — крольчиха подошла и села рядом.       — Что с тобой? — спросила она.       — Ничего, — ответила Френни, не поднимая головы. — Просто… думаю.       — О нём? — Бонфи кивнула в сторону, где скрылись Майк и Чика.       Френни медленно вздохнула, но не стала отрицать, отложив журнал.       — Ты заметила, как Фекса на него смотрит? Она всё время его...       — Заметила, — перебила Бонфи. — И что? Почему-то раньше тебя это не волновало.       — Я знаю, — Френни промолчала. — Просто… я думала, у нас с ним тоже что-то особенное было. Та ночь, разговоры, звёзды…       — Так и было, — сказала Бонфи. — Но это не значит, что он не может хотеть чего-то ещё. Или кто-то ещё не может хотеть его.       — Я не ревную, — быстро ответила ей на лёгкий намёк Френни.       — Ага. Конечно, — усмехнулась Бонфи. — Я вижу. Но знаешь что? Может, это и к лучшему.       — В каком смысле?       — В том, что ты наконец задумалась, чего хочешь, а не просто плывёшь по течению, — Бонфи похлопала её по колену. — Спроси себя, уже, наконец, окончательно. Хочешь ли ты, чтобы вы были вместе? По-настоящему?       Френни опустила глаза. Её пальцы нервно теребили край жилетки.       — Я не знаю… Я же… мы же… не совсем люди. А он — человек. Настоящий. У него своя жизнь, свои планы. А я просто…       — Просто кто? — Бонфи приподняла бровь.       — Просто робот, — тихо сказала Френни. — Металл, да провода с силиконом. Какая из меня девушка?       — Эй, — Бонфи взяла её за руку. — Ты не просто робот. Ты — Френни Фазклер. У тебя есть душа, сердце, чувства. Ты поёшь, ты переживаешь, ты любишь. Разве этого мало?       Френни подняла голову, и в её глазах блеснула надежда.       — Ты правда так думаешь?       — Конечно, — Бонфи улыбнулась, кивнув в сторону её тазовой области. — К тому же, ты наверняка должна помнить, что мы ничуть не уступаем настоящим живым девушкам.       — Ты имеешь ввиду наши… — начала Френни, и её щёки залились румянцем.       — Они самые, — кивнула Бонфи, и хитро подмигнула.       Френни покраснела ещё сильнее и отвела взгляд, рисуя в голове весьма неприличные портреты с ней и Майком. Но она почувствовала, как в её груди разлилось тепло.       — Не думала, что ты такое скажешь, — пробормотала она.       — А что? Это правда. И тут нечего стесняться, — Бонфи пожала плечами. — Мы такие, какие есть. Просто кучка извращенцев своими выходками подавила в нас эти мысли. И если он согласился провести ту ночь только с тобой, в самом деле чувствуя себя комфортно в твоём присутствии, а ты в свою очередь доверилась ему — значит вы оба друг другу небезразличны. Не как аниматроник и человек, а как… ну ты поняла.       Френни промолчала, но её мысли уже текли в другом направлении. Может, Бонфи права? Может, не стоит отступать?       — А что ты? — внезапно спросила Френни. — Ты к нему тоже… неравнодушна?       — Я? — Бонфи удивилась. — Он просто мой друг. Причём хороший. С которым можно поиграть в аркады. И всё.       — Врёшь ведь, — повторила Френни её же слова.       — Может быть, — усмехнулась Бонфи пожав плечами. — Но я, как и Чика, не лезем к нему. Он сам решает. И если он вдруг захочет, то мы будем не против.       Они замолчали. В главном зале снова стало тихо. И в один момент Чика и Мангл прервали эту тишину, вернувшись из кухни и готовясь к чаепитию. Бонфи встала, поправив своё платье.       — Не сдавайся, подруга, — сказала Бонфи, похлопав её по плечу. — Борись за своё счастье.       После чего крольчиха удалилась в сторону лисы и курочки. А Френни осталась одна. Она посмотрела на них, а затем повернула голову в сторону сцены, на которой через несколько часов они должны были играть, и думала. О Майке. О Фексе. О себе. О том, что, возможно, она слишком долго отступала, уступая место другим. Но теперь… теперь она решила не опускать руки.       — Если есть шанс, — прошептала она, — я его не упущу.       В её глазах загорелся огонёк решимости. Она не знала, как всё сложится, но была готова бороться. За Майка. За себя. За то, что между ними было и ещё может быть.       

