Треугольник

Аврора проснулась от тихого плача. Теодор лежал у неё на груди — маленький, тёплый, ещё немного красный после родов. Он тихо всхлипывал, ища грудь. Аврора инстинктивно прижала его ближе и дала ему сосок. Малыш сразу притих, начал сосать — жадно, но уже увереннее. Она лежала и смотрела на него. В комнате было тихо. Только мягкий свет от окна и тихое гудение аппаратуры. Спенсера уже не было. Она помнила, как он уходил — тихо, почти бесшумно. Помнила, как он поцеловал её в висок и Теодора в ладошку. Помнила, как он сказал «я люблю тебя» — так тихо, что она почти не расслышала. А потом дверь закрылась. И она осталась одна. С сыном. С чужим сыном. С сыном Скорпиуса. Аврора закрыла глаза и почувствовала, как внутри неё поднимается тяжёлая, вязкая волна. **Вина.** *Он был здесь всю ночь. Вчера с утра. Он держал меня. Он принимал Теодора. Он перерезал пуповину. Он лежал рядом, когда я плакала от усталости и счастья. А я… я даже не смогла сказать ему «останься».* *Я жена Скорпиуса. Я ношу его фамилию. Я родила его ребёнка. А Спенсер… Спенсер просто был рядом. Как всегда.* **Благодарность.** *Он не обязан был это делать. Он мог уйти сразу после родов. Он мог сказать «это не моё дело». Но он остался. Он держал меня. Он шептал мне «ты у меня самая сильная». Он был отцом Теодору в первые часы его жизни.* *Я никогда не смогу ему отплатить за это.* **Тоска.** *Мне так хочется, чтобы он был здесь сейчас. Чтобы он сел рядом, взял Теодора на руки и сказал: «Он красивый». Чтобы он улыбнулся мне своей тихой, доброй улыбкой. Чтобы я могла положить голову ему на плечо и просто помолчать.* *Но он ушёл. Потому что я — чужая жена. Потому что это не его ребёнок. Потому что он не имеет права оставаться.* Аврора прижала Теодора ближе и тихо заплакала — беззвучно, чтобы не разбудить сына. **Страх.** *Скоро приедет Скорпиус.* *Он будет улыбаться. Будет говорить, что гордится мной. Будет делать вид, что всё хорошо. А я буду лежать здесь и думать только об одном: «Где Спенсер? Почему его нет рядом?»* *Я боюсь смотреть на Скорпиуса. Боюсь, что он увидит в моих глазах то, что я чувствую к другому мужчине.* **Любовь.** *Я люблю Спенсера.* *Я люблю его так сильно, что это пугает меня. Я люблю его с детства. С тех качелей. С тех вечеров, когда мы кормили котёнка. С того дня, когда он сказал: «Когда мы вырастем, я буду всегда тебя защищать».* *Я люблю его даже сейчас, когда держу на груди сына другого мужчины.* *И мне так больно, что я не могу быть с ним.* Аврора вытерла слёзы и посмотрела на Теодора. Малыш уже спокойно сосал, иногда тихо причмокивая. Его светлые волосики были такими же, как у Скорпиуса. *Ты — мой сын. Я люблю тебя. Я уже люблю тебя так сильно, что готова умереть за тебя.* *Но я также знаю, что часть меня навсегда останется с тем мальчиком, который держал меня всю ночь и ушёл, потому что не имел права остаться.* Она наклонилась и поцеловала Теодора в макушку. — Прости меня, малыш… — прошептала она. — Прости, что твоя мама такая запутанная. Прости, что я не смогла выбрать правильно с самого начала. В дверь тихо постучали. Аврора вытерла лицо и сказала: — Войдите. Вошёл Скорпиус. Он улыбался — широко, победно, как всегда. В руках — огромный букет белых роз и пакет с подарками. — Привет, мамочка, — сказал он, подходя ближе. — Как ты? Как наш сын? Аврора улыбнулась — через силу, но улыбнулась. — Всё хорошо. Он здоровый. Красивый. Скорпиус наклонился, поцеловал её в лоб и посмотрел на Теодора. — Вылитый я, — сказал он с гордостью. — Смотри, какие волосики. Аврора кивнула. Она смотрела на мужа и чувствовала только одну вещь: *Я хочу, чтобы здесь был Спенсер.* *Я хочу, чтобы он сидел рядом и молча держал меня за руку.* *Я хочу, чтобы он посмотрел на Теодора и улыбнулся своей тихой улыбкой.* Но она ничего не сказала. Она просто улыбнулась Скорпиусу и сказала: — Да. Вылитый ты. А внутри неё тихо, но очень громко кричала та часть, которая навсегда осталась с мальчиком, который ушёл из этой палаты ночью, оставив своё сердце здесь.