Я - Эспер!

Ночью этой сны были спутанными; сознание парня зыблось, словно встрявши в сеть липкой паутины. По пробуждении ему не удалось вытянуть из закромов памяти ни одного воспоминания о сновидениях, но в одном он уверен был точно — его терзали кошмары. Сегодня Арт впервые за долгое время решил воспользоваться привилегиями для высокоуровневых, которые ему были даны Учсоветом. Чувство лицемерия прошуршало на его загривке — Алику бы такое по нраву не пришлось. Как будто теперь он мог возразить. Проспавши до полудня, Арт поднялся с мучительной головной болью. Воспоминания, произошедшие после их с Кириллом побега,было помутнели, но, приложив усилия, парню удалось восстановить цепочку событий. Вначале он довёз спасённого к его отцам и стал невольным свидетелем воссоединения семьи. Наблюдать за тем было невыносимо. Боль в груди сжигала изнутри, как приходило осознание, что подобную сцену с Аликом ему уже не суждено увидеть. Не желая и дальше наблюдать за столь душераздирающей для него картиной, телепортер ушёл не попрощавшись и направился домой. Вернулся он в три часа ночи — отец не просыпался и не заметил пропажи сына. Так что Арт без проблем перенёсся в свою комнату и просто свалился на кровать. Что ему сейчас делать? В первую очередь, наверное, надо было поведать родителям Алика о его смерти. Нельзя было их оставлять хоть в блаженном, но неведеньи. Да, сейчас они верят, что телепортер раскроет тайну исчезновения их сокровища и вернёт его домой в целости и сохранности. Сам Арт было искренне в это верил, но у судьбы оказались иные планы. Встав, парень подошёл к письменному столу, на котором он вчера, впопыхах, принял решение в одиночку выдвинуться в секретную лабораторию. На нём всё ещё лежал свежепрочитанный комикс, давший эсперу пример альтруистического рвачества — мотивацию взять всё в свои руки. На его страницах-то принятое главным героем безрассудство казалось простым — если хочешь спасти близкого себе человека, никто тебя не остановит. Ты найдёшь в себе силы одолеть всю стражу и вызволишь друга из оков негодяев; вы вместе уйдёте в закат. Как же было наивно со стороны подростка поверить, что в реальной жизни всё сложится так же. Но время вспять уже не повернуть. —Я должен им рассказать… – хриплым голосом выдавил из себя Арт. Он не знал, как это преподнести родителям, просто не знал… Солнце ослепляло ярким светом, но на улице не было жарко. На календаре красовалось десятое сентября — осень во всю хозяйничала на улицах. На заборе, недалеко от многоэтажки Арта, повесили плакат Спартакиады. В ней можно принять участие с девятого класса, а значило то, что в этом году отец точно запряжёт Арта взять удел в соревнованиях — ведь ничто не продвигает силы лучше, чем активное их использование. Сам Арт не хотел об этом задумываться — в его текущем состоянии ему вообще ничего не хотелось, тем более — готовиться к состязаниям. Ноги Арта отказывались подчиняться хозяину. Ему хотелось оттягивать момент встречи как можно дольше. Погружённый глубоко в свои мысли, где он на репите прокручивал сценарии, как лучше будет преподнести прискорбные вести семье, Арт не заметил, как во двор въехал чёрный джип, не принадлежавший ни одному из жильцов близлежащих жилых комплексов. Само по себе это бы не вызвало подозрений — въезд-то в здешний двор приватным не был; кто угодно — скажем, гость, — мог без лишних вопросов прибыть сюда. Однако, не ослабь телепортер бдительности, он был бы готов к тому, что случилось дальше. И вот во время размышлений о том, как он начнёт диалог, издалека, рассказывая о случившемся в хронологическом порядке, в сонную артерию парня вошла игла. Некая жидкость тотчас начала вводиться внутрь, восходя по сосудам к мозгу эспера. Арта силой вернуло в