***

      Майк вышел из кухни с подносом в руках, чувствуя, как ладони вспотели, а сердце колотилось где-то в горле. Пицца аппетитно пахла сыром и томатами, кексы румянились на отдельной тарелке, газировка иногда ездила по подносу из-за того, что Майк старался не уронить его, а в маленькой вазочке стояли две свечи — белая и розовая. Он переложил их поближе к середине, чтобы не упали.       Коридор был пуст. Лампы всё так же горели ровным, приглушённым светом, и только вдалеке, у выхода в главный зал, маячила чья-то тень. Майк ускорил шаг, но не добежал и до середины, как из-за угла вышла Фекса.       Она была в новом наряде, который очень давно не носила, потому что надевала она его лишь в особые случаи. Чёрные джинсы сидели идеально, белая футболка с коротким рукавом, поверх которой была накинута кожаная куртка — без черепов и шипов, по всей видимости, Эмили в своё время помаячила с её разработкой, но от этого она выглядела ещё более дерзко. Кроссовки казались новыми, как будто из коробки, а волосы аккуратно расчёсаны, чего за ней раньше не водилось. Крюка как обычно не было, и поэтому обе руки болтались вдоль тела.       Фекса остановилась в шаге от него и окинула взглядом поднос.       — Ого, — сказала она, и в её голосе прозвучало непривычное тепло. — Ты это сам приготовил?       — Если честно, я боялся всё испортить, поэтому попросил помощи у Чики, — признался Майк. — Но пиццу лично раскатывал и посыпал начинкой.       — Молодец, — Фекса улыбнулась — не ехидно, как обычно, а почти по-детски, смущённо. — Выглядит довольно аппетитно. Давай помогу.       Она взяла с подноса вазочку со свечами и бутылку газировки, уменьшив вес подноса.       — Идём, — сказала она, кивая в сторону главного зала. — В мою комнату.       Они двинулись рядом друг с другом. Майк старался не смотреть на неё, но краем глаза замечал, как её хвост слегка покачивался в такт шагам, а уши чуть приподняты — признак хорошего настроения. Они вышли в главный зал, и проходя мимо, Майк заметил Бонфи, Мангл и Чику, которые сидели за одним из столов и пили чай с печеньем. Бонфи что-то оживлённо рассказывала, а Мангл слушала, прижимаясь к Чике.       Чика, заметив Майка, незаметно подмигнула ему, не поворачивая головы, так, что никто из подруг не заметил. Майк коротко кивнул в ответ и ускорил шаг.       Они свернули, взобрались по ступенькам на сцену и направились за кулисы, проходя мимо Френни, которая всё так же сидела на краю сцены и листала журнал или по крайне мере делала вид. Её пальцы чуть дрожали на страницах, а плечи были напряжены — она явно слышала их шаги, чувствуя их присутствие, но не подавала виду. Внутри неё всё кипело: она хотела встать, окликнуть, остановить — но что-то мешало ей. Она не Фекса, чтобы срывать их времяпрепровождение. Не станет, как сделала это вчера рыжая, следить за ними и ревновать открыто. Если сейчас он с ней, значит, так надо.       — Сегодня я не буду тебе мешать, — прошептала Френни себе под нос, переворачивая страниц, которую даже не читала. — Но я не сдамся. Ещё нет.       Она подняла голову и посмотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом. В её глазах горела решимость. Теперь она знала — если есть шанс, она его не упустит и завтра она своё возьмёт.       Комната Фексы оказалась именно такой, какой её Майк себе и представлял: стены, украшенные постерами панк-рок групп, морская тематика — якоря, канаты, штурвалы. Гамак в углу, кровать, застеленная красным покрывалом, и небольшой столик, который Фекса, видимо, придвинула поближе, чтобы удобнее было ужинать.       — Ставь сюда, — она указала на столик, и попутно зажгла свечи, поставив их по краям.       