Велесова ночь

      Холодный зимний ветер пробирал высокородных гостей насквозь. Знатные дамы кутались в свои меховые накидки, а лорды пытались спрятать головы в шинелях.       Однако холод не волновал их так сильно, как недавно разошедшаяся весть из дворца — у монаршей четы будет долгожданный ребенок.       По этому поводу был организован праздник, на который съезжался, кажется, весь цвет столичной аристократии.       В ярких подарочных упаковках они везли множество драгоценных подарков для будущего наследника престола, будь то погремушки, отделанные изумрудами или вышитые золотом платья.       Каждый из гостей по очереди подходил к тронам, где сидели Их Величества, здоровался и отдавал свой дар.       Еë Величество сегодня выглядела ослепительно прекрасно: рыжие волосы были собраны в высокую причёску, увенчанную рубиновой короной, а красное платье, усыпанное золотыми блестками подчеркивало округлившийся живот. Лекари предрекали роды уже в этот месяц, поэтому рядом непрерывно находились сопровождающие.       — Его Темнейшая Светлость лорд Всеслав и его супруга Лидиана жалуют свой дар! — громко объявил камердинер.       Из толпы плавно появилась пара тёмносказочных аристократов. Сверкнув чёрными глазами, герцог легким взмахом руки явил продолговатую серебряную шкатулку, отделанную сверкающими камнями, его же повелением она взмыла в воздух и открылась: на красном бархате лежал чёрный жезл, рукоять которого была обвита, кажется, сотнями сияющих красных нитей, а верх украшал отполированный обсидиан.       Шкатулка со впечатляющим подарком сразу же оказалось в руках Королевы. Она дотронулась до камня, украшавшего верхушку жезла, после чего почувствовала резкую боль, женщина схватилась за живот и пронзительно закричала.       Гости в зале ахнули, а правящая чета телепортировалась прочь.       Сказочник бросился успокаивать возбужденных событием гостей. Он тут же объявил танцы, велев музыкантам начать играть.

***

      Ночь выдалась долгой. На улицах города металась пурга, а ветер зловеще свистел в окна. Дворец гудел от разносимых знатными дамами сплетен, слуги метались туда-сюда, словно пчёлы в улье. А на самом последнем этаже дворца, где находились лишь покои членов монаршей семьи, были слышны приглушённые крики, ознаменующие рождение новой жизни.       Жизни, которая станет самой важной в истории всей страны.       Вскоре ночь растворилась в рассветном жаре зимнего солнца. А на смену злой пурге пришёл грустный танец одиноких снежинок. Вышедшее солнце даровало сонным дворцовым обитателям покой.       Утро не поскупилась на добрые вести, дарующие всем облегчение — родилась долгожданная принцесса, для которой во дворце было всё подготовлено, начиная самим убранством детский, заканчивая лепниной на стенах.       Сквозь голубой сатиновый тюль сочился тёплый розовый свет. Солнечные зайчики перебегали от стен к потолку, навязчиво напоминания о начале нового дня. Королева, игнорируя такие раздражающие её лучи света и свое измученное долгими родами тело, встала с постели. Она медленно подошла к колыбели, завешанной парой слоёв бежевого балдахина. Дрожащей рукой она откинула в сторону ткань, позволяя себе увидеть дочь. На лице женщины отразилась странная смесь трепета и страха, противоположная тому, что обычно чувствуют женщины, смотря на своё дитя.       — Вот, что ты имела ввиду, мама… — прошептала Хелена.

