Один придел конца

Глава 6. Тень прошлого Ника Она бежала. Не оглядываясь. Не останавливаясь. Только вперёд — сквозь ночной парк, мимо памятника основателю, мимо часовни, мимо собственного страха, который колотился в груди где-то рядом с сердцем. Джуди вылетела на аллею, споткнулась о корень старого дуба, упала, ободрала колени о гравий. Вскочила. Побежала дальше. Слёзы смешивались с потом, заливали глаза, но она не вытирала их — некогда. Каждая секунда промедления могла стоить Нику жизни. Она не знала, куда бежать. Участок? Бого? Но Вулфорд сказал — весь город под их контролем. Может быть, он врал. А может, и нет. Джуди не могла рисковать. Не сейчас. В кармане её куртки — той самой, в которой её схватили в первый раз — не было ничего. Ни телефона, ни денег, ни жетона. Вулфорд обыскал её перед тем, как заточить в подземелье. Всё, что у неё было — это собственная шкура и память. Память о том, как Ник смотрел на неё в последний раз. Как сказал «иди». Как поцеловал. Как пожал лапу убийце своего отца. — Ты идиот, — прошептала она, задыхаясь. — Какой же ты идиот, Ник Уайлд. Думаешь, я брошу тебя? Думаешь, я смогу жить, зная, что ты там, с ними? Она выбежала из парка на улицу. Раннее утро — серое, мокрое, с низкими тучами, которые обещали дождь. Город только просыпался: редкие машины, редкие прохожие, редкие огни в окнах. Джуди остановилась, прижимаясь спиной к фонарному столбу. Дыхание рвалось из груди, сердце колотилось где-то в горле. Нужно было думать. Анализировать. Принимать решение. Кому можно верить? Бого — начальник. Но он арестовал их по наводке Вулфорда. Он поверил фальшивке. Он не враг, но он — пешка. Слишком доверчивый, слишком прямолинейный. Если она придёт к нему, он может снова арестовать её. Или, что хуже, Вулфорд узнает. Федералы? Бого вызывал их, но кто гарантирует, что среди них нет своих? Мать Ника? Она передала ноутбук адвокату. Она знает правду. Но она далеко, в другом районе, и у Джуди нет машины. Слепой Крот? Старый барсук из бара. Он помог Нику. Он знает отца Ника. Может, он знает и других. Джуди приняла решение. Она двинулась в сторону Заповедного квартала — пешком, через дворы, через переулки, избегая главных улиц и камер наблюдения. Это было долго — почти час быстрым шагом. Ноги гудели, бока кололо, но она не останавливалась. Бар «У Слепого Крота» был закрыт. Ещё слишком рано — даже для такого заведения, которое работало почти круглосуточно. Джуди постучала в дверь. Тишина. Постучала сильнее. — Крот! — крикнула она. — Это Джуди Хоппс! Напарница Ника! Открывай! Молчание. Она уже хотела уходить, когда за дверью послышались шаги. Шаркающие, медленные. Лязгнул замок. Дверь приоткрылась на цепь, и в щели показался единственный глаз барсука. — Ты? — голос был хриплым, невыспавшимся. — Ты жива? — Жива. Ник — нет. То есть он жив, но он в логове Вулфорда. Он согласился присоединиться к ним, чтобы спасти меня. — Джуди говорила быстро, глотая слова. — Мне нужна помощь. Мне нужно оружие, машина, связь с теми, кто не продался. Крот помолчал. Потом снял цепь и открыл дверь. — Заходи. И говори тихо. Стены здесь тонкие, а уши — длинные. Джуди шагнула внутрь. Бар днём выглядел ещё унылее, чем ночью — грязный, прокуренный, с лужами на полу. Крот провёл её в подсобку — маленькую комнатку с облезлым диваном, холодильником и старым телевизором. — Садись, — сказал он, указывая на диван. — Рассказывай всё по порядку. Не пропуская деталей. Джуди рассказала. О похищении, о клетке, о Вулфорде, о мэре, о видео деда Ника, о ноутбуке, о том, как Бого арестовал их, о побеге Вулфорда, о подземелье под парком, о предложении — и о том, как Ник согласился, чтобы спасти её. Крот слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он встал, подошёл к холодильнику, достал бутылку воды, протянул ей. — Пей, — сказал он. — Потом будем думать. Джуди сделала глоток. Вода была тёплой, с привкусом