Свет стал мягче, почти интимным. Фекса выключила верхнюю лампу, оставив только торшер в углу и мерцание свечей.       — Уютно, — сказал Майк, ставя поднос.       — Старалась, — ответила Фекса, садясь на кровать. — Садись рядом. Или на стул, если стесняешься.       Майк выбрал кровать, сев не вплотную, но близко к ней. Фекса открыла газировку и налила сначала себе в стакан, а потом и Майку. Пицца была ещё тёплой, кексы — мягкими, с шоколадной крошкой, которая таяла на языке.       — Ты правда сам раскатывал тесто? — спросила Фекса, беря пиццу и откусывая кусочек.       — Честно? — Майк усмехнулся. — Я старался, чтобы получилось более-менее по-человечески, но получалось только у Чики, поэтому я решил просто помогать.       — Значит, ты только красиво подачу сделал, — усмехнулась она, но беззлобно. — Я ценю твои старания.       Следующие несколько минут они ели молча, но тишина была не тяжелой, а скорее, уютной. Фекса иногда поглядывала на него, и в её взгляде читалось что-то, чего он раньше не замечал.       — Слушай, — сказал он, отставляя стакан. — У меня есть для тебя кое-что.       — Ещё один подарок? — Фекса приподняла бровь.       — Не совсем, — Майк встал и протянул ей руку. — Пойдём.       — Куда?       — В караоке-зал. Я хочу кое-что исполнить.       Фекса удивилась, но руку приняла. Они вышли из комнаты и направились к караоке-зоне — той самой, где Майк репетировал днём. Внутри было темно, но он включил свет, включил аппаратуру и взял микрофон.       — Ты серьёзно? — спросила Фекса, садясь на диван. — Ты будешь петь?       — А разве похоже, что я шутил? — на серьёзе ответил ей парень. — Правда, я вообще не солист, но на данный момент попробую. Заранее извини за косяки в исполнении.       [Рекомендую для лучшего погружения включить на фон саундтрек, который я сейчас укажу чуть ниже]       Майк выбрал песню, с которой определился ещё днём. Он подготовился к этому моменту ответственно, чтобы не упасть в грязь лицом. На экране вспыхнуло название. Rot wie die Libe от Eisbreacher. Мелодия полилась из динамиков — тяжёлая, ритмичная, с пульсирующими басами.       — Красны как любовь… — пронеслось у него в голове.       Майк глубоко вздохнул и запел. Голос его был неуверенным вначале и даже немного дрожал. Eine Nacht wie raue Seide (Ночь, словно грубый шелк), Ein Herzschlag auf Eis (ледяное сердцебиение), Silhouetten im Dunkeln (силуэты во тьме) Drehen sich im Kreis (движутся по кругу), Umgeben von Nichts (окруженный пустотой), In Demut verloren (потерянный в смирении), Vertraut und doch allein (знакомый и все же одинокий).        Im Leben erwacht (Пробудившись к жизни), Geboren im Licht (рожденный в свете), Wer weiß schon wie es ausgeht? (кто знает, чем все закончится?) Alles ändert sich (Все меняется), Du schenkst mir die Welt (ты даришь мне весь мир), Dringst tief in mich ein (проникаешь глубоко в меня –) Zu schön um wahr zu sein (слишком прекрасно, чтобы быть правдой). Rot wie die Liebe (Красно, словно любовь), Rot wie ein Rubin (красно, словно рубин), Ich verlier die Fassung (я теряю самообладание), Es zieht mich zu dir hin (меня тянет к тебе). Rot wie die Liebe (Красно, словно любовь), Rot wie ein Rubin (красно, словно рубин), Ich verlier die Fassung (я теряю самообладание), Weil ich so sinnlich bin (ведь я слишком чувственен).              Но с каждым тактом он становился всё твёрже. Его песня была о любви, которая красна как кровь, как пламя, как закат. О том, что чувства не умирают, даже если тела превращаются в металл. О том, что настоящее сердце бьётся не в груди, а в душе, и его нельзя сломать.        