сюрприз по-испански

Среда

Сегодня особенный день. Накахара Чуя громко втягивает свежий воздух из окна своей квартиры. На столе стоит ароматный черный кофе, а рядом только приготовленная шарлотка. В спальне спит Осаму, который вчера вечером вернулся домой, перед этим сделав достаточно работы, чтобы сегодня валяться в кровати до обеда. Поэтому пусть высыпается, время у них есть. Сегодня вечером они уезжают из страны в маленький городок в Испании. Там их ждет неделя заслуженного отдыха. Хороший номер в отеле, теплое солнце и голубое море. Чуя уже предвкушает их долгожданный отпуск. В конце концов, они работали без выходных все эти два месяца, что и стало в итоге отправной точкой нервного срыва молодого исполнителя мафии. Все два месяца Накахара был весь на нервах, и даже Дазай, что всегда умел его читать одним простым взглядом карих глаз, тогда не знал, как лучше себя вести с выжатым как лимон парнем. Они встречались уже три года, да и бывшее партнерство в Портовой мафии оставило свой след. Они понимали все без дополнительных слов, чувствовали настроение друг друга и были рядом, когда это требовалось. Поэтому, когда Осаму понял, что обычные способы помочь своему парню в тяжелые рабочие дни перестали действовать, он сделал то, что посчитал нужным. Это было, кажется, вчера? Вторник, днем ранее — Я сегодня вернусь немного позже, Чуя же меня дождется? – игривый голос детектива звенит в трубке уставшего мафиози, что недовольно закатывает глаза на реплику. — Мы живем вместе, придурок, конечно, я тебя дождусь. — Послушный пёсик, я обязательно отблагодарю тебя за твою верность! Чуя сильнее сжимает пальцами переносицу и устало вздыхает. Он слушает это примерно двадцать три раза на день, в выходные на пятнадцать раз больше. В какой-то момент своей жизни он надеялся, что перестанет бесится и научится контролировать свой взрывной характер, не поддаваясь на дешевые провокации суицидального идиота, но ему не повезло. Поэтому.. — Спать будешь на коврике, я тебя, суку, придушу. …он агрессивно сбрасывает трубку, слушая чужой смех на том конце. Но как бы Чуя не бесился, родной смех и шутливые разговоры отвлекают его и снимают нервное напряжение, что не отпускало его уже больше месяца. Он даже не поинтересовался, почему его парень придет сегодня позже. Не то, чтобы ему действительно было дело. Он доверяет и понимает, что Осаму и так часто задерживается из-за дел в агентстве, постоянных отчетов, которые, непременно, будет заполнять Куникида, потому что Дазай наплетет полную хуйню об идеалах, а этот очкарик поведется. Накахара снова тяжело вздыхает, позволяя себе слабо улыбнутся, вспоминая сегодняшний сладкий кофе и приготовленный омлет на кухне. Сонный Дазай, накрывающий стол, выглядел до ужаса мило, нежно и уютно, что хотелось остаться дома и не вылезать из постели, держа в своих объятиях этого забинтованного дурака. Кстати, бинтов на нем в это утро не было. Это заставило Чую закусить губу от щемящего чувства любви в груди. Он спешно подошел к мельтешащему на кухне детективу, крепко обнимая того руками, цепляясь за тонкую талию. Рыжие волосы, в полном беспорядке после ночи, ловили солнечные лучи из окна. Завороженный таким зрелищем, Осаму лишь крепко обнял в ответ, принимая этот порыв. Они не поклонники чрезмерной тактильности с утра, да и в последнее время исполнителю приходится тяжело из-за работы, кипы бумаг и постоянных долбоебов, что любят насолить мафии. То, что Чуя решил обвить тело Дазая в чувственных объятиях, стало неожиданностью для них обоих. Парень заметил немой вопрос в глазах Осаму, но он мог с уверенностью сказать, что тот понимал, что Накахара просто нуждался в этом. Именно поэтому Дазай лишь ласково поцеловал чужую макушку, нежно поглаживая крепкую от постоянной физической нагрузки спину, так ничего и не спросив. — Садись, Чиби, поедим. Я очень надеюсь, что вышло съедобно. В голосе скользила неуверенность и легкая