***

      — Занятие окончено. Соберите скакалки и обручи и можете быть свободны, — отчеканила строгая преподавательница гимнастики.       Под её зорким взглядом дети начали класть спортивный инвентарь в отведённые им места в подсобке, вход в которую находился в самом спортивном зале.       — Щукина, проконтролируй, чтобы все спортивные принадлежности были на месте, — женщина подошла к блондинке в белом спортивном костюме. — И чтобы никто не остался в зале. Рассчитываю на тебя, — преподавательница вручила связку ключей в руки девочки и направилась к выходу.       Спортивный зал постепенно начал пустеть, в то время как в голове светловолосой особы родился очередной коварный план.       — Девочки, за мной, — она быстро зашагала в сторону подсобной комнаты, громко звеня ключами в связке.       Встав у входа в подсобку, они проследили, чтобы из неё вышел предпоследний человек. А когда это случилось, зашли сами. Их встретил спертый запах, пропитанный пылью и свежестью новых резиновых мячей. А ещё девчонка, впившаяся в захлопнувшуюся дверь взглядом подстреленного оленёнка.       — Привет, — улыбнулась блондинка.       — Чего вам ещё надо? Мало было отстриженных волос… — спросила Алёна, пытаясь придумать план побега.       — Да ты чего? Мы же извиниться хотим. Правда, — Щукина протянула руку в примирительном жесте.       В полуденном свете, шедшем из маленького окна в самом верху стены, она казалась ангелом. Её пухлые губы были согнуты в приветливой улыбке, убранные назад волосы открывали вид на округлое лицо с большими голубыми глазами, а с этой протянутой рукой она выглядела так, словно была послом мира.       Алёнке вдруг так захотелось в это поверить. Она не могла описать, насколько устала от одиночества, от издёвок и бессонных ночей, проведённых в немом плаче, от порезанных тупым лезвием рук, что… Она поверила, просто протянула руку в ответ.       — Ты что, реально поверила? — губы Щукиной растянулись в зверином оскале, а подружки за её спиной ехидно захихикали.       Снова. Но Алёнке уже было всё равно. Она окончательно потеряла веру в людей и ей уже было плевать на собственную жизнь.       После непродолжительного приступа смеха три подруги решили позабавиться излюбленным методом — избиением.       Она вставила ключ в замок и повернула.       Блондинка сняла одну из скакалок с крючка и сложила вдвое, а одна из её подруг вцепилась Аленке в волосы, угрожая вырвать с корнями. Третья же девочка, не зная куда себя деть, встала позади измученной жертвы, обхватив её руки.       Первый удар пришёлся на грудь, он был самым болезненным из всех. Второй — на живот. Дальше она била только по рукам и ногам, на которых оставались фиолетовые следы, к которым уже прилила кровь. Точно будут гематомы.       Щукина абсолютно счастливым взглядом осматривала результаты своих трудов, после чего продолжала хлестать с ещё большей силой. Казалось, что от этой боли кожа Алёны обгорела, обуглилась, сползла, словно бы у неё изнутри вынули все жизненно важные органы, оставив только звенящую пустоту.       От этого ощущения хотелось кричать, рвать всё, что окружает её в этом ужасном месте, а потом отрастить крылья и взмыть в небо, стать свободной.       От агонии ударов и мыслей о свободе в голове что-то перемкнуло. В горле застрял огромный ком из обиды и злобы, а из глаз брызнули слёзы, сравнимые лишь с водопадными потоками.       После продолжительной пытки Щукина повесила скакалку на место, и, бросив равнодушный взгляд на лежащую на холодном Алёну, открыла дверь.       — Пошли, — холодно кинула блондинка, выпустив подруг первыми.       Она вышла, а затем вставила ключ с наружной стороны двери, повернула и вытащила.       Алёна чувствовала себя, как избитая собака. Впрочем, ей она и была. Как всегда.       Слёзы продолжали градом идти из глаз, а оставленные побои ныли, заставляя тело содрогаться в конвульсиях.

***

      — Ну ты и тварь, Каринка, — улыбнулся парень, делая затяжку.       — Чего? Я виновата что ли, что она меня бесит? Вот как не бить человека, который всегда смотрит такими щенячьими глазками? Аж тошнит, — сказала Щукина, выдыхая сигаретный дым изо рта, глаза её потемнели, будто она вспомнила что-то из далёкого прошлого.       — Ладно-ладно! Не кипятись, — отмахнулся парень. — Кстати, ты выпускать-то её собираешься? — спросил он, подняв голову на маленькое окно, ведущее в ту злополучную подсобку.       — Конечно, если на ужине её не досчитаются, то я буду виновата, как старшая. Сам знаешь, — вздохнула Карина, зажав сигарету между пальцами.       — Он так-то уже через час, Кар, — докурив, он потушил сигарету и бросил в куст.       — Я знаю, Денчик, — улыбнулась Карина. — Я за это время ещё кого-нибудь покошмарить успею, выпустить эту идиотку и сдать ключи, — вынув изо рта сигарету, сказала блондинка.       — Как знаешь. Ладно, давай, расход, — попрощался парень.       — Пока, Денчик, — улыбнулась Карина, выкинув сигарету в тот же куст. — Пойду найду этих двух куриц.

***

      Из горького омута сознания Алёнку выдернул запах гари. Открыв глаза, она обнаружила себя в кольце огня. Он клубился вокруг, словно в ритуальном танце, извиваясь, как клубок ядовитых змей, и сжигая всё вокруг.       Так, как она сама всегда хотела.       Рука сама потянулась к алому языку пламени. Он обжёг её, даря такую нестерпимую боль, что даже стало приятно. Захотелось смеяться. Она тут же протянула и вторую руку, заставляя гореть и её. А потом она с трудом подползла к горящей стене и целиком вошла в огонь. Пламя охватило её тело, жар был настолько невыносим, что она надрывно закричала.       Посмотрев на себя, она увидела обугленные куски кожи, где-то проступала голая плоть.       А затем загорелись волосы, после чего огонь перешёл на голову. Волосы сгорели быстро, а воздух наполнился отвратительным смрадом, состоящим из запаха жжёной резины, сгоревшей плоти и волос.       Наконец Алёна почувствовала, что умирает, и ей снова стало смешно.       Безумный истерический смех вырвался изо рта вместе с остатками жизни.