Треугольник

С того вечера Аврора дала себе железное обещание. Она лежала в темноте своей комнаты, прижимая мокрую подушку к груди, и повторяла про себя как мантру: «Больше никогда. Я не имею права втягивать его в это. Он меня любит. Я знаю. А я… я не могу ему ничего дать. Ничего, кроме боли». Утром она проснулась с тяжёлым, мерзким чувством вины. Голова гудела, глаза были опухшими. Первое, что она сделала — открыла чат со Спенсером и удалила оба своих сообщения. Потом поставила его в беззвучный режим и убрала телефон подальше. *Я ничтожество. Я использовала его, когда мне было плохо. Он приехал посреди ночи, обнимал меня, а я даже не смогла сказать правду. Он заслуживает нормальной девушки. Не меня.* Она твёрдо решила: никаких больше сообщений. Никаких встреч. Даже если он напишет — не отвечать. Даже если встретит в городе — просто кивнуть и пройти мимо. Так будет лучше для него. --- Скорпиус почувствовал, что перегнул палку. На следующий день он появился у её дома с огромным букетом белых роз и коробкой её любимых шоколадных конфет. Когда Аврора открыла дверь, он выглядел почти виноватым — для него это было редкостью. — Рори… — он сразу обнял её осторожно, без привычной грубости. — Прости меня за вчера. Я заигрался в доминанта, совсем крышу сорвало. Ты так важна мне. Правда. Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Он целовал её в висок, гладил по волосам, говорил мягко и нежно. Весь следующий месяц Скорпиус был образцовым парнем: привозил еду, когда она плохо себя чувствовала, отменял тусовки, если она просила побыть дома, даже пару раз отказался от секса, когда видел, что ей действительно плохо. — Я же люблю тебя, малыш, — шептал он ей по вечерам, обнимая сзади и кладя ладонь на уже слегка округлившийся живот (который она пока успешно прятала под свободной одеждой). — Просто иногда веду себя как идиот. Но я исправлюсь. Аврора хотела верить. Ей очень хотелось верить. Бдительность постепенно задремала. Токсикоз стал слабее, настроение чуть выровнялось. Она даже начала улыбаться иногда — неискренне, но хотя бы не плакала каждый вечер. --- Прошло почти два месяца. Август 2015. Жаркое лето. Авроре уже почти четырнадцать недель. Животик был заметен, если присмотреться, но она носила свободные платья и лёгкие кардиганы. Скорпиус стал осторожнее в публичных местах — не лапал её при всех, хотя дома всё равно иногда срывался. В середине августа Джейден устроил большую вечеринку у себя на заднем дворе — бассейн, музыка, куча народу из их школы и колледжа. Аврора не хотела идти, но Скорпиус уговорил: — Там будет спокойно. Я буду рядом. Просто отдохнём, потанцуем. Ты же всё лето дома сидела. Она согласилась. Вечеринка была в самом разгаре, когда это случилось. Аврора стояла у края бассейна с бокалом безалкогольного мохито в руках. На ней было лёгкое белое платье свободного кроя. Она просто смотрела на воду и пыталась не думать ни о чём. К ней подошёл парень — высокий, светловолосый, из параллельного потока, которого она едва знала. Кажется, его звали Кайл. Он улыбнулся вполне дружелюбно. — Привет. Ты Аврора, да? Вальверде? Круто выглядишь сегодня. Они просто поговорили. Минут пять. О погоде, о том, что лето заканчивается, о том, что в следующем году она заканчивает школу. Ничего особенного. Он даже не пытался флиртовать — просто был вежливым. Но Скорпиус увидел. Он появился из-за спины Авроры внезапно, обнял её за талию одной рукой — слишком крепко — и сразу впился взглядом в Кайла. — Эй, приятель, — голос был сладкий, но в нём уже звенела опасность. — Ты с моей девушкой разговариваешь? Кайл поднял руки в примирительном жесте. — Просто поболтали, чувак. Без обид. — Без обид? — Скорпиус усмехнулся, но улыбка была холодной. — А мне показалось, ты слишком близко стоишь к моей беременной девушке. Слово «беременной» он сказал громко и отчётливо. Несколько человек рядом обернулись. Аврора замерла. Лицо вспыхнуло. — Скорп… — тихо начала она. Но он уже не слушал. Рука на её талии сжалась сильнее, пальцы впились в бок. — Давай-ка отойдём, Рори, — процедил он ей на ухо. — Поговорим. Он почти силой увёл её в сторону, за угол дома, где было потише. Как только они оказались в тени, его тон резко изменился. — Ты что, совсем охуела? — прошипел он, прижимая её спиной к стене. — Стоишь тут и улыбаешься какому-то левому чуваку? На глазах у всех? — Мы просто разговаривали… — попыталась оправдаться Аврора. Голос дрожал. — Разговаривали? — Скорпиус схватил её за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. — Ты моя. Ты носишь моего ребёнка. И ты будешь улыбаться только мне. Поняла? Его пальцы сжались сильнее. Аврора поморщилась от боли. В этот момент она почувствовала, как внутри снова просыпается тот самый холодный, тяжёлый страх. Бдительность, которая задремала на два месяца, резко открыла глаза. Скорпиус заметил, как она вздрогнула, и сразу сменил тон. Он отпустил её подбородок, обнял уже мягче и поцеловал в висок. — Прости, малыш… — прошептал он. — Я просто ревную. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Не хочу, чтобы кто-то другой даже смотрел на тебя. Он гладил её по спине, целовал в волосы, говорил нежно. Но Аврора уже не верила. Она стояла, прижатая к нему, и думала только об одном: *Я обещала себе не писать Спенсеру. Я обещала себе не втягивать его. Но Господи… как же мне сейчас плохо.* А где-то в другом конце города Спенсер Функе сидел за учебниками и даже не подозревал, что Аврора снова начала тонуть.