Нулевой допуск

Два дня после корпоратива были адом. Они не разговаривали. Вообще. Чимин проходил мимо Чонгука в коридорах, смотрел сквозь него, как сквозь стекло. Чонгук не здоровался, не провоцировал, не носил откровенно обтягивающие штаны. Он просто... исчез. Будто его и не было. Но воздух между ними искрился. Коллеги чувствовали это. Секретарша Чимина три раза за день приносила не те документы, потому что не могла сосредоточиться. Стажёры шептались в углах. Даже уборщица обходила коридор, где они могли случайно столкнуться, по дуге. Напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом. Именно в этот момент случился сбой. — Господин Пак, — голос начальника IT-отдела дрожал в трубке, — у нас критический сбой на серверах. Данные за последние три дня не сохранились. Нужно срочно восстановить, иначе завтра утром компания потеряет... — Я понял, — перебил Чимин. — Что нужно делать? — Нужно спуститься в серверную на подземном этаже. Физически перезагрузить систему. Там есть резервные копии, но... — начальник IT-отдела замялся. — Но? — Нужно два человека. Один перезагружает, второй контролирует процесс с ноутбука. Больше никого нет. Все разошлись. Остались только вы и... — пауза, — и Чон Чонгук-сси. Чимин закрыл глаза. Конечно. Только он. — Хорошо. Я спущусь через десять минут. Пусть Чон Чонгук будет там. Он положил трубку и несколько секунд стоял неподвижно, глядя в окно на ночной Сеул. Это просто работа. Ты справишься. Ты всегда справляешься. Чимин взял ключ-карту и вышел из кабинета. --- Серверная находилась на минус втором этаже — туда никто не спускался без крайней необходимости. Холодный, стерильный коридор, гул вентиляции, тусклый свет. Чимин открыл дверь ключ-картой. Чонгук уже был там. Сидел на корточках у серверной стойки, подключив ноутбук к кабелям. На нём были чёрные рваные джинсы (дыры на коленях, на бёдрах), массивные кроссовки и худи с капюшоном, натянутым на голову. Пирсинг в губе блеснул, когда он повернул голову на звук. — Вы опоздали, — сказал Чонгук, не поднимаясь. — Я руководитель. Я не могу опоздать, — ответил Чимин, закрывая за собой дверь. — Я пришёл, когда посчитал нужным. Чонгук усмехнулся — Чимин услышал это по голосу, хотя лица не видел. — Как скажете, господин Пак. Они работали молча. Чимин подключился к консоли, Чонгук — к ноутбуку. Гул серверов заполнял комнату. Красные лампочки на стойках мигали в такт, создавая иллюзию пульса. Напряжение было таким, что Чимин слышал собственное сердцебиение. Через двадцать минут он не выдержал. — Ты специально вызвался пойти со мной? — спросил он, не поднимая головы от клавиатуры. Чонгук не ответил. Продолжал печатать. — Я спросил, — Чимин поднял глаза. — Ты специально вызвался? Чонгук поднял голову. Чёрные глаза смотрели из-под капюшона холодно, равнодушно. — Не льсти себе, — сказал он. — Меня попросили. Я согласился, потому что мне платят за работу. Всё. Чимин сжал клавиатуру. — Тогда делай свою работу и не мешай мне. Чонгук усмехнулся — уже открыто, с издёвкой. — Лично ты мешаешь мне уже тем, что дышишь рядом. Чимин бросил клавиатуру. Пластик громко стукнулся о стойку. — Знаешь что? Ты... Чонгук встал. Неспешно. Плавно. Как хищник, который заметил добычу. Подошёл к Чимину. Вплотную. Чимин чувствовал его тепло, слышал его дыхание, видел пирсинг в губе, родинку под губой, чёрные глаза, которые смотрели сверху вниз. Чимин не отступил. — Что я? — спросил Чонгук тихо, опасно. — Не договоришь — язык проглотил? Чимин смотрел на него снизу вверх, чувствуя, как кровь приливает к щекам, как сердце колотится где-то в горле, как всё внутри кричит «остановись» — но он не мог остановиться. — Ты невыносим, — сказал Чимин сквозь зубы. — Твои рваные джинсы, твои дурацкие зипки, эти штаны, которые обтягивают твою... которые я вынужден видеть каждый день. Ты делаешь это специально, да? Чтобы вывести меня из себя? Чонгук наклонился ещё ближе. Их разделяли сантиметры. Чимин чувствовал его дыхание на своих губах. — А что, получается? — прошептал Чонгук. — Тебя так легко завести? Чимин сжал кулаки. — Заткнись. — Заставь. И Чимин сделал это. Он схватил Чонгука за ворот худи — ткань натянулась, затрещала — и притянул к себе. Поцелуй был злым. Больным. Не поцелуем — битвой. Чимин вцепился зубами в его нижнюю губу, рядом с пирсингом. Чонгук рыкнул — не от боли, от ярости — и ответил. Он вжал Чимина в стеллаж с серверным оборудованием, так что железные полки задрожали. С полок посыпались коробки, кабели, какие-то детали. Грохот был оглушительным. Им было плевать. Чимин царапал его плечи, вцеплялся в волосы, кусал его губы до крови. Чонгук не отставал — его язык был везде, его руки сжимали талию Чимина так, что наверняка останутся синяки. Чонгук оторвался на секунду. Стянул худи через голову — одним рывком, как сдирают кожуру с апельсина — и отбросил в угол. Остался в одной чёрной майке, тонкой, облегающей. Правая рука — вся в татуировках — легла на талию Чимина. Дракон. Розы. Геометрия. Теперь Чимин видел их вблизи, мог коснуться, провести пальцами по каждому завитку. Он так и сделал. Провёл пальцами по татуированной руке, по дракону, по розам, по горячей коже. И снова вцепился Чонгуку в губы. — Я тебя ненавижу, — прошептал Чимин между поцелуями. Чонгук усмехнулся — в губы, в дыхание, в безумие. — А я тебя. Где-то за их спинами основная автоматическая дверь серверной закрылась с тихим щелчком. Магнитный замок заблокировался. Красная лампочка на панели загорелась — «закрыто». Они не заметили. Им было плевать. --- Дальше была только ночь. Они целовались без остановки. Час? Два? Чимин потерял счёт времени. Чонгук опустил голову к его шее. Чимин почувствовал тепло его губ, а потом — резкую, острую боль. Засос. Глубокий, тёмный, болезненный. Чонгук всасывал кожу, прикусывал, облизывал. Чимин застонал — от неожиданности, от боли, от чего-то ещё, чего он не мог назвать. Не оттолкнул. Чонгук спустился ниже. Ключица. Ещё один засос. Плечо. Третий. Чимин вцепился ему в волосы, потянул, запутался в чёрных прядях. — Ты... чёртов... — выдохнул он, задыхаясь. Чонгук поднял голову. Губы припухшие, покусанные, в крови. Глаза безумные — чёрные, блестящие, без капли здравого смысла. — Не договоришь — добавлю, — сказал он хрипло. И добавил. Спустился на грудь — рубашка Чимина уже была расстёгнута на три пуговицы, Чонгук расстегнул ещё две, зубами, нетерпеливо. Четвёртый засос — на груди, прямо над сердцем. Пятый — на животе, там, где кожа особенно тонкая и чувствительная. Шестой — на внутренней стороне запястья, где бьётся пульс. Чимин дрожал. Всем телом. От злости. От страсти. От того, что не мог остановиться. От того, что не хотел останавливаться. — Ты псих, — прошептал он, когда Чонгук поднял голову. — Это ты меня довёл, — ответил Чонгук и снова поцеловал его. Жёстко. До скрежета зубов. Они ссорились между поцелуями. — Ты идиот, — выдыхал Чимин. — А ты зануда, — отвечал Чонгук. — Ненавижу твои штаны. — А я ненавижу твой костюм. — Заткнись. — Сам заткнись. Поцелуй. Укус. Царапина. Потом снова. Чонгук первым обессилел. Отстранился, прислонился спиной к стене и сполз вниз, на холодный пол. Сел, раскинув ноги, тяжело дыша. Тонкая майка промокла от пота. Татуированная рука блестела в