Попытка жить

Джон закрыл за собой дверь с тихим скрипом, тяжело вздохнув. Комнату освещал лишь небольшой ночник золотыми лучами, но она всё равно оставалась в потёмках. Было слегка прохладно из-за открытого окошка, покрывая кожу мурашками. Ветер развевал жёлтые шторы, которые в свете светильника были похожи на разгорающиеся лучи солнца. Крылья, обычно довольно чувствительные, сейчас будто исчезли, бессильно повиснув, перышками касаясь плеч. Под глазами проглядывались едва заметные синяки от недосыпа, а кудри запутались. Сердце то билось в бешеном ритме, то останавливалось, понимая, что всё бесполезно. Зрачки не бегали из стороны в сторону — они, подрагивая, смотрели в одну точку, куда-то сквозь этот прогнивший мир. Админ медленно скатился по двери, оседая на холодный пол, затылком ударившись об доски. Из рта выходили тяжёлые, судорожные выдохи, будто ему не хватало воздуха в лёгких. Пахло свежо и душисто, так как в комнате стояли пару горшков с растениями, но Джону запах казался горьким, солёным, заставляя зажмурить глаза. Прошло две недели с того злополучного раунда. После него его преследовало всё больше ужасающих мыслей, которые пугали до дрожи в костях. Иногда хотелось отрубиться на месте из-за бессонных ночей, но Шедлецкий не давал себе, зная, что его будет ждать кошмар. Другие ничего не замечали, что было и к лучшему. Но многое не давало шатену покоя. Джон постоянно врал. О своём прошлом. О своём состоянии. О себе. Он боялся правды. Обычно она чистая, белая, является правильным вариантом для ответа на любой вопрос. Но в его жизни истина имела слишком большую цену, другому которая и не снилась. В таких случаях ты не находишь другого выхода, кроме как лгать. Ложь ведь всегда бывает на вкус, как мёд — сладкий, бархатистый, нежный, и всем она нравится. Шедлецкий как раз часто задумывался — а какая бы была его жизнь, если все всё узнают о нём? Была бы у него поддержка? Помогали бы в трудную минуту? Остались бы друзьями? Ужасных предположений и теорий было не сосчитать. Хотелось верить, что они улыбнуться и скажут «Это в прошлом. Главное, что сейчас ты не такой». Но он знал, что это лишь неисполнимые мечты, и пример тому — 007n7. Севен всегда был слишком зациклен на своей вине. И до сих пор он пытается искупить её перед всеми. Сам этот старик добрый, честный, отзывчивый, бескорыстный, просто его характер никто не замечает, видя лишь обложку грешного прошлого. Он был хакером, и по всем законам логики его должны ненавидеть, тем более администраторы. Так почему Джон относится к нему хорошо? Конечно, на это были личные причины, о которых никто не знает. Он ведь тоже вырастил монстра, убивающий всё живое. Но, в отличии от бывшего хакера, который принял и заботился о ребёнке, как о самом дорогом сокровище, Шедлецкий относился к своему творению грубо, хладнокровно, словно он — живой антистресс. И Джон просто не мог бросить Севена одного против всех. А Билдермен? Он всегда был слишком добр к кудрявому, чтобы тот не сделал. Брюнет мог косячить, но он прощал и подбадривал, словно ничего и не случилось. Вот однажды Джон пролил кофе на его отчёты, неудачно споткнувшись. Пытаясь всё убрать и исправить, он только привлёк внимание своего друга. Увидев всю картину, он сначала был слегка зол, но потом лишь покачал головой и хлопнул Шедлецкого по плечу, ни в чём его не обвиняя. Серый всегда был рядом в трудные минуты. Когда Джону снились кошмары, он сидел рядом, наблюдая за его состоянием и готовый помочь. Сам он также страдал от кошмаров, но до последнего сидел у кровати своего друга, пока на утро его не находили спящим на стуле. Таких ночей было лишь две, так как кошмары у мечника пропали, но порой Билдер всё равно приходил и спрашивал, в порядке ли он. И, что самое забавное, он не показывал это открыто. Мог сидеть рядом с каменным лицом, отводя взгляд в сторону, спрашивать без сильного испуга в голосе, не слишком много интересоваться. Было очень мило наблюдать, как он незаметно пытается сохранить достоинство, всё таки быть основателем Роблоксии — значит быть ответственным. И Билдер не хотел сильно расклеиваться перед всеми. Но чем же отплатил админ ему за всё это время? Правильно, ложью. Он улыбался и врал в лицо тому, кто доверял ему больше всего в этой хижине. Джон