реальность, отчего тот рефлекторно телепортировался вперёд. Но, сделав это небрежно, осёкся и упал. Странное чувство истощения сковало мозг телепортера. Он повернулся и увидел людей в официальных, деловых костюмах — без сомнений, они пришли за ним. Но что вогнало подростка в холодный пот — пистолеты под их пиджаками. Один из них держал в руках такую знакомую агенту ОВЭ инъекцию: антисиловую сыворотку, смешанную со снотворным. Эсперу везло доселе никогда не испытывать её действия на себе. Ну, как “никогда”? В битве с Элиной часть оной жидкости просочилась в его кровоток через рану. Но то не был полноценныйы укол. Посему в этот раз чувство бессилия, опоясывавшее мозг, стало для него нераспознаваемой новинкой. “Я должен успеть телепортироваться прочь” — думал он. Сосредоточив все стремительно иссякавшие силы, тот попытался перенести своё тяжелевшее тело в парадную собственного дома, где ринулся бы в квартиру. Заперевшись, он спокойно мог бы провалиться в сон. Но, увы. Стамина телепортера исчерпала себя после первого пространственного скачка. Он не могу ускользнуть от наступавших врагов; в глазах начало темнеть. Мышцы вяли, не в состоянии больше удерживать вес тела. Мимовольно Арт свалился без сознания. Не испытавши никаких сновидений на сей раз, он проснулся через неизвестное количество времени. Не успев открыть глаза, Арт почувствовал холод металла на запястьях — его заковали в наручники. Дивное чувство смены ролей — быть сейчас на месте всех тех преступников, которых ловил до этого. Тем не менее, между агентом ОВЭ и нарушителями правопорядка сохранялась одна ключевая разница: парень ни в чём не был повинен. Наоборот, он хотел спасти страдавшего. С трудом подняв веки, Арт прищурился, пока его глаза фокусировались на окружении. Взору предстал достаточно просторный салон автомобиля. Но, как подсказывал вестибулярный аппарат подростка — машина стояла на месте и даже, судя по отсутствию характерного шума, была не заведена. —Ачнулся? – дошёл до Арта басистный мужской глас. Пленник враз обратил внимание, что на кожаном кресле перед ним сидел мужчина в деловом костюме. Тот самый, который ранее вколол ему сыворотку. Оставшиеся два агента сидели на передних сиденьях. Сквозь окна подросток заметил, что машина всё ещё была припаркована рядом с его домом — они никуда не уехали. Улизнуть было бы достаточно просто, только вот попробовав телепортироваться, мозг Арта будто сжало жгучими тисками — сыворотка всё ещё действовала .Сил не хватило даже на то, чтобы телепортировать наручники и освободить руки. Проанализировав ситуацию, Арт осознал, что выхода, кроме как пойти на диалог, у него не оставалось. Во рту пересохло; плата за вчерашнее геройствование не кончалась смертью Алика, а только усугублялась. Уйти незамеченным ему не удалось — и за ним пришли. От одной мысли, что с ним могут сделать те же самые монстры, ставившие негуманные опыты на детях, по спине пробегали колкие мурашки. Мужчина, сидевший напротив пленённого, на прикид был лет пятидесяти. Баззкат обнажал массивный и шрамированный череп. Ещё один броский шрам проходил перпендикулярно его переносице прямо под голубыми глазами. Телосложение у него было мускулистое — жилистое; один лишь бицепс был с голову парнишки. Арт попытался нервно сглотнуть, представив, что ему бы пришлось сражаться с ним в рукопашном бою, но отсутствие слюны не позволило. Во время работы он привык к приструниванию исключительно подростков. Те, в связи с юным возрастом, редко когда отличались атлетическим сложением. Посему парень съёжился и потянул руки ближе к паху, что явно не понравилось неизвестному. Неведанная сила рывком потянула наручники вверх. —Я б не саветавал, – кратко процедил мужчина. “Он эспер?” – ошеломился Арт; его поколение