108 ударов в минуту

Встреча в головном управлении должна была состояться ровно в 8:30. Этим утром Какаши встал в 5:30, привычно почистил зубы, глядя в запотевшее зеркало, побрился, но не поехал в свой департамент, а налил кофе и достал папку с документами, которые ему выдал Минато неделю назад. Бо́льшая часть информации отсутствовала из-за грифа, но то, что он итак перечитал уже десятки раз давало примерное понимание операции «Тишина». Он разложил листы перед собой, перечитывая их снова и снова. В соседнем регионе уже третий год тлеет локальный конфликт между властью и сепаратистскими группировками, грозящий перейти в военизированное противостояние. Когда люди уже навоюются вдоволь. Группировка «Акацуки» — одна из самых опасных, изначально была радикальными местными оппозиционерами, но сейчас стала полноценным вооруженным формированием с внешним финансированием. А это, как показывает практика, ничем хорошим не заканчивается. Еще и место, где они наращивают мощь — старый завод в пригороде. Он отхлебнул остывший кофе, бросил взгляд на часы, пора выезжать. Он медитативно завязал галстук, набросил на плечи китель, не застегивая и вышел из квартиры. На темно-синем пиджаке был только значок и шевроны, он не надевал медали, которые валялись на самой верхней полке его шкафа. Даже несмотря на то, что устав велит ехать на такие мероприятия как сегодня при полном параде, вид медалей его напрягал. Хатаке никогда не считал, что действительно заслужил хотя бы одну из них и, глядя на эти цветные куски железа, он видел за ними человеческие жизни товарищей и людей, которых не спас. Он прогрел машину и выехал со двора. Солнце уже поднялось высоко и било по глазам. Глаза капитана к солнцу не привыкли, и от яркого света всегда начинали слезиться. Рука уже привычно потянулась к тёмным круглым очкам. На парковке головного управления уже все было заставлено машинами. Хатаке остановился чуть ли не около автобусной остановки и краем глаза заметил розовую макушку Харуно, идущую в сторону управления с рабочим ноутбуком в сумке. Она, наверное, даже спит с ним. На КПП его пропустили по одноразовому пропуску и сообщили, что его ожидают в зале для брифинга на третьем этаже. Он знал этот зал, был там несколько раз, в последний, кажется, получал награду за ликвидацию террористической группировки в маленькой бедной стране. Он тогда потерял лучшего друга, а взамен получил очередную жестянку и три месяца реабилитации в военном госпитале. Он поднялся по лестнице. Ступени глухо отзывались под подошвой ботинок. Здесь пахло иначе, чем в их управлении. Чужим дезодорантом, свежей краской на стенах, подозрительной стерильностью, которая бывает только в местах, где проходят закрытые брифинги с грифом выше, чем он видел за последние четыре года. Ожидаемо все уже сидели на своих местах. Зал для брифинга чуть ли не в три раза больше их переговорной комнаты в управлении, но вся мебель расставлена точно так же. Длинный стол из дерева, полированный до зеркального блеска — в нём отражались потолочные лампы, распадаясь на холодные точки. Стулья с высокими спинками, как солдаты в карауле. Ничего лишнего. Ничего, что отвлекало бы от информации. Он скользнул взглядом по закрытым жалюзям, по чёрному отключенному экрану телевизора во всю стену. По флагу на стене — те же цвета, тот же герб, что и в их переговорной. По лицам присутствующих. Почти всех он уже знал, как минимум заочно. Учиха Саске сидел напротив, через два кресла от Минато. Как всегда — прямая спина, руки сцеплены в замок на столе, безразличный взгляд из-под чёрной чёлки, к которому Какаши привык за годы совместных учений. «Чидори» — точечные удары, живые захваты, и вечное желание доказать, что команда Хатаке — это дорожные катки, которые только и могут, что равнять поле боя с землёй. Почему все Учихи настолько тяжёлые. Это передается генетически? Какаши