Треугольник

Аврора замолчала. Слёзы всё ещё тихо текли по её щекам, но она уже не всхлипывала — просто лежала, прижавшись лицом к плечу Спенсера, и тяжело дышала. Спенсер сидел неподвижно. Каждое её слово продолжало звучать у него в голове, как эхо в пустой комнате. *Она сказала, что любила меня с самого начала.* *Она сказала, что хотела побежать ко мне в тот вечер.* *Она сказала, что Скорпиус угрожал забрать ребёнка, если она хоть раз свяжется со мной.* Внутри у него всё горело. Он чувствовал, как сердце разрывается медленно, по кусочкам, и каждый кусочек болит отдельно. *Я мог её спасти. Я мог прийти раньше. Я мог не дать ему увести её в ту спальню. А вместо этого я ушёл с одной белой лилией, как последний идиот.* Он сглотнул ком в горле и осторожно повернул её лицо к себе. Его большие пальцы стёрли мокрые дорожки со щёк Авроры. — Аврош… — голос был низкий, надломленный. — Я никогда не думал, что ты… что ты так сильно боролась внутри себя. Я думал, ты выбрала его. А ты просто… боялась. Он наклонился и поцеловал её — не в висок, не в щёку. В губы. Поцелуй вышел тяжёлым, мокрым, солёным от её и его слёз. Не страстным. Отчаянным. Будто оба понимали, что это может быть одним из последних раз, когда они могут позволить себе такую близость. Аврора ответила сразу — жадно, почти болезненно. Она вцепилась пальцами в его мокрую футболку, притягивая его ближе, и всхлипнула ему в губы. *Я люблю тебя…* — билось у неё в голове. — *Я так тебя люблю, что мне страшно дышать рядом с тобой.* Спенсер оторвался первым, но только на пару сантиметров. Лоб к лбу. Их дыхания смешивались. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он хрипло. — Я никогда не переставал. Даже когда мне хотелось тебя ненавидеть. Даже когда я видел тебя с ним. Даже сейчас, когда ты лежишь здесь с его сыном на груди… я всё равно люблю тебя. Так сильно, что иногда не могу дышать. Аврора закрыла глаза и снова потянулась к нему. Второй поцелуй был ещё отчаяннее. Она целовала его так, будто пыталась вложить в этот поцелуй всё, что не смогла сказать за эти месяцы. Слёзы текли у неё по щекам и капали ему на лицо. *Прости меня…* — думала она. — *Прости, что я не смогла быть сильнее. Прости, что я позволила ему забрать меня. Прости, что теперь я лежу здесь и целую тебя, хотя завтра вернётся он.* Спенсер держал её лицо в ладонях и отвечал — медленно, глубоко, с такой нежностью, которая граничила с болью. *Я не должен этого делать. Она только что родила. У неё швы. У неё его ребёнок на груди. А я целую её так, будто она моя. Будто у нас есть право на это.* Но он не мог остановиться. Не сейчас. Не после всего, что она ему сказала. Когда они наконец оторвались друг от друга, Аврора прижалась лбом к его лбу и прошептала, едва слышно: — Я так хочу, чтобы это был ты… Чтобы Теодор был твоим. Чтобы мы были семьёй. Чтобы я не боялась каждый день, что он заберёт его у меня… Спенсер закрыл глаза. Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал. *Я тоже этого хочу. Больше всего на свете. Но я не могу ей этого дать. Не сейчас. Не пока она замужем за ним. Не пока он угрожает забрать ребёнка.* Он поцеловал её в уголок глаза, потом в висок, потом снова в губы — уже мягче, почти благоговейно. — Я знаю, — прошептал он. — Я тоже этого хочу. Но сейчас… сейчас давай просто побудем здесь. Втроём. Пока можно. Аврора кивнула и сильнее прижалась к нему. Теодор между ними тихо посапывал, совершенно не подозревая, какой тяжёлый разговор происходит над его головой. Спенсер обнял их обоих — одной рукой Аврору за плечи, другой осторожно поглаживая спинку малыша. *Я люблю вас. Обоих. И мне так больно, что я не могу вас защитить по-настоящему. Что завтра ты снова станешь миссис Лавгуд. Что я снова стану тем, кто должен держаться в стороне.* Аврора закрыла глаза и прошептала почти беззвучно: — Останься сегодня… Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты уходил. — Я останусь, — ответил он тихо. — До утра. И дальше — сколько смогу. Они замолчали. В палате было тепло и очень тихо. Только дыхание спящего Теодора, тихий гул кондиционера и два разбитых сердца, которые бились рядом — так близко и так невыносимо далеко одновременно. Аврора лежала, прижавшись к Спенсеру, и думала: *Я люблю тебя. И я так боюсь, что это последняя ночь, когда я могу тебе это сказать.* А Спенсер гладил её по волосам и думал: *Я люблю тебя. И я так боюсь, что завтра ты снова выберешь страх вместо меня.* Но пока ночь ещё не закончилась. И пока они были вместе. Втроём.