неловкость. Дазай ненавидел готовить, Чуя об этом знал давно. У бывшего мафиози, который за считанные секунды мог придумать план по уничтожению целой страны, который продумывал пытки, что раскалывали пленных после первой пробы, темного гения всей Портовой мафии, не получалось готовить. Он не мог справиться с банальными рецептами, с простым механизмом духовки и все, что его спасало — это купленные в ларьках бутерброды, украденный шоколад у Рампо и оплаченный Куникидой обед в кафе, что находится под штабом агентства. Иногда на него снисходило озарение и сильная уверенность в себе и своих силах, поэтому он включал микроволновку, чтоб разогреть приготовленный Чуей ужин, когда у того были ночные миссии. Поэтому сейчас Чуя, всегда готовящий для них завтрак, обед и ужин, был готов расплакаться от подступающих к горлу эмоций, когда увидел старательно приготовленный омлет с овощами и кусочками курицы. Он закрыл глаза на полный беспорядок на кухне, грязную посуду, разводы от яичного желтка, лужи воды и сока из овощей. Все это было неважно, пока такой теплый и домашний Осаму крепко обнимал его в ответ. — Не дай бог это твой очередной способ двойного самоубийства. Я надеюсь, что я не отравлюсь. — Эй! Я вообще-то, правда старался! Накахара дал этому дню шанс. Может, все будет не так плохо? Они спокойно поели, на удивление, полностью съедобный омлет, шуточно переговариваясь и наслаждаясь весенним теплом, что пробивалось к ним сквозь открытое настежь окно на кухне. Чуя убирал со стола, пока Дазай обматывал себя бинтами. А перед уходом в разные стороны Накахара притянул парня за бежевый плащ и сладко поцеловал, жмуря глаза от распускающихся цветов в груди. — Спасибо за завтрак, хозяюшка. И он ушёл под удивленный взгляд и счастливую улыбку на все лицо. Он обожал, когда Дазай улыбается так, по-настоящему. Поэтому сейчас, сидя в своем кабинете, мафиози лишь передергивает плечами, принимаясь за работу. Воспоминания о замечательном утре и вкусном завтраке подняли ему настроение. Может быть он попросит пару выходных в следующем месяце и свозит их куда-то отдохнуть. Подальше от гребанных злодеев, что вечно пытаются уничтожить Йокогаму, это действительно несправедливо! У них же все равно не получается, зачем пытаться дальше?

***

Дазай лежит на диване в шумном кабинете, слушая как туда сюда снуют детективы и как Танизаки пытается объяснить Кёке, что выражение «нож в спину» не означает, что нужно бегать за бедной Наоми с целью показать ей, что такое иметь нож в спине. Это была просто шутка, черт возьми! Наоми просто пошутила после того, как Кёка отказалась сходить с ней за мороженым. У Осаму сегодня трудный день. Как обычно, в целом, он лежит и ничего не делает, заставляя бедного Ацуши заполнять отчеты за него, пока вечно недовольный Куникида этого не видит. Йосано и Рампо что-то обсуждают, попивая кофе в стаканчиках. У Эдогавы он слаще любого шоколада, детектив уверен. В конце концов он поднимается с дивана, принимая сидячую позу и ухмылка сама расползается на его лице. — Дорогие друзья, с завтрашнего дня я беру отпуск на неделю, так как лечу в Ронду, в солнечную Испанию! Коллеги резко вскидывают свои головы и с полным недоумением смотрят на сидящего. Доппо уже гневными шагами направляется к дивану, пока Накаджима тихо выскальзывает со стола, двигаясь в противоположную сторону. — Ты и так ни черта не делаешь, Дазай! Какой отпуск тебе нужен, у нас полно дел! Заполни отчеты за последние три месяца, чертов лентяй! – агрессивно размахивая тетрадкой блондин несется на него, уже намереваясь придушить гада. Но Осаму останавливает его парой слов. — Я собираюсь сделать предложение Чуе, и забрать его подальше от мафиозных дел и прочей ерунды. Он довольно улыбается, смотря как все детективы в офисе замирают и стоят в полном ахуе от его слов. Рампо отмирает первым, он не выглядит очень удивленным. — Рад, что ты решился, давно пора. — ТЫ ЧТО ЗНАЛ?? Кажется, Кунникида не очень рад. Йосано смеется громко и заливисто, сбивая весь гнев с блондина. Она подходит и мягко хлопает сидящего парня по плечу. — Я рада за тебя, друг, надеюсь, ты будешь счастлив с ним. — Непременно буду, дорогая. Они зеркалят улыбки друг друга и в мрачной душе бывшего мафиозного гения расцветает теплое чувство, словно солнце поселилось в его груди. Это чувство лишь усиливается, когда Ацуши с криками врезается в него и обнимает, что-то бормоча про то, как он рад и как он счастлив за Чую-сана и Дазая, как он ждет приглашение на свадьбу и уже желает им хорошей семейной жизни. Кёка странно косится на Накаджиму, который пять минут назад панически спрашивал у нее, с каких пор у Дазая-сана отношения с Чуей-саном. Изуми лишь тяжело вздыхает, ей явно не понять все тонкости душевной организации этого парня. Она решается лишь на искреннюю улыбку в сторону бывшего непосредственного начальника, выражая этим всю свою радость и уважение. Осаму благодарно кивает ей, радуясь таким переменам в бывшей убийце, что просто была ребенком. Он принимает воодушевленные поздравления от Кенджи и вежливо отказывается от предложенной коровы в подарок на свадьбу. Наоми воодушевленно обещает подарить им самый сексуальный набор игрушек и белья, чтоб разнообразить их интимную жизнь, от чего побледневший Танидзаки кашляет, матеря свою фантазию за яркие картинки. Под шумные обсуждения предстоящего предложения, Дазай выскальзывает из помещения незамеченным, направляясь сразу в кабинет директора. Он терпеливо ждет, пока Фукудзава-сан подпишет ему отпускные и поздравит с важным решением. Все это не имеет значения, хотя ему и очень приятны все эти поздравления, пожелания и гордость товарищей. Но ничего его не волнует так, как реакция его парня на то, что он задумал. Выходя из здания детективного агентства он направляется в знакомые места, что раньше считались ему «домом», но от дома там были лишь рыжие волосы и направленные в его сторону кусочки бетона с помощью гравитации. Славное было время…

***

Чуя смотрит на время и нервно курит в открытое окно. У него болят глаза от количества маленького шрифта на бумагах и легкий тремор от выпитой седьмой по счету чашки кофе. Сейчас четыре часа дня, через полчаса ему нужно ехать на встречу с поставщиками драгоценных камней, а после он может сразу же отправиться домой. Слава богу, что сегодня его не сильно донимали и он смог побыть в относительной тишине. Туша сигарету в пепельнице, Чуя передергивает плечами, слыша приближающиеся к двери шаги. Кто на этот раз? — Чуя-сан, прошу прощения, что так врываюсь, можно я поеду с вами на встречу? Рюноске Акутагава подозрительно бодрый для человека, что только вернулся с миссии в другом городе, и который явно не был в своей квартире, судя по одежде и помятому виду. — Рюноске, что за бред? Сходи в душ, отдохни, у тебя заслуженный выходной, ты же только что вернулся с Токио. – Накахара щелкает пальцами, в попытке донести свою мысль до младшего подчиненного. Тот правда выглядит уставшим. — Господин Накахара! — Чуя. — Господин Чуя.. – у исполнителя дергается глаз. — Я поеду с тобой, мне все равно нечем заняться и я совсем не устал, а в последнее время ты выглядишь как труп, поэтому пошли уже. – Акутагава разворачивается на своих каблуках и направляется прочь по коридору. Недоумевающий Чуя лишь кивает болванчиком, не понимая, какого черта вообще происходит. он подбирает свое пальто и выходит из надоевшего офиса. Вряд ли он узнает, что лихорадочно блестящие глаза и рвущаяся наружу улыбка Рюноске не из-за его приближающегося нервного срыва, а из-за одного короткого сообщения в его телефоне. Дазай-сан: «Рюноске, пожалуйста поедь с Чуей на его встречу и постарайся сам уладить вопрос с поставщиками, а эту рыжую псину отправь домой. Сделаешь все как надо — получишь конфетку)» Что еще для счастья нужно мрачному подростку, жаждущему признания бывшего наставника??

***

Дождавшись, пока Рюноске отпишет ему о том, что они покинули здание мафии и уехали, Дазай заходит внутрь, мрачно ухмыляясь на выражения чистого ужаса старых охранников и сотрудников Портовой мафии. Эх, было время, когда он кошмарил всю организацию своими выходками и новыми идеями для пыток. Тогда Хироцу-сан был ещё брюнетом… Преодолев путь длиной в долгие десять минут, бывший мафиози все же открывает двери в кабинет босса — Мори Огая. — Дазай-кун? Какими судьбами? – Мори откладывает свои бумаги, заинтересованно скользя взглядом по своему бывшему приемнику. — Чуя с сегодняшнего дня в отпуске, вернется через неделю. – детектив легко улыбается, словно не ставит перед фактом, что один из самых важных людей в мафии берет отпуск на неделю. — С чего бы мне давать ему отпуск? Не забывайся, Дазай. – Огай устало трет переносицу, но в голосе не звучит угрозы, скорее интонация, которой реагируют на ребенка, что уже конкретно заебал своими идеями. — Мори-сан, вы же видите, насколько он измотан и как ему требуется отпуск. А мне нужен мой будущий муж в добром здравии, понимаете? Фиолетовые глаза забавно округляются, удивленные таким заявлением. Пронзительный взгляд темных глаз блуждает по расслабленному детективу, что стоит тут как у себя дома. Кивнув сам себе и выпустив тяжелый вздох, Мори все же вернулся к бумагам. — Иди уже, чудовище. Приглашение на свадьбу лично отдашь! — Конечно, Мори-сан! Он выходит не попрощавшись, подходя к большим панорамным окнам в коридоре и подставляя лицо теплому солнцу. Лучи уже уходят вместе с горячим шариком за горизонт, поэтому он ловит последний свет и отправляется домой. Если он правильно все рассчитал, а он точно правильно рассчитал, то Чуя должен быть уже дома. Акутагава умный мальчик, справится с тормозящим рыжим исполнителем. А завтра с помощью Ацуши-куна, Дазай обязательно пришлет ему коробку шоколадных конфеток, заранее попросив Хигучи выбить больничный для своего обожаемого семпая. Осаму покидает порт в очень хорошем расположении духа.

***

Зайдя домой в их квартиру, Дазай сразу же чувствует аромат гелей для душа и разных масел для тела, что означает лишь одно — Чуя принимает ванну. Он позволяет себе расслабленную улыбку, радуясь, что его пока еще(!) парень принимает ванну, которую он так любит. Он не делал этого где-то все то время, что работает без выходных. Из-за постоянного стресса и усталости нет сил на то, чтоб ждать пока горячая вода наполнит ванну. Поэтому Чуя мог принять быстрый душ, а после сразу же засыпал на мягкой кровати, прижимая к себе уже спящего детектива. Сняв свое пальто, Осаму вешает его на крючок, бесшумно ступая в нужную сторону. Он открывает двери в ванную комнату, замечая огромные клубы пара, что поднимаются от температуры воды, слышит тихое пение под нос и смотрит, как абсолютно голый и расслабленный Накахара, чья кожа покраснела, лежит в воде и довольно прикрывает глаза от удовольствия. Повсюду горят свечи, придавая интимности атмосфере. Картина зачаровывает, Дазай ощущает словно весь жар из комнаты собирается в его животе, щекоча изнутри и двигаясь ниже. Он выдыхает сквозь сцепленные зубы и расстегивает рубашку, закатывая рукава. — Долго будешь там стоять? – глаза мафиози все еще закрыты, но это не мешает ему уловить чужое присутствие. — Любуюсь. Не мешай мне и не порть картину своим голосом. Дазай скользит взглядом по обнаженному телу, что скрыто пеной из пузырей. У них не было секса около месяца, даже быстрый минет и дрочка друг другу прекратились из-за постоянной работы и усталости. И если у кого-то из них возникало желание, оно пропадало сразу же после мыслей о том, что с утра нужно будет рано встать из-за очередных встреч. Несмотря на то, что Осаму любитель побездельничать и прогулять работу, он все равно ходит туда каждый день, ведь обучает Ацуши приемам, которым раньше обучал Акутагаву. Он хоть и менее загружен, чем его мафиозный парень, но выездные миссии и постоянные планирования действий всех членов агентства в тех или иных ситуациях все равно выматывают. Поэтому сейчас, видя такого расслабленного, раскрасневшегося от горячей воды Чую, Дазай на ватных ногах подходит к краю ванной, падая на колени перед бортиком. Накахара приоткрывает глаза, лениво блуждая взглядом по расстегнутой белой рубашке из-под которой выглядывают бинты, по растрепанным каштановым волосам и потемневшим глазам, чьи зрачки стали словно темнее. Чуя ощущает легкое покалывание в животе, возбуждение легким шариком оседает внутри, заставляя глаза отливать голубизной в приглушенном свете ванной и горящими свечами, расставленными тут и там. Осаму не говорит ни слова, когда его прохладные руки касаются чужой груди, нежно проводя по ней пальцами, вырисовывая линии, собирая подушечками мурашки. Он обводит вставший розовый сосок, заставляя лежащего шумно вдохнуть воздух, слабо двигаясь на встречу касанию. Дазай словно завороженный рассматривает крепкую грудь, скользит по влажной коже, обводит пальцами то одну бусину, то вторую. Он слушает учащенное дыхание, и поднимает взгляд на молчаливого мафиози, что внимательно следит за всеми его действиями. Рыжие волосы прилипли к шее, они мокрые и блестят от огненных зайчиков, что возникают из-за горящих повсюду свеч. Бледные, худые пальцы скользят ниже, погружаются в горячую воду, продолжая свой путь по натянутому животу, что нервно дергается из-за легкого давления руки. — Что ты делаешь? Вопрос тонет в тишине ванной комнаты. Дазай словно в трансе рассматривает золотистую кожу в сияющем свете, вдыхает аромат горящего воска и цветочных масел, его тело расслабляется, а голова пустеет, стоит ему коснуться чужого низа живота, ощущая приятную гладкость. Он впитывает в себя шумный вздох, тихий стон, что едва покидает искусанные губы. Он наклоняется к лежащему Чуе, смотрит в любимые глаза и целует. Медленно, плавно соединяя их языки, целует глубоко и с чувством, продолжая дразнить чужое тело своей рукой. Языки сплетаются, слюна накапливается и через время поцелуи становятся грубее, страстнее, звуки заполняют комнату. Накахара резко вскидывает до этого лежащие в воде руки, и притягивает к себе парня ближе, не давая ему отстраниться надолго. Воздуха не хватает из-за беспрерывных поцелуев, от ласкающего нёбо языка в животе приятно теплеет, отправляя искры наслаждения по всему телу. Осаму мягко обхватывает полувставший член, принимаясь медленно водить по нему ладонью. Чуя сверху издает протяжный стон, ему не нужно было много времени, чтоб возбудиться, так как у них ничего не было уже давно, а сейчас малейшее касание может вызвать стояк. Он хватается руками за бортики ванной, крепко сжимая их, до побелевших костяшек. Запрокинув голову назад, он блаженно прикрывает глаза, выстанывая чужое имя, пока его обладатель водит рукой по возбужденному члену. Дазай склоняет голову набок, облизывая пересохшие губы, любуясь видом мокрого Чуи, жаждущего Чуи, безумно красивого и желанного Чуи. Рука ускоряет свои движения, выбивая все более громкие стоны и ругательства, когда Дазай обводит большим пальцем покрасневшую головку, задевая чувствительную плоть. Чужие бедра двигаются навстречу ладони, создавая волны, что иногда выливаются наружу, заполняя кафельную плитку лужами воды. Белая рубашка промокла вместе с бинтами, а штаны неприятно давят на вставший от данной картины член детектива. Ему тяжело себя сдерживать, видя такого искреннего в своем удовольствии Накахару. Он делает еще пару резких движений, доводя разгоряченного Чую до оргазма. Сперма неприятным пятном разливается в уже грязной воде, из-за чего веснушчатое лицо морщиться в гримасе полного отвращения. Он устало выдыхает, стараясь успокоить свое ускоренное сердцебиение и найти в себе силы встать и принять душ после такого. — Спасибо. — Благодаришь меня за такое? Как низко ты пал, Чиби. Дазай ухмыляется, поднимаясь с колен и протягивая руку своему парню, что еще больше ненавидит весь это мир и себя, за то, что когда-то решил встречаться с гребанным мудаком-психопатом с красивой рожей. Боги его ненавидят. Арахабаки так точно. Он вылазит из остывшей за это время воды и вынимает пробку, спуская все это безобразие. Доходит до душевой кабины и ловит за рукав уже собравшегося уходить Осаму. Его вечно бледное лицо сейчас украшает румянец, его одежда мокрая и липнет к телу, брюки очевидно топорщатся там, где сейчас находится стояк. А карие глаза сейчас лихорадочно блестят. Чуя на минуту перестает дышать, ему моргать становится больно от того, насколько красивым сейчас выглядит человек перед ним. Каштановые волосы сильнее завились из-за горячего пара, покрасневшие от поцелуев губы и этот чертов взгляд. Накахара буквально чувствует, как его раздевают глазами, как чужое желание хочет сожрать его целиком, облизать и проглотить. Он видит эту ненасытную тьму, что подняла голову при удобной возможности. Его переклинивает, а успокоившееся недавно возбуждение просыпается вновь, распаляя огонь внутри. — Снимай. Это не просьба. Это приказ. И Дазай лишь криво улыбается, но принимается расстегивать пуговицы на рубашке трясущимися от желания руками. Он быстро справляется со своей одеждой, помедлив секунду прежде, чем снять бинты, но они не первый год вместе, так что бояться явно нечего. Они залазят под горячий душ, что заканчивается прижатым к стенке Осаму и требовательными горячими поцелуями. Вода льет по телу, заливает глаза и мешает нормально видеть, но это все неважно, когда родные руки блуждают по телу, сжимая кожу до отпечатков рук. Дазай чувствует, как Чуя спускается ниже, как целует его кожу, его шрамы, оставляя засосы. Чувствует, как неприятно тянет там, где остались укусы и следы от зубов. Его мини-мафия обожает делать это — покрывать его тело укусами и засосами до такой степени, что ничего кроме этого увидеть невозможно. Кровь приливает к уже итак стоявшему члену, от понимания, что Накахарой руководит не только желание обладать и показать всем, кому принадлежит непутевый детектив, но и убедить этого детектива в том, что он желанен, что его шрамы и его тело красивы, возбуждают и что его хотят в любом виде. Карие глаза закатываются от мокрых поцелуев на внутренней стороне бедра и крепкой хватке на бедрах, где обязательно останутся следы чужих ладоней. Осаму даже не заметил, как Чуя оказался на коленях, в его голове так пусто, что он перестает соображать, а когда горячий язык лижет головку, колени и вовсе подкашиваются, но сильные руки не дают упасть, пригвождая к стене душевой. Чуя двигает головой медленно, мучая Дазая выбранным темпом. Голая спина скользит по мокрой плитке душевой, стеклянные двери запотели, позволяя отпечаткам рук остаться на них. Осаму бьется затылком об стену, тяжело дыша и тихо выстанывая имя своего парня. Ему горячо от чужого влажного рта, сильных ладоней, что сжимают его бедра, массируют кожу пальцами. Он закатывает глаза, рвано вдыхая и вдыхая воздух, кусая ладонь второй руки, чтоб не сойти с ума от удовольствия. Он кончает быстро, стоило лишь сидящему внизу Чуе втянуть щеки, создавая ужасно приятные ощущения, от которых силы устоять на месте покидают его. Ноги не слушаются и он бы упал, если бы не удержавший его на месте Накахара, чьи рыжие волосы прилипли к лицу, а губы покраснели. Они стоят так еще какое-то время, молчат, переводя дыхание и лениво подставляясь под горячие струи воды. — Спасибо.. – голос все еще не вернулся полноценно, но Дазай выдавливает из себя крутящееся на языке слово. — Благодаришь за такое? Как низко ты пал, Осаму. Они улыбаются, устало, но так нежно, что у обоих в глазах сверкают чувства, оголенные от произошедшего. Они выходят из ванной в приподнятом настроении, одеваются в домашнюю одежду и идут на кухню, собираясь приготовить ужин. На все это у них ушло полчаса, за которые Чуя успел приготовить легкую пасту, а Дазай сходил в холодную комнату, где хранятся все вина. Он берет одну бутылку из коллекционных, ведь повод и правда есть. Накахара хмурит брови, когда видит, как детектив несет его драгоценную бутылку вина. — Убери свои лапы от моего вина! То, что ты подрочил мне в ванной, не дает тебе права касаться таких дорогих вещей! — Чиби, ты такой истеричный после оргазма, я и не замечал! Мафиози опускает голову в ладони, издавая обреченный стон. — Садись уже, придурок, еда стынет. Дазай открывает бутылку, разливая вино по бокалам. Они чокаются, делая по глотку. Оба пришли с работы и ничего не ели, поэтому паста улетает быстро. Сытые, они продолжают разговаривать обо всем, отдыхая и телом и мозгами, сидя на удобных стульях и распивая невероятно дорогое вино. — Так что за повод? — Завтра вечером мы уезжаем в Испанию, я уже купил билеты на самолет. Пока ты был с Акутагавой, я был у Мори, обо всем договорился, агентство тоже в курсе. Так что за наш будущий отдых, мини-мафия! Он поднимает бокал под ошалевший взгляд голубых глаз и делает маленький глоток, позволяя довольной улыбке украсить губы. Ему тепло в душе от того, что он за столько лет смог снова удивить Чую, который сейчас от шока забыл как разговаривать и только молча открывает и закрывает рот. — Ты не мог.. У меня работа, встречи.. Осаму наблюдает за этим всем со смешком, спокойно реагируя на то, что его вечно занятой исполнитель мафии сейчас бегает по квартире, ища свой телефон. Он набирает Огая, чтоб уточнить информацию. Сидит на стуле в кухне и нервно дергает ногой, не веря ни единому слову своего непутевого сожителя-пиздабола. Трубку берут спустя долгих сорок секунд ожидания. — Здрав… — Чуя-кун, не звони мне до тех пор, пока не вернешься с отпуска. Дазай-кун тебе разве ничего не рассказал? Вот нерадивый ребенок. С этими словами звонок завершается, а Накахара неверяще смотрит на смеявшегося Осаму, что вытирал слезы с глаз из-за выражения чужого лица. — Сюрприз!