Один придел конца

Глава 12. Лис в логове волков Площадь у памятника основателю Зверополиса всё ещё гудела, когда Бого увели. Тысячи зверей аплодировали, плакали, обнимались. Кто-то запустил в небо фейерверк, кто-то пел песни, кто-то просто стоял и смотрел на опустевший постамент, где минуту назад стоял человек в броне, а теперь зияла пустота. Ник и Джуди не двигались. Они стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели, как увозят Бого. Их лапы переплелись, и казалось, что весь мир замер вокруг них. — Это конец? — спросила Джуди, не веря своим глазам. — Конец начала, — ответил Ник. — Теперь начинается самое трудное. — Что может быть труднее, чем арестовать начальника полиции? — Жить дальше. Она посмотрела на него. В его глазах была не только радость — была усталость, боль, и что-то ещё, похожее на страх. Страх перед тем, что будет завтра. Когда утихнут фанфары, когда разойдутся толпы, когда они останутся вдвоём с тем, что пережили. — Пойдём отсюда, — сказала она. — Я хочу домой. — Домой? — Ник усмехнулся. — У нас нет дома, Картошка. Наши квартиры опечатаны. Наши вещи конфискованы. Наши счета заморожены. — Тогда пойдём в Лисью нору. Это наше убежище. Он кивнул. Они двинулись сквозь толпу, которая расступалась перед ними, как море перед Моисеем. Кто-то хлопал их по спинам, кто-то жал лапы, кто-то просто смотрел с благоговением. Джуди чувствовала себя неловко — она не привыкла к славе. Ник, наоборот, казалось, принимал её как должное — улыбался, кивал, иногда останавливался, чтобы сказать несколько слов. — Ты наслаждаешься? — спросила она, когда они наконец вышли из толпы. — Нет, — ответил он. — Я просто вежливый. Они сели в машину — старый фургон, который предоставили им люди Боба. Джуди за руль, Ник рядом. Город проплывал за окнами — разбитые витрины, перевёрнутые машины, следы вчерашних боёв. Но уже появлялись люди с мётлами и вёдрами — город начинал зализывать раны. — Куда теперь? — спросила Джуди. — Сначала — в участок. Нужно забрать наши вещи. И наши значки. — Ты думаешь, они ещё наши? — Полиция — это не только Бого, — ответил Ник. — Там много хороших зверей. Они вернут нам значки. Я уверен. Она не была так уверена, но спорить не стала. --- Участок выглядел печально. Стены в копоти, окна выбиты, двери сорваны с петель. Внутри сновали полицейские — одни убирали, другие допрашивали, третьи просто сидели в коридорах с пустыми глазами. Ник и Джуди вошли через главный вход. Их сразу узнали. — Уайлд! Хоппс! — молодой гепард подбежал к ним, схватил за лапы. — Вы живы! Мы думали, вас убили! — Живы, — сказал Ник. — Еле-еле. — Бого арестован! Вы видели? Его увезли федералы! — Мы были там, — ответила Джуди. — Мы стояли в двух метрах от него. Гепард выпучил глаза. — Вы — легенды! Весь город говорит только о вас! — Нам нужны наши значки, — сказал Ник, прерывая восторги. — И личные вещи. Где кабинет Бого? — Там всё опечатано. ФБР. Но ваши вещи — в кабинете начальника смены. Идёмте, я провожу. Он повёл их по коридору. Джуди оглядывалась — знакомые стены, знакомые лица. Всё изменилось. И она сама изменилась. Та крольчиха, которая впервые переступила порог этого участка три года назад, была наивной и полной надежд. Теперь на её месте стояла женщина, которая видела смерть, пытки и предательство. И которая всё равно продолжала идти вперёд. Кабинет начальника смены был завален бумагами. За столом сидел пожилой волк — временно исполняющий обязанности, как пояснил гепард. — Уайлд, Хоппс, — сказал он, вставая. — Я рад, что вы живы. Ваши значки… — Он полез в сейф, достал две коробочки. — Они были у Бого. В его личном сейфе. Мы нашли их сегодня утром. Он протянул коробочки. Ник открыл свою — значок блестел, как новый. Джуди открыла свою — и почувковала, как к горлу подступил