пытался утешить себя, что он просто не может по другому, но оправданием это не являлось. Другие бы сказали «Ты же защищаешь его от убийц и тоже помогаешь в трудные минуты». Нет. Защищать — это его обязанность перед всеми, это то, что ему нужно сделать, чтобы он не хотел. И Шедлецкий не знает, как утешать. Не знает, какие слова подобрать, когда человеку плохо, когда он плачет. В голову не приходило ни одного подходящего слова, ни каких либо успокаивающих движений. У него просто нет в этом опыта. Он выкручивался благодаря своим шуткам. Такова его внешняя натура. Админ ведь показывает им лишь обложку, над которой старались больше всего. Ты можешь отдать большую часть себя в дело, которое обеспечит тебя и поможет с трудностями, но никому не будет дела до того, что ты любишь. Известные актёры играют в фильмах, они всем нравятся, и никто не интересовался, что они любят делать и какие они в жизни, а не в кино. Никому ведь это не нужно. Они видят то, что хотят видеть. Когда тебя видят хорошим, это, конечно, лучше и для тебя, и для окружающих. Если ты хороший, значит тебя любят. Ты можешь быть кому-то нужен. Ты можешь не волноваться о том, что ты что-то сделал не так. Но когда в последний раз Шедлецкий разговаривал с кем-то насчёт себя? Когда он говорил о том, что ему больно и нуждается в поддержке? Никогда. Эти вопросы незачем, так как они проявляют слабость. А он не может быть слабым, ему нельзя подводить других. Может ему и не нужна помощь, просто он преувеличивает. Хотя и искать нечего, Джон же у нас выдумщик и неплохой импровизатор, так что волноваться не о чем. Так в жизни бывает у каждого, что кажется, всё плохо, когда на деле прекрасно. Вот и у него настал этот период, это абсолютно нормально, через это каждый проходит. У всех по разному, конечно же. У кого-то длится долго, у кого-то быстро и безболезненно. Кто-то переживает в одиночку, кто-то с родными и близкими, что понимают тебя и помогут с чем угодно. А может, это тревожность. Она заставляет человека чувствовать, что что-то не так. Принуждает оборачиваться назад, постоянно подключать интуицию, пугать до дрожи в голосе, представлять самые ужасные вещи, которые могут произойти. Ты как маленькая беззащитная овечка перед голодным хищником, готовый растерзать всё, что видит. Или это опустошение? Когда ты хочешь быть таким, как раньше, но тебе не позволяют даже радоваться мелочам. Бывшая яркость в движениях исчезает, словно её и не было. Слова застревают в горле, потому что у тебя нет желания с кем-то разговаривать. Ты становишься серым, тусклым, опустошённым, будто ты — пепел, который остаётся после огня. Шедлецкий часто чувствовал странное ощущение в своей груди, будто в ней зияет чёрная дыра, не имеющая конца и края. В ушах тихо звенел противный скрежет, больше похожий на звон, который сопровождал Джона уже второй день. Голова болела — это была не физическая боль, словно тебе невидимым молотком бьют по вискам. Это было что-то глубже, острее, пронизывающее каждый сантиметр тела. И с каждым днём становилось лишь хуже. В нём будто жила зараза — она распространялась по его органам, не останавливаясь. Этот паразит был силён, но и тих, как змея, которая ловко и незаметно ползает по земле и убивает своим ядом. Яд расползается по телу не сразу — он лишь готовит силы перед смертельным ударом. Подкрадываясь к самому сердцу, обволакивая разум фальшивым сном, токсин наносит рану, погружая тело в вечное забвение. Но внешне паразит выглядит прекрасно. Кажется, сам ангел спустился с небес ради тебя. Он дарует тебе спокойствие, радость, тягу к жизни, которой многие бы позавидовали. Его руки, слишком гладкие для человеческого восприятия, нежно касаются твоей кожи, заставляя каждую мышцу расслабиться. Белоснежные крылья обвивают тебя мягким коконом, и каждое пёрышко поёт в унисон твоему сердцебиению. Но внутри он был пустым. Божественная внешность была лишь оболочкой, маской, что скрывала его настоящую суть. В нём не было ни сочувствия, ни спокойствия, ни злобы. Только чёрная дыра, поглощающая всё, что видит. Шедлецкий стал таким же. Снаружи он сияет, как и всегда. Другие радуются, что у них есть такой человек, словно ангел, просто со своим характером. Но, если заглянуть глубже, в его душу, она была пуста. Ни радости, ни