Треугольник

Спенсер стоял посреди парковки ещё долго после того, как внедорожник Скорпиуса скрылся за поворотом. Руки дрожали. В горле стоял ком, который не проглатывался. Он не боялся драки. Он боялся того, что Скорпиус действительно сделает с Авророй. Слова «я придушу её, прямо беременную» крутились в голове, как заезженная пластинка. И самое страшное — Спенсер ему поверил. Увидел в глазах Скорпиуса ту самую безумную, собственническую ярость, которую нельзя недооценивать. Он медленно дошёл до своей старой машины, сел за руль и просто уставился в лобовое стекло. Минут десять он не двигался. Потом достал телефон и открыл чат с Авророй. Пустой. Ни одного сообщения после июня. Спенсер закрыл глаза и прислонился лбом к рулю. *Что мне теперь делать?* Он перебрал все варианты: - Пойти и набить Скорпиусу морду? → Тот только обрадуется. И потом выместит всё на ней. - Рассказать её отцу? → Шанди и так ненавидит Скорпиуса. Но что он сможет сделать? Аврора уже совершеннолетняя через несколько месяцев, а пока она сама не захочет уйти — никто не сможет её заставить. - Обратиться в полицию? → Слова. Угроза. Без доказательств. А Скорпиус — сын очень влиятельных родителей в этом городе. Спенсер понял самое тяжёлое: он почти ничего не может сделать напрямую. Поэтому он принял решение. С этого дня он стал «невидимым». Он больше не подходил к Авроре в школе. Не писал. Не звонил. Даже если видел её издалека — разворачивался и шёл в другую сторону. Но при этом начал делать то, что мог: - Каждый день писал сообщения Шанди Вальверде. Коротко и по делу: «Как она сегодня?», «Как анализы?», «Как тонус?». Шанди отвечал. Не всегда подробно, но отвечал. - Он начал собирать информацию. Тихо. Через общих знакомых, через сестёр, которые ходили в ту же школу. Кто что говорит про Скорпиуса. Как он себя ведёт. Когда злится. Когда «срывается». - Он стал больше времени проводить в библиотеке колледжа, изучая не только учебники по медицине, но и всё, что касалось домашнего насилия, психологического контроля, прав беременных женщин. Он готовился. На всякий случай. Каждый вечер, перед сном, он сидел на тех самых старых качелях у дома и думал об одном и том же: *Я не могу быть рядом с ней сейчас. Но я не могу и бросить её.* Иногда боль становилась такой сильной, что он буквально сгибался пополам, обхватывая себя руками. Он плакал — тихо, по-мужски, без всхлипов. Плакал от бессилия. От любви, которая никуда не делась. От страха, что однажды Скорпиус действительно сорвётся. Но при этом он не сдавался. Однажды вечером, спустя две недели после угрозы, Шанди написал ему: **Шанди:** Сегодня выписали домой. Тонус снизился. Ребёнок в порядке. Она спрашивала про тебя. Один раз. Я сказал, что ты звонил и интересовался её состоянием. Спенсер долго смотрел на сообщение. Потом ответил коротко: **Спенсер:** Спасибо. Продолжайте держать меня в курсе. Я буду на расстоянии. Пока это безопаснее для неё. Он убрал телефон и посмотрел в ночное небо. *Я буду ждать. Сколько нужно — столько и буду. Но если он хоть пальцем её тронет…* Спенсер не договорил мысль даже про себя. Потому что знал: если Скорпиус перейдёт черту, он уже не сможет остаться в стороне. Даже если это будет стоить ему всего. Он встал с качелей и пошёл домой — к младшим сёстрам, к учебникам, к жизни, которая теперь разделилась на «до» и «после» той угрозы. Спенсер Функе решил стать тенью. Невидимой. Терпеливой. Но всегда рядом. На случай, если Авроре снова понадобится человек, который не предаст.