Велесова ночь

      Что-то упрямо не давало обрести вечный покой в смерти. Агония прекратилась, ощущаясь тупым ножом в груди, переполненной невыносимым жаром.       Размытый силуэт в дыму выглядел как предсмертная галлюцинация. Но громкие визги пожарной сирены, звуки машин и сильные руки сотрудника МЧС заставили решительно отвергнуть мысли о галлюцинациях.       Пожарный в массивной экипировке казался крылатым ангелом, который пришел подарить ей спасение. Но ангелом он не был. Настоящий ангел бы унес ее в рай, в пучину вечного покоя. А не в продолжающуюся боль жизни.       Разве мертвые осязают? Разве они ощущают звуки, видят окружающее, чувствуют прикосновения?       Нет.       Как можно остаться в живых после такой огненной пытки? Или это собственный ад, состоящий из повторения одного единственного дня. Временная петля?       Нет. Невозможно.       Мозг отказывается мыслить адекватно, так и проваливая хозяйку в серое небытие, сплетенное из всего темного и злого, что есть на свете.       Момент: окружающее становится не просто размытым, а единым смазанным пятном.       Второй: звуки превращаются в какофонию из криков людей, сирен и водных потоков из шлангов, пытающихся потушить алое пламя.       Третий: голова наполняется таким тяжелым свинцом, какого не испытывают живые люди. Тьма из сотен неоновых нитей боли затягивает, словно болотная трясина.       Спина коснулась чего-то жесткого, вокруг замельтешили пятна.       Конец?       Нет.       Она почувствовала, что душа вышла из тела и перенеслась куда-то очень далеко, сквозь все грани, разделяющие миллиарды мультивселенных.       Наконец, спустя продолжительные блуждания в космической дали, она почувствовала, что душа осела в оболочке.       Темнота уже сменилась ослепительной зеленью странных растений.       Фантомным изваянием Алена лежала на мягкой траве, не в силах пошевелиться. Тело натурально призрачное: руки прозрачные, кисти перетекают в тонкие пальцы, что на концах уже незримы.       Трава ощущалась влажной, как после утренней росы. Витиеватые деревья, уводящие далеко в чащу, кажется, чем-то больные, стояли вокруг в угрожающих позах.       Но более зловеще выглядели руины какого-то строения.       Останки каменного здания поросли мхом и лианами дикого винограда, уже не рождающего ягод.       Где-то за обрушенными стенами показались ветки молодых деревьев с круглыми листьями, сверкающими золотом, а за ней… Надгробие?       Земля прерывисто затряслась, фантомное тело девочки задрожало от тянущего страха. В уши задувал холодный ветер, так зловеще что-то шепча. От этого ощущения хотелось скрыться, убежать подальше.       С легкостью перышка она поднялась с влажной земли и начала метаться из стороны в сторону, пытаясь сбежать из леденящего душу места, но что-то явно было против этого.       Рваные порывы ветра тут же окружили беглянку, создавая вокруг нее маленький смерч. Шепот превратился в злобную шипящую тираду, в которой уже можно было различить слова:       «Забери…» — неустанно шептали десятки голосов, кружась в беспокойном вихре.       Не выдержав морального напряжения и рьяных потоков стихии, она упала на сырую землю, пытаясь переварить происходящее. Ветер быстро утих, завидев ее подчинение, и на странной поляне установилась звенящая, почти траурная, тишина.       Алена стала пристально вглядываться в туманную даль, взглядом выискивая то самое надгробие. Отчего-то страшно уже не было. Она встала с земли и медленно побрела в сторону старинных каменных останков.       Дойдя, она поспешила спрятаться за ними, чтобы разглядеть могилу, озаренную золотым светом. Огромные листья лиан, устилавших кусок обломанной стены, удачно укрыли миниатюрную девчонку.       В середине прямоугольника из разрушенных стен возвышался кусок камня с резными арками в верху, которые прикрывали выгравированный текст. Земля вокруг камня была мертвенно-чёрной, но, несмотря на это, три молодых деревца выглядели здоровыми, освещая чарующим светом именно часть с текстом. Словно бы специально.       Околдованная волшебным сиянием, она длинными шагами двинулась прямо к захоронению. Глаза чесались от желания прочитать загадочный текст, а руки сжались в крепкие кулаки.       Алена присела на колени перед памятником и напрягла замутненные глаза, пытаясь сложить буквы в слова, а слова в предложения. Но вместо знакомого алфавита там красовались неизвестные символы. Даже не старорусский, а дурацкие закорючки, домики, солнышко, искорки и прочая ерунда.       Кому вообще пришло в голову такое рисовать на могиле?       Или это шифр, который нужно разгадать?       Находясь в непонятках и сосредоточив все внимание на «шифре», она даже не заметила, как волшебный свет листьев породил множество огоньков, которые теперь размеренно блуждали вокруг задумчивой Алены.       А когда она это заметила стало уже поздно. Огоньков стало слишком много, они начали собираться в сгустки, образуя собой фигуру, отдаленно напоминающую человеческую.       Девочка уставилась на это, широко раскрыв глаза, но, опомнившись, начала отползать подальше от уже построившегося нечта.       Но оно сдаваться не планировало и верно сокращало расстояние, загнав испуганную девочку к стене. Осознав, что деваться некуда, она зажмурила глаза, ожидая удара от протянувшей руку фигуры, но этого не последовало. Теплая и, как показалось Алене, такая родная рука, бережно коснулась фантомной головы.       Призрачное тело Алены обрело цвет, сердце забилось, а по венам побежала кровь вперемешку с какой-то новой, устрашающей силой.       — Наконец-таки, нашла тебя… — сотней сплетенных голосов пропела фигура. — Навести меня позже, — добавила она, и душа девочки отправилась по космической дали, движимая жаждой вернуться в измерение, из которого она пришла.

***

      Уставший мужчина в медицинском халате тщательно промывал руки под прохладной струей воды из крана. Глаза слипались, а ноги казались каменными после суток, проведенных на ногах. Закрыв кран и отряхнув руки, он закрыл глаза и начал массировать переносицу.       — Не волнуйся, ты в любом случае сделал все, что мог, — в дверном проеме показалась грустная брюнетка, держащая в руках металлическую тару, наполненную хирургическими инструментами.       — Скажи, почему такие маленькие дети умирают? Им ведь еще жить и жить… — он оперся спиной о холодную стену, уставившись собеседнице в глаза.       — Она боролась за жизнь, и шансы были, но остановка сердца стала неожиданной. По крайней мере, я думала, что… — тихо ответила медсестра, не осмеливаясь продолжить.       — Ты сама мне ассистировала, ты все видела — так, ты действительно думала, что она выживет? Ожоги по всему телу, обожженная роговица глаз, уже молчу про изуродованное лицо! Конечно, организм ребенка не выдержит такого! — он сорвался на крик, отведя взгляд на голубую плитку пола.       — Успокойся, — женщина поставила тару с инструментами на стол. — Не нам решать — кому жить, а кому умирать. Тебе надо отдохнуть, — она взяла мужчину за руку и повела по коридору в сторону ординаторской.       Проходя мимо палаты, в которой недавно проходила операция, более напоминающая бой со смертью, он невольно взглянул на лежавшую на кровати девочку.       — Стой, — он выдернул свою руку из хватки женщины. — Ты тоже это видишь?       — Чудо… — медленно проговорила медсестра.       Кардиомонитор, на котором некогда шла лишь одна сплошная линия, теперь показывал прыгающие треугольники сердечного ритма.