Я - Эспер!

Ромин день не задался с самого начала. На самом первом уроке по всей школе прогремела новость о новой статье, вышедшей из-под пера ноторической Полины Картовны. Новенькая бы не предала тому такого значения, если бы не то, что статья была посвящена ей — обличала её сокрытое туманом энигмы прошлое. Удачным было то, что в их группе английского на десять человек, четыре были Советом — почти половина. Остальные же ученики на счастье оказались индифферентны, что тоже помогало. Роме, однако, от этого было не легче — с самого своего прибытия она опасалась момента, когда мгла её прошлого начнёт выходить на поверхность и провоцировать каверзные вопросы. Но никогда доселе на её опыте это не случалось столь скоро. —В переговорную, – шёпотом донесла до остальных Лара, вставая из-за стола. Учительница, пресмыкающаяся перед властью Совета, отпустила дам без лишних вопросов. Шли они молча, несмотря на то, что их уже было распирало изнутри начать бурлящую дискуссию — тем не менее, стоило воздержаться и не выкармливать любопытные уши и эсперские способности посторонних. Коридоры хоть и были пусты, иногда там всё же проходили незатейливые ученики и учителя. Рома не могла не вздрагивать от их появления поблизости — многие уже прочитали было статью и подозрительно косились на “энигмату новоприбывшую”. После пути, казавшегося вечностью, члены Совета добрались до переговорной, где тут же уселись по своим местам. Нависшую беспокойную тишину нарушила Геля едким вопросом: —Ну и? На их вчерашней ночёвке тема пустого Роминого досье уже-то всплыла и осталась закрытой; закрытой в рамках Совета — никто не должен был разузнать об этом. Не в том плане, что это была их святая миссия: загейткипинговать информацию — досье хранилось в защищённной (относительно) базе данных школы — ни у одного ученика не должно было быть возможности туда легально прошмыгнуть и что-то выкрасть. Ключевое слово: “легально”. —У нас две проблемы, – констатировала Лара, стараясь сохранять холодную голову. – Первое: кто-то взломал базу данных, тем самым нарушив школьный устав, а в теории — и закон. Мы, как Совет, обязуемся расследовать это происшествие и покарать виновных. —Не хочется мне показаться эгоцентричной, – вклинилась Рома. – Но не кажется ли тебе, что это меньшая из проблем, ибо второе: некто очернил мою репутацию! – её голос был пылкий, диаметрально противоположный её силе. Рому с детства учили держать эмоции в узде, но сейчас она не была в состоянии их обуять. Другие не понимали, насколько катастрофичная ситуация, в которую она попала. Руководство, которому она подчинялась, как бесправный раб, без задней мысли переведёт её в другую школу — если не в другой город. Тогда она потеряет всё то немногое, что обрела в Гродно и в этой школе. Осознание этого пускало по ней дрожь, которую не удавалось скрыть. Она не хотела в очередной раз начинать всё по-новой. —Правда, – спокойно ответила Лара. – Нам нельзя потерять голоса из-за подпорченной репутации Ромы. Нужно придумать что-то, что восстановит её в глазах большинства. —Не проще ли будет исключить её из нашего состава, – спросила Геля, на что Рома и Лара одновременно бросили на неё пронзительные взгляды. —Во-первый, Гель, мы своих не бросаем, – причитала Принцесса с долей упрёка. – А во-вторых, мы так только глубже себя закопаем. В глазах масс мы уже взяли Рому, не удостоверившись в её надёжности. В данном случае мы не имеем иного выхода, кроме как доказать, что она достойна быть в наших рядах. —Ну хорошо, допустим, я согласна. И как мы это сделаем? – спросила Геля, недовольно скрестив руки на груди. Её каблук застучал о гранитный пол. – Если просто скажем, что это всё клевета — не поверят ведь. —Завтра мы устроим собрание. На нём Рома расскажет свою правдивую предысторию, – Лара перевела взгляд на оную и добавила. – Якобы