не привыкло встречать людей старше 2001 года рождения со сверхъестественными способностями. Объяснение прямиком с уроков истории эсперов тут же сыскало школьнику ответ: скорее всего, то был Ветеран. Таким помпезным названием обозначали эсперов, прошедших РННФ, спонсируемое советской армией во времена Третьей Мировой. Их было крайне мало, но силами те обладали в разы дольше, чем современные массовые эсперы ходили по свету — военным опытом и искусностью владения способностями они почто во всём превосходили онное у новоиспечённых эсперов, как Арт. Даже если бы его силы вернулись к нему в сию же секунду, сидевший напротив мужчина мог бы задавить его бывалостью. “Хоть, с другой стороны, я же телепортер, как я могу проиграть?” Подумав об этом, он вспомнил, как вчера не смог защитить своего друга от шальной пули. Тот скончался у него на руках. Задохнулся — захлебнулся собственной кровью, заполнившей его лёгкое. Незадолго до это погибла и Лиза, сражавшаяся вместо него. —Негоже блюстителям парядка нарушаць законы. Какой парядачный милицейский праникнет на территорию секретного объекта, разрушит там собственность и папытаецца устроить дебош? – мужчина неодобрительно зацокал языком, после чего взял в руки гибкий экран и что-то на нём открыл. Разум Арта, однако, в тот момент сосредоточился на пекулярном говоре мужчине. Сельский бишь? Акцент своеобразно контрастировал на фоне чопорного наряда, будучи его антиподом. Вскоре, мужчина зачитал. — Прыжков Артур Францэвич. Занимацельна, нашы атцы тёзки, оказываецца. Хатя, сваего я ужо помню плоха — памёр в первые годы вайны, – сказав это, мужчина осёкся. – Прошу прастиць мае манеры, иба я не представился. Мяне завуць Сакалов Гардей Францэвич. На каго працую, увы, не раскрою. Но думаю, ты прекрасна панимаешь, па якой прычыне ты сидзишь в наручниках унутри танированай машыны. И с сывараткай, буянящай у тваих мазгах? —I do, – ответил Арт, на что Гордей скривил недовольную гримасу. —Ох уж гэта маладзёжь са сваим английским. Атнюдь папрашу цябе гаварыць па-нашему, иначе прыйдзецца цябе заставиць, – и наручники вновь взмыли в воздух, настолько резко, что жёсткий металл больно вонзился в кожу Арта — тот пискнул. Намёк был понят. —И что меня теперь ожидает? – мямля спросил Арт. Странно, но нигде в теле подросток не мог нащупать чувство страха — оно словно улетучилось. Эмоциональный интеллект, перегруженный секвенцией потрясений, не справлялся и оставил лишь звонкую пустоту в сознании. Тело словно оторвалось от реальности, но разум из последних сил старался держаться за неё, не давая окончательно соскользнуть в лимбо. —Абычна в таких случаях падобных вздорщикав атправляюць в калонию для малалетних эсперав. Или атдают на опыты как те, с каторых ты пытался вызвалить сваих друзей, – Арт стеклянным взглядом смотрел на Гордея и внимал. —А я что, необычный случай? —Нет. Ты — эспер 3В уравня. Так яшче и з палажительным ростам! Редкасць якая! Не настолько, штобы памилаваць цябе полнастью, но и так проста выбрасить за малую… аплошнасць… была бы патеряй. Паэтаму у нас к цябе ёсць предлажение, – мужчина протянул подростку гибкий планшет. На экране уже высветлилась страница текста. Договор. Вначале Арт проскиммил абзацы витиеватого языка юриспруденции, после чего попытался вчитаться внимательно. Благо, работа в ОВЭ и вечная бумагологическая волокита вышколила подростка понимать такой стиль речи — самосуть он извлёк. Примо, Арта могут освободить от ареста без суда и следствия на неопределённый срок, при условии, если он не будет вмешиваться в ходы других экспериментов. И не только “вмешиваться” — под запрет ложилось даже разнюхивание каких-либо крох информации, не вспоминая уж про распространение. В этот момент пелена эмоционального