пластика, но она пила жадно, как будто это был эликсир жизни. — Ты веришь мне? — спросила она, опуская бутылку. — Верю, — сказал Крот. — Потому что я знал отца Ника. И знал, что он не сдался. И знаю, что Ник — такой же. Он не предатель. Он не присоединился к ним по-настоящему. Он играет. Он выигрывает время. Для тебя. Для себя. Для правды. — Но как нам вытащить его? — Не нам. Тебе. — Крот сел напротив, сцепив лапы на коленях. — Я стар. Я слеп на один глаз. Я не боец. Но я знаю тех, кто может помочь. Тех, кто ненавидит Могильщика так же сильно, как мы. — Кто? — Старая гвардия. Хищники, которых Могильщик обошёл. Травоядные, которые потеряли близких из-за его игр. Полицейские, которые не продались, а ушли в отставку — или в подполье. Крот достал из кармана старенький телефон — кнопочный, почти раритетный — и набрал номер. — Алло? Это я. — Он говорил шёпотом, но жёстко. — У меня гостья. Дочь Хоппс. Та самая, которую похитили. Она вырвалась. Ей нужна помощь. — Пауза. — Да. Сейчас. Жди. Он повесил трубку. — Через полчаса за тобой приедут. Будь готова. — Куда? — В место, которого нет на картах. Туда, где собираются те, кого Могильщик хочет убить. — Он посмотрел на неё своим единственным глазом. — Ты готова увидеть правду, Джуди? Настоящую правду? Ту, от которой тошнит? — Я готова на всё, — ответила она. — Лишь бы вернуть Ника. Крот кивнул. — Тогда молись, чтобы он продержался. Потому что то, что ты увидишь, может сломать тебя. Но если не сломает — ты станешь сильнее. И тогда мы сможем дать бой. --- Параллельно. Логово Могильщика. Где-то под парком. Ник шёл за Вулфордом по коридору, который уходил всё глубже и глубже под землю. Стены здесь были не каменными — металлическими, с заклёпками, как в старых бункерах. Пол — бетонный, с дренажными решётками. Пахло машинным маслом и озоном — запах техники, которой пользовались десятилетиями. — Ты когда-нибудь задумывался, — сказал Вулфорд, не оборачиваясь, — почему Зверополис не развалился за последние пятьдесят лет? — Потому что в нём работают хорошие копы? — ответил Ник с лёгкой иронией. — Потому что кто-то следит за порядком. Не тем порядком, о котором пишут в газетах. Настоящим. — Вулфорд остановился перед массивной стальной дверью, приложил лапу к сканеру. — Тем, который не терпит ошибок. Дверь открылась с шипением. За ней был огромный зал — размером с футбольное поле, с высоким потолком, на котором висели люминесцентные лампы. Вдоль стен — мониторы, десятки мониторов, транслирующих картинку с камер наблюдения по всему городу. В центре — длинный стол, за которым сидели звери в форме. Не полицейской. Своей — чёрной, с серебряными нашивками в виде черепа. — Командный центр, — сказал Вулфорд, жестом приглашая Ника войти. — Отсюда мы управляем городом. Каждое преступление, каждый полицейский рейд, каждый судебный приговор — всё проходит через эту комнату. Ник огляделся. На мониторах он увидел знакомые лица — полицейские, политики, судьи. Некоторые из них были в кабинетах, некоторые — в ресторанах, некоторые — в постелях. За каждым следили. — Вы шпионите за всеми? — Мы заботимся о всех, — поправил Вулфорд. — Чтобы никто не вышел за рамки. Чтобы система работала как часы. — И сколько зверей погибло ради этой «заботы»? Вулфорд усмехнулся. — Ты хочешь знать число? Сотни. Тысячи. Но каждая смерть была оправдана. Каждая предотвратила десятки других. — Он подошёл к столу, взял папку, протянул Нику. — Вот, посмотри. Дело твоего отца. Ник взял папку. На обложке было написано: «Уайлд, старший. Ликвидация». Он открыл. Внутри — фотографии. Отец, идущий по улице. Отец, разговаривающий с Кротом. Отец, входящий в Лисью нору. И последняя — пустой коридор с тёмным пятном на полу. — Что это? — спросил Ник, сжимая папку. — Место, где его убили. — Вулфорд говорил спокойно, как лектор на скучной лекции. — Он отказался сотрудничать. Он узнал слишком много. Мы дали ему выбор — и он выбрал смерть. Ник почувствовал, как внутри закипает ярость. Но он сдержался. Сжал папку так, что когти проткнули картон. — Кто его убил? — Я, — сказал Вулфорд. — Собственноручно. Ник замер. Весь мир сжался до одной точки — морды Вулфорда, его холодных глаз, его седой шерсти, в которой, возможно, до сих пор была кровь отца. — Ты… — прошептал Ник. — Да. Я. — Вулфорд не отвёл взгляда. — И если ты хочешь отомстить — убей меня сейчас. Прямо здесь. Перед всеми. Но тогда ты никогда не узнаешь, кто стоит выше. Кто настоящий кукловод. Кто убил не только твоего отца, но и твоего деда. И прадеда. И ещё сотни таких же. Ник смотрел на него. Лапа сама потянулась к поясу, где висел пистолет — тот самый, который он взял в кабинете Бого. Но он не вытащил его. Потому что Вулфорд был прав. Убить его — значит потерять всё. Потерять шанс. Потерять правду. Потерять Джуди. — Ты везучий ублюдок, — сказал Ник, разжимая лапу. — Я не убью тебя. Пока. — Умное решение. — Вулфорд похлопал его по плечу. — Идём. Я покажу тебе твою комнату. И познакомлю с остальными. Они вышли из зала, прошли по коридору, зашли в лифт. Лифт поехал вниз — ещё глубже. На табло загорелись этажи: -3, -4, -5. Остановились на -7. — Здесь живут наши «гости», — сказал Вулфорд, выходя. — Те, кто ещё не решил, с нами они или против. Но у тебя будет отдельная комната. Ты — особенный. Они прошли по коридору с десятком дверей. Вулфорд остановился у одной, открыл ключ-картой. Внутри была маленькая, но чистая комната — кровать, стол, стул, телевизор. И окно — фальшивое, с изображением парка. — Располагайся, — сказал Вулфорд. — Через час за тобой придут. Будет ужин. Познакомишься с командой. Он ушёл. Дверь закрылась с электронным щелчком. Ник остался один. Он сел на кровать, опустил голову на лапы. Комната была такой же, как камера в участке — только дороже. Но суть та же: он был в клетке. Добровольно. Ради неё. — Джуди, — прошептал он. — Пожалуйста, не делай глупостей. Не возвращайся. Найди помощь. Настоящую помощь. Он лёг на кровать, закрыл глаза. Сон не шёл. В голове крутились фотографии отца — живого, улыбающегося, стоящего у лотка с мороженым. А потом — тёмное пятно на полу. — Я найду тебя, папа, — прошептал он. — Я найду правду. И я убью его. Не сегодня. Но убью. Он не знал, что Джуди уже едет в неизвестность, к тем, кто может помочь. И что эта дорога приведёт её к шокирующему открытию — о прошлом Ника, о котором он сам не догадывался. --- Фургон остановился у старой фабрики на окраине города. Джуди вышла следом за водителем — огромным буйволом с расквашенным носом и шрамом на шее. Он не представился, всю дорогу молчал, только иногда бросал на неё взгляды в зеркало заднего вида. — Приехали, — сказал он глухо. — Выходи. Джуди вышла. Фабрика была заброшена — стёкла выбиты, стены в граффити, ворота заперты на ржавый замок. Буйвол подошёл к боковой двери, трижды стукнул особым образом. Дверь открылась. Внутри было темно. Буйвол провёл её через лабиринт коридоров, потом вниз по лестнице, потом через ещё одну дверь — и они оказались в большом подвальном помещении, освещённом тусклыми лампами. Здесь были звери. Десятки зверей. Хищники и травоядные, старые и молодые, в разной одежде — от рабочих комбинезонов до дорогих костюмов. Все они смотрели на Джуди. Кто с любопытством, кто с надеждой, кто с недоверием. — Это она? — спросила рысь в полицейской форме, но без значка. — Она, — ответил буйвол. — Хоппс. Напарница Уайлда. Рысь подошла к Джуди, оглядела её с ног до головы. — Ты та самая крольчиха, которая хотела сделать город лучше? — Да, — ответила Джуди. — И как, получилось? — Пока нет. — Джуди выдержала её взгляд. — Но я не сдалась. Рысь усмехнулась. — Хорошо. Идём. Тебя ждёт комитет. Она повела Джуди в другой конец подвала, где за длинным столом сидели пятеро. Старые, морщинистые, с глазами, которые видели слишком много. В центре — старая