никогда не спорил. У каждого своя работа. Нагато сидел с краю, ближе к двери. Крупный, неподвижный, с лицом человека, который привык держать периметр — и в переносном, и в прямом смысле. О нём ходили достаточно жуткие слухи, которые Какаши не проверял, потому что Хатаке был не из тех, кто бежал и спрашивал обо всех услышанных сплетнях. Хьюга уже развернул планшет и что-то помечал стилусом. Лучший друг всего, что летает и слышит. С ним у Какаши никогда не было конфликтов. Предсказуемый профессионал. С такими людьми приятно работать. И она. Создатель всех кризисных ситуаций Харуно Сакура. Он заметил её не потому, что искал. Она сидела в дальнем конце стола — маленькая, почти незаметная на фоне крупных тяжелых кресел. Розовые короткие волосы, парадная форма, белая рубашка, тёмно-синий пиджак, на столе перед ней планшет. Она не подняла голову, когда он вошёл, не посмотрела на него и даже дёрнулась. Взгляд сам собой упал на её запястье — фитнес-браслет. Чёрный, узкий, почти невидимый под манжетом. 8:34, 68 ударов в минуту. Спокойна. Собрана. Никакой суеты. Опоздал на 4 минуты, как всегда. Он вспомнил эту женщину на парковке три года назад — с папкой документов, в новых туфлях, которая вылетела из машины с криком «я выдавлю ему глаза». Тогда её пульс был 108 ударов в минуту. Он отвел взгляд, стараясь не проявлять лишний интерес на виду у всех. — Капитан Хатаке, проходите, ждём только вас, — Намиказе Минато поднял голову от папки. Голос бархатный, спокойный, как обычно. Какаши прошёл на свободное место по левую руку от него. Минато начал: — Так или иначе, вы уже все частично ознакомлены с документами. Предлагаю начать со знакомства между собой. — Он повернул голову к Какаши и кивнул. Знакомство для людей, которые уже изучили личные дела друг друга вдоль и поперёк. Формальность. Ритуал. — Капитан Хатаке Какаши, Департамент оперативного реагирования. Тяжёлые штурмы, освобождение заложников. Голос сухой, как строчка из рапорта. Он не добавил ни одного лишнего слова. В этом зале итак все знали, кто он и что делает. Он поймал на себе взгляд Учихи Саске. Тот не улыбался, но в тёмных глазах читалось то самое: «Я лучше. Мои люди точнее. Мои удары чище». Какаши не ответил. Только бровь едва заметно изогнулась. Играй, Учиха. У каждого свой театр. — Капитан Учиха Саске, управление специальных операций «Чидори». Специализируемся на точечных ударах и живых захватах. Голос ровный, с лёгким холодком. Саске смотрел ровно перед собой, но Какаши знал, что тот уже оценил расстояние, количество шагов до каждого сидящего в этом зале. Профессиональная деформация. Хатаке и сам уже все просчитал. — Капитан Амегакуре Нагато, служба блокирования «Пейн». Оцепление, работа с периметром. Короткий формальный кивок в знак приветствия. Голос низкий, с хрипотцой без толики эмоций. Нагато даже не посмотрел на остальных — его взгляд ушёл куда-то в точку над дверью, туда, где за стеной, вероятно, висела схема эвакуации. — Капитан разведывательно-технического отдела «Бьякуган» Хьюга Неджи. Беспилотные комплексы, тепловизионный контроль, перехват связи. Неджи поднял взгляд от планшета ровно на секунду, кивнул и снова вернулся к экрану. — Аналитик кризисных ситуаций Харуно Сакура. Математическое моделирование штурмов, психологический профиль террористов, постоперационный анализ. Работаю непосредственно в полевых условиях. Она подняла голову и тогда Какаши её увидел не краем глаза, не через отражение в экране, а в упор. Свет от ламп упал на её лицо, высветив бледную кожу еще сильнее, аккуратные черные стрелки на веках двигались в такт ее глазам, игриво поблёскивающие губы сейчас растянулись в лёгкой, едва заметной вежливой улыбке. Она посмотрела на каждого по очереди — спокойно, оценивающе, как смотрит на разведданные перед штурмом. Считает. Даже при самом обычном знакомстве. Она наисправима. — Вот