Dein Körper ist Feuer (Твое тело – огонь), Die Adern aus Glut (вены из пламени), Du brennst in meiner Seele (ты горишь в моей душе), Und so ist es gut (и это так хорошо), So kostbar und ewig (так ценно и вечно), Vollkommen und rein (совершенно и чисто –) Zu schön um wahr zu sein (слишком прекрасно, чтобы быть правдой). Rot wie die Liebe (Красно, словно любовь), Rot wie ein Rubin (красно, словно рубин), Ich verlier die Fassung (я теряю самообладание), Es zieht mich zu dir hin (меня тянет к тебе). Rot wie die Liebe (Красно, словно любовь), Rot wie ein Rubin (красно, словно рубин), Ich verlier die Fassung (я теряю самообладание), Weil ich so sinnlich bin (ведь я слишком чувственен).              Майк затянул припев, и в этот момент его голос окреп и наполнился силой.       Он не видел текста на экране, но помнил его. Его глаза были прикованы к Фексе, на её янтарные глаза, которые постепенно становились влажными. Она не верила, что он это сделал для неё. Rot wie die Liebe (Красно, словно любовь), Rot wie ein Rubin (красно, словно рубин), Ich verlier die Fassung (я теряю самообладание), Es zieht mich zu dir hin (меня тянет к тебе). Rot wie die Liebe (Красно, словно любовь), Rot wie ein Rubin (красно, словно рубин), Ich verlier die Fassung (я теряю самообладание), Weil ich so sinnlich bin (ведь я слишком чувственен).              Фекса сидела, не шевелясь и боясь пропустить хотя бы слово. Она тоже знала эту песню и смысл её слов. Лисица чувствовала, как внутри неё всё переворачивается — не от музыки, нет, а от того, что этот парень, этот вечно уставший, вечно сомневающийся охранник, стоял перед ней и пел, как в последний раз. Для неё.       Когда последний аккорд затих, в зале повисла тишина. Майк опустил микрофон и ожидал реакции Фексы.       — Ну как? — спросил он, и в его голосе послышалось волнение.       Фекса не ответила. Вместо этого она встала, подошла к нему и крепко обняла, как в тот раз в пиратской бухте, когда он впервые сказал ей спасибо. А потом, чуть отстранившись, поцеловала его в щёку — нежно, почти невесомо.       — Спасибо, — прошептала она, вытирая слезу радости. — Это было… невероятно.       Лицо Майка покрылось румянцем, но он облегчённо выдохнул. Она взяла его за руку и повела обратно в комнату.       — Пойдём, — сказала она. — Ужин ещё не закончен. И у меня для тебя тоже есть подарок.       — Какой же?       — Скоро узнаешь, — уклончиво ответила она с тёплой улыбкой на лице.       Вернувшись в комнату, они обнаружили, что свечи почти догорели, и Фекса зажгла новые. Майк доел пиццу и запил газировкой. Фекса смотрела на него, и в её взгляде было что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. Как с Френни.       — Ты знаешь, — сказала она, — я никогда не думала, что буду так… привязываться к кому-то. После всего, что было. Но ты… ты другой.       — Я простой охранник, — ответил Майк.       — Нет, — Фекса покачала головой. — Ты больше, чем охранник. Ты друг. Наш друг. В особенности мой друг. И… возможно, не только.       Она замолчала. Майк тоже. Тишина стала другой — не той, что в начале, а напряжённой, полной ожидания.       — Фекса… — начал он, но она приблизилась к нему и приложила палец к его губам.       — Не надо слов, — сказала она. — Просто будь рядом.       Она взяла его за руку и притянула к себе. Он не сопротивлялся. Их губы встретились — сначала робко, а потом более увереннее. Свечи мерцали, отбрасывая тени на стены. Майк чувствовал, как её пальцы скользят по его спине, как её дыхание учащается.       — Ты уверена? — спросил он, отстранившись на секунду.       — Никогда не была увереннее, как сейчас, — ответила она.       