ком. — Спасибо, — сказала она. — Не благодарите. Вы заслужили их больше, чем кто-либо. Они надели значки. Металл приятно холодил шерсть. Джуди погладила свой значок — маленький, но такой тяжёлый. — А наши квартиры? — спросил Ник. — Распечатаны. Бого приказал опечатать их после вашего побега. Но теперь всё отменено. Можете возвращаться. — У нас нет ключей. — Замки поменяли. Новые ключи в канцелярии. Я распоряжусь. Они поблагодарили и вышли. — Теперь домой? — спросила Джуди. — Теперь домой, — кивнул Ник. --- Квартира Джуди находилась в маленьком доме на окраине. Когда они подъехали, дверь была уже открыта — рабочие меняли замки. Увидев хозяйку, они заулыбались. — Мисс Хоппс! Вы вернулись! Мы смотрели вашу трансляцию! Вы — героиня! — Спасибо, — сказала она, чувствуя неловкость. — Когда закончите? — Через десять минут. Они ждали в машине. Ник молчал, смотрел в окно. — Ты ко мне? — спросила Джуди. — Если пригласишь. — Приглашаю. Он улыбнулся. Замки поменяли. Джуди вошла в квартиру — всё было на своих местах. Кружка с кроличьими ушами на столе, диван, на котором Ник спал после ночного дозора, фотографии на стенах. Всё как прежде. Но она была другой. — Хочешь кофе? — спросила она. — Да, — ответил Ник. — Очень. Она пошла на кухню, включила кофеварку. Ник сел на диван, снял куртку. В квартире было тепло, уютно, пахло домом. Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться впервые за много дней. Кофе сварился. Джуди принесла две кружки, села рядом. — Что теперь? — спросила она. — Отдыхать, — ответил Ник. — Восстанавливаться. Лечить нервы. — А потом? — А потом — суд. Над Бого, над Вулфордом, над всеми, кто участвовал. Мы будем свидетелями. — Ты боишься? — Чего? — Что их оправдают. Что найдут лазейку. Что всё было зря. Ник поставил кружку, повернулся к ней. — Посмотри на меня, — сказал он. — Я — лис-мошенник, который торговал мороженым и обманывал туристов. Ты — крольчиха из деревни, которая хотела стать полицейским. Мы прошли через ад. Мы вытащили друг друга. Мы раскрыли заговор, который тлел десятилетиями. И мы победили. — Он взял её за лапу. — Если это не чудо, то что? — Чудо, — прошептала она. — Ты — моё чудо. Она поцеловала его. Долго, нежно, как в первый раз. Он ответил. — Останься сегодня, — сказала она, когда они отстранились. — Останусь, — ответил он. Они пили кофе, смотрели новости — теперь уже хорошие. Бого в камере предварительного заключения, Вулфорд даёт показания, мэр Уиллис арестован. Город понемногу приходил в себя. — Ник, — сказала Джуди. — М? — А что с твоим прадедом? С Авелем? Ник помрачнел. — Исчез. Как и обещал. Его не нашли. Может, он действительно ушёл навсегда. — Ты будешь его искать? — Нет. Он получил своё — остаток жизни в тени. Это хуже тюрьмы. Джуди не стала спорить. Вечером они заказали пиццу — большую, с грибами и сыром. Ели на диване, смотрели глупый фильм, смеялись. Впервые за долгое время они чувствовали себя нормальными. Просто парой, которая ест пиццу и смотрит телевизор. — Знаешь, — сказал Ник, облизывая лапу, — я мог бы привыкнуть к такой жизни. — К какой? — К спокойной. Без погонь, перестрелок и похищений. — Скучно будет, — улыбнулась Джуди. — Иногда скучать полезно. Она положила голову ему на плечо. Он обнял её. — Ник, — сказала она через минуту. — М? — Что с Кротом? С барсуком? Он жив? Ник замер. Он совсем забыл о старом барсуке, который помогал им, который дал ключ, который рисковал жизнью. — Не знаю, — ответил он. — Нужно проверить. — Завтра? — Завтра. Они досмотрели фильм. Джуди выключила телевизор. В комнате стало темно, только свет от уличных фонарей пробивался сквозь шторы. — Спать? — спросила она. — Спать, — кивнул Ник. Они пошли в спальню. Джуди разобрала кровать, достала чистое бельё. Ник стоял у окна, смотрел на