Треугольник

Ноябрь — декабрь 2015. Аврора всё глубже уходила в себя. Она почти перестала улыбаться. Говорила мало, ела мало, смотрела в одну точку часами. Даже когда ребёнок активно толкался внутри, она просто клала руку на живот и молчала. Внутри неё теперь жило постоянное, глухое отчаяние. Скорпиус быстро почувствовал эту перемену и начал использовать её с холодной расчётливостью. — Если будешь мне плохой женой, — говорил он спокойно, когда она отказывалась куда-то ехать или просто молчала, — я заберу ребёнка. Увезу в другую страну. У моих родителей там связи. Ты даже не узнаешь, где он. Не узнаешь, всё ли у него хорошо, болеет ли он, плачет ли по ночам. Ты просто останешься одна. Навсегда. Эти слова работали лучше любого насилия. --- 35 недель. 12 декабря 2015 Свадьба была громкой и пафосной — именно такой, как хотел Скорпиус. Белоснежный шатёр на территории поместья Лавгудов, сотни гостей, живой оркестр, фотографы, пресса местного уровня. Аврора шла под руку с отцом в белом платье, специально пошитом для беременной. Огромный живот выпирал вперёд, платье обтягивало его, подчёркивая каждую округлость. Она ненавидела это платье. Ненавидела своё отражённое в зеркале тело — распухшее, тяжёлое, чужое. Ненавидела себя в нём. Когда они произносили клятвы, она стояла с каменным лицом. Слёзы не текли — их уже почти не осталось. Только пустота. Скорпиус сиял. Он положил руку на её огромный живот перед всеми гостями и громко сказал: — Теперь она официально моя. Навсегда. Аврора почувствовала, как внутри что-то окончательно умерло. --- После свадьбы они сразу съехались в новую квартиру — пентхаус, подарок родителей Скорпиуса. «Чтобы я мог присматривать за тобой и за нашим сыном», — сказал он. Теперь он почти не играл в ласкового мужа. Секс стал жёстким и частым. Он брал её, когда хотел, не спрашивая. Часто — грубо, иногда причиняя боль. Если она пыталась отказаться или говорила, что ей тяжело, он просто напоминал: — Хочешь, чтобы я забрал ребёнка? Тогда лежи и не ной. Аврора лежала. Молча. Смотрела в потолок. Иногда плакала — тихо, беззвучно. А он кончал в неё и потом гладил по животу, довольный. Он продолжал таскать её на тусовки. Даже на поздних сроках. Ставил рядом с собой, обнимал за талию (или за огромный живот) и показывал всем: — Смотрите, какая у меня жена. Уже почти родит, а всё ещё красотка. Аврора стояла рядом, огромная, тяжёлая, с пустыми глазами, и молчала. Она уже почти не сопротивлялась. Только иногда, оставшись одна в ванной, смотрела на своё отражение и шептала: — Я тебя ненавижу… Я ненавижу всё это… Но потом вспоминала угрозу и замолкала. Ребёнок внутри продолжал толкаться — сильно, требовательно. Иногда ей казалось, что он чувствует её состояние и тоже злится. Она гладила живот и тихо просила прощения: — Прости меня… прости, что я такая слабая… прости, что не могу тебя защитить… Она почти не выходила из квартиры без Скорпиуса. Почти не писала никому. Даже отцу отвечала коротко и сухо. Спенсера она не видела уже очень давно — и старалась не думать о нём. Потому что если начинала думать — становилось ещё больнее. Она стала тенью самой себя. Миссис Аврора Лавгуд. Беременная на 35-й, а потом на 36-й, а потом на 37-й неделе. С огромным животом, золотым кольцом на пальце и постоянным страхом в глазах. А Скорпиус чувствовал себя королём. Он наконец-то получил то, что хотел: полную, абсолютную власть над ней.