Майк колебался. Внутри него снова боролись два голоса — один шептал: «Это неправильно. Эмили увидит на камерах и тебя уволят, ты подведёшь всех». А второй, другой, тихий, но настойчивый: «Она хочет этого. И ты тоже. Не отступай. Вспомни, что она тогда сказала тебе».       Парень вновь вспомнил слова Фексы:       — …если ты не придёшь или сделаешь что-то не так… я не рассержусь. А просто больше никогда не буду с тобой разговаривать. Повторюсь… никогда. Подумай, пожалуйста, об этом.       — А камеры? — спросил он. — Первое правило…       Фекса усмехнулась, проведя ладонью по его щеке.       — В наших личных комнатах нет камер, — сказала она. — У Эмили хватило ума не ставить их туда. К тому же, никто не знает об этих комнатах. Уверена, она не захочет, чтобы кто-то узнал, чем мы занимаемся в свободное время. А первое правило… ты забыл? Оно запрещает охраннику домогаться до аниматроников. Но если аниматроник сам этого хочет… то это не считается. Лазейка, помнишь?       Майк вспомнил их разговор в офисе, когда Фекса впервые намекнула на это. Тогда он подумал, что она шутит. Но Френни развеяла подозрения на то, что это могла быть шутка. Сейчас же он понимал, что это была сто процентная правда.       — Ты права, — сказал он, чувствуя, как сомнения понемногу уходят. — Я просто… боюсь.       — Чего?       — Что ты потом пожалеешь. Что я не оправдаю твоих ожиданий.       — Майк, — Фекса взяла его лицо в ладони. — Я ждала этого момента не один день. И не неделю. Я думала о нём, когда ты был рядом и когда тебя не было. Я хочу этого. Хочу тебя. Если не сейчас, так никогда.       Она поцеловала его в губы, и их поцелуй был долгим, пока языки переплетались и кружились в бесконечном танце.       Губы обоих разъединились и их соединяла мелкая нить слюны. Дыхание обоих стало более тяжёлым и учащённым, а глаза парочки были прикованы друг к другу.       — Перестань думать, — прошептала она. — Просто чувствуй.       И он реально перестал.       В этот раз уже он поцеловал её, прижимая к себе. Медленно, нежно, пробуя на вкус её губы. Она ответила, прижимаясь к нему всем телом, и он почувствовал, как её грудь касается его груди, как бёдра прижимаются к его бёдрам.       Их поцелуй снова прервался и Фекса опустилась на кровать, смотря прямо в глаза парню. Майк принялся расстёгивать рубашку.       — Ты прекрасен, — сказала она, и в её глазах не было ни жалости, ни брезгливости. Только желание.       — А ты? — спросил он, справляясь с молнией на её джинсах.       — Я? — она усмехнулась. — Я просто механическая кукла с рыжей шерстью. Но если тебе нравится… — её взгляд опустился ниже, где был заметный бугорок.       — Ты не кукла, — перебил он, помогая ей снять джинсы, а затем и футболку. — Ты живая. Самая живая из всех, кого я знаю.       Она хотела что-то ответить, но он снова поцеловал её, не давая сказать ни слова.       Майк аккуратно лёг на неё.       [От автора: Warning! Если вы уже поняли к чему всё идёт и вам не нравится читать о подобном, то перелистайте вниз до строк, выделенных жирным шрифтом]       Фекса была нежной, но более уверенной. Её руки скользнули по его спине, по груди, по бёдрам, изучая каждый уголок его кожи. Он отвечал тем же, проводя пальцами по её синтетической коже, по мягкому меху, по её чувствительным местам, где у нормальных роботов их не должно было быть.       Он опустился ниже и поцеловал её грудь, сначала одну, потом другую. Она выгнулась, её хвост заметался по простыне.       — Майк… — простонала она. — Пожалуйста…       Он опустился ниже, целуя её живот, бёдра, и остановился между её ног. Его лицо медленно опустилось и его губы коснулись лона. Она вскрикнула — от неожиданности, вперемешку с удовольствием. Фекса и не думала, что её искусственное тело было способно на такие ощущения. Видать, их горе-создатель и в самом деле вложил не только их души в эту работу, но и свою тоже.       — Не останавливайся, — попросила она, аккуратно сжимая его волосы.       Он и не остановился, лаская её языком, чувствуя, как она дрожит, как её бёдра сжимаются, как из её груди вырываются приглушённые стоны.       — Я… я сейчас… — выдохнула она, и её тело выгнулось дугой.       Она кончила. С громким, почти испуганным криком, который тут же сменился всхлипами облегчения.       — Это… это было… — она не могла подобрать слов.       — Это только начало, — сказал он, поднимаясь над ней.       Майк скинул с себя брюки и нижнее бельё, а затем медленно вошёл в неё, чувствуя, как её тело принимает его, сжимаясь вокруг полового органа парня, и пульсировало. Он почувствовал себя словно в раю.       — Ох… — выдохнула она, вцепляясь в его плечи. — Давно я не испытывала подобного. Уже успела забыть, насколько это приятно.       — А ты уже занималась этим? — поинтересовался Майк.       — В прошлой жизни, — ответила она, — но давай не будем об этом и продолжим.       Он кивнул ей и начал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее, постепенно ускоряясь. Каждый его толчок сопровождался её стонами и мольбами не останавливаться.       Они сменили позу. Фекса встала на четвереньки, выгнув спину, Майк не заставил себя долго ждать, войдя глубже и сильнее. Её хвост обвил его бедро, а спина выгибалась под его ладонями, голос лисицы моментами срывался на крик. Удивительно, как другие ещё не прибежали на их звуки. Или прибежали?       — Майк! Майк! — повторяла она, теряя контроль над собой.       — Я здесь, — отвечал он, ускоряясь. — Я с тобой.       Третью позу выбрала она. Фекса села на него сверху, и он почувствовал, как она движется, как её бёдра вращаются и как грудь лисицы подрыгивает в такт.       — Ты такая красивая, — прошептал он, глядя на неё снизу вверх.       — А ты… самый лучший, — ответила она, наклоняясь, чтобы поцеловать его.       Их кульминация наступила почти одновременно. Она вскрикнула, выгнувшись и вдавливая себя в него, чтобы не вытекло ни капли. Майк же в свою очередь кончил в неё, чувствуя, как её сервоприводы сжимаются, вытягивая из него последние капли удовольствия.       Фекса расслабилась и упала рядом с ним, они лежали так в темноте, тяжело дыша, и не могли поверить, что это произошло.       — Я никогда не чувствовала себя так хорошо, — сказала Фекса, уткнувшись носом ему в плечо. — Никогда.       — Я тоже, — ответил он, гладя её по волосам.       — Ещё, — прошептала она. — Я хочу ещё.       Майк улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло.       — Дай мне немного отдохнуть. У нас ещё вся ночь впереди, — ответил он.       — Вся ночь? — она приподняла голову, и в её глазах блеснул озорной огонёк. — Ну да. До утра ещё далеко.       Майк улыбнулся ей в ответ.       — Это ещё не конец… — подумал Майк, притягивая её к себе. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я сделаю её счастливой… но не только её… Френни тоже. Обеих. Как — я пока не знаю, но раз они обе влюблены в меня. То я попробую.       Он поцеловал Фексу в лоб, и она прижалась к нему, словно чувствуя, что он думает о чём-то важном.       — О чём думаешь? — спросила она.       — Так, ни о чём, — солгал он. — Просто рад, что встретил вас и что теперь ты здесь рядом.       — Я всегда буду рядом, — ответила она. — Пока ты хочешь.       — Хочу, — сказал он. — Очень хочу.       Они замолчали. Свечи почти закончили догорать, отбрасывая последние блики на стены.       