волчица с седой шерстью и костылём. — Садись, девочка, — сказала волчица, указывая на стул напротив. — Рассказывай. Всё. С самого начала. Джуди села. Рассказала. О том, как стала полицейским. О Нике. О деле Белливетера. О ночном дозоре. О похищении. О Вулфорде. О мэре. О видео. О ноутбуке. О том, как Ник остался в логове врага. Волчица слушала, не перебивая. Когда Джуди замолчала, она медленно кивнула. — Ты веришь своему напарнику? — спросила она. — Больше, чем себе. — А ты знаешь, что он не тот, за кого себя выдаёт? Джуди нахмурилась. — В каком смысле? — В прямом. — Волчица достала из-за пазухи старую фотографию, положила на стол. — Узнаёшь? На фото был Ник. Молодой, лет пятнадцати. В грязной одежде, с синяком под глазом. Он стоял рядом с волком — не Вулфордом, другим, молодым, с добрым лицом. — Это его друг, — сказала волчица. — Звали его Гарм. Гарм Скалолаз. Тот самый, которого убили пять лет назад. Брат того самого Фенрира, которого вы искали. Джуди похолодела. — Ник знал его? — Ник дружил с ним. Они вместе росли в Заповедном квартале. Гарм был старше, он защищал Ника от хулиганов. Когда отца Ника убили, Гарм приютил его на несколько месяцев. — Волчица убрала фото. — Ник никогда не рассказывал тебе об этом? — Нет, — прошептала Джуди. — Никогда. — Потому что это его самая большая травма. Гарма убили, когда Нику было восемнадцать. Он нашёл тело. В канализации. С перерезанным горлом. — Волчица помолчала. — И он знал, кто убил. Он знал, но не мог доказать. Потому что убийца был полицейским. — Вулфорд? — спросила Джуди. — Нет. Выше. Гораздо выше. — Волчица наклонилась вперёд. — Тот, кто сейчас является мэром. Уиллис. Он убил Гарма. Лично. За то, что Гарм отказался работать на него. Джуди закрыла глаза. Всё внутри неё переворачивалось. Ник знал. Всё это время он знал, кто убил его друга. И он молчал. Работал с Вулфордом. С мэром. Пожимал им лапы. Улыбался. — Почему он не сказал мне? — прошептала она. — Потому что боялся, что ты не поймёшь. Или что ты полезешь в это дело и погибнешь. — Волчица вздохнула. — Он защищал тебя. Все эти годы. Так же, как Гарм защищал его. Джуди открыла глаза. В них были слёзы, но не слабости — ярости. — Мы должны вытащить его, — сказала она. — И мы должны уничтожить Могильщика. Окончательно. — Для этого нам нужен план, — сказала волчица. — И нужен тот, кто знает их систему изнутри. — У нас есть такой, — сказала Джуди. — Ник. Он внутри. Если мы свяжемся с ним, он поможет. — Связаться с ним будет трудно. Они глушат любые сигналы. Но есть один способ. — Волчица указала на рысь в форме. — У нас есть человек в их команде. Он может передать сообщение. — Кто? — Неважно. Важно, что он рискует жизнью, помогая нам. И он согласится помочь ещё раз. Ради Ника. Джуди встала. — Тогда чего мы ждём? Давайте действовать. — Не так быстро, — волчица подняла лапу. — Сначала ты должна кое-что понять. То, что ты узнала о Нике — это только вершина. Его прошлое — это тень, которая преследует его до сих пор. И если вы хотите быть вместе, ты должна принять эту тень. Принять его таким, какой он есть. Со всеми шрамами. — Я уже приняла, — сказала Джуди. — Я люблю его. Со всеми шрамами. Волчица посмотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула. — Хорошо. Тогда начнём. --- Ник сидел в своей комнате уже два часа. За это время к нему никто не приходил. Он успел осмотреть каждый угол, проверить каждую стену, каждую розетку. Выхода не было — только дверь, которую открывали снаружи. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Вспоминал. Детство. Отца. Гарма. Тот день, когда он нашёл его тело в канализации. Кровь, которая не смывалась с лап несколько дней. Запах смерти, который он чувствовал до сих пор, когда закрывал глаза. Гарм. Ты простишь меня? Я тогда не смог найти убийцу. Я был слишком слаб. Но теперь я найду. Клянусь. В дверь постучали — не ожидая ответа, вошёл молодой волк в чёрной форме. — Тебя ждут, — сказал он. — Ужин. Ник встал, поправил куртку, вышел. Волк провёл его по коридору в столовую — большую комнату с длинным столом, на котором стояли тарелки с едой. За столом сидело около двадцати зверей. Все в чёрной форме. Все с серебряными черепами на груди. В центре, во главе стола, сидел тот, кого Ник никогда не видел лично, но знал по телевизору. Мэр Уиллис — крупный баран с массивными рогами и цепким взглядом. — А вот и наш новобранец, — сказал мэр, указывая на стул рядом с собой. — Садись, Ник. Мы много о тебе слышали. Ник сел. Еда была роскошной — мясо, овощи, фрукты, дорогое вино. Он не притронулся. — Не голоден? — спросил мэр. — Не очень. — Понимаю. — Мэр отпил вина. — Твой отец тоже не ел, когда впервые пришёл к нам. Он был упрямым. Как и ты. — Он отказался, — сказал Ник. — И вы его убили. За столом повисла тишина. Все взгляды устремились на мэра. Баран медленно поставил бокал. — Твой отец был слаб, — сказал он. — Он боялся власти. Боялся ответственности. Он предпочёл смерть — и умер. Ты хочешь повторить его судьбу? — Нет, — ответил Ник. — Я хочу знать, зачем вы это делаете. Зачем все эти убийства, похищения, пытки? Ради чего? Мэр посмотрел на него долгим взглядом. Потом обвёл лапой стол. — Ради этого, — сказал он. — Ради порядка. Ради стабильности. Ради того, чтобы наши дети жили в мире, где нет места хаосу. Вы, полицейские, думаете, что ловите преступников. Но вы ловите только тех, кого мы вам подсовываем. Настоящие преступники — те, кто угрожает системе — исчезают бесследно. Благодаря нам. — И сколько невинных зверей исчезло «благодаря» вам? — Никто не невиновен, Ник. — Мэр наклонился вперёд. — Каждый зверь в этом городе — грешник. Кто-то украл, кто-то солгал, кто-то предал. Мы просто… ускоряем правосудие. — Правосудие без суда — это убийство, — сказал Ник. — Суд — это спектакль. — Мэр усмехнулся. — Ты же умный лис. Ты должен это понимать. Ник молчал. Он смотрел на мэра и видел перед собой не политика, не лидера — убийцу. Хладнокровного, расчётливого убийцу, который прикрывался высокими словами. — Я хочу работать с вами, — сказал Ник наконец. — Но мне нужно доказательство. Доказательство того, что вы не врёте. Что вы действительно делаете город лучше. — Какое доказательство? — Покажите мне базу данных. Всех, кого вы «убрали». С именами, датами, причинами. — Ник выдержал его взгляд. — Я хочу знать, на кого я работаю. Мэр задумался. Потом кивнул. — Хорошо. Завтра. Вулфорд покажет тебе архив. — Он поднял бокал. — За нового члена семьи. — За семью, — повторили остальные. Ник поднял бокал, пригубил. Вино было горьким, как правда. После ужина Вулфорд проводил его обратно в комнату. — Ты хорошо держался, — сказал он. — Мэр доволен. — Я не для него стараюсь, — ответил Ник. — Знаю. Для неё. — Вулфорд усмехнулся. — Но это не имеет значения. Главное, что ты здесь. А она — далеко. И никогда не вернётся. — Откуда ты знаешь? — Потому что мы перекрыли все выходы из города. Потому что мы контролируем полицию. Потому что её ищут как преступницу. — Вулфорд похлопал его по плечу. — Смирись, Ник. Ты сделал выбор. Теперь живи с ним. Он ушёл. Дверь закрылась. Ник сел на кровать, сжал голову лапами. Он думал о Джуди. О её глазах, когда она убегала. О её поцелуе. О её словах: «Я люблю тебя. Я найду тебя. Обещаю». — Я верю тебе, Картошка, — прошептал он. — Я верю. Он лёг, закрыл глаза и провалился в сон — тяжёлый, без сновидений. Но среди ночи он проснулся от тихого шороха. Кто-то просунул под дверь записку. Ник подполз, взял. Развернул. На клочке бумаги было написано: «Ты не один. Жди сигнала. Друг». Ник сжал записку в лапе. Друг. Кто-то внутри. Кто-то, кто тоже хочет уничтожить Могильщика. Он спрятал бумагу под матрас и снова лёг. Теперь он знал: он не один. И Джуди не одна. И правда когда-нибудь восторжествует. Но сначала нужно было выжить. Конец шестой главы.🙏🏻