правдивую. Того, что ты нам вчера рассказала, увы, недостаточно. Тебе нужнонемного… “приукрасить”, чтобы сделать себя более привлекательной. Рома почувствовала облегчение — сочинять фальшивые автобиографии — конёк её; опыта в этом у неё было немерено. Даже то, что она рассказала остальным, тоже было выдумкой — и проницательный Учсовет клюнул. Зевак-то обдурить вокруг пальца было и того проще. —Поверят ли они моим словам-с? – спросила Рома. – Мои-то слова против пустоты досье? —У пустого досье есть один плюс: там нечему будет противоречить, – заявила Лара с лёгкой усмешкой. – К тому же, толпа ведома — скептиков меньшинство, – тут она с Ромой совпала во мнениях. – Так что большую часть мы заманим на нашу сторону обратно. Возможно, в зависимости от твой красноречивости, даже заманим больше неопределившихся. —Лар, ты знаешь: я всегда буду на твоей стороне, – сказала Геля, положа руку на сердце. – Но ты уже не первый раз отдаёшь судьбу нашей кампании в её руки. Я тоже начинаю к ней проникаться, — учитывая её блистательные идеи, – но у неё всё же нет опыта. Не лучше ли нам… —Нет! – резким, холодным хлестом отсекла Принцесса. Геля ёкнула и замялась. – Если мы будем оправдываться вместо неё, то дискредитируем сами себя. Я разделяю твои опасения — но сейчас говорить должна она. —Но… —No buts! А кроме того, неразрешённым остаётся вопрос злоумышленника, взломавшего нашу базу данных. Мы должны его найти — желательно до выборов, чтобы доказать нашу компетентность. —Об этом должна ведать Полина Картовна, – предположила Рома, пытаясь помочь Ларе увести диалог как можно дальше от её персоны. – Всё-так то она получила это досье — от кого-то. Может-с, она сама его и добыла? —Исключено, – возразила Геля. — Картовна — мастер слова, а не кода. Артур — её сайдкик — так же таким не славится. —Значит, идём-с к ней! – воскликнула Рома. —Хорошо, но не забывай, Ром, – ответила Лара, поднимаясь из-за стола. – Полина эксцентрична. Думаю, ты уже это поняла по нашей прошлой встрече. Даже если мы словам её в каморке, то не уверена, что достанем информацию. Всё может закончиться как в прошлый раз. —И угрожать нашей властью или силой бессмысленно, судя по той встрече, – раздражённо вздохнув, добавила Рома. —Именно. —Ничего. Прорвёмся! Как и сказала Лара, словить Полину оказалось первым испытанием для Совета — особенно среди зыркавших на Рому школьников. Полина будто намеренно избегала девушек, знаючи наперёд, что они будут охотиться на неё. Но после четвёртого урока им всё же удалось застать пресловутую журналистку в её каморке, и даже без сопровождения Артура. Без четвёрки под боком, стоявшей третьей по силе в Гимназии после самих Лары и Ромы, ведьминская wanna-be осталась в уязвимом положении — будучи заурядной тройкой, целому Совету она вряд-ли могла бы что-то противопоставить. —Кто? – приказным тоном и без преамбулы, не любезничая, потребовала ответы Лара. —Глас Истины, – мимикрируя вопрошателя, ответила журналистка с лёгкой ехидной улыбкой. В то же время она что-то печатала на компьютере, но текст был на французском. Никто из присутствующих, кроме самой писательницы, не мог этого прочесть. —Думается, стоит попробовать мне, – вмешалась Рома, положив Ларе руку на плечо, чтобы её остудить. Новенькая вышла вперёд, встав вплотную к столу, за которым работала Полина. Рома деликатно провела средним пальцем по рельефной, морщинистой поверхности столешницы — и на ней тут же затанцевал иней. Полину, судя по невозмутимому выражению лица, это ничуть не устрашило — она лишь потянулась правой рукой за колодой карт из своей сумочки. —Тут так душно. Не помешало-с бы охладить воздух, – спокойно проговорила Рома. – Знаешь-с, ты одна — нас четыре. По уровню ты тоже не в преимуществе. Хорошо, что мы, будучи членами Учсовета, ведаем о доблести — и того же желаем от остальных