тусклом свете красных лампочек. Он посмотрел на Чимина. — Иди сюда, — сказал он. Не приказ. Не просьба. Чимин посмотрел на него. На его чёрные глаза, на татуировки, на припухшие губы со следами крови. И сел рядом. Чонгук потянул его за руку, и Чимин упал на него — сверху, неуклюже, больно ударившись коленом о бетонный пол. Это было неправильно. Неудобно. Безумно. Чонгук обхватил его за талию, притянул ближе. И они снова поцеловались. Медленнее. Без крови. Без укусов. Просто губы к губам. Чонгук отстранился первым. Лёг на спину, утянув Чимина за собой. Теперь Чимин лежал на нём — головой на груди, рукой на татуированной руке. Чонгук гладил его по светлым волосам. — Почему ты так на меня действуешь? — спросил он тихо, в тишину серверной. Чимин не поднял головы. — Потому что ты... — начал он и замолчал. — Я не знаю. Я просто хочу тебя ударить и... и... — И? — Чонгук усмехнулся — Чимин почувствовал вибрацию в его груди. Чимин поднял голову. Посмотрел в чёрные глаза. — И поцеловать снова, — сказал он зло, отчаянно, сдаваясь. — Ненавижу тебя. Чонгук улыбнулся. По-настоящему, впервые за эту ночь. Без издёвки. Без провокации. Просто улыбнулся — родинкой под губой, пирсингом, тёплыми глазами. — Я тоже тебя ненавижу, — сказал он. И они снова поцеловались. Без конца. Без начала. Просто ненависть, которая стала слишком горячей, чтобы оставаться просто ненавистью. --- Они заснули в обнимку. Не потому, что хотели. А потому что силы кончились. Глаза закрывались сами. Тела требовали отдыха. Чонгук лежал на спине, Чимин — на нём, уткнувшись носом в его шею. Чонгук обнимал его татуированной рукой, второй — гладил по спине. На шее Чимина горели три засоса. На ключицах — два. На груди, на животе, на запястье — ещё по одному. Рубашка Чимина была расстёгнута почти до конца, пиджак валялся в углу, галстук — там же. На губах Чонгука запеклась кровь. След от укуса рядом с пирсингом был отчётливо виден. Худи Чонгука лежало на полу. Чимин накрылся им во сне — инстинктивно, не понимая. Просто замёрз. Просто искал тепло. Чонгук посмотрел на него. На светлые волосы, разметавшиеся по его плечу. На пухлые губы, приоткрытые во сне. На длинные ресницы, которые дрожали. Он хотел что-то сказать. Не сказал. Просто закрыл глаза и провалился в темноту. --- Утром дверь открылась. Щелчок магнитного замка. Скрежет металла. Голоса. — ...я же говорил, что там сбой, надо было вчера... — Тихо ты, они могли уйти уже... Голоса смолкли. В дверях стояли трое: начальник IT-отдела, охранник и секретарша Чимина. Они смотрели на картину, которая открылась их глазам. Чимин без пиджака. В расстёгнутой рубашке. С засосами на шее, на ключицах, на груди, на запястье. В худи Чонгука на плечах. Чонгук сидел рядом, прислонившись к стене. В одной майке. Татуированная рука открыта полностью. На губе — свежий след от укуса, запёкшаяся кровь. Чимин открыл глаза. Посмотрел на них. Спокойно. Холодно. Так, как смотрел на подчинённых каждое утро. — У нас технические неполадки, — сказал он ровным голосом. — Вопросы? Никто не задал ни одного вопроса. Секретарша побледнела. Начальник IT-отдела попятился. Охранник уставился в пол. Чимин медленно встал. Поправил рубашку. Застегнул пуговицы — не все, только до середины груди. Засосы были видны всё равно. Чонгук остался сидеть на полу. Он смотрел на Чимина. Чимин не смотрел на него. Между ними была пропасть. И миллион вопросов, на которые ни у кого не было ответов. Чимин вышел из серверной первым. Не оглянулся. Чонгук остался. Он смотрел на дверь, которая закрылась за Чимином, и молчал. На его губах всё ещё был вкус крови. Не его.