***

      Майк проснулся от холода.       Он лежал на боку, чувствуя, как простыня промокла от пота, а тело чувствовалось ватным, как после долгой болезни. Рядом, свернувшись калачиком, спала Фекса — её рыжие волосы разметались по подушке, а хвост уютно прикрывал её бёдра. Майк улыбнулся, но улыбка тут же исчезла, когда он заметил, что свет в комнате… странный. Не такой, как был. Слишком тусклый, даже с красноватым отливом, как будто кто-то накрыл лампу тёмным стеклом.       Майк сел и огляделся. Всё было на месте — постеры, гамак, столик с остатками ужина. Но что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, спёртым, как в подвале. И запах — тот самый, сладковато-приторный, от которого него всегда начинала кружится голова.       — Фекса? — тихо позвал он.       Ответа не было. Она не шевелилась. Майк коснулся её плеча — кожа была ледяной.       — Фекса!       Он тряхнул её сильнее, но она осталась неподвижной, словно выключенной. И тут он заметил, что её забинтованная рука… её просто не было. Вместо руки — обрубок да торчащие провода.       Майк вскочил и отступил к стене. В груди заколотилось сердце. Он хотел выбежать, чтобы позвать на помощь, но дверь была закрыта — да не просто закрыта, а заперта. Он дёрнул ручку — без толку.       — Эй! — закричал он, колотя кулаком в дверь. — Кто-нибудь!       Тишина.       И тогда он слышал шёпот — тот самый, из прошлого сна. Многоголосый, шипящий, доносящийся со всех сторон сразу, словно стены говорили с ним.       — Скоро…       — Да что значит это «скоро»?! — заорал Майк, оглядываясь.       И вдруг свет погас.       Тьма стала полной и абсолютной, давящей на глаза. Майк вытянул руки вперёд, пытаясь нащупать что-то, но пальцы встречали лишь холодный, влажный воздух. Он сделал шаг, потом другой — и пол под ногами изменился. Вместо мягкого ковра — бетон. Грубый, холодный, с мелкими трещинками, полный пыли.       — Нет… — прошептал он.       Он понял, где находится. Подвал.       Свет вспыхнул вновь — тусклый, красный, рождающий длинные тени на стенах. Майк стоял в том самом месте, где когда-то нашёл замурованную дверь, где прятались Голди и Спринни. Но теперь дверь была открыта — распахнута настежь. Из проёма тянуло холодом, похожим на могильный.       И оттуда, из тьмы, доносился шёпот. Теперь уже явственный и членораздельный. Один голос.       — Ты думал, что всё закончилось, как в сказке, Майк? — голос был низким, бархатистым, но в нём чувствовалась сталь. — Ошибаешься, мальчик мой. Всё только начинается.       Майк попятился, но упёрся спиной в стену. Из проёма начала выходить фигура. Сначала тень, потом очертания — человекоподобная, но неестественно прямая, с длинными руками и ногами. Лица не было видно — только те самые два белых кольца в районе глаз.       — Кто ты? — выдавил из себя Майк.       — Ты прекрасно знаешь, кто я, — ответила фигура, и в её голосе послышалась усмешка.       На ум пришло лишь одно имя…       — Винсент… — с ужасом сорвалась с его губ жуткая догадка.       — Да…       — Но ведь ты мёртв!       — Смерть — это лишь начало, — силуэт шагнул вперёд, и Майк мог разглядеть его более подробно. — Я владею такой силой, о какой не подозреваешь ни ты, ни твоя чёртова начальница. Она заплатит мне за свою дерзость. А девочки… они пожалеют о своём предательстве.       — Они не принадлежали тебе, — твёрдо сказал Майк, хотя внутри всё дрожало.       — Скоро они вообще никому не будут принадлежать, — прошипел Винсент. — Я заберу их. Одну за одной. И начну с неё.       Он указал куда-то в сторону, и Майк увидел Фексу. Она стояла в углу, прижавшись к стене, без глаз в глазницах и с застывшим лицом. Она не двигалась, не дышала, как будто превратилась в статую.       — Что ты с ней сделал?! — закричал Майк, бросаясь вперёд, но ноги не слушались его — они будто приросли к полу.       — Пока ничего, — усмехнулся Винсент. — Но скоро… скоро ты, твоя начальница и остальные лишитесь всего. И жизней, и тех, кого вы любите. И никто… НИКТО! Не придёт вам на помощь. Ты можешь бежать к Эмили и говорить ей обо мне сколько угодно, но это не поможет ни тебе, ни кому-либо из вас.       