и отлично, теперь можем начинать, меня вы все знаете, — Минато сделал паузу, давая тишине осесть. — Харуно, выведи, пожалуйста, изображение на экран. Она бесшумно встала, прошла к пульту у стены, её туфли ступали мягко по ковровому покрытию без привычного цоканья. Какаши проводил её взглядом обратно и вернул глаза к экрану, который начал загораться фотографиями. С таким составом эта операция будет либо блестящей, либо катастрофой. Третьего не дано. Минато поднялся из-за стола, подошёл к экрану, тот уже светился картой региона. Границы, точки, цветные зоны. Сакура сидела с пультом на своем месте, ее палец замер над кнопкой. — Вы все знаете, что происходит в соседнем регионе уже третий год, — Минато говорил ровно, без эмоций. — Локальный конфликт между центральной властью и сепаратистами. Ни для кого не секрет, что у сепаратистов есть внешний спонсор. Он обвёл взглядом зал, убеждаясь, что все внимание приковано к экрану телевизора и к нему самому. — Сегодня мы говорим не о сепаратистах в целом. Мы говорим об «Акацуки». На экране появилась эмблема — красные облака на чёрном поле. Какаши знал её, бывшие коллеги-военные рассказывали об этой группировке на дружеской встрече еще лет пять назад. — Изначально — радикальное крыло местной оппозиции. Теперь — полноценное вооружённое формирование с внешним финансированием. Оружие, связь, разведка. Всё идёт через соседнее государство, которое мы все знаем, но не называем вслух. Минато остановился на секунду, поправил съехавшую запонку на рукаве своего кителя. — «Акацуки» развернули активную деятельность на нашей территории. Прикрываясь связями и деньгами. Мы их допустили и теперь нам расхлёбывать. Нагато подал голос первым. — Почему их до сих пор не разбомбили? У нас есть всё, чтобы стереть завод в порошок. — Потому что завод находится в густонаселённом пригороде, — ответил Минато. На экране сменилась картинка и появился спутниковый снимок. — Жилые кварталы, школа, больница. Всё впритык к промышленной зоне. Авиаудар или артиллерия невозможны. Жертвы среди мирных — это политическое самоубийство. И просто самоубийство без кавычек. — Только точечная спецоперация, — закончил Неджи слегка задумчивым тоном. — Именно. Какаши молчал, он уже все это знал. Сакура переключила слайд. — Теперь о том, почему «Акацуки» стал целью номер один, — Минато сделал паузу. — Причины три. Первая — утечка секретных технологий. На экране появилась фотография серого металлического блока, похожего на чемодан, без указания масштаба и без каких-либо опознавательных знаков. — Портативный комплекс радиоэлектронной борьбы нового поколения, кратко «РЭБ», — сказал Минато. — Способен глушить дроны и связь в радиусе шести километров. «Акацуки» получил его от внешнего куратора. Саске подался вперёд. Это была его первая за весь брифинг живая эмоция. — Если его активируют, мы ослепнем на подходе. — сказал Саске. — Да. Именно поэтому «Чидори» заходит первым. Бесшумно. Нейтрализовать оператора РЭБ до того, как он нажмёт кнопку. Это приоритет номер один. Саске кивнул. — Вторая причина, — Минато переключил слайд. На экране — фотография мужчины. Бледное лицо, светлые волосы, глаза с разным цветом радужек, либо линзы, либо гетерохромия. Какаши не знал его, ни разу не видел в сводках. — Зетцу Омнибоши. Гражданин соседнего государства. Бывший военный советник, а сейчас — связной между «Акацуки» и внешними спонсорами. — Он — канал, — сказала Сакура тихо, Какаши увидел, как она на секунду задумалась, — Документы должны быть у него. Если мы возьмём его живым — получим доказательства вмешательства соседнего государства на международном уровне. — Именно, — Минато посмотрел на неё с лёгким кивком. — Поэтому Зетцу — цель номер два. Он нужен живым и с документами. — А цель номер три? — спросил Неджи. Минато выдержал паузу, еще раз прошелся взглядом по кабинету и как-то