отупления, что объяла сознание Арта, начала развеиваться. Очищенным разумом не было проблемой счесть, что первый пункт инсинуировал: Проект Ноль Два отнюдь был не единственным в своём роде. И, судя по происходящему, подпольные опыты на детях были обыденностью, раз к ним обращались во множественном числе. К тому, предположительно, у них уже были организованы протоколы и группы оперативного реагирования на случай интервенции третьих лиц. В памяти враз всплыл инфоповод о проекте “Феникс”, что в далёком 2014 году прогремел на всю страну, после того, как унёс жизни десятков человек, в том числе и детей. Обставили это, конечно, как несчастный случай, но если так подумать… Как теперь Арт мог быть уверен, что там не проводили секретные опыты на детях? Времени долго размышлять над договором не было, так как Годрей Францевич агрессивно сверлил подростка взглядом, ожидая от того ответ. Сглотнув, пленённый перешёл к следующему пункту. Секундо, Арту запрещалось разглашать любую информацию, связанную с проектом Ноль Два и судьбой его участников. Это подразумевало не только то, что парня погрузят в пучину ада, если тот попытается придать проект огласке в попытках добиться справедливости для Алика, но также то, что Арт не мог рассказать переживавшей матери хотя бы то, что Алика уже не было в живых. Желудок сделал переподвыподверт в его брюшной полости, а комок подступил к горлу. Несправедливость его разрывала; бессилие перед беспощадной, трансцендетной системой, забравшей жизнь его единственного друга, теразала. Телепортер оказался крохотной букашкой, чья судьба зависела от благосклонности оной. Терцио, отныне за самоявленное вторжение, Арт будет находиться под наблюдением, чтобы обеспечить соблюдение вышестоящих пунктов. Этот был уже не настолько шокирующим, как первые два. Как будто логичным было умозаключение, что они не поверили бы нарушителю наслово. Предосторожность предполагала, что за ним будут следить, дабы он не накуролесил чего-нибудь эдакого в очередной раз. Кватро, Арт обязуется принять участие в Спартакиаде. Делалось это для упрощения слежки за парнем. Под взорами сотен камер репортеров и с плотным графиком соревнований, у бунтовщика не будет свободного, а главное, приватного времени на расследования и оркестрирования планов по срыванию других аморальных экспериментов. Арт уже было подумал, что не горел желанием участвовать в Спартакиаде, но теперь ему ставили ультиматум — либо он подчинится, либо сгниёт за решёткой. В целом, так можно было сказать про всю его ситуацию. Либо он подчиняется, либо его кинут на растерзание пенитенциарной системы. Как бы Арт не сгорал от желания мести и восстановления справедливости, даже бурлившим подростковыми гормонами мозгом он понимал: будучи заключённым в стенах колонии, его руки будут связаны. Иронично, что сейчас они были закованы в прямом смысле. Иного выхода из ситуации ему никто не давал — и он повиновался: —Я согласен, – поникшим голосом произнёс Арт. —Прелесна… Наручники щёлкнули и, освободив руки парня, отлетели в сторону. Вручив стилус, Гордей пристально наблюдал за тем, как подросток подписывал договор. Сам же Арт ставил подпись нехотя и медлительно — чувство, что он продаёт свою совесть, пожирало его изнутри. Ему приходилось талдычить себе , что это — наименьшее из зол, и лучшего выбора у него не имелось. В итоге, заставив себя, он закончил завиток на экране, и мужчина забрал планшет. —Приятно работать с такими пакладзистыми падростками. Мне нравицца, кагда меня избавляют ад лишней галавной боли, – наигранно любезно протянул Ветеран. – На гэтым ты свабодзен, – когда дверь открылась, яркие лучи от солнца в самом зените ударили в лицо Арта, и тот зажмурилася. – И помни: адна аплошносць — и цябе канец. Мило. Арт