Силуэт громко, злобно и многоголосно рассмеялся, да так, что его смех начал отражаться от стен, а после чего он резко щёлкнул пальцами, и свет погас. Майк закричал, но звук застрял в горле.       Он проснулся в комнате Фексы, залитый холодным потом, с колотящимся сердцем. Рядом, прижавшись к нему, всё так же спала Фекса — её рыжые волосы разметались по подушке, а хвост прикрывал его ногу. Свечи давно догорели, и комнату освещал только торшер.       Майк сел, провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Кошмар был настолько ярким, что он до сих пор ощущал запах подвала и ледяное дыхание Винсента.       — Это был сон, — прошептал он. — Просто сон.       Но он знал — это было предупреждение.       Он посмотрел на часы и из-за темноты еле разглядел на них время. 5:41. Скоро нужно было сдавать смену.       Майк осторожно выбрался из кровати, стараясь не разбудить Фексу. И поцеловал её в лоб. Она что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок, обняв подушку. Парень улыбнулся, но улыбка вышла грустной. Он не знал, что ждёт их впереди, но чувствовал — это будет тяжело.       Майк привёл себя в порядок, насколько мог. Оделся, поправив одежду, и тихо вышел из комнаты.       В главном зале было пусто. Девочки ещё не вышли на сцену, видать, разошлись кто-куда, и только Чика, которая возилась у барной стойки, заметив Майка, улыбнулась, но ничего не сказала. Только кивнула ему, и в её лице читалась радость за парня и лисицу, пусть и с ноткой небольшой грусти.       Майк кивнул ей в ответ, забрал свои вещи из офиса охраны и вышел на улицу. Утренний воздух был свежим, пахло мокрой листвой — всё-таки дождь прошёлся ночью. На пороге, как всегда, стоял Александр.       — О, наш герой вернулся! — воскликнул он. — Живой?       — Почти, — ответил Майк, зевая.       — Выглядишь… довольным, — заметил Александр, прищурившись. — Что, свидание вышло удачным?       Майк покраснел.       — А ты откуда знаешь?       — Ребекка рассказала, у тебя ведь оно было вечером, так?       И тут Майк вспомнил свою легенду, которую рассказал Ребекке. Он облегчённо выдохнул.       — А… да-да. Вышло даже лучше, чем я планировал.       — Вот оно как, — улыбнулся Александр. — А я вот тоже пригласил Ребекку в кино.       — Серьёзно? — удивился Майк. — И она согласилась?       — Ага! — Александр просиял. — Мы идём с ней на этих выходных. Я так волнуюсь, ты даже не представляешь.       — Представляю, — усмехнулся Майк. — Удачи вам. Только смотри, не обосрись.       — Не обосрусь, — Александр похлопал его по плечу. — Ладно, иди отдыхай. Ты выглядишь так, будто из тебя жизнь высосали, но с таким довольным лицом.       — Спасибо, что заметил, — усмехнулся Майк. — Кстати, мне нужно будет увидеться с Эмили сегодня днём, можешь передать ей, чтобы она не уезжала слишком рано?       — Эм. Ладно? А что случилось?       — Расскажу, когда приду. Поверь, это важно, — ответил ему Майк и зашагал домой.       Солнце только поднималось из-за горизонта, окрашивая небо в золотистые тона. Где-то вдалеке пели птицы, и воздух был свежим и чистым.       Майк думал о прошедшей ночи. О Фексе. О их поцелуе. О том, что они сделали. О том, что они теперь больше, чем друзья. О том, какие пиздюля его ожидают, если Эмили узнает. И о кошмаре, который до сих пор не отпускал его.       — Что же ждёт нас дальше? — по-филосовски прошептал он. — И что я буду делать, когда Винсент придёт за нами?       Ответа не было. Только тишина.       Но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что он не один. Что девочки с ним, как и Эмили, Ребекка, Александр и Вероника, в конце концов. Они справятся, какими бы трудности не были тяжёлыми, их маленькая семья всё преодолеет. От этого теперь зависели их судьба и жизни.       — Нужно будет рассказать Эмили про это, — сказал он себе, сворачивая за угол. — Девятая ночь позади…              От автора: Долго я подводил к этому, долго мариновал момент и долго думал, как лучше написать сцену с Майком и Фексой. Честно говоря, под конец скажу, что мне пиздец как неловко за неё. Всегда было непривычно писать подобное. Ну что ж, надеюсь, что вам понравилось. Поделитесь мнением в комментариях.