учеников. —Является ли частью вашей так званой “доблести” сокрытие правды о твоём прошлом? —А кто сказал, что мы скрывали? Мы лишь заботливо не раскрывали всех карт сразу. В какой-то мере мы можем даже тебя поблагодарить, – на что ведьма враз вздёрнула бровью. – Ты сделала часть работы за нас — завтра же мы её закончим. Но, что нас больше сейчас интересует — это личность того, кто нарушил закон и проник в базу данных, украв оттуда конфиденциальную информацию. И ты-то точно должна знать, кто это был… —Вау. И это ещё мою молву водянистой называют, – с лёгкой насмешкой паясничала журналистка. – Твоя подруга справилась с той же мыслью несоизмеримо лаконичнее. Рома закатила глаза и раздражённо выдохнула — то не было настолько просто, как она того ожидала. Полина и правда оказалась более изворотливой, будто гадюка, и ни угрозы, ни просьбы на неё не действовали. Рома нахмурилась, обдумывая, какую методику ей избрать следующей. —Если не скажешь — станешь соучастником нарушения правопорядка, – наконец выдала Рома с лёгкой, отчасти победоносной улыбкой. —Разве? Информацию украл преступник. Я-то тут причём? —Ты с ним сотрудничала. —Отнюдь. Мне просто передали казённое. Всё, что я сделала, — не отказалась. Насколько мне известны законы нашей страны — преступлением это, пер се, не является. “Инфантильные, наивные сказки” — подумала Рома. Если кому-то не понравится правда, её источник тут же прикроют, вне зависимости от его легальности. И сейчас Роме нужно было поступить так, просто найти наиболее филигранный и экологичный способ, который не запятнал бы репутацию её и Совета ещё сильнее. —Но ты всё равно покрываешь его. —Откуда тебе-то знать? Поверь: мне, на моём опыте, большая часть информации ко мне поступала анонимно — я не могу покрывать того, чьей личности сама не знаю. Тупик. Трудно было определить, лукавила журналистка, иль говорила чистую правду. Но это не имело большой важности — этого и так ей не дано было узнать. Враз над её головой зажглась лампочка: —То есть, хочешь сказать, что ты публикуешь недостоверную информацию в своей газетёнке? – глаза Полины тут же сузились в недовольстве. Вот-то и оно — её болевая точка. —Журналистика — это отдельный вид искусства, – парировала ведьма. – И я не собираюсь посвящать вас в перипетии верификации информации — на сей раз придётся вам поверить мне на слово: безвестный шлак я в свои статьи не пропущу. И это отразила — Рома закипала изнутри. По правде, ей хотелось выпендриться перед Ларой и компанией, доказать, что она годна находиться в их рядах, а также похвалиться своими скрытыми талантами. Но Титаник её ожиданий разбился об айсберг непреклонности и стойкости Полины, кою не пугала перспектива ривализации со — уже — второй по силе четвёркой школы с туманным прошлым. В жизни Ромы доводилось противостоять куда более несломным, хитрым и искусным врагам, посему её эго билось в конвульсиях от перспективы проиграть какой-то школьнице. Потеряв часть контроля, она сжала кулак, держимый всё то время на столе, и иней начал стремительно распространяться по лакированной древесине. Полина рефлекторно стиснула карту меж пальцев — и та заиграла фиолетовыми искрами. Не успела было никто из девушек атаковать, как перед Роминым лицом блеснуло остриё меча — Артур, бесшумно оказавшийся в каморке, встал между молотом и наковальней. Меч наклонялся ближе в сторону криокинетика. Та подняла руки, источавшие холодный пар. В ответ на угрозу по мечу пробежались голубые разряды току. —Ein falscher Schritt und du bist erledigt, – угрожал парень со смертельно серьёзным выражением лица. *One wrong move and you’re done for* —Как изволишь, – Рома натянула неловкую улыбку и опустила руки. И девушки покинули каморку. Вязкое чувство дежавю витало в воздухе: всё повторилось чуть-ли ни один в один. Да-к ещё и ответы на вопросы заполучить не