счастья, ни спокойствия. От них осталась лишь жалкая пародия, в которую все верили. От него осталась лишь лучшая версия себя, которую он отчаянно пытается сохранить, хватаясь за последние кусочки образа. Но в этом должна быть польза. Он старается ради всех, и это помогает. Они были как муравейник — один за всех, и все за одного. Каждый делает своё дело, чтобы сделать всё возможное для помощи своей "семье". А так ли это было? Правда ли они помогают Шедлецкому? Они находятся рядом, спасают, составляют компанию, волнуются. Тогда почему ему плохо? Почему он чувствует себя птицей в клетке? Хотя как он смеет их обвинять? Джон сам до этого всего довёл. Он врал им, он не говорит им, с каких пор тогда они должны знать об этом? Ему не позволено винить кого-то другого, кроме себя. Этот тяжкий груз должен нести он и никто другой. Ему просто нужно время для того, чтобы со всем справиться. Глаза потихоньку слипались. Мышцы стали свинцовыми, а воздух давил на и так слабое тело. Его разум, полный ужасных мыслей, окутал глубокий беспокойный сон, где свою жертву уже ждали монстры…

***

1х1х1х1 падает на пол, не выдержав сильного давления чужого клинка. Деревянный меч выпадает из рук, слегка отпрыгнув от поверхности, прежде чем окончательно приземлится с глухим стуком. Из носа потекла струйка крови, а локоть уже приобретал алый оттенок, что выглядело, как пятнышко на белом холсте. — Неправильное парирование. — холодно произнёс Теламон, крепко держа в руке такой же деревянный меч, но длиннее, который подходил под его рост. — Ты тратишь много энергии на лишние движения. Мальчик, несмотря на острую боль в руке, быстро поднялся на ноги и вытянулся, как струнка. Он с невероятной внимательностью смотрел на Создателя, в его глазах ярко блестели блики, как настоящие звёзды. — И ты открыл уязвимые зоны. Этим бы воспользовался твой противник. — продолжал указывать на недостатки ученика "мастер", своим ледяным голосом, который мог заставить любого дрожать от страха. — Пр0шу прощ3ния, — низко опустил голову 1х1х1х1, смотря в пол, отполированный до блеска. — Я б7ду стараться л7чше. — Тогда отработай свои удары на манекене, а через два часа приходи сюда с результатом. — Теламон отвернулся, подняв руки и открыв перед собой экраны и консоли, которые медленно плавали в воздухе. 1х1х1х1 тихими шажками, да бы не потревожить Бога, подошёл к валяющемуся мечу. Подняв его, он также тихо вышел из большого белокаменного зала, направляясь к своей каморке через лабиринты этого особняка. Эти тренировки проводились каждый день по несколько часов. Они были изнурительными, словно ты находишься в пустыне без капли воды. Когда ноги уже не держали тело, а руки немели, казалось, сейчас наступит обморок, но мальчик держался до последнего, чтобы не разочаровать Теламона. На каждом он мог получать синяки и раны. Неделю назад получил сильный синяк под глазом из-за неправильного уклонения, а затем и ударился затылком. Три недели назад сломал руку от мощного удара Теламона, но это не избавило его от тренировок. Наоборот, 1х1х1х1 раны не мешали. Его тело регенерирует в три раза быстрее, чем простое человеческое. Незначительные раны затягивались за день, словно их и не было, а переломы, глубокие и внутренние ранения проходили по разному, в зависимости от их фатальности. Но было ли ему страшно? Абсолютно нет. Он был очень рад. Каждый раз приходя на тренировки, его переполняло чувство, словно каждую клетку наполнили райским небосводом. Видя Теламона, сердце начинает биться чаще, наполняясь неимоверным счастьем. Даже деревянный меч приносил удовольствие одним лишь касанием к нему, зная, что Бог лично выбрал его для своего ученика. Мальчик был готов принять любую боль, чтобы находится с Создателем хотя бы в одном помещении. Быть рядом с ним — это всё, что он хотел в своей жизни. Божество проводило с ним время, и именно это связывало его с реальностью. Куда бы он не пошёл — создание пойдёт за ним, не отступая от него ни на шаг. Любой другой бы сказал, что это обыкновенная привязанность. Возможно, так и было, но 1х1х1х1 чувствовал, что они связаны невидимой нитью, которая вела их к неизвестному концу. Судьбу нельзя обмануть, и чтобы ты не сделал, её нельзя изменить, как бы ты не хотел. Но она также бывает коварна.