Треугольник

Октябрь 2015. Двадцатая неделя. Аврора сидела на старой деревянной лавочке под дубом посреди школьного двора. Объёмный бежевый кардиган был плотно запахнут, но сейчас это уже не имело значения. Боль пришла резко, как удар ножом в правый бок, и не отпускала. Она согнулась пополам, прижав обе руки к животу, и тяжело, прерывисто дышала сквозь зубы. — Ай… чёрт… — выдохнула она. Боль была тянущей, острой, будто кто-то сильно растягивал связки внутри. Она знала, что это может быть обычным растяжением круглых связок матки на двадцати неделях, но от понимания легче не становилось. Пот выступил на лбу, ладони стали влажными. Она достала телефон дрожащими пальцами и написала Скорпиусу: **Аврора:** У меня немного прихватило живот. Сижу на лавочке у дуба. Придёшь? Ответ пришёл через полминуты: **Скорпиус:** Занят, малышка, с пацанами сижу. Реши сама ❤️ Аврора уставилась на экран. В голове коротко и ясно пронеслось: «Что?» В следующую секунду боль ударила гораздо сильнее — резкая, спазматическая, будто внутри всё скрутило. Она охнула, согнулась ещё ниже, почти уткнувшись лбом в колени. Пот потёк по вискам, дыхание стало частым и поверхностным. Руки крепко вцепились в ткань кардигана на животе. — Больно… — прошептала она почти беззвучно. Мимо по дорожке шёл Спенсер Функе. Он возвращался из колледж-корпуса с пачкой конспектов под мышкой, когда увидел знакомую фигуру, согнутую на лавочке. Сначала он подумал, что ошибся. Потом узнал. — Аврора? Он мгновенно ускорил шаг и оказался рядом. — Что? Что случилось? — голос был встревоженный, но спокойный. Она даже не смогла нормально ответить. Только всхлипнула от новой волны боли и сильнее согнулась пополам, прижимая руки к животу. Спенсер сразу присел перед ней на корточки, положил ладонь ей на плечо. — Эй, дыши… медленно. Где болит? Аврора только покачала головой, не в силах говорить. Спенсер не стал ждать. Он достал телефон и набрал 911. — Нет… не надо… — слабо попыталась она остановить его, но голос получился едва слышным. — Скорая, девушка, 17 лет, сильные боли в животе, — чётко и быстро говорил Спенсер в трубку. — Она в школьном дворе, у старого дуба… Да, сознание ясное, но очень больно… Нет, не падала… Аврора услышала, как оператор что-то спрашивает. Она собрала последние силы и хрипло выдавила: — Беременность… двадцать недель… Спенсер на секунду замер. Мир вокруг него словно рухнул. Двадцать недель. Беременность. Её беременность. От него. От Скорпиуса. Всё, что он подозревал, но гнал от себя последние месяцы, обрушилось на него разом. В груди стало пусто и холодно, будто кто-то выдернул сердце и бросил на асфальт. Но внешне он даже не дрогнул. — Двадцать недель беременности, — спокойно повторил он оператору. — Боли, вероятно, связаны с растяжением круглых связок матки или возможным тонусом… Да, она в сознании. Давление? Сейчас проверю. Он быстро, но аккуратно нащупал пульс на её запястье, посмотрел на часы. — Пульс учащённый, около 110. Она в холодном поту… Да, мы ждём. Он убрал телефон и сразу повернулся к Авроре. Голос стал мягким, уверенным, почти как у врача. — Аврош, слушай меня. Сейчас приедет скорая. Ты дыши медленно и глубоко, вот так — вдох носом, выдох ртом. Не задерживай дыхание. Боль от растяжения связок часто бывает именно на этом сроке, когда матка быстро растёт. Чтобы облегчить, врачи поставят капельницу с магнезией или спазмолитиком. Главное — не напрягайся. Аврора кивнула, всё ещё согнувшись. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. — Спенс… не надо было звонить… — Надо было, — тихо, но твёрдо ответил он. — Я не собираюсь рисковать тобой и… ребёнком. Он сел рядом на лавочку, осторожно обнял её за плечи, притянул к себе, чтобы она могла опереться на него. Другая рука легла поверх её ладоней на животе — не давя, просто поддерживая. — Я с тобой. Не бойся. Всё будет хорошо. Через семь минут во двор въехала машина скорой помощи. Два фельдшера быстро подошли. Спенсер встал и чётко, по делу объяснил: — Двадцать недель беременности, сильные тянущие боли в правом боку, предположительно растяжение круглых связок. Пульс 110, холодный пот. Чтобы снять спазм, можно поставить капельницу с магния сульфатом или но-шпой, если нет противопоказаний. Фельдшеры переглянулись — парень явно знал, о чём говорит. Аврору осторожно уложили на носилки. Спенсер пошёл рядом, держа её за руку. — Я еду с ней, — сказал он твёрдо, когда его попытались остановить. — Ты кто ей? — Друг семьи, — ответил он, не моргнув. — И студент медицинского направления. Пожалуйста. Его пустили. В машине скорой Аврора лежала на носилках, капельница уже капала в вену. Боль постепенно отступала. Спенсер сидел рядом на узкой скамейке, всё ещё держа её за руку. Он молчал, но пальцы слегка дрожали. Внутри у него всё ещё рушился мир. Двадцать недель. Ребёнок. От Скорпиуса. Но сейчас это было неважно. Сейчас важно было только то, чтобы с ней и с малышом всё было хорошо. Аврора смотрела на него мокрыми глазами и тихо шептала: — Спасибо… что ты здесь… Спенсер только крепче сжал её пальцы и кивнул. Машина неслась по улицам Вэллоу-Крик к больнице.