удалось. Полина либо соврала, либо сказала правду — оба исхода бесполезны для Учсовета. Школьные коридоры кишели гиперактивными учениками. Большинство из них не колыхало произошедшее в каморке — они этого даже не заметили. И хотя многие узнавали лица Учсовета, минуя их с благоговением или трепетанием, всё равно оставались фоном. Первой из девушек среагировала Геля, с ожидаемой от неё фразой: —Ну просто шик! —Мы знали, что так может быть, – остудила её Лара; потерев переносицу, однако, она тоже продемонстрировала своё раздражение перепалкой. – В такие моменты я искренне жалею, что не могу отобрать у неё и это каморку. Надо бы расширить границы моей юрисдикции после выборов. – Последнее предложение она сказала почти несерьёзно, словно шутя. —Я была бы не против её там заморозить. —Подумай о репутационных рисках, Ром, – Лара чуть не рассмеялась, отчего Рома не смогла удержать искренней улыбки. – Как бы то ни было, нам всё ещё нужно разобраться с правонарушителем. —Кому вообще понадобилось проникать в базу данных? И почему они украли только досье Ромы? А если они украли что-то ещё, то почему опубликовали только его? – накидывала витавшие в воздухе вопросы Геля, запалив соломку, дабы снять стресс. И Рома задумалась. Вывод, точнее, предположение, напрашивалось само собой, не требуя витиеватой эвристики — стремиться заполучить информацию из её досье мог тот, кто находился с нею в прямой конфронтации, и тот, кого она уже хорошо знала. Она было не посчитала себя глупой за то, что ещё раньше не дошла до такого логичного вывода. —Это всё проказки Оппозиции, – уверенно заявила Рома. – Кому ещё потребовалось бы обличить новенькую перед всею школою? А кроме того — Полина в статье провела сравнение между “ненадёжным” старым Советом и “честной, ничего не скрывающей” Оппозицией. —Ты гений! – щёлкнув пальцем, заявила Лара. – Но это всё косвенные доказательства — для школы покажется просто клеветой в попытках попустить оппонента. Может сработать, но лучше найти доказательства. —Тогда мы выбьем из них признание, – злорадно улыбнулась Рома, ударив кулаком по ладони и пустив ледяную дымку. – С Полиной и Артуром то не вышло, так как они суть эсперы высокого уровня. С обыкновенной Пустшкой-то, да парочкою двоек я и одна справлюсь. А вдобавок— судя по тому, что я видела, они не настолько сильны духом, как наши своенравные журналисты. —I’ll give you green light, – сообщила Лара. – Но это относится ко всем нам. Если подвернётся такая возможность, мы должны… атаковать. Только дискретно, подальше от любопытных глаз. —А вот это уже мне по душе, – добавила Геля, лучезарно улыбнувшись. Следующие уроки Рома, будто припрятавшийся хищник, выжидала возможность застать кого-то из Оппозиции врасплох; но, как назло, они всегда ходили вместе и не покидали людных мест. Казалось, что сегодня ей так и не удасться прижать никого из них, и думала она так вплоть по последнего урока. Именно тогда Диана, нежданно-негаданно, встала из-за парты и вышла в коридор. Рома вспыхнула счастьем от представившейся возможности. Прождав полминуты, она тоже встала и вышла из класса, и уже на коридоре заметила, что Диана пошла в туалет, — идеально! Неспешным и почти бесшумным шагом Рома проследовала в сторону уборной, после чего прижалась к стенке рядом у входа. Из туалета доносился неприятный запах неизвестного происхождения, от которого Рома поморщилась. —Всё будет хорошо, Диан, – услышала Рома голос одноклассницы, говорившей сама с собой на фоне журчавшей воды из крана. – Мы сильнее их! —А цифры-то рекут об обратном, – съязвила Рома, ступая в уборную. Диана заметно поёжилась и, резко обернувшись, начала пятиться назад. Роме это понравилась — реакция Дианы разительно отличалась от Полининой; та не излучала ни крохи отваги. Хотя, после этого заключения Диана тут же сделала робкий шаг вперёд и