спешно покинул салон внедорожника и как можно скорее отошёл прочь от машины. Мужчины так же не желали задерживаться и уже было выезжали из двора. Судя по времени на телефоне, с момента усыпления Арта прошёл всего час — но это отнюдь не радовало. Что вообще могло радовать в такой ситуации? Единственное “что” — пробуждение от кошмара. Планы на сегодня были перевёрнуты вверх дном. Связанный договором, парень не мог наведаться к родителям Алика и всё тем рассказать. Ему придётся оставить их в неведеньи, аж… Аж что? Сколько ему придётся молчать? До конца жизни? Руки опускались. Вновь успокоившуюся жизнь разбили будто хрупкую хрустальную вазу. Когда-то уже ему удалось собрать воедино эту метафорическую вазу, что не могло поддерживать тлеющие угольки надежды, но того не было легче. Грядущее было далеко; а сейчас его окружали одни рассекающие кожу осколки. И, в какой-то мере, часть происходящего была его виной. Да, не он организовал этот чёртов проект, не он застрелил Алика — но он действовал необдуманно. Он пошёл за Элиной в соло; он, начитавшийся комиксов, рванул спасать друга. В записях было сказано, что у Алика были наибольшие шансы пережить процедуры. Может, не возьмись Арт за это дела, тот бы пережил проект и был бы свободен. Да, парню бы пришлось пройти муки, но он был бы жив! Возможно, к тому же, с мощной способностью, о которой так давно мечтал… Или, будь Арт умнее и рассудительнее, то смог бы вызволить Алика невредимым. За ними бы всё равно пришли эти люди в чёрном, но оба являлись бы эсперами 3 уровня — им бы предложили всё то же самое. Только вот в отличие от актуального расклада вещей, подписывать этот контракт с дьяволом было бы не так тяжко, будь Арт с Аликом. А после, ведомые чувством справедливости, они бы нашли союзников среди сильных эсперов и воспряли бы против безжалостных взрослых. Нашли бы другие проекты и спасли пленённых там детей. Или, если бы у Арта изначально были союзники... Может, не выдвинись он на поимки Элины, Молли была бы на его стороне. Подключили бы Нюру — и втроем отправились на выручку Алику. Может, Арт мог бы попросить четвёрок из школы, и облава на лабораторию состояла бы из целой армии, которой несколько стражников ничего бы сделать не сумели. Может, они бы просто убежали в ужасе и не стали бы стрелять в детей… Если бы да кабы… История незыблема — даже среди разношёрстных сил эсперов не найдётся той, что могла бы переписать былое. Арт не мог телепортироваться в прошлое и всё исправить. Разыграть по-другому. Алик умер. И это его вина. Арт сполз на землю и жгучие слёзы потекли по его щекам.

***

Прошло три дня; наступила пятница — день Выборов в Учсовет. Начиная со среды Арт исправно посещал все занятия, пытаясь учёбой сублимировать самобичевание. Сегодня же на протяжении всего дня на первом этаже возле вестибюля стояли будки, где можно было отдать свой голос за одну из партий. И, хоть за неучастие пенальти не было предусмотрено — Арт мог без последствий даже не приблизиться к бюллетени — он решился всё же проголосовать. По входе в будку парню предстал экран, где требовали ввести логин и пароль от школьного аккаунта. Пройдя аутентификацию, Арт увидел, как экран разделился на две части: с левой стороне на красном фоне красовалась надпись “Диана Миронова, Марк Громов, Олег Кротов”, а на зелёном фоне — “Ангелина Журавлёва, Лара Сурикова, Рената Смирнова, Ромашка Стычнева”. Цвета и расположение кнопок недвусмысленно намекали голосовать за старый Совет. Арт, однако, не раздумывая проголосовал за Оппозицию. Ему было плевать, кто из них лучше, и какие там были драмы в его отсутствие. Главное, что Оппозиция стремится защитить слабых. Таким был Алик, и он бы хотел, чтобы его выживший друг поддерживал именно таких людей.