подозрительно долго задержался на Какаши. — Учиха Обито. Какаши вдруг почувствовал, как гриф «Совершенно секретно» начал давить прямо в виски. Воздуха в лёгких стало меньше, а в ушах включился белый шум. На экране появилось фото. Чёрная маска с прорезью в районе левого глаза. Фигура в длинном плаще. Так сразу и не узнать. — Командир «Акацуки», — сказал Минато. — Лично координирует операцию на объекте. Позывной «Тоби». Он повернулся к Какаши. — Капитан Хатаке, вы знаете этого человека. Какаши не ответил. Его глаза вдруг нашли слишком интересную точку в столе. И он из всех сил пытался оставить эту точку всего лишь точкой. — Учиха Обито числился погибшим восемь лет назад, — голос Минато стал мягче и тише. — Обвал при выполнении военной задачи. Тело не удалось найти и опознать ввиду отсутствия доступа на территорию захватчика длительное время. Похороны состоялись. Вы, если я не ошибаюсь, выполняли то задание вместе, помню, что видел вас на похоронах. Обито. Восемь лет. Я ездил на кладбище. Стоял у камня. Извинялся и благодарил. Каждую чёртову неделю я ездил к этой пустой могиле. Восемь лет. Какаши сидел неподвижно. Руки на столе сцепились в неразрывный замок. — Он жив, — сказал Минато. — И он там. Саске резко повернул голову и, прищурившись, посмотрел на Какаши. — Вы не ошиблись? — спросил Саске, Хатаке услышал, что новость и на Учиху произвела особые впечатления. — Нет, — ответил Минато. — Три независимых источника, два подтверждения по косвенным каналам. Это он. Какаши открыл рот, глубоко вздохнул, собираясь что-то сказать, закрыл рот и шумно выдохнул. В голове роились мысли и одна была хуже другой. — Капитан Хатаке, — Минато позвал его, Какаши услышал этот немой вопрос в его голосе «ты в игре или нет?». Какаши поднял глаза. — Что по объекту? — сказал он севшим голосом и прочистил горло. Минато смотрел на него ещё секунду, потом кивнул Сакуре, и она переключила слайд. — Завод по переработке полимеров, — начала она. — Два этажа, подземный гараж, три выхода. Основной — парадный. Второй — служебный, через склад. Третий — подземный, через гараж, он ведёт в жилой квартал. — «Пейн» блокирует все три, — сказал Нагато. — Если он попытается уйти через подземку, мы его встретим. — Он уже уходил дважды, — заметил Неджи. — Значит, будет готов. — Поэтому здесь я, а не кто-то другой, — ответил Нагато без тени улыбки. — Теперь о распределении, — Минато вернул разговор в нужное русло. — «Чидори» — первая фаза. Бесшумное проникновение. Ваша цель — нейтрализация РЭБ. Саске, ваша группа должна быть готова работать без связи и дронов. Мы не можем гарантировать, что поддержка будет. Время на вход — три минуты. — Достаточно, — сказал Саске. — После отключения РЭБ — «Бьякуган» поднимает дроны, — Минато кивнул Неджи. — Полная картинка объекта в реальном времени. Тепловизоры, прослушка, всё. Вы — глаза операции. — Помехи могут вернуться, — сказал Неджи. — Если они дублируют систему. — Тогда вы работаете вручную. Не мне вас учить. Неджи не спорил. — Третья фаза — «ДОР», — Минато посмотрел на Какаши. — Тяжёлый штурм. Ваша группа заходит после того, как «Чидори» чистит путь. Полная зачистка любого сопротивления. Какаши коротко кивнул. — И последнее, — Минато обвёл взглядом всех. — Обито — мой. В прямом смысле. Он не должен уйти, не должен быть убит, если есть возможность взять живым, но если выбора не будет, вы знаете, что делать. Он посмотрел на Какаши, перевел взгляд на Саске. — Учиха, вы молчите. Саске не сразу поднял голову. Пальцы, сцепленные в замок на столе, едва заметно дрогнули, костяшки побелели. Какаши знал этот жест. Сам так делал, когда нужно было взять себя в руки здесь и сейчас. — Обито. Его считали погибшим. Восемь лет. Мои родители… — он запнулся. — Мои родители ставили ему свечи каждую годовщину. — Я соболезную, — тихо сказал Минато. — Он был старше меня. Мы не были близкими родственниками или близкими друзьями. Но он был… — Саске поднял глаза. В них не было злости. Только холодная, тяжёлая пустота. — Он был Учихой. Обито, какого хрена? В зале повисла тишина. Какаши смотрел на Саске и впервые не видел в нём глупого соперника, а только отражение собственной боли. — Теперь он цель, — Голос Саске стал твёрже. — Я справлюсь. Минато кивнул. Он знал, что «справиться» здесь будет тяжелее, чем звучит. — Вы все получили документы, — Минато вернулся к столу. Белокурая прядь упала на лоб, но он не поправил волосы. — Объект, карты, схемы, досье целей. Это ваш материал на ближайшие недели. И есть кое-что ещё. Он сделал паузу. Посмотрел по очереди на каждого — долго, внимательно, в последний раз убеждаясь в своем решении довериться именно этим людям. — До операции «Тишина» — три месяца. Неджи дернулся. — Три месяца? Мы собрались здесь за три месяца до выхода? — Мы собрались здесь, потому что без трёх месяцев подготовки вы выйдете и умрёте, — ответил Минато без тени улыбки. — Все вы работали друг с другом на учениях или на реальных боевых задачах. Но никогда не работали этим составом. Четыре департамента. Разная тактика. Разный язык команд. Разные привычки. Сакура переключила слайд, и на экране появился календарь-сетка — расписание на три месяца вперёд. Синие, красные, зелёные метки. Совместные учения, тренировки, теоретические разборы. — Каждые две недели — сбор здесь, — Минато обвёл рукой зал. — Тактические брифинги, разбор вводных. Раз в неделю — полевые учения на полигоне. В полном составе. С отработкой всех этапов. — Мы не работали с «Чидори» в поле, — сказал Нагато. — Поэтому будете работать, — ответил Минато. — У Саске — бесшумное проникновение. У Какаши — тяжёлый штурм. Между этими фазами — коридор в тридцать секунд, не больше. Если они не уложатся — наши бойцы погибнут. Если вы не удержите периметр — Обито уйдёт. — Три месяца, — повторил задумчиво Саске. — Три месяца, — подтвердил Минато. — Достаточно, чтобы превратить группу незнакомцев в команду или достаточно, чтобы понять, что это невозможно. Он посмотрел на Какаши. — Капитан Хатаке, у вас вопрос? — Один, — сказал он. — Учения. Мы будем отрабатывать на реальном объекте или на макете? — Завод-дублёр в тридцати километрах отсюда. Планировка очень похожая, почти типовая. Неджи уже подготовил карту. — А РЭБ? — спросила Сакура. — На учениях мы будем работать в условиях глушения? Минато посмотрел на неё и почти незаметно улыбнулся. — Хороший вопрос, Харуно. Да. «Бьякуган» привезёт свой комплекс. Будем учиться работать вслепую. Саске чуть повернул голову в её сторону и первый раз за всё время посмотрел на аналитика. Оценивающе. Коротко. Учиха, держи глаза при себе, они тебе понадобятся. Сакура не ответила, только сжала планшет крепче. — Теперь по срокам, — Минато вернулся к календарю. — Первый сбор — через три дня. Разбор карт и схем. Первое полевое учение — через неделю. Всё остальное — в документах. Вопросы есть у кого-то ещё? Тишина. — Тогда свободны. Кроме Хатаке и Учихи. Задержитесь. Какаши не поднял головы. Саске медленно откинулся на спинку стула. Сакура вышла последней. У двери обернулась на секунду и посмотрела на Какаши. Тот сидел, уставившись в столешницу, и крутил кольцо на цепочке. Она закрыла дверь. Минато сел напротив них. — Я не спрашиваю, в порядке ли вы, потому что знаю ответ. Какаши молчал, Саске смотрел в стену, будто увидел там что-то интересное. — Но я спрашиваю другое. Вы сможете работать вместе? Не рядом, а вместе. Потому что Обито — это ваше общее прошлое. И если оно встанет между вами на штурме — никто не выйдет живым. Вы оба — лучшие в своем деле и оба нужны мне там. Саске и Какаши переглянулись без вызова и без желания что-то доказать. — Смогу, — сказал Саске. — Да, — сказал Какаши. Минато посмотрел на обоих. — Хорошо, — сказал он. — Тогда к работе.

***

Он вышел из головного управления на негнущихся ногах самый последний. Новость о том, что Обито Учиха оказался жив произвела слишком сильное впечатление. Они вместе со школы, вместе пошли в военную академию, вместе отправились на войну. Обито был свидетелем на свадьбе Какаши, отправился с ним на вторую войну и погиб там, вытолкнув его из завала в последний момент. Поэтому Минато назначил меня. Рука непроизвольно легла на обручальное кольцо и армейский жетон. Обито. Живой. И теперь он террорист и цель. Пальцы сжались на металле. Он носил этот жетон восемь лет. Как память. Как искупление. Как обещание. Но обещание кому? Тому парню, который вытолкнул его из-под завала? Тому, кто смеялся на стройке, бросая бутылки? Тому, кто хлопал его по плечу на свадьбе? Или тому, кто сейчас командует террористами и убивает своих бывших коллег? Какаши закрыл глаза. Он не снимал жетон и не снимет, потому что тот Обито, который спас ему жизнь — заслужил, чтобы его помнили, даже если теперь этот человек стал монстром. А этот, нынешний... Какаши открыл глаза, глубоко вздохнул и двинулся в сторону парковки. Взгляд стал холодным, тяжёлым. Этого Обито он устранит без сожалений, потому что долг перед живыми важнее памяти о мёртвых. И Какаши хорошо уяснил этот урок за свою жизнь. Он увидел Харуно на автобусной остановке, она стояла в легком пальто, полы которого развевались на ветру. Судя по тому, как она подрагивала и растирала ладони, снова замёрзла. Как давно она вышла из управления, минут 15 назад? Почему не на машине? — Харуно! — он не понимал, зачем её зовет, рука открыла дверь машины уже автоматическим движением. Она обернулась на его голос. Он махнул, чтобы она подошла. На секунду ее лицо исказилось то ли от непонимания, то ли от злости. — Капитан, что-то случилось? — Она задала вопрос даже не успев нормально подойти, с расстояния двух с половиной метров. — Почему не на машине? — Отдала в ремонт пару дней назад, еще не починили. — Садись, подвезу до управления. — Не стоит, я на автобусе доеду, — она почти развернулась уходить. — Где-то я уже это видел. Садись, Харуно, не строй из себя недотрогу, — Он посмотрел, как она мнется, потирая замерзшие костяшки пальцев и взгляд машинально упал на время. 10:49. — Да вы… — лицо покраснело, и она уже хотела выпалить ему все, что думает и о нем и о его предложениях. — Я знаю, скажешь мне все это по пути в управление. Она медленно неуверенно обошла машину, открыла двери и села в неё. Он сел чуть раньше и уже завел машину, машинально нажав на кнопку обогрева салона. — Капитан, вы ведь знали Учиху Обито? — она смутилась и отвела взгляд. — Знал, — он посмотрел в зеркало заднего вида, поставил рычаг коробки переключения передач на задний ход, и двинулся с места, не прогрев толком машину. Он поймал ее взгляд, упавший на жвачку в подстаканнике, которую она дала ему на парковке. Он уже взял оттуда пару пластинок. Хочешь спросить и молчишь, не похоже на тебя, Харуно. — Капитан, я… — она подбирала слова. — Харуно, я не буду изливать перед тобой душу, для этого есть штатный психоаналитик. Что ты хочешь узнать? — Если ты думаешь, что мне интересна твоя личная жизнь, то оставь свои додумки при себе. Я просто хочу видеть полную картину боевого задания, поэтому мне важно знать, какие отношения тебя связывают с целью операции, — он заметил, как она выдохнула, снова сорвалась и выпалила все, что думает на вздохе. Он чуть повернул голову в её сторону, отвлекаясь от дороги ровно на секунду, взгляд упал на коленки, обтянутые прозрачными капроновыми колготками, без эмоций, просто по привычке. — Мы были коллегами, напарниками и друзьями. У нас было одно большое общее прошлое, которое для всех осталось в прошлом. — Как он погиб? — Мы вышли в поле на очередное боевое задание. Рядом, плечом к плечу, как обычно. Потом — вспышка, грохот, и меня швыряет в сторону. Я только потом понял, что это он меня оттолкнул в последнюю секунду. Я очнулся — тишина, звон в ушах и камни. Гора камней. В моей руке — его «смертник». Жетон. Должно быть, сорвал, когда падал. Черт, почему я вообще должен это вспоминать? — Вы видели его тело? Пытались его спасти? — она задержала дыхание, даже не шевелилась. — Пытался. Грыз землю, сдирал пальцы в кровь, чтобы его откопать. Но пришёл приказ отходить, фланг оголён. Мы ушли. Я не видел его тела. Я не понимаю, как он мог там выжить. Его должно было раздавить. — Допускаете вероятность, что разведка ошиблась? — Вероятности по твоей части, Харуно. Я уверен, что это он. — Если жетон на его шее принадлежит Учиха Обито, то кольцо тоже его? — Это не имеет отношения к делу. Это личное. Она замолчала, начиная беззвучно стучать ноготками по ноге.