театрально выпрямилась. Рома едва заметно усмехнулась, понимая, что это был лишь маскарад — овечка, натянула на себя волчью шкуру; только вот шкура-то была разорвана, обнажая руно под собою. —Я не г-говорила об у-уровне, а о внутренней с-силе, – воспряла Диана с ломавшимся голосом. И это вскормленное с сербрянной ложки дитя что-то мямлило о внутренней силе? От такого комичного заявления Рома оказалась было на гране того, чтобы залиться истерическим смехом. Она ведь видела, как Диана чуть было не намочила штаны от страха, когда та лишь появилась в дверном проёме. —Неужели-с, – с насмешкой уколола Рома и для устрашения начала охлаждать воздух. – Что-то этой внутренней силы не узреть было, когда вы, трепеща от ужаса, ретировались из актового зала по завершению представления. Девушка умолкла, не давши никакого ответа. Тотчас она сделала шаг в сторону выхода — пыталась ускользнуть, — но Рома не была готова ей это позволить и крепкой хваткой вонзилась ей в плечо. Реакцией на такой ход стал краткий сладкозвучный писк. —Я знаю, что моё досье оказалась в лапах Полины из-за вас, – не было смысла тянуть; тем более, стоит им обеим задержаться, как одноклассники начнут задаваться вопросами. – Думаешь, коль я скрываю своё прошлое, так просто вам это прощу? – а теперь её нужно было припугнуть, разжечь её собственную фантазию, что нарисует сценарий куда страшнее и изощрённее, чем девушке когда бы то удалось. —А нам и не нужно прощение, – голос девушки поломался уже на втором слоге. Остальную часть фразы ей пришлось выцеживать из окаменевших уст. – Ученики должны знать, за кого голосуют… —Ты настолько приторно наивна, что аж зубы сводит, – она ничего не знала. Ничего не понимала про их суровый мир, живя в воздушных замках мечтаний и фантазий. Таких Рома за свою жизнь, однако, повидала немало. – Идеалистична, я бы сказала. Последняя, такая как ты, попавшаяся мне на глаза, сейчас с праотцами. Рома почти что узрела, как Дианино сердце ушло в пятки. Но тут, резко, без предупреждения, девушка ударила Рому по животу. Криокинетик было не успела даже схватить её, как весь живот сковала схваткообразная боль; колики жгли её брюхо, словно сотни иголок. Хватка ослабла моментально — ей было всё равно, особенно, когда почувствовала тепло, подступившее к прямой кишке, а также подступавшие к горлу рвотные позывы. —Kurwa! – прокричав, девушка тут же рванула в ближайшую кабинку. Чувство времени контузило, как и саму Рому. Она не знала, что Диана конкретно с ней сделала — мысли были затмились животными реакциями, чтобы анализировать ситуацию. Девушку поносило и рвало — увы, одновременно, и всё сделать в унитаз у неё не представлялось возможным. Зловонные продукты жизнедеятельности — оральная их часть, — наводнила пол. Вонь и боль перемешались в адском калейдоскопе, застелив разум Ромы, будто гипнотическая дымка. Она едва помнила происходившее. Всё смазалось на карусели боли и унижения. Спустя невесть сколько времени и страданий, разум Ромы чуть прояснился — пик симптомов миновал. Враз кто-то зашёл в туалет. До Ромы тотчас дошло, что она не закрыла дверь в кабинку — и уже было поздно. Сквозь замыленный от слёз взгляд девушка смогла распознать пришедшую — это была Лара. Принцесса тут же подбежала к ней, не обращая внимание на тошнотворное её состояние и рвоту на полу. Она взяла пострадавшую за руку и спросила: —Ром, что с тобой случилось?! – её голос не был строгим, наоборот — взволнованным, полным переживания. Рома сгорала от стыда. Сколько раз за сегодня она уже облажалась? И сейчас её фак-апы достигли апогея — она чуть не умерла на туалете от рук Пустышки. А хуже всего то, что скрыть всё это не было можно — Лара созерцала каждый из провалов и/или его последствия. А сейчас она видела её грязную, смердящую, с кислотными остатками содержимого её желудка на подбородке, ослабленную