улицу. — Иди сюда, — позвала она. Он подошёл. Лёг рядом. Она прижалась к его груди. — Ты пахнешь домом, — сказала она. — Это шампунь, — ответил он. — Нет. Это ты. Он поцеловал её в макушку. — Спи, Картошка. Завтра будет новый день. Она закрыла глаза. И впервые за много недель — за все эти недели кошмаров, пыток, бегства — она уснула без страха. Потому что он был рядом. --- Утро началось с звонка. Джуди сняла трубку — звонили из участка. Бого просил адвоката. Её это не касалось. Она передала трубку Нику. — Уайлд, — сказал он. — Слушаю. — Это Флэттер, — раздался голос агента. — Бого хочет с вами встретиться. — С какой стати? — Говорит, что может дать показания против всех, кто над ним. Но только вам. Лично. Ник помолчал. — Когда? — Сегодня. В тюрьме. — Хорошо. Я приеду. Он повесил трубку. Джуди смотрела на него. — Ты поедешь к нему? — Да. Нужно узнать, что он знает. — Я с тобой. — Нет. Он просил только меня. — Тогда я буду ждать в машине. Ник не стал спорить. Он знал, что она всё равно поедет. --- Тюрьма строгого режима находилась за городом. Серые стены, колючая проволока, вышки с автоматчиками. Ник и Джуди приехали через час. Их встретил Флэттер. — Он в камере для особо опасных, — сказал агент. — Охрана усилена. Мы не знаем, у него есть сообщники на воле. — А есть? — Допросили уже сотню. Всплывают новые имена каждый день. Ник кивнул. Его провели внутрь. Камера Бого была маленькой, с железной койкой и унитазом. Носорог сидел на койке, обхватив голову лапами. Увидев Ника, он поднял глаза — красные, опухшие. — Ты пришёл, — сказал он. — Ты просил. — Сядь. Ник сел на стул напротив. Между ними был стол — металлический, привинченный к полу. — Зачем я тебе? — спросил Ник. — Хочу сказать правду. Всю. Не на суде, а тебе. — Бого сжал лапы. — Я знаю, что заслуживаю смерти. Но мои дети — они не виноваты. Они не знали. — Я не собираюсь мстить твоим детям. — Знаю. Ты — не я. Бого замолчал. Собрался с мыслями. — Всё началось двадцать лет назад, — начал он. — Я был молодым полицейским. Амбициозным, честным. Я верил в справедливость. А потом меня пригласили в Лисью нору. Твой прадед, Авель, сказал, что может сделать меня начальником полиции. Нужно было только закрывать глаза на некоторые вещи. — И ты закрыл. — Сначала — на мелкие. Потом — на крупные. А потом уже было поздно. Я стал частью системы. Я не мог выйти — убили бы меня и мою семью. Я пытался. Один раз. Твой отец помогал мне. Мы планировали сдать Могильщика. Но нас раскрыли. — И ты убил моего отца? — голос Ника был ледяным. — Нет. — Бого посмотрел ему в глаза. — Его убил Вулфорд. По приказу Авеля. Я не успел помешать. — Но ты не наказал Вулфорда. — Не мог. Авель защищал его. Авель защищал всех, кто был ему верен. — А теперь Авель исчез. И ты остался один. — Да. Один. С чувством вины, которая никогда не пройдёт. Ник молчал. Смотрел на носорога, который когда-то был его начальником, наставником, почти другом. И не чувствовал ничего, кроме пустоты. — Ты скажешь это на суде? — спросил он. — Скажу. Всё, что знаю. Все имена, все даты, все приказы. Я хочу, чтобы мои дети знали: их отец был трусом, но в конце он попытался всё исправить. — Поздно, — сказал Ник. — Знаю. — Бого опустил голову. — Ты можешь идти. Спасибо, что выслушал. Ник встал. — Прощай, Бого. — Прощай, Ник. Он вышел из камеры. В коридоре его ждала Джуди. — Ну что? — спросила она. — Он расскажет всё на суде. — Ты ему веришь? — Да. Ему нечего терять. Они вышли из тюрьмы. Солнце светило ярко, но Нику было холодно. — Поехали к Кроту, — сказал он. — Нужно узнать, жив ли он. --- Бар «У Слепого Крота» был закрыт. Те же доски на дверях, та же тишина. Ник обошёл здание — чёрный ход был приоткрыт. — Крот? — позвал он, заходя внутрь. Тишина. Запах пыли и запустения. — Крот! Это Ник! Из подсобки послышался слабый голос: — Здесь… Они бросились туда. Барсук лежал на полу, прижавшись к стене. Он был бледен, худ, одна лапа перевязана грязной тряпкой. — Крот! — Ник опустился рядом. — Кто это сделал? — Люди Бого, — прошептал барсук. — Пришли, когда вы ушли. Думали, я знаю, где вы. Я не сказал. Они били меня, потом ушли. Думали, я умер. — Нужно в больницу, — сказала Джуди, доставая телефон. — Не надо, — Крот схватил её за лапу. — Не надо больницы. Они там будут. Я лучше здесь. — Ты умрёшь здесь, — сказал Ник. — Знаю. — Барсук усмехнулся. — Но умру своей смертью. Не от их пуль. Джуди посмотрела на Ника. Он кивнул. — Мы останемся с тобой, — сказала она. — Не надо, — ответил Крот. — У вас свои дела. Я пожил достаточно. — Крот, — Ник взял его за лапу. — Ты спас меня. Ты дал мне ключ. Ты поверил в меня, когда никто не верил. Я не оставлю тебя. Барсук посмотрел на него. В его единственном глазу блеснула слеза. — Ты хороший лис, Ник. Как твой отец. — Я буду лучше, — сказал Ник. — Обещаю. Они перенесли Крота на диван в подсобке. Джуди промыла рану, перевязала чистыми бинтами. Ник принёс воды и еды. — Оставайтесь, — сказал Крот. — Но не ради меня. Ради города. Ему нужны такие, как вы. — Мы никуда не уйдём, пока ты не поправишься, — сказала Джуди. — Я не поправлюсь, — ответил барсук. — Я чувствую. Время пришло. — Не говори так, — попросил Ник. — Правда, Ник. Правда иногда горькая. Но ты знаешь её лучше других. Он закрыл глаза. Дыхание стало реже. — Крот? — позвала Джуди. Молчание. — Крот! Барсук не ответил. Его грудь больше не вздымалась. — Он умер, — прошептал Ник. Джуди закрыла лицо лапами. Ник сидел, глядя на старого барсука, который был ему почти отцом. Который спас ему жизнь. Который верил в него. — Прости, — прошептал Ник. — Я не успел. Он сидел, держа лапу Крота, и плакал. Беззвучно, как в детстве. Джуди обняла его. — Он не страдал, — сказала она. — Он умер спокойно. — Знаю, — ответил Ник. — Но мне всё равно больно. Они вызвали полицию. Приехал наряд, забрал тело. Ник и Джуди дали показания. Потом поехали домой — в квартиру Джуди. Всю дорогу Ник молчал. Джуди не нарушала тишину. Она знала, что иногда молчание — лучшее лекарство. Дома Ник сел на диван, уставился в стену. — Ник, — сказала Джуди, садясь рядом. — Он прожил долгую жизнь. Он сделал много хорошего. Он помог нам. Он умер с миром. — Он умер один, — ответил Ник. — В грязном баре, на полу. Это не та смерть, которую он заслужил. — Но он не был один. Мы были с ним в последние минуты. Ник повернулся к ней. В его глазах была боль. — Спасибо, что была рядом. — Всегда, — ответила она. — Всегда. Они сидели обнявшись, смотрели, как темнеет за окном. Город заливал огни — фонари, рекламы, окна домов. Жизнь продолжалась. Даже после смерти. — Знаешь, — сказал Ник. — Крот говорил, что его время пришло. Может, он прав. Может, мы все когда-то приходим к этому моменту. К приделу конца. — Но мы ещё не пришли, — сказала Джуди. — У нас есть время. Много времени. — Ты веришь в это? — Верю. Потому что мы вместе. Он поцеловал её. Долго, крепко, как будто хотел передать всю свою боль и всю свою любовь через этот поцелуй. — Я люблю тебя, Джуди. — Я тебя больше, Ник. Они легли спать. В обнимку, как в ту первую ночь в Лисьей норе. И кошмары не пришли. Ни к ней, ни к нему. --- Похороны Крота состоялись через три дня. Маленькая церемония, без помпы. Пришли только те, кто его знал — старые друзья, знакомые, несколько полицейских. Ник и Джуди стояли у гроба, держась за лапы. — Он был хорошим зверем, — сказал священник — старый пёс в рясе. — Он верил в справедливость. Он помогал тем, кто нуждался. Пусть земля будет ему пухом. Гроб опустили в могилу. Ник бросил горсть земли. — Прощай, Крот, — сказал он. — Спасибо за всё. Джуди бросила цветы — белые розы, его любимые. — Спи спокойно, — прошептала она. Люди разошлись. Ник и Джуди остались одни у могилы. — Он говорил, что хочет, чтобы его похоронили здесь, — сказал Ник. — На этом холме, откуда виден весь город. — Красивое место, — заметила Джуди. — Да. — Ник помолчал. — Знаешь, когда я был маленьким, отец водил меня сюда. Мы сидели на этом холме и смотрели на огни. Отец говорил: «Ник, когда-нибудь ты поймёшь, что самое главное в жизни — это не деньги и не власть. Самое главное — это те, кто рядом». — Он был мудрым, твой отец. — Был. — Ник вздохнул. — Пойдём, Картошка. Нас ждут дела. Они пошли вниз, держась за лапы. Ветер трепал их шерсть, но им было тепло. --- Через неделю начался суд. Бого, Вулфорд, мэр Уиллис и ещё полсотни обвиняемых сидели на скамье подсудимых. Зал был переполнен — журналисты, зрители, свидетели. Ник и Джуди выступали первыми. — Расскажите, что произошло в ночь похищения, — попросил прокурор. Джуди рассказала. О складе, о похищении, о клетке, о пытках. Зал замер. Когда она закончила, многие плакали. — Как вы выжили? — спросил прокурор. — Меня спас Ник Уайлд, — ответила она. — Он рисковал своей жизнью, чтобы вытащить меня. — Что вы чувствовали, когда он пришёл? — Я чувствовала, что любовь сильнее страха. Зал взорвался аплодисментами. Судья постучал молоточком. — Порядок! Порядок в зале! Потом выступал Ник. Он рассказал о заговоре, о Могильщике, о своём отце. Спокойно, без надрыва, но каждое слово падало как камень. — Я видел смерть близких, — сказал он. — Я видел предательство тех, кому доверял. Но я также видел, как звери объединяются ради правды. Я видел, как любовь побеждает ненависть. Я видел будущее, в котором нет места Могильщику. Прокурор подошёл к нему. — Что вы хотите сказать подсудимым? Ник повернулся к скамье, где сидели Бого, Вулфорд, Уиллис. Посмотрел им в глаза. — Я не желаю вам смерти, — сказал он. — Я желаю вам правосудия. И пусть каждый получит по заслугам. Бого опустил голову. Вулфорд отвернулся. Мэр заплакал. Суд продолжался три недели. Ник и Джуди приходили каждый день, сидели в зале, слушали показания. Иногда их вызывали для уточнений. В конце концов, приговор был вынесен. Бого — пожизненное. Вулфорд — 25 лет. Мэр Уиллис — 30 лет. Остальные — от 5 до 20 лет. Когда судья объявил приговор, зал взорвался аплодисментами. Ник и Джуди стояли и хлопали вместе со всеми. Но в глазах у них не было радости — только усталое облегчение. — Всё кончено, — сказала Джуди. — Да, — ответил Ник. — Всё кончено. Они вышли из здания суда. На улице их встречала толпа — тысячи зверей с плакатами и цветами. Ник и Джуди улыбались, махали лапами, но внутри было пусто. — Домой? — спросила Джуди. — Домой, — ответил Ник. Они сели в машину и уехали. Подальше от толпы, от камер, от славы. Туда, где можно было просто быть собой. Двумя зверями, которые прошли через ад и остались вместе. --- Вечером они сидели на диване в квартире Джуди. Пили чай, смотрели старый фильм. Ник обнимал Джуди, она положила голову ему на плечо. — Ник, — сказала она. — М? — Как ты думаешь, что будет дальше? — Не знаю, — ответил он. — Но что бы ни было, мы будем вместе. — Обещаешь? — Обещаю. Она поцеловала его в щёку. — Тогда я спокойна. Он улыбнулся. — Спи, Картошка. Завтра будет новый день. Она закрыла глаза. И впервые за долгое время ей приснился хороший сон. Они с Ником шли по полю, полному цветов. Солнце светило ярко. Ветер шевелил траву. И не было ни страха, ни боли, ни прошлого. Только настоящее. Только они. — Я люблю тебя, — прошептала она во сне. — Я тебя больше, — ответил Ник, хотя она его не слышала. Он поцеловал её в лоб и тоже закрыл глаза. Ночь была тихой. Город спал. И в этой тишине было обещание нового начала. Конец двенадцатой главы.