Треугольник

Утро началось с двух чётких розовых полосок. Аврора стояла в ванной, держа тест дрожащими пальцами. Задержка была уже две недели. Грудь болела по-новому. Тошнило по утрам. Она знала. Знала ещё до того, как купила тест. Вторая беременность. Опять. Она вышла из ванной и пошла в спальню. Скорпиус ещё лежал в постели, лениво листая телефон. Увидев её, он ухмыльнулся: — С днём рождения, малышка. Восемнадцать. Сегодня будет охуенный раут. Все придут, будут поздравлять мою совершеннолетнюю жену. Аврора стояла посреди комнаты. В руке — тест. Она швырнула его на кровать. — Ты… я опять… Скорпиус посмотрел на две полоски, потом на неё. Улыбка медленно сползла. — И что? Аврора почувствовала, как внутри неё что-то рвётся — громко, страшно, окончательно. Всё, что копилось месяцами — страх, унижение, ненависть, беспомощность — взорвалось в один момент. Она бросилась на него с криком. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ты обещал! Я просила тебя! Я кормила грудью, я умоляла! А ты снова… ты снова меня… Она била его кулаками по груди, по лицу, царапала ногтями, пыталась ударить в горло. Дикая, животная ярость вырвалась наружу. Скорпиус сначала опешил, потом его лицо исказилось от ярости. Он схватил её за запястья, вывернул руки за спину и одним резким движением бросил лицом вниз на кровать. Аврора попыталась вырваться, но он навалился сверху всем весом, прижимая её к матрасу коленом. — Ты что, совсем ебанулась?! — заорал он ей в ухо. — Малолетняя шлюха решила зубы показать?! Аврора продолжала вырываться, кричать и плакать: — Отпусти! Я не хочу от тебя детей! Я не хочу тебя! Отпусти меня! Скорпиус ударил её по лицу — сильно, тыльной стороной ладони. Голова дёрнулась. Потом ещё раз — уже кулаком в бок, под рёбра. — Заткнись, сука! Он сорвал с неё трусики одним рывком, прижал лицом в подушку и вошёл в неё грубо, без всякой подготовки — резко, глубоко, причиняя боль. Аврора закричала в подушку — громко, отчаянно, от физической и душевной боли. Скорпиус трахал её жёстко, зло, с яростью, держа за волосы и прижимая лицом к матрасу. — Кричи! — рычал он. — Кричи громче, малолетняя шлюха! Может, кто-нибудь услышит, как ты орёшь подо мной. Может, тогда все узнают, какая ты на самом деле ебаная сучка, которая раздвинула ноги после первого же «я тебя люблю». Он бил её по бёдрам, по ягодицам, хватал за волосы, дёргал голову назад. Каждый толчок был наказанием. — Ты моя! — шипел он. — Моя жена! Моя собственность! Будешь рожать мне столько детей, сколько я захочу! Поняла?! Аврора плакала и кричала в подушку, тело сотрясалось от боли. Она пыталась вырваться, но сил уже почти не было. Скорпиус кончил с тяжёлым рыком, вышел из неё и встал с кровати. Посмотрел сверху вниз на растрёпанную, плачущую, с красным лицом от ударов жену. — Сегодня вечером раут в честь твоего совершеннолетия, — сказал он спокойно, будто ничего не произошло. — Будешь улыбаться. Будешь держать Теодора. Будешь говорить, какая ты счастливая жена и мать. Иначе я заберу сына. Увезу его так далеко, что ты никогда его не найдёшь. Поняла? Аврора лежала, свернувшись калачиком, и тихо, безнадёжно плакала. Скорпиус наклонился, взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Поняла? — повторил он холодно. Она едва заметно кивнула. Он улыбнулся, поцеловал её в лоб — почти нежно — и вышел из комнаты, бросив напоследок: — Приведи себя в порядок. Гости будут в семь. Аврора осталась лежать. Она обхватила себя руками, чувствуя, как внутри всё горит от боли и унижения. *Я больше не могу…* *Я больше не могу так жить…* И в этот момент, лёжа на кровати после жестокого изнасилования в день своего восемнадцатилетия, Аврора впервые по-настоящему поняла: Она уйдёт.