и едва-ли трезво мыслившую. —Это Диана, – Лара не спрашивала — она утверждала. – Что она с тобой сделала? —Не знаю… – едва промычала Рома. —Неважно. Принцесса отошла, и через секунду Рома услышала, как включили кран. Вода потекла в её сторону и в мгновение ока убрала рвоту с пола. Пару потоков прошлись и по Роме, приводя её в относительный порядок. После Лара подбежала помочь ей натянуть штаны и повела бедолагу в медпункт. Медсестра, осмотрев пострадавшую, не нашла никаких проблем со здоровьем. Она дала девушке пластинку активированного угля и порекомендовала интенсивно гидрироваться и не есть ничего “эдакого”. Понятно дело, Лара не посвятила, что изначально состояние девушки было вызвано силами эспера — с этим она разберётся позже. —Я отойду ненадолго. Пусть пока полежит и придёт в себя, – сказала Принцесса медперсоналу, после чего удалилась из медпункта. Роме стало чуточку лучше. Живот всё ещё терзали спазмы и колики; тело окатывало холодным потом; слабость и головокружение также заглянули на устроенную Дианой дискотеку в её теле. Внизу живота могло тянуть, а горло закупорила тошнота, — но уже не рвало и не поносило. Разум, однако, всё ещё плутал в чём-то наподобие лимбо. Ей было страшно воображать, как над ней будет насмехаться Роза, когда та вернётся домой в таком-то состоянии. Может, она донесёт начальству? Какой отвратный день. Возвращение Лары не заставило себя долго ждать. —Я вызвала такси — мы скоро поедем, – констатировала она, на что медперсонал покладисто кивнул. —Куда? – в смятении уточнила Рома. —Ко мне домой. Куда ещё? – ноншолантски заявила Лара. Известие сие было как удар током. Но, увы, из-за своей кондиции, она уже не была в состоянии экспрессивно реагировать. Ехали они в такси молча. Рому, из-за её состояния, укачивало, так что она, закрыв рот, рассматривала проносившиеся городские пейзажи за окном — это ослобляло тошноту. Лара же сидела в телефоне и что-то активно там строчила. Многоэтажки постепенно сменились малоэтажной застройкой, потом — коттеджами. Серость плотно застроенного, урбанизированного центра сменилась зеленью пригорода. Хотя, солнце уже ушло за горизонт, и вся зелень была сокрыта за мглой — небольшие участки газона освещались тусклыми фонарями. Машина затормозила и остановилась возле большого, двухэтажного частного дома. Перед ним расстилалась небольшая лужайка. Коттедж — Роме хотелось величать его именно так, — поблёскивал, отражая свет фонарей своими большими панорамными окнами. Возведён он был в стиле модерн, отчего в нём доминировали белые цвета и простые, угловатые формы. К нему от дороги вела гравиевая дорожка, хрустевшая под обувью девушек, когда Лара вела Рому к себе домой. Вошли; внутри царила непроглядная тьма. —Подожди, – утромлённо проговорила Лара. – Я включу свет. Рому на миг ослепило — она зажмурилась от резко ударившего яркого света. Ей потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к свету и отворить веки. Когда глаза акклиматизировались, взору девушки предстал просторный зал с антресольным этажом. Такое богатство, доселе Роме не ведомо, затуманило её взгляд, отведя внимание от чего-то более значимого — беспорядка, царившего в доме. Повсюду валялась мятая, ношенная одежда; пустые коробки из-под лапши быстрого приготовления, с засохшими в них остатками специй, заполонили стол и пол; то тут, то там можно было разглядеть пятна неизвестного происхождения: на поле, столешницах, стенах. Раковина на китченетте ломилась от не помытой посуды. Спала же хозяйка дома, судя по не заправленному постельному белью, на диване в центре комнаты. В плачевном состоянии жилища можно было убедиться не только глазами, но и носом — ударил неприятный, душный и спёртый воздух, провонявший насквозь химозными специями от лапши и, скорее всего, потом и грязью от непостиранной одежды. Запах, для Ромы недавно перенёсшей сильный удар по пищеварительному тракту, был тошнотворен; девушка едва не блеванула вновь, — к счастью, ей удалось сдержаться. —Присаживайся тут, – Лара указала на диван с кожаной обивкой и помятым пледом сверху. Рома деликатно присела; хозяйка дома пошла к китченетту. Открыв кран, она пустила воду и направила её по разным углам дома. Через меньше, чем минуту, многочисленные потоки омывали весь дом изнутри. Они обволакивали мусор и переносили его в мусорницы, оттирали пятна и увлажняли воздух. После пятиминутной гидроуборки дом освежился, стал выглядеть лучше. Но идеально чист до сих пор не был. —Так-то лучше, – заявила Лара, подошедши к Роме, разлёшгейся на диване. —Теперь-то я понимаю, пошто ты не хотела нас к себе на ночёвку пускать, – с подколом заключила Рома. Колики и спазмы утихомирились, но не ушли окончательно. Утягивающее горло чувство тошноты ослабило хватку, позволяя Роме говорить свободнее. Давно она, однако, так не страдала от стычек со слабыми эсперами — что сказать про Пустышек. Да, Розе она ни при каких обстоятельствах об этом не расскажет. —Что вообще случилось? Как Диане удалось такое провернуть? —Ежели я правильно разумею, – по дороге сюда у Ромы было полно время, чтобы пораскинуть мозгами над произошедшей ситуацией. – Диана использовала зоокинез на паразитах в моём животе… Не знала, что они у меня вообще есть… —Хм, не знала, что она так может, – призадумалась Лара. – Будем иметь в виду не давать приближаться ей в плотную. —Теперь моя очередь вопросы задавать. Зачем ты меня к себе привела? —Хочешь чего-нибудь выпить? – Лара резко отпрянула и подошла к кухонной зоне. – Себе заварю кофе, но тебе пока нельзя. Думаю, тебе подойдёт зелёный чай. —На ночь? —Одна чашка меня не берёт, – отрезала Лара. —Ты так и не ответила на мой вопрос, – наседала Рома, приподнявшись о спинку дивана, дабы бросить на собеседницу укорительный взгляд. Над комнатой нависла тишина, нарушаемая свистевшим от закипания чайником. Принцесса гидрокинезом налила кипяток в стоявшие на мраморной столешнице чашку и стакан. Она бессловно взяла утварь, перенесла её на кофейный столик подле дивана и села на него рядом с Ромой. Спустя едва заметный, но глубокий вздох, она соизволила дать ответ: —Чтобы ты поняла, что никто из нас не идеален. И не стыдила себя за случившееся. Ну, и понятное дело, не могла же я тебя в таком состоянии отправить домой одну. Ланиты Ромы налились едва заметным румянцем. Давно, правда, очень давно, никто о ней так не заботился. Много лет сменилось с последнего раза, когда о ней так переживали, что она не понимала, как себя чувствовать по этому поводу. Радостно? Блаженно? Или трепетать в тревоге — она ведь не могла быть уверенной, что Лара заботиться о ней из блага, а не потому, что хочет возыметь с этого некую выгоду? Прежде, чем Рома провалилась бы в пучины раздумий, её обратно в реальность вытянула Лара, пронзив сказанным: —На нашей ночёвке я уже это говорила. Я знаю: ты что-то скрываешь, – Рома обескураженно мыкнула. – Знала с самого начала. И, как ты уже знаешь: я ненавижу не знать. —Так зачем ты изначально согласилась меня взять к себе? – постаралась перевести стрелки Рома. —Я увидела… потенциал. Ты тверда как сталь, как никто годишься на роль члена Совета. Но если я и дальше буду пребывать в неведении, то не смогу держать тебя возле нас, – Лара на время умолка, но, через пару мгновений тишины, продолжила. – Знаешь, Геля и Рента, им не обязательно знать. Можешь рассказать только мне. Но если ты будешь продолжать утаивать, недоговаривать… скрывать — я денонсирую тебя от членства в Совете. Рому словно ледяной водой окатило — меньшей всего ей хотелось распрощаться с Ларой и девчатами. Сказать правду, однако, она тоже не могла — буквально не имела права. А даже коль могла, коль ей бы позволили — не хотела подвергать Лару опасности, окунать её в ту тьму и грязь, в которой ей приходилось жить изо дня в день. Дилемма разрывала Рому, не знавшую, как ей быть. И всё-таки, сохранить правду для неё было важнее. Но, неужто, иного пути было не найти? Обмануть — не выход. Лара проницательна — заметит... Но, часть правды-то сказать можно? Самой безопасной — от которой Принцесса не сможет пострадать, но в которую проверит и сочтёт, что ей раскрыли все карты. —Я… – неуверенно прошептала Рома. Она не знала, сработает ли обманка, сотканная из полуправды. – Я, как и вы, была участницей в Проекте “Феникс”... Звонкая тишина, в этот раз не прерываемая ничем, вновь воцарилась в Ларином доме. Сама же хозяйка с задумчивым лицом смотрела в пустоту — размышляя. Сердце Ромы, в то же время, колотилось как взбаламученное, стремясь вырваться из затужливой грудной клетки. Прежде, чем Лара бы вышла из транса раздумий и задала курьёзный для гостьи вопрос, Рома, не давая ей шанса, тут же продолжила полуправду: —История до боли похожая на ваши с Ренатой: маленькая наивная девочка, жизни не видавшая, увидела объявление и уговорила родителей записать её. Тогда, давеча, я едва перевалила за порог 1С уровня — еле сумела бы заморозить кубик льда. В Минске же, в том злополучном здании, мои силы расцвели во всей красе. А потом случилось то, что случилось — способность сошла с ума и заморозила родителей моих. Далее обвал здания раздробил их на багровые осколки и погрёб меня с ними на долгие и мучительные часы. Помню, как лежала, пока кровавые сосульки, оставшиеся от моих родителей, таяли и впитывались в мою одежду… —А почему ты этим не поделилась тогда, вместе с нами на ночёвке? – нарисовался у Лары резонный вопрос, который она не побоялась тотчас задать. – Разве это не был идеальный момент? —Я настолько привыкла держать это за семью печатями, что не решилась, – с нотками сожаления и жалости выдавила из себя Рома. – А теперь уж и не знала, как сознаться-то… —А пустое досье? —Я же говорила — проблемы предыдущей школы моей. —Хорошо, – сказала Лара, зевнув. – Думаю, сегодня был трудный день для нас обоих. Стоит пойти спать. Хочешь пойти в мою спальню? —Благодарю за предложение, — но откажусь. Мне и тут уютится. —Как знаешь, – слегка улыбнувшись ответила Лара. – Тогда спокойной ночи. —Спокойной. И Лара поднялась в свою спальню, погасив свет. Рома некоторое время лежала в полной темноте, один на один с недовольным животом. Убедившись, что Лара, даже не спи она, не услышала бы, гостья слезла с дивана и взяла из своего рюкзака тетрадь с ручкой. Теперь у неё была целая бессонная ночь в её владениях, дабы сочинить на завтра складную биографию, что она представит на выступлении. Почему-то именно сейчас на неё накатило чувство долга — она не может позволить стать причиною, из-за которого Совет проиграет референдум. Её смекалка и красноречие сольются воедино — и украдут симпатию зевак. Рома не опростоволосится на сей раз. Что её непокоило, однако, так то, что Ларину страсть знать всё такая жалкая история явно не утолит надолго — девушка вознамерилась копать всё глубже. Рано или поздно она дойдёт до глубин, где соврать или увильнуть не получиться. Не сумеющей выкрутиться Роме либо придётся посвятить девушку в тайные дела, либо обречь себя на таков исход, при котором Лара от неё отстранится, не будучи в состоянии ей более доверять. Ни первый, ни второй сценарий её не влёк; фрустрировавшее чувство безысходности опоясывало её голову и сжимало тисками, не давая себе выскользнуть из памяти ни на секунду. Дабы отвлечься, Рома, под тусклым светом телефонного фонарика, строчила страницы текста, отдавая каждую мысль на благо составления лжебиографии — завтра он представит люду амплуа импозантный особы. В моменте это было единственно, что отводило большую часть сознания от неизбежного грядущего…