Нулевой допуск

Слухи в «Тэян Групп» распространялись быстрее, чем пожары в сухую погоду. К обеду вторника каждый сотрудник отдела стратегического планирования уже знал, что новый IT-архитектор — это тот самый Чон Чонгук. — Вы видели новости? Ему было семнадцать, когда он создал «NEXUS»! — Это приложение, которое спасает жизни? То самое, без которого половина больниц не может работать? — Да! И он до сих пор получает с него миллионы. Миллионы, Карл! Зачем он вообще здесь работает? — Говорят, ему скучно. Он путешествовал по всему миру, а теперь решил «осесть» в Сеуле. — Но почему у нас? В самой скучной компании с самым строгим начальником? Последнюю фразу произнесли шёпотом, но Чимин, проходивший мимо опенспейса, услышал её отчётливо. Он не остановился. Не обернулся. Только сжал папку с отчётами чуть сильнее, чем обычно. Самый строгий начальник. Это было комплиментом. Так он себя утешал. Но внутри засела мелкая, противная игла. Миллионы. Семнадцать лет. Путешествовал по всему миру. Чимин в семнадцать лет развозил еду на велосипеде, потому что у его семьи не было денег на репетиторов. Он вставал в пять утра, чтобы успеть до школы. Он спал по четыре часа в сутки, чтобы выбиться в люди. А этот... Чимин захлопнул дверь кабинета и сел за стол. Неважно. Прошлое не имеет значения. Важно только то, что здесь и сейчас. А здесь и сейчас Чон Чонгук — его подчинённый. И он будет подчиняться. --- Чимин задержался в офисе допоздна. Не потому, что было много работы — хотя её всегда было много. А потому, что не хотел возвращаться в пустую квартиру, где его ждали только тишина и стопка несвежих газет. Было уже за девять, когда он вышел из кабинета, чтобы взять воду из кулера. И услышал голос. Из подсобки — маленькой комнаты для хранения канцтоваров, где обычно никто не бывал после шести. Дверь была приоткрыта. Свет пробивался тонкой полоской. — ...нет, я серьёзно, — говорил Чонгук. Голос у него был другим — не насмешливым, не провокационным. Уставшим. Домашним. — Этот начальник... он не плохой. Чимин замер. Он знал, что подслушивать — недостойно. Он знал, что должен развернуться и уйти. Он знал всё это. Но ноги не слушались. — Он просто устал, — продолжал Чонгук. Пауза. Видимо, собеседник что-то спросил. — Да, как собака. Я смотрел его график. Он приходит раньше всех, уходит позже всех. Даже обедает за столом. — Ещё одна пауза. — Нет, он не злой. Он... знаешь, у него глаза грустные, когда никто не видит. Чимин почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Грустные глаза. Никто никогда так не говорил о нём. Никто никогда не замечал. Потому что никто никогда не смотрел так долго. — Да брось, — усмехнулся Чонгук в трубку. — Я не собираюсь его жалеть. Он сам справится. Просто... не знаю. Хочется поставить ему кофе. Нормальный, не из автомата. — Смешок. — Ладно, я понял. Ты прав. Не моё дело. Всё, пока. Чимин отступил в тень за секунду до того, как Чонгук вышел из подсобки. Он видел, как Чонгук потянулся, как поправил худи, как сунул телефон в карман широких джинсов. А потом Чонгук посмотрел в его сторону. Чимин не знал, заметил ли он его. В коридоре было темно. Чонгук стоял спиной к свету. Но почему-то Чимин был уверен — заметил. Потому что Чонгук улыбнулся. Не насмешливо. Не провокационно. А как-то... по-человечески. — Спокойной ночи, господин Пак, — сказал он в темноту. И ушёл. Чимин стоял, прижавшись спиной к стене, и не мог дышать. Грустные глаза. Ему хотелось кричать. Хотелось разбить кулер. Хотелось найти Чонгука и сказать ему, чтобы он не смел его жалеть. Чтобы он не смел видеть то, что Чимин так тщательно прятал годами. Чимин не нуждается в жалости. Он не нуждается в том, чтобы его кто-то понимал. Ему нужен только контроль. Только власть. Только ледяной взгляд, от которого все замирают. А не чьё-то долбаное понимание. --- Чимин вернулся в кабинет и просидел до одиннадцати. Он не работал. Он просто смотрел в окно на огни Сеула и думал. О том, как в семнадцать лет Чонгук создал приложение, которое изменило мир. О том, как он сам в семнадцать лет менял покрышки на велосипеде, чтобы доставить заказ на двадцать минут быстрее. О том, что Чонгук путешествовал, а Чимин работал. Чонгук смеялся громко и свободно, а Чимин научился улыбаться только так, чтобы никто не видел. Это не зависть, сказал он себе. Это принцип. Мы разные. Он — хаос. Я — порядок. И порядок всегда побеждает. Он уже собрался уходить, когда дверь кабинета открылась. Без стука. Чимин поднял голову. На пороге стоял Чонгук. В худи с длинными рукавами, в широких джинсах, в массивных кроссовках. Волосы влажные — видимо, мыл голову в тренажёрном зале, который работал до полуночи. В руках у него были две чашки кофе. — Вы ещё здесь, — сказал Чонгук. Не вопрос. Констатация факта. — Я всегда здесь, — ответил Чимин. Голос был ровным, ледяным. — Вопрос в том, почему здесь вы. Ваше рабочее место — на пятом этаже. Чонгук не ответил. Он подошёл к столу, поставил одну чашку перед Чимином и отошёл на шаг. — Американо. Чёрный. Без сахара, — сказал он. — Вы пьёте только такой. Чимин посмотрел на чашку. Потом на Чонгука. — Откуда вы знаете? Чонгук пожал плечами. — Наблюдал. Наблюдал. Это слово прозвучало как приговор. Чимин медленно встал. Взял чашку. Не отрывая взгляда от чёрных глаз Чонгука, повернулся к раковине, которая стояла в углу кабинета. И вылил кофе туда. Тёмная жидкость потекла по белому фарфору, смешиваясь с водой из-под крана. Пар поднимался вверх, запотевал зеркальную поверхность. Чимин поставил пустую чашку на стол. — Спасибо, — сказал он. Ледяным тоном. — Я не пью кофе после девяти. Мне нужен здоровый сон. Он соврал. Он пил кофе круглосуточно. Чонгук смотрел на пустую чашку. Потом на Чимина. Потом снова на чашку. И усмехнулся. — Понял, — сказал он спокойно. — В следующий раз принесу отраву. Будет быстрее. Чимин не дрогнул. — Лучше просто держись от меня подальше, — ответил он. — Это сохранит тебе работу. Он специально перешёл на «ты». Чтобы показать, что границы стёрты. Что он может позволить себе фамильярность — потому что он начальник, а Чонгук никто. Чонгук посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Пирсинг в губе блеснул под светом ламп. — Как скажете, господин Пак, — сказал он наконец. Развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Чимин стоял у раковины, глядя на тёмное пятно, которое оставил кофе на белом фарфоре. В груди саднило. Ты не пожалеешь меня, подумал он. Никто не будет меня жалеть. Я не тот, кого можно жалеть. Я — тот, кого боятся. Он вернулся за стол. Открыл ноутбук. Написал Чонгуку письмо. Тема: «Рабочие часы» Текст: «Чон Чонгук-сси, напоминаю, что доступ в офис после 21:00 требует специального разрешения. В следующий раз оформите пропуск через службу безопасности. С уважением, Пак Чимин, руководитель отдела стратегического планирования». Ответ пришёл через три минуты. Тема: Re: Рабочие часы Текст: «Господин Пак, вы тоже здесь после 21:00. Вы оформили пропуск? С уважением, Чон Чонгук». Чимин закрыл ноутбук. Потом открыл снова. Потом закрыл. Он не ответил. Потому что не знал, что сказать. И потому что боялся, что если начнёт печатать — его пальцы предательски дрогнут.