Deja Vu in Reverse

Тэхён проснулся оттого, что его лицо касалось чего-то холодного. Он открыл глаза и увидел грудь Чонгука — бледную, с тонкими шрамами, прижимающуюся к его щеке. Они лежали на полу, в обломках кровати, укрытые одной простынёй, и Тэхён чувствовал себя так, будто впервые в жизни проснулся по-настоящему. — Доброе утро, — раздался голос Чонгука. Тёплый, с хрипотцой. Тэхён поднял голову. Чонгук улыбался — не той горькой, сломанной улыбкой, а мягкой, почти счастливой. — Ты не спал? — спросил Тэхён. — Не могу спать, когда рядом с тобой, — ответил Чонгук. — Боюсь пропустить момент. Тэхён сел, огляделся. Кровать была сломана — одна ножка отвалилась, матрас лежал криво, простыни были сбиты в комок. — Мы сломали кровать, — сказал он, и в его голосе послышался смех. — Кажется, да, — Чонгук тоже сел, потянулся. — Я куплю новую. Но эту оставлю как память. — Как память о том, как ты чуть не убил меня страстью? — О том, как я наконец-то нашёл тебя, — серьёзно ответил Чонгук. — И о том, что ты не боишься меня. Тэхён наклонился и поцеловал его — долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. — Я никогда не боялся тебя, — прошептал он. — И никогда не буду. Они сидели на полу, в обломках кровати, и смотрели в окно. За стеклом вставало солнце, и первые лучи пробивались сквозь тяжёлые портьеры, оставляя на их лицах золотые полосы. — Чонгук, — сказал Тэхён. — М? — Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты знал. Не только сейчас. Всегда. Чонгук взял его лицо в ладони — холодные, но такие нежные. — Я знаю, — ответил он. — И я тоже люблю тебя. Больше, чем могу выразить словами. Они целовались, сидя на полу среди обломков, и в этом хаосе было больше красоты, чем в любой идеальной картине. Через два дня Чонгук принёс приглашение. Оно было на чёрной бумаге, с алыми печатями и золотыми буквами, и пахло ладаном и старым воском. — Бал вампиров, — сказал Чонгук, кладя его на стол. — Через три дня. Старый театр за городом. Тэхён взял приглашение, повертел в руках. Оно было тяжёлым, почти холодным на ощупь. — Ты не хочешь идти, — сказал он. — Не хочу, — признался Чонгук. — Но мы должны. Если мы не появимся — это будет знаком слабости. И Пак Хёк воспользуется этим. — Тогда мы пойдём, — твёрдо ответил Тэхён. — Вместе. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах таилась была тревога. — Ты не понимаешь, — сказал он. — Там будут те, кто не пьёт донорскую кровь. Те, кто помнит вкус человека. Те, кто смотрит на тебя как на еду. — Тогда ты будешь рядом, — ответил Тэхён. — Я не боюсь, когда ты рядом. Чонгук подошёл к старому дубовому шкафу, достал оттуда маленькую шкатулку. Открыл её — внутри лежал амулет на тонкой серебряной цепочке. Старый, потёртый, с вишнёвым камнем в центре. — Это из Парижа, — сказал Чонгук, беря амулет в руки. — Ты носил его в прошлой жизни. Он защищал тебя. Теперь он будет защищать тебя снова. Тэхён взял амулет, провёл пальцами по гладкому камню. Он был тёплым — или это просто его пальцы нагрели его. — Я не сниму его, — сказал Тэхён. — Если почувствуешь опасность — сожми его в руке, — сказал Чонгук. — Я приду. Где бы я ни был. — Ты всегда приходишь, — ответил Тэхён. — Я знаю. Он надел амулет, и цепочка легла на его грудь, касаясь кожи холодным металлом. Чонгук поправил её, провёл пальцами по ключицам Тэхёна. — Ты готов? — спросил он. — Я готов, — ответил Тэхён. — Пока ты рядом — я готов ко всему. В день бала Чонгук принёс костюм. Чёрный, старомодный, идеальный — будто сшитый специально для Тэхёна. — Откуда он? — спросил Тэхён, разглядывая ткань. — Я заказал его у старых мастеров, — ответил Чонгук. — Тех, кто помнит, как шить как в прошлом веке. Мне казалось, что современный костюм не подойдёт тебе. Ты создан для другой эпохи. Тэхён усмехнулся. — Ты говоришь так, будто я переродился в неправильное время. — Ты переродился в правильное время, — ответил Чонгук. — Потому что я нашёл тебя. Тэхён надел костюм, застегнул пуговицы, поправил воротник. Ткань была прохладной и гладкой, и он чувствовал себя в ней уверенно. Он подошёл к старому зеркалу в спальне — и замер. Из зеркала на него смотрел не Тэхён. Тот же изгиб губ, тот же разрез глаз, та же родинка на скуле. Но взгляд был другим — более уверенным, более взрослым, более… парижским. Séraphin. Он узнал его. Не умом — сердцем. — Я вижу его, — прошептал Тэхён. — В зеркале. Я вижу его. Чонгук подошёл сзади, обнял его, положил голову на плечо. — Ты всегда был им, — сказал он. — Просто теперь ты это видишь. — Ты выглядишь так же, как в тот день, когда я впервые увидел тебя в Париже, — сказал Чонгук. — Тогда я должен произвести впечатление, — ответил Тэхён, поворачиваясь к нему. — Ты всегда производишь впечатление, — улыбнулся Чонгук. Он поцеловал его в висок, и Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. Старый театр стоял на окраине города, в тени старых деревьев. Здание было огромным, с колоннами и лепниной, с высокими окнами, из которых лился тёплый жёлтый свет. Тэхён смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается тревога. — Держись рядом, — прошептал Чонгук, сжимая его руку. — Не смотри им в глаза. Не улыбайся. И не подходи ни к кому без меня. — Я не идиот, — ответил Тэхён. — Я просто человек, который идёт на бал вампиров. Всё нормально. Чонгук усмехнулся — нервно, но тепло. — Ты никогда не перестанешь меня удивлять. Они вошли в зал. Люстры горели сотнями свечей, бархатные кресла стояли вдоль стен, сцена была превращена в танцпол. Вокруг были вампиры — высокие, бледные, одетые в старомодные костюмы и платья. Они смотрели на Тэхёна — оценивающе, голодно. — Держись, — прошептал Чонгук. Тэхён чувствовал их взгляды на своей коже. Он не смотрел в глаза — он смотрел прямо перед собой, держась за руку Чонгука. Он видел, как вампиры перешёптываются, как кто-то улыбается криво и хищно. — Ты привёл человека на бал? — раздался голос сбоку. Тэхён повернул голову. Перед ним стоял высокий мужчина в чёрном фраке, с длинными седыми волосами и ледяными глазами. Он смотрел на Тэхёна так, будто оценивал товар. — Он со мной, — ответил Чонгук. — Он не добыча. — Не добыча? — мужчина усмехнулся. — Ты забыл, кто мы, Чонгук? Мы пьём кровь. Это наша природа. — Моя природа — быть рядом с ним, — холодно ответил Чонгук. — И если кто-то попытается тронуть его — я убью. Не предупреждая. В зале стало тихо. Тэхён чувствовал, как все взгляды устремились на них. Чонгук стоял прямо, не опуская глаз. Его рука сжимала руку Тэхёна — крепко, уверенно. Мужчина с седыми волосами усмехнулся ещё раз, но отошёл. — Ты всегда был безумцем, Чонгук, — сказал он. — Но это безумие погубит тебя. Он исчез в толпе. Тэхён выдохнул, и Чонгук сжал его руку сильнее. — Всё хорошо, — прошептал он. — Ты справился. — Это было страшно, — признался Тэхён. — Но я знал, что ты рядом. Зазвучала музыка — медленный вальс. Старый, красивый, полный грусти и надежды. Чонгук протянул руку. — Потанцуешь со мной? Тэхён улыбнулся. — Я не умею вальсировать. — Я научу, — ответил Чонгук. — Как в прошлой жизни. Как тогда. Он взял Тэхёна за руку, положил другую на его талию и повёл — медленно, грациозно. Тэхён чувствовал, как его тело двигается в такт музыке, как его ноги сами находят нужные шаги. — Ты хорошо танцуешь, — сказал Чонгук. — Это ты хорошо ведёшь. Они кружились по залу, и Тэхён чувствовал, как все взгляды устремлены на них. Он не боялся. Он смотрел только в глаза Чонгука, в которых отражался свет люстр. — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук, прижимая его ближе. — Я тоже, — ответил Тэхён. Они танцевали, и время вокруг них замерло. Только они двое — человек и вампир, прошлое и настоящее, вишня и лёд. Танец закончился. Тэхён чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле, и улыбался — счастливый, уставший. Чонгук держал его за руку, и они собирались уйти, когда Тэхён замер. В дальнем углу зала, у колонны, стоял Пак Хёк. Он был в длинном чёрном сюртуке, с тростью в руке, и улыбался — хищно, торжествующе. Он не подходил, не говорил — просто смотрел. Тэхён чувствовал его взгляд на своей коже — холодный, липкий, голодный. — Я вижу, — сказал Чонгук, напрягаясь. — Держись рядом. — Что он делает здесь? — спросил Тэхён. — Он хочет показать, что он не боится, — ответил Чонгук. Пак Хёк сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он шёл через зал, и вампиры расступались перед ним, как вода перед камнем. Он подошёл к ним, остановился и улыбнулся. — Ты привёл его сюда, — сказал он. — Смело. Глупо. Но смело. — Он не твоя добыча, — ответил Чонгук. — Я знаю, — Пак Хёк перевёл взгляд на Тэхёна. — Он — моё. Кровь не врёт. Часть его уже во мне. И часть меня — в нём. Мы связаны. Тэхён сжал амулет в руке. Тёплый камень коснулся его ладони, и он почувствовал, как страх отступает. — Ты не получишь меня, — сказал Тэхён, глядя прямо в глаза Пак Хёка. — Я не твой. Пак Хёк улыбнулся шире. — Посмотрим, — сказал он. — Вечность — это долго. Терпение — это всё, что у нас есть. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Тэхён выдохнул, чувствуя, как дрожат колени. — Мы уходим, — сказал Чонгук, сжимая его руку. — Сейчас. Они ехали в тишине. Тэхён смотрел в окно на убегающие огни, и внутри у него было странное спокойствие. — Я боялся, — сказал Чонгук, когда они зашли в дом. — Я думал, что он сделает что-то. Что он попытается забрать тебя. Но ты был смелым. — Я был уверенным, — Тэхён подошёл к нему, взял за руку. — Потому что ты был рядом. — Но я не всегда буду рядом, — Чонгук посмотрел ему в глаза. — Однажды я могу не успеть. — Тогда я сам позабочусь о себе, — ответил Тэхён. — Я не ребёнок. Я не хочу, чтобы ты нёс меня на руках всю жизнь. — Но я хочу. — Я знаю, — Тэхён улыбнулся. — Но я хочу, чтобы ты был моим партнёром, а не моим телохранителем. Чонгук закрыл глаза. Притянул его к себе, обнял. — Ты меняешь меня, — прошептал он. — Каждый день. Каждый час. Я становлюсь лучше. — Ты и так лучший, — ответил Тэхён. — Просто ты этого не видишь. Они сидели на диване, обнявшись. Камин горел, отбрасывая тени на стены, и Тэхён чувствовал, как тепло разливается по телу. — Я боюсь, — сказал он. — Чего? — Что однажды я проснусь и всё исчезнет, — ответил Тэхён. — Что ты исчезнешь. Что всё это было сном. — Это не сон, — сказал Чонгук, сжимая его плечи. — Я здесь. Я рядом. Я никогда не уйду. — Дай мне слово, — сказал Тэхён. — Слово? — Ты поклянёшься? — Клянусь, — Чонгук посмотрел ему в глаза. — Я клянусь, что не оставлю тебя. Я клянусь, что буду искать тебя в каждой жизни. Я клянусь, что ты — моя вечность. Тэхён прижался к нему и закрыл глаза. — Тогда я тоже клянусь, — сказал он. — Я клянусь, что вернусь. В каждой жизни. В каждом теле. Я найду тебя. Они лежали на диване, обнявшись, и смотрели на огонь. Луна светила в окно, и в её свете их тени сливались в одну. — Чонгук, — прошептал Тэхён. — М? — Когда всё это закончится… ты будешь со мной? — Всегда, — ответил Чонгук. — Всегда